Что читать после стругацких
В каком порядке стоит читать книги Стругацких?
Аркадий и Борис Стругацкие — из тех писателей, которым удалось создать целый мир. Уже не первое поколение поклонников братьев-фантастов обсуждает нюансы поведения главных и второстепенных героев, выстраивает в воображении подробности дальнейшего развития сюжетов. И, разумеется, выстраивает хронологию вымышленного мира Полдня, альтернативного будущего, в котором и происходит действие большинства повестей Стругацких.
Большинства, но не всех. К примеру, действие «Пикника на обочине», литературной первоосновы знаменитого «Сталкера», происходит в Америке 1960-1970-х годов, где однажды приземлились инопланетяне.
Итак, в каком порядке происходит действие книг, описывающих далеко не безоблачный мир «Полдня»?
Открывает цикл ранняя повесть о героических покорителях Венеры — «Страна багровых туч». Это точь-в-точь роман о геологах вроде «Территории», только с действием, перенесенным в «альтернативный» 1991 год, где СССР сделался уже Союзом Коммунистических Республик. Опасности, грозящие отважным первопроходцам на адской планете, гибель друзей, героический и почти безнадежный путь уцелевших к земной базе — все «по-взрослому», пусть книга и вышла впервые в издательстве «Детская литература».
Далее следует небольшая повесть «Путь на Амальтею» о рядовом космическом рейсе, в котором участвуют Алексей Быков и его друзья.
Третье место занимает повесть «Стажеры», где гибнут двое из полюбившихся читателю главных героев, а третий из космонавтов меняет профессию, осознав, что главное для человечества совершается не в безднах Космоса, а на Земле. И в следующей книге «Хищные вещи века» мы видим Ивана Жилина в мире пресытившихся, совершающих дикие самоубийственные поступки людей. Правда, это происходит в одной из последних капиталистических стран.
Дальше следует повесть, или, скорее, цикл новелл «Полдень, 22 век», давшая название главному из «миров Стругацких». В целом этот мир кажется действительно безоблачным, но в нем есть люди, теряющие и вновь находящие смысл жизни, и душевные терзания, и не дающие покоя человечества научные загадки, решение которых может оказаться роковым для почти совершенного мира.
В повести «Попытка к бегству» мы видим, как беззаботные юные жители этого мира встречаются с «беглецом» из прошлого — командиром Красной Армии и узнаем, что из этого вышло. Одна из первых советских историй о «попаданцах» и классический пример того, что происходит, когда люди забывают недалекое прошлое.
В повести «Далекая Радуга» мы видим людей будущего и их поведение перед лицом катастрофы, вызванной научным любопытством.
В «Малыше» наши потомки встречаются с осиротевшим ребенком, которого воспитали инопланетяне. Смогут ли столь различные создания понять друг друга?
Далее следует знаменитая и дважды экранизированная повесть «Трудно быть богом» об уязвимости людей будущего в мире всеобщего невежества и страха. Как и другие книги Стругацких, эта повесть разошлась на многочисленные цитаты.
В «Обитаемом острове» мы знакомимся с нашим потомком, попавшим в мир массового и крайне успешного «промывания мозгов», которому не подвержены лишь верховные правители. Сумеет ли он открыть этим людям правду, не ввергнув их без того полуголодный и раздираемый враждой мир в совершенный хаос?
В книге «Жук в муравейнике» повзрослевший Максим вынужден выбирать между жизнью одного запутавшегося человека и неведомой опасностью, угрожающей всему миру.
Примерно в это же время происходит действие небольшой повести «Парень из преисподней» о юном солдате с далекой планеты, открывающем для себя, что его прежняя жизнь была настоящим адом. Но он покинет Землю и вернется домой, чтобы помогать своим «сопланетникам» в их измученном войной мире.
И завершает цикл повесть «Волны гасят ветер» об очередном этапе эволюции, который ждет наиболее «продвинутых» людей, и о том, чем это грозит как страдающим от одиночества «сверхлюдям», так и всему человечеству.
Вот в таком порядке лучше всего читать книги Стругацких, чтобы понять историю «Полдня» и разобраться в эволюции идей авторов, веривших в счастливое разумное будущее человечества и утративших эту веру.
Насколько публикация полезна?
Нажмите на звезду, чтобы оценить!
Средняя оценка 3.4 / 5. Количество оценок: 10
1959 год — Страна багровых туч
1960 год — Извне (на основе одноименного рассказа, опубликованного в 1958 году)
1960 год — Путь на Амальтею
1962 год — Полдень, XXII век
1962 год — Стажёры
1962 год — Попытка к бегству
1963 год — Далёкая Радуга
1964 год — Трудно быть богом
1965 год — Понедельник начинается в субботу
1965 год — Хищные вещи века
1990 год — Беспокойство (первый вариант Улитки на склоне, написан в 1965 году)
1966—1968 годы — Улитка на склоне (написана в 1965 году; первая полная публикация в СССР — 1988 год)
1972 год — Гадкие лебеди (написаны в 1967 году; первая публикация в СССР — 1987 год)
1968 год — Второе нашествие марсиан
1968 год — Сказка о Тройке
1969 год — Обитаемый остров
1970 год — Отель «У Погибшего Альпиниста»
1971 год — Малыш
1972 год — Пикник на обочине
1988—1989 годы — Град обреченный (написан в 1972 году)
1974 год — Парень из преисподней
1976—1977 годы — За миллиард лет до конца света
1980 год — Повесть о дружбе и недружбе
1979—1980 годы — Жук в муравейнике
1986 год — Хромая судьба (написана в 1982 году)
1985—1986 годы — Волны гасят ветер
1988 год — Отягощённые злом, или Сорок лет спустя
1990 год — Жиды города Питера, или Невесёлые беседы при свечах (пьеса)
1960 год — Шесть спичек
«Извне» (1960)
«Глубокий поиск» (1960)
«Забытый эксперимент» (1959)
«Шесть спичек» (1958)
«Испытание СКИБР» (1959)
«Частные предположения» (1959)
«Поражение» (1959)
1960 год — «Путь на Амальтею»
«Путь на Амальтею» (1960)
«Почти такие же» (1960)
«Ночь в пустыне» (1960, другое название рассказа «Ночь на Марсе» )
«Чрезвычайное происшествие» (1960)
Как читать Стругацких в XXI веке. Инструкция
Книги братьев Стругацких как совы Дэвида Линча, совсем не то, чем кажутся. Вроде бы и страны, в которой они писали, больше нет, коммунизм помер, а кругом – нанотехнологии и космические туристы. Все это так. Вот только в прошлом веке мы так и не прочли Стругацких, а все больше любовались отражением в зеркале их книг. Чтобы прочесть их романы в XXI веке требуется выполнить несколько простых действий. Мы составили короткую и понятную инструкцию для тех, кто намерен читать Стругацких сегодня.
1. Вытащить из головы шар
В 1967 году в журнале «Советский экран» Аркадий и Борис Стругацкие опубликовали статью «Почему нет кинофантастики». Начало этой статьи сегодня может исторгнуть слезы из самого угрюмого циника: «Все, что вышло на экраны за последнее десятилетие, можно пересчитать по пальцам, может быть, хватит даже одной руки. «Тайна двух океанов» (1956), «Планета бурь» (1961), «Человек-амфибия» (1961), «Гиперболоид инженера Гарина» (1964)… Мало. Прискорбно мало. Однако беда не только в том, что мало… В кино… фантастика не сделала почти ничего. Не припомним ни одного яркого человеческого характера. Ни одной сколько-нибудь важной проблемы. Отснятые фантастические фильмы прошли по экранам, благополучно принесли доход и умерли для искусства…»
Со временем эти «умершие для искусства» фильмы стали классикой отечественного кино – а говоря о «Планете бурь» Клушанцева, которого Лукас и Ридли Скотт называли в числе своих учителей, и мирового. Последующие годы добавили к перечисленному не так уж много – Тарковского, главным образом.
Фантасты тогда не смогли оценить достижения десятилетия, которое сегодня можно назвать золотым для отечественного фантастического кино, потому что язык «массового кинематографа» казался им поверхностным и недолговечным. Теперь наш черед забыть слова «замечательные советские писатели» «коммунистическая романтика» и «классики фантастики», которые прилипли к книгам Стругацких. Следует помнить, что фантастика – это чудесная птица, вроде павлина – странная, яркая, невозможная, только, в отличии от павлина, она летает. Где хочет.
2. Перестать перестукиваться
В 1957 вышел веховый для советской фантастики роман «Туманность Андромеды» Ивана Ефремова, через десять лет – его экранизация, а через год советские танки прихлопнули Пражскую весну, а вместе с ней и экранизацию «Трудно быть богом», которую собирался ставить Алексей Герман. Шутки закончились. Можно только гадать, какой стала бы российская кинофантастика, не попади страна в очередной – тихий, на этот раз – виток мясорубки. Для самих же Стругацких конец оттепели означал не только трудности с изданием книг. С этого момента их романы окончательно стали частью культурного кода, при помощи которого перестукивалась многолюдная условная общность под названием «советская интеллигенция». Цитатами из «Понедельника…» перебрасывались, как горячими картофелинами, пылко разгадывали ребусы «Улитки на склоне», но пуще всего – смотрели в эти книги как в темное зеркало, отражающее советскую действительность под удивительным, немыслимым углом. Арканар и Сарракш светились мрачными отблесками нездоровых столичных окраин, Мавзолей на Красной площади торчал как башня-излучатель. И, головокружительным парадоксом, сквозь все это прорастала мечта о Мире Полдня – самое, быть может, светлое переживание детства для миллионов их читателей. Позже эти читатели совершили революцию в СССР, излучатели поломали и у всех заболели головы, прямо как в «Обитаемом острове», написанном в 1969 году.
Революция эта имела один побочный эффект – отменила обязательное «правильное» прочтение Стругацких в рамках секретного кода «такие нежные мы против злобы и пошлости мира». Можно поставить их на одну полку с социальной фантастикой Балларда, а можно – рядом с Булгаковым и Гоголем. Наслаждайтесь – решать теперь вам.
3. Поставить Google в закладки
Проблема с чтением Стругацких в том, что они почти всегда образованней своего читателя. Раскапывая происхождение цитат и имен в их романах, не один школьник положил начало своему гуманитарному образованию – упоминание Голконды или жестокого японского сегуна могло соседствовать с цитатой из Ницше, Марка Аврелия, малоизвестного арабского поэта или Киплинга. Сегодня эта проблема стоит не менее остро – книг в РФ издается много, все то, что было малодоступно в СССР лежит в магазинах за сходную цену, а кое-что, наоборот – пропало. Например, всяческие академические издания, услада и отрада интеллектуального пижона. Так что если источник цитаты, скажем, «Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать, мгновения бегут неудержимо…» можно было, при желании, найти, даже если вы не любите поэзию, то чтобы отыскать исходники «И бес, посрамлен бе, плакаси горько» или «…ближе нас есть у тебя семья – извечно несытый; пятнистый короткошерстый; и гривастая вонючая…» придется постараться. В помощь вам Google и труды исследователей творчества Стругацких из группы «Людены».
4. Купить «Историю западной философии» Рассела
Читать Стругацких легко и приятно – и так же легко и приятно было пропускать все, что лежало за пределами «правильного» прочтения – то есть, самого поверхностного и наивного. В раннем прогрессорском цикле было проще видеть антиутопию нежели размышление о свободе воли или влиянии наблюдателя на наблюдаемое. В «Улитке на склоне» – пародию на тоталитарно-бюрократический абсурд, а не исследование фронтира между непознанным и непознаваемым. Границы человеческого в «Волнах гасят ветер» и «Жуке в муравейнике», генеалогия морали в «Граде обреченном», совершенно чуждый местному пониманию человеколюбия гуманизм «Пикника на обочине», совсем уже экзотические гностические рефлексии в «Отягощенных злом» – до известной степени ХХ век читал Стругацких с широко закрытыми глазами. Время слишком назойливо подсовывало одни грани, прятало другие и смеялось в лицо. Станислав Лем, бывший человеком резким и несговорчивым, в свое время проклял экранизацию «Соляриса» (1972), невзирая на славу Тарковского и международное признание фильма. Потому что для него главным в книге было не лобовое столкновение человека с памятью, а человек перед лицом неведомого. Все оказалось к лучшему – у нас теперь есть два «Соляриса» – Лема и Тарковского (про Содерберга – молчок). С кругом идей Стругацких придется разбираться заново и самим.
5. Сходить на рейв
6. Купить «Капитал» Карла Маркса
Читать купленный «Капитал» не обязательно, но пусть лежит. В 1991 году, через двадцать четыре года после статьи в «Советском экране», за считанные месяцы до смерти Аркадия Натановича, Стругацкие высказались в «Независимой газете», в статье «Куда ж нам плыть». Вопрос был поставлен ясно: «…Почему все-таки »свобода и демократия рано или поздно превращаются в колбасу«, а тоталитаризм – в нищету и материальное убожество?». Подзаголовок статьи был «Вопросы без ответов».
В следующем году Френсис Фукуяма опубликовал свою знаменитую книгу «Конец истории», в которой попытался дать ответы – демократия теперь будет всегда, в колбасе нет ничего плохого, тем более, что ее теперь хватит на всех. Время показало, что все сложнее. После того, как конец истории оказался отложен, радость всего прогрессивного человечества от падения империи зла СССР поутихла, а мировой кризис поднял на поверхность всякие забытые, вроде, идеи, оказалось, что пора снова перечитывать тот же «Град обреченный». Что коммунизм Стругацких – это не политическая система, а мечта о мире, более совершенном, чем наш. Что XXI век, уже родившийся усталым и разочарованым, снова готов мечтать о таком мире – потому что мечта эта будет всегда.
В тексте использованы иллюстрации художника Севера Феликсовича Гансовского, сделанные для публикации «Улитки на склоне» в журнале «Байкал». Другие иллюстрации – на официальном сайте Аркадия и Бориса Стругацких.
5 книг Стругацких
Да, я ноунейм из интернета, очень начинающий редактор, просто делюсь своим мнением. И вот спонтанно, под настроение, решил порассуждать о самом, пожалуй, влиятельном писательском дуэте нашей фантастики.
Первой моей книгой Стругацких была «Пикник на обочине». Тогда я прочитал и почти ничего не понял. Да, Зона, да Рэд страдает, но крутой, да, сталкеры, да, Стервятник. Перечитав в сознательном возрасте, с удивлением осознал, что книжка посложнее, чем кажется. Как я теперь считаю, это история про то, что мы не понимаем. Вся эта Зона непонятно как возникла и непонятно кому нужна. Непонятно, почему именно жившие в ней в определённые годы не могут уехать, не создав проблем для новых соседей. Уж тем более неясно, почему Зон больше одной, когда с этой непонятно, как жить. Использовать её не представляется возможным. В других Зонах худо-бедно научились добывать артефакты промышленным способом, с помощью техники или продуманной системы «проник вовремя, собрал, смотался». Однако ни что такое артефакты, ни зачем они, ни чем опасны — никто сказать не может. Да и почему они «артефакты», если так называют произведения рук человеческих. И среди всего этого непонятного поразительно понятны становятся люди: их мотивы, их страхи, их сомнения, их стремления. Возможно, это всё метафора на жизнь. Но если так, то научимся ли создавать «артефакты» или обойдёмся без них.
Румата был всего лишь исследователем, но не смог удержаться и сначала пытался всех спасти, а потом всем мстил
Вероятно, «Трудно быть богом» вообще не стоило экранизировать. Это очень жуткая вещь о том, что даже если человек очень умён, ответственен, морален, очень быстро может превратиться в злодея. Потому что скорость падения, вероятно, выше скорости подъёма. Другой вопрос, морален ли Антон, или его отправили, потому что больше было некого. Читать, надо сказать, было больно, но интересно.
Потом была «Улитка на склоне». Тут надо честно признать, что я её до сих пор не понимаю. Вернее даже не придумал понимания, которое меня устраивает. Филолог Перец работает в «Управлении лесом», офигевает от его бессмысленности, пока не проводит ночь со случайной женщиной и не становится директором этой странной структуры. Вторая часть произведения мало связана с первой. Кандид — исследователь «Леса» — пропадает в этом самом Лесу после падения самолёта, пытается сохранить способность мыслить, пока не осознаёт, что жители местных деревень — прошлое Леса, деревни надо «Одержать», то есть превратить в Лес, а его будущее — хозяйки Леса, жестокие и красивые «жрицы партеногенеза», способные и к репродукции без мужчин, и вообще развившиеся донельзя. Могу только предположить, что это исследование отношений рационального и иррационального в человеке, а ещё вообще критика, как ни странно, коммунизма — вот, дескать, новые люди, а лучше-то никому не стало.
Объединю в одну «книжку» сразу три: «Понедельник начинается в субботу» и «Сказку о Тройке» в двух её вариациях. Первая часть — добрая сатира на советские НИИ. Работают там гении и волшебники, но временами их невозможно понять. Большинство там продуктивные и талантливые труженики. Звучит не весело, но при чтении я улыбался, а временам посмеивался. Есть и острые по тем временам штуки. Бездельник и болтун Выбегалло проводит эксперимент по выведению «идеального человека». Получается огромный великан, который всё ел и ел, потому что у него росли потребности. В итоге он схлопнулся. А вторая, напротив, жесткая сатира на бюрократию: там она ужасно идеальна. Невозможно ничего решить и ничего добиться от начальства, потому что оно всеми способами уклоняется от принятия решений и занимается абсолютно неважной чепухой. Только хитростью героям удаётся победить и бежать. Но это в «цензурной» версии. Во втором варианте произведения сатира ещё сильнее, но результат похуже, им просто ничего не удалось, как в «Замке» Кафки.
«Гадкие лебеди», пожалуй, сильнее других произведений братьев Стругацких меня напугали. Это повесть о том, какие некие люди будущего — «мокрецы» — с помощью не вполне ясных методов убедили всех детей некого города уйти с ними от родителей. Мокрецов все считали больными, они постоянно скрывали лица под капюшонами. Кстати, главный герой — популярный писатель Виктор Банев — в меру неглупый и в меру умелый — перманентно разлагается, пока не сталкивается с мокрецами. Тогда он осознаёт, насколько ничего не понимает, но хотя бы осознаёт примерный масштаб своего непонимания. Предположу, что тема интеллигента — в среднем нормального, морального, трудолюбивого даже — но ничего не понимающего и способного только измерять уровень своего непонимания — вообще важная для Аркадия и Бориса Стругацких.
«То он в бронзе, а то он в мраморе»
Пару месяцев как закончил «Град обреченный». Герои произведения ходят по кругу, но у них ничего не получается: мусорщик не может убрать мусор, а советник господина президента помогает строить диктатуру, которую ненавидит (диктатура, кстати, тоже не удаётся). Авторы, пожалуй, поднимают вопросы нравственности и морали. Местный фермер дядя Юра считает, что моральны только те, кто работает руками, а те, кто сами не могут прокормиться, вообще так себе люди. А Изя Кацман, еврей, балагур, оптимист и очень начитанный человек, полагает, что моральны те, кто «строит храм» — то есть принадлежит к небольшому количеству тех, кто улучшает жизнь человечества хотя бы на капельку. Главный герой Андрей Воронин — деятельный, ищущий правду романтик и идеалист — наверное, должен быть близок мне, но, к счастью, я его не понимаю. Он выпал из всех знакомых и известных мне систем. Когда он понял, что зашёл в тупик, он застрелился. Всё это оказалось частью круга, и он снова начнёт сначала, но теперь, быть может, что-то понял.
Вместо заключения. Вполне возможно, что я не дорос до большинства (или всех) книг братьев Стругацких. Я же не смог дочитать «Бессильных мира сего» — стало слишком горько. Но тем не менее, те, что я как-то понял, вероятно, входят в несуществующий список книг под заглавием «Спасибо, я такой благодаря вам. Конечно, вы не виноваты в моих недостатках, но вы часть меня». Надеюсь, название не слишком длинное. Как и сам текст. Спасибо, что дочитали! Надеюсь, время люденов ещё не пришло.
Что читать после стругацких
«Нет, одна из версий хронологии событий»
1. Вот интересно как, я так никогда не думал, что «Хищные вещи века», скажем, в этом же ряду, что и 1-3, и 5-6, например, как и 7-8, и до сих пор не считаю так, в смысл восприятия только лишь.
б) Однако я плохо помню содержание остального.
— «Обитаемый остров» и «Жук в муравейнике» имеются в виду, например.
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Обложка книги издательства «Детская литература», 1967 г.
Обложка аудиокниги издательства «Вокруг света», 2006 г.
Мир Полудня — литературный мир, в котором происходят события, описанные братьями Стругацкими в цикле романов, «представительской» книгой которого является «Полдень. XXII век» (с него пошло и название мира), а последней — «Волны гасят ветер». Несмотря на кажущуюся утопичность вселенной, мир Полудня полон проблем и конфликтов, не чуждых и нашему времени.
* 1 Описание
o 1.1 Социальное устройство
o 1.2 Цивилизации
* 2 Романы
o 2.1 Ненаписанный роман
o 2.2 Время учеников
* 3 Персоналии
o 3.1 Прогрессоры
* 4 Планеты
* 5 Разумные расы
o 5.1 Большое Откровение
* 6 Теория воспитания
* 7 Критика мира Полудня
o 7.1 Социальный строй
o 7.2 Теория воспитания Стругацких
o 7.3 Полемика
o 7.4 Пародии
* 8 Примечания
* 9 См. также
* 10 Ссылки
«
Цикл, посвящённый миру Полудня, включает в себя десять произведений (приведены по хронологии написания):
* «Полдень. XXII век»
* «Попытка к бегству»
* «Далекая Радуга»
* «Трудно быть богом»
* «Беспокойство» — изначальный вариант повести «Улитка на склоне» [3]
* «Обитаемый остров»
* «Малыш»
* «Парень из преисподней»
* «Жук в муравейнике»
* «Волны гасят ветер»
Помимо вышеперечисленных книг, во вселенной Полудня происходит действие произведения «Страна багровых туч», книг «Жилинского цикла» («Путь на Амальтею», «Стажеры» и «Хищные вещи века»), рассказов «Испытание СКИБР», «Частные предположения», а также сказки С. Ярославцева (псевдоним А. Стругацкого) «Экспедиция в преисподнюю».