Посткарантинный мир Коронавирус унес в прошлое комфорт и блага глобализации. Какой будет жизнь после пандемии?
Пандемия коронавируса SARS-CoV-2 обрушила привычный образ жизни миллионов людей. За каких-то несколько месяцев обесценилось то, что считалось нужным и важным на протяжении десятилетий: общество потребления трансформировалось в общество безопасности. Люди, привыкшие свободно перемещаться по миру, оказались заперты в своих странах, городах и даже квартирах. Из-за карантина отменились спортивные соревнования, концерты и другие столь любимые и привычные развлечения. Всем нам предстоят непростые времена, но те, кто переживет нынешний кризис, окажутся уже в совершенно другом мире. «Лента.ру» изучила мнения авторитетных зарубежных мыслителей о том, как изменит нашу жизнь коронавирус и почему наш мир уже никогда не будет прежним.
Этот текст попал в подборку лучших текстов «Ленты.ру» за 2020 год. Остальные тексты из нее читайте ТУТ
«Мы победим. Скорее рано, чем позже», — обнадежил американский президент Дональд Трамп своих граждан в Twitter. Правда, за пару дней до этого лидер США вживую выглядел не так уверенно: в его голосе не было привычного энтузиазма, а свою речь он начал с заявления о том, что все плохо. Главный виновник плохого настроения — коронавирус. Сражение с таким соперником оказалось беспрецедентно тяжелым и выматывающим, а урон от него — катастрофическим для экономики и образа жизни миллионов. Никто точно не знает, насколько поменяется жизнь после выхода человечества из карантина, но уже сейчас начинают появляться очертания новой картины мира.
Не выходи из интернета, не совершай ошибку
Новые условия существования, по сути, выпустили из бутылки двух джиннов — удаленная работа и онлайн-образование. Вернуть к прежнему образу жизни всех, кто опробовал новый опыт, будет крайне затруднительно. Да, очевидно, что пока далеко не каждая задача может быть выполнена удаленно. Но многие уже сейчас осознали, что приводить себя в порядок по утрам больше часа и тратить примерно столько же на дорогу — необязательные условия для эффективной работы.
Американская семья общается с родственниками по Skype после рабочего дня на удаленке
Фото: Caitlin Ochs / Reuters
Эксперты в области здравоохранения предсказывают рост телемедицины. Как ни парадоксально, личные встречи с врачами стали опасны, а дистанционные постепенно входят в привычку. То же самое — с аптеками и доставкой лекарств на дом.
В онлайн-формат могут перейти и законодатели в демократических странах, считает директор Центра по изучению гражданских медиа при Массачусетском технологическом институте Итан Цукерман. Сначала на время пандемии, а затем — по прагматичным соображениям. Политикам разумнее проводить больше времени в своем округе с избирателями, которых они представляют: это позволит им лучше понять местные проблемы.
При этом авторитет правительства, равно как и науки, в чрезвычайных обстоятельствах повысился. По мнению Цукермана, ситуация неопределенности и неизвестной угрозы побуждает людей доверять только официальным данным. Брифинги и рекомендации министерства здравоохранения вдруг получили невиданную популярность.
Пандемия приближает переход к электронной демократии, включая безопасное, прозрачное и экономичное голосование с наших мобильных устройств. Уже сейчас смешанная модель — голосование по мобильному телефону с использованием бумажных бюллетеней для подведения итогов — появилась в некоторых американских штатах. Правда, спорные примеры по всему миру — вроде провала электронного подсчета голосов на кокусах в Айове или эксперимента на выборах в Мосгордуму 2019 года — порождают сомнения в том, насколько новые механизмы будут прозрачней и надежней старых. Есть и другой вариант переосмысления выборов — раздвинуть сроки голосования, продлить его на целый месяц, что позволит избежать больших скоплений людей в очередях.
Профессор Йельского университета Пол Фридман считает, что люди привыкнут больше проводить времени со своей семьей и, например, реже есть вне дома. В течение последних нескольких лет американцы тратили больше денег на еду, приготовленную вне дома, чем на покупку и приготовление пищи. Но теперь, когда рестораны в основном закрыты, а людям необходимо соблюдать самоизоляцию, многим придется заново учиться готовить. А если эта практика станет нормой, а то и новой культурой, то многие, возможно, не захотят возвращаться в заведения общепита, возродив традиции званых обедов и ужинов для близких.
Официант в опустевшем пекинском ресторане
Фото: Kevin Frayer / Getty Images
Станут еще популярней сервисы доставки еды, а обычные рестораны потеряют значительную часть прибыли. В небольших городах люди привыкли проводить свободное время в торговых центрах, что во время эпидемии становится бессмысленно. Теперь их место могут занять открытые общественные пространства в виде парков, где возможность близкого контакта и заражения заметно снижается.
Вызывайте скорую, он скоро заболеет!
По мнению израильского профессора Юваля Ноя Харари (автор бестселлера «Sapiens: Краткая история человечества»), которое было опубликовано в Financial Times, именно решения по борьбе с пандемией определят судьбу всей планеты на ближайшее будущее. Он называет этот кризис самым большим вызовом для всего поколения. По его мнению, у человечества есть два главных выбора. Первый состоит в выборе между тоталитарным контролем и свободами. Второй — между националистической изоляцией и солидарностью со всем миром. Коронавирус, по мнению Харари, поставил целый ряд стран в положение подопытных крыс.
Так, практически все правительства вводят определенные требования к населению, чтобы остановить пандемию. Но добиваться их выполнения можно по-разному, например — обещать неизбежное наказание от всевидящего государства. Современные технологии уже позволяют следить за людьми 24/7. А скоро они буквально проникнут под кожу граждан: в Китае приложения и телефонные сети следили за тем, встречался ли человек с зараженными, а система распознавания лиц выявляла людей с высокой температурой — она, правда, стала давать сбои, когда все население надело маски.
Пассажиры на железнодорожной станции в Пекине, путешествующие во время каникул в честь китайского Нового года
Фото: Kevin Frayer / Getty Images
К слову, в Москве МВД официально отчиталось, что с помощью камер наружного наблюдения выявили 200 нарушителей домашнего карантина. Некоторых уже наказывали за эти нарушения. Премьер-министр Израиля Биняьмин Нетаньяху также издал чрезвычайный указ, по которому для поиска зараженных коронавирусом будут использовать цифровую систему по отслеживанию террористов.
Правительства теперь хотят знать не только нашу историю поиска, но даже температуру и давление. Этот всеобщий сбор данных, подчеркивает Харари, может завести слишком далеко. Притом, что биометрические браслеты позволят легко останавливать эпидемии, это несет в себе новые угрозы. Государства (или злоумышленники) смогут определить, как вы реагируете на речи политиков, сериалы и рекламу, как правильно вызывать эмоции лично у вас, — и как контролировать вас полностью. И даже если эта эпидемия не приведет к подобным мерам, рано или поздно появится другая зараза, которая станет хорошим предлогом.
Харари убежден, что дилемма между конфиденциальностью и здоровьем ложная: человечество должно требовать и того, и того. Он считает, что такой подход возможен, и его продемонстрировали Южная Корея, Тайвань и Сингапур. В этих случаях упор был сделан на всеобщее тестирование, добровольную отчетность и сотрудничество с хорошо информированной и сознательной общественностью. И это, убеждает он, возможно везде — ведь люди сами понимают опасность вируса и соблюдают правила гигиены.
Фото: Игорь Иванко / «Коммерсантъ»
Вирус раздора
Другой вопрос, на который должно ответить человечество — объединиться или быть каждому за себя. По мнению Харари, сейчас глобализация дала сбой: в мире царит хаос, и каждое правительство действует самостоятельно. В отсутствие всемирного плана действий эти действия подобны поведению детей в комнате, откуда ушли взрослые. «Взрослыми» в его метафоре оказываются США, оставившие попытки влиять на весь мир, — если их место никто не займет, сталкиваться с вызовами планетарных масштабов будет все сложнее.
Историк уверен, что с пандемией и мировым кризисом можно справиться лишь в том случае, если все страны будут сотрудничать. В первую очередь речь идет об обмене информацией: врач в Милане может утром узнать нечто, что уже вечером спасет жизни в Тегеране. Правительство Британии может сделать верный выбор, пообщавшись с корейцами, которые уже столкнулись с похожей проблемой. Соглашение о разрешении поездок ученых, врачей, журналистов стоит закрепить сразу на глобальном уровне.
Впрочем, тут израильский историк сталкивается с группой скептиков, которые убеждены, что глобализация — утопия, надежда на которую погибла. Больше всего сторонников такой точкой зрения собралось в статье журнала Foreign Policy. Политолог Стивен Уолт, например, считает, что пандемия укрепит суверенитет государств и усилит национализм. Все государства — как демократические, так и тоталитарные, принимают ряд чрезвычайных мер для преодоления кризиса и защиты населения. Большинство из них не захотят отказываться от приобретенных в период кризиса полномочий, когда угроза отступит.
По его мнению, COVID-19 также ускорит смещение центра влияния с Запада на Восток. Южная Корея и Сингапур отреагировали на надвигающуюся угрозу лучше всех в мире, а Китай эффективно исправил свои ошибки и вышел победителем. Реакция Европы и Америки на этом фоне была медленной и несистемной, что добавляет разочарования в западной модели общества.
Не верит Уолт и в то, что общий враг объединит человечество, напоминая, что эпидемия «испанки» 1918-1919 годов не положила конец соперничеству великих держав.
Мы увидим дальнейший уход от гиперглобализации
COVID-19 таким образом создаст менее открытый, менее процветающий и менее свободный мир.
В этой связи президент Совета по международным отношениям Ричард Хаас считает, что в мире появится больше так называемых failed states — несостоявшихся государств. Многие страны, оказавшись один на один с последствиями пандемии, будут испытывать трудности с экономическим восстановлением, и государства на грани коллапса станут более частым явлением.
Пассажир в пустом аэропорту Токио
Фото: Carl Court / Getty Images
Деньги — всем!
Специалист по неравенству доходов и глобализации Бранко Миланович считает, что глобальная экономика неминуемо распадается, но итог распада будет зависеть от того, смогут ли правительства взять ситуацию под контроль в течение следующих шести месяцев или года. Если у них все получится, то мир, скорее всего, вернется на путь глобализации, даже если некоторые ее принципы придется пересмотреть. Если же кризис продлится дольше, глобализация может уйти в прошлое безвозвратно.
Чем дольше длится кризис, и чем дольше существуют препятствия для свободного перемещения людей, товаров и капитала, тем более нормальным будет казаться отказ от глобализации
Конец глобального мира может привести к тектоническим сдвигам в производстве и устройстве домохозяйств. Экономист Дамбиса Мойо считает, что пандемия коронавируса побудит корпорации к тому, чтобы сравнить выгоды глобализованной системы производства с надежностью цепочки поставок на национальном уровне. Переход на второй вариант уменьшит зависимость от международных сношений. Это гарантированно обеспечит граждан работой и необходимыми товарами, хотя они, скорее всего, подорожают. Директор Королевского института международных отношений Робин Ниблетт добавляет, что коронавирус может стать соломинкой, которая переломит спину верблюду глобализации.
Американские эксперты также отмечают, что карантинные меры непременно заставят общество задуматься о неравенстве. Положение топ-менеджеров с высокой зарплатой, живущих в собственных домах и имеющих возможность работать удаленно, резко контрастирует с проблемами остальных 80 процентов американцев, у которых нет такой финансовой подушки безопасности. Они не могут все время оставаться дома — заметная часть из них продолжает трудиться в сфере обслуживания в разгар пандемии. Онлайн-образование их детей также под вопросом, ведь не у всех есть высокоскоростной интернет. Одна из самых актуальных дискуссий в связи с этим — введение всеобщего базового дохода. К слову, власти США, чтобы смягчить последствия кризиса, уже решили выплатить всем взрослым гражданам по 1000 долларов, а несовершеннолетним — по 500.
Медицинская лаборатория в США, где проводят тест на коронавирус
Фото: John Moore / Getty Images
Новые патриоты
Журнал Politico также опросил видных футурологов о мире после коронавируса. Профессор Джорджтаунского университета Дебора Таннен считает, что влияние пандемии непременно останется в памяти каждого, кто переживет этот год. По ее мнению, людям понадобится разное время на осмысление. Так, пандемия на долгие годы может отучить нас от рукопожатий или прикосновений к лицам.
Общество заполучило своеобразное обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — теперь все постоянно моют руки. Частые личные встречи переместятся в онлайн, живое общение перестанет казаться столь необходимым: раньше нужна была причина для переноса дел в онлайн, теперь нужно объяснять, зачем встречаться лично. Жизнь в бедных уголках мира без широкополосного интернета станет еще хуже, так как уменьшит доступ к и без того скромным возможностям. Развитие онлайн-общения создаст больше социальных связей. Неизбежно увеличится социальная дистанция между людьми, но вместе с ней вырастет и безопасность.
По мнению политолога Марка Лоуренса Шрада, пандемия окончательно отредактирует такое понятие, как патриотизм. Из него уйдет традиционный милитаризм, ведь война никак не поможет справиться с вирусом. Главными патриотами и защитниками сейчас стали не люди в погонах, а врачи, медсестры, провизоры, работники магазинов, владельцы малого бизнеса. Многие из них сталкиваются с непредвиденным риском заражения и смерти, на который они никогда не подписывались, но идут на это, потому что не могут иначе.
***
Новый вирус уже унес более 13 тысяч жизней. Он также разрушил иллюзию устойчивости глобального мира, который казался таким прочным. В считанные дни остановилось свободное перемещение людей, товаров и капитала по всему миру; президенты говорят о военной ситуации, а жители в панике сметают месячные запасы продовольствия.
Мир остановился. Вирус прервал мнимое благополучие. Глобализация, которую уже, казалось, невозможно обратить вспять, остановилась сама собой из-за угрозы распространения заразы. Все планы общества потребления оказались ничтожными по сравнению с новыми целями этого полувоенного времени — защиты своей страны, города, семьи.
Пандемия подтвердила, что даже в XXI веке главной ценностью остается безопасность — и ради нее человечество без раздумий готово пожертвовать привычными благами цивилизации.
Какую беду пытаются прикрыть коронавирусом
«Монгольский кейс» показал: чем больше людей вакцинируется от ковида, тем больше заболевших. Это неизбежно вызывает вопросы. Но будут ли ответы? Дискуссию в эфире программы на телеканале Царьград предложила Анна Шафран.
Рассказать грустную историю про одну страну пообещала Анна Шафран, начиная программу. В этой стране была создана качественная система медицинского обслуживания – система Семашко, согласно которой все граждане имеют право на всеобщую, равную и бесплатную помощь. Плюс гигиена и вакцинация, как без этого. Благодаря системе Семашко граждане этой страны, несмотря на непростую эпидемиологическую обстановку, до недавнего времени массово ничем не болели.
Почему в отдельно взятой стране случилась вспышка COVID-19 после вакцинации?
Когда началась пандемия ковида, жители этой страны жили мирно и спокойно, но по какой-то причине правительство решило вакцинировать всё население. Плюс – по рекомендации ВОЗ – в стране, где никто не болел, были введены строгие меры изоляции. Первый случай заболевания был выявлен только в ноябре прошлого года, и он долгое время был единственным.
С февраля 2021-го решили вакцинировать всех – и вакцинировали. И сразу начались небывалые вспышки ковида и смертельные случаи. До вакцинации в день фиксировали по 30-40 случаев заболевания при отсутствии смертей. К концу апреля, то есть через два месяца после начала вакцинации, отмечалось уже по 1000 случаев ежедневно и больше 1000 смертей. За год до начала вакцинации в стране ковидом заболели 2,5 тыс. человек, а за полгода после этого – 240 тыс. Умерли, соответственно, 2 человека и 990.
Наверное, пора назвать страну – это Монголия. Страна кочевников, страна, где средняя плотность населения – менее двух человек на квадратный километр. Треть монголов живёт в столице Улан-Баторе, все остальные свободно распределены по стране. Во втором по величине городе – менее 100 тысяч населения.
Возникает неизбежный вопрос: как же при такой низкой плотности населения и практически поголовной вакцинации коронавирус настолько свободно распространился по Монголии? И почему его не было до начала массовой вакцинации? Количество заболевающих ковидом на душу населения там сейчас такое, как если бы у нас ежедневно заболевало население Тулы или Рязани.
Разумеется, у сторонников вакцинации на всё есть готовый ответ. Вспышку заболеваемости в Израиле они объясняли тем, что, мол, не привили детей, вот они и распространяют ковид по стране. А в случае с Монголией указывают, что вакцина Pfizer, которой прививали граждан этой страны, требует при хранении очень низких температур. И наверняка монголы не сумели обеспечить эту необходимую степень.
Ещё одна очень удобная версия – вариант коронавируса «дельта», который, мол, пробивает вакцинную защиту. Поэтому надо срочно монголов уколоть в третий раз – и тогда наверняка защита восстановится. Ну а если не восстановится, тогда вирусологи придумают ещё какую-то причину.
Я не знаю, измеряется ли доверие в каких-то единицах, но тут необходимо обладать каким-то запредельным уровнем доверия ко всему, что говорят сторонники, так скажем, официальной версии распространения коронавируса.
Потому что происходящее в Монголии, если следовать версии, что ковид, подобно другим ОРВИ, передаётся воздушно-капельным путем, а вакцинация способна победить болезнь, полностью опровергает эту концепцию. Вот и приходится изощряться, притягивая причины – размороженную вакцину, «дельта»-вариант и необходимость срочно уколоться по третьему разу.
При этом всё очень быстро становится на свои места, если относиться к ковиду и борьбе с ним не как к медицинскому явлению, а как к явлению политическому. Тогда всё оказывается логично: безусловное подчинение авторитету, совершение бессмысленных массовых действий, шельмование несогласных, ограничение свободы передвижений – всё это мы уже проходили, это нам знакомо.
Всё это подробно в студии «Первого русского» ведущая Анна Шафран обсудила с геостратегом, социальным аналитиком и психологом Андреем Школьниковым. По «Скайпу» к беседе присоединился доктор наук, профессор Владислав Шафалинов.
– Владислав, поскольку вы доктор и уже много лет в профессии, поэтому первый вопрос задам вам. Что происходит сейчас в Монголии? Вакцина разморозилась?
Владислав Шафалинов: – Весело слушать различные гипотезы сторонников вакцинации относительно того, почему она не дала желаемого эффекта. Если бы я захотел, чтобы Монголия или какая-то другая страна сильно пострадала от коронавируса, я бы, наверное, сначала их всех вакцинировал, а потом запустил этот вирус. И он бы достаточно быстро сориентировался и начал заражать людей с пониженной резистентностью, а это и есть те самые вакцинированные граждане.
То, что мы видим в Монголии, – это подтверждение того, почему во время любой эпидемической вспышки по эпидзаконам вакцинация запрещается. И именно потому, что разная вакцинация от разных агентов приводит к общему снижению резистентности организма. И организм до формирования иммунитета начинает заболевать той самой инфекцией, против которой была сделана эта вакцина. Ровно это произошло в Монголии.
«Всё неважно – главное, делайте так, как мы вам говорим»
– Андрей, на ваш взгляд, о чём говорит та ситуация, которую мы наблюдаем в мире, все эти сообщения, которые появляются в ленте новостей: с одной стороны – Дания, которая снимает все ограничения, а с другой – Монголия, в которой мы видим, что происходит?
Андрей Школьников: – То, что происходит в массовом порядке, к медицине, как правило, имеет мало отношения. Это всё очень напоминает ситуацию, когда экономика уходит в катастрофу, мы не знаем, что с ней делать, и приходит решение: надо загнать всех людей в жёсткие условия, чтобы они не задавали лишние вопросы, а воспринимали происходящее как необходимую реальность.
Нас убеждают: надо сделать вот это и ещё вот это, а потом будет всем счастье. А счастье не наступает. И нам рассказывают новые сказки. Я совершенно не удивлюсь, если через какое-то время нам расскажут, что в Монголии, в Израиле, во Вьетнаме, в Британии, где ситуации совпадают один в один, были большие озоновые дыры. Из-за этого и произошло распространение вируса.
Через некоторое время мы узнаем, что и в Индии были такие же большие озоновые дыры или ещё какие-нибудь проблемы с экологией, а в результате появился штамм «дельта».
Когда мы пытаемся в этом постмодернистском мире что-то объяснять или исследовать с помощью модернистских принципов, то получаем какую-то непонятную картину. А это никак не связанные вещи.
Есть множество правд, множество вариантов, вот они и рассказывают нам сказки, как это происходит. А когда мы говорим им, что причинно-следственных связей здесь нет, они отвечают: «Это неважно – главное, давайте вот так делать, давайте поверим». Вот это мы сейчас и наблюдаем, к сожалению.
Вакцинацию надо срочно остановить!
– Владислав, то, что мы сейчас наблюдаем в Монголии, может ли послужить тому, что подходы к борьбе с ковидом в мире будут пересмотрены?
В.Ш.: – Да, и мы об этом говорим уже год – с того момента, как появились вакцины. С моей точки зрения, надо остановить эту безумную кампанию по вакцинации, по крайней мере на сегодняшний момент.
И ни в коем случае до получения реальных результатов не применять никакие вакцины на детях. Потому что дети – это самое дорогое, что есть у нас. И так в стране демографический провал, а мы сегодня рискуем оставить детей без последующих поколений. Я это не утверждаю, но риск есть, потому что мы не понимаем, как эта вакцинация отзовётся на детях и на их репродуктивных способностях в будущем.
– То есть, на ваш взгляд, на текущий момент надо решить по крайней мере вопрос с детьми и приостановить все разговоры о необходимости поголовной вакцинации всех наших детей?
В.Ш.: – Вакцинацию детей остановить на годы, а может быть, навсегда. А что касается взрослых – просто остановить вакцинацию, потому что сейчас наступил сезон респираторных заболеваний, они уже идут, только в моём окружении болеют процентов 30 разными болезнями. И кстати, никто не идёт ПЦР-тесты сдавать – зачем это надо, чтобы попасть потом в «красную зону», где их начнут лечить по «прекрасным» протоколам и есть большие шансы отъехать туда, где большинство?
– Завершая медицинскую часть нашей программы, задам последний вопрос о ПЦР-тестах. У людей возникают сомнения в эффективности этих тестов. Да и в научно-медицинской среде появляются исследования на этот счёт о том, что эти тесты нередко дают ложноположительные или ложноотрицательные результаты.
В.Ш.: – Здесь минимум медицины – это всё о политике. Про ПЦР-тестирование уже много раз говорили, но без результатов этих тестов никуда не вылетишь, никуда не поедешь.
Мне обидно, что мои многие коллеги не видят дальше листа назначения, который они выписывают пациенту. Они смотрят на всё через призму своей профессии. Надо немножко приподняться над своей профессией и понять, что медицина сегодня используется в качестве тарана. Это всё не про медицину, и это было понятно уже год назад, когда была совершенно очевидна каждому несоразмерность применяемых мер той вспышке заболеваемости и той летальности, которые вызывала коронавирусная инфекция.
Всем нам, врачам, надо дать себе отчёт, что это всё – про политику, это не про медицину.
Загнав в карантин, людям сломали жизнь
– Андрей, мы уже сказали о том, что ковид – это политический инструмент. И чем дальше, тем больше это становится заметным. В этой связи возникает целый ряд вопросов самого разного характера – от экономических до психосоциальных и так далее. Давайте попытаемся разобраться, какие качества развивают в человеке ковидные ограничения?
А.Ш.: – Мы можем сейчас сказать много красивых и умных слов. Но у нас есть главный показатель: на сколько за год-полтора меньше стало у нас пенсионеров. Это не просто так. Фактически мы сначала загнали людей в жёсткий карантин, ломая их привычную жизнь, забирая у них смысл существования. А людям старшего возраста очень тяжело менять свои привычки, свой образ жизни. И вот по уменьшению количества пенсионеров мы сможем понять, какие последствия были у этого всего.
Для чего это делается? В принципе, понятно. Если у нас уровень доходов резко уменьшился и вы, скажем, не можете позволить себе полететь на отдых, то вы начинаете возмущаться. А если вам объясняют, что лететь никуда нельзя, вы успокаиваетесь и говорите себе: никто не летит – и я тоже никуда не полечу. В итоге уровень потребления резко снижается, но вы не чувствуете себя чего-то лишённым.
– То есть это такой инструмент социального моделирования и программирования поведения?
А.Ш.: – Да, нас очень жёстко программируют, загоняют в рамки и приучают к тому, что мы должны делать только то, что нам разрешают, что та свобода выбора, свобода мнения, о которой нам рассказывали, – это всё исчезает. Но люди стали понимать, что происходит что-то не то.
Но вот в Германии, во Франции в преддверии выборов сняли некоторые ограничения, и они сейчас живут в надежде, что мир вернётся к тому, что было раньше, что все проблемы в экономике, все искусственные проблемы в социальной сфере куда-то исчезнут. Это странный инфантилизм и непонимание последствий. Они расслабились, и им хорошо. Особенно тем, кто привился. И они ждут, что можно будет закрыть глаза, потом их открыть – и мир опять прекрасен. А так не будет.
– И одновременно с этим мы наблюдаем ужесточающуюся сегрегацию и разделение, когда в любой отдельно взятой стране власть имущие, богатые люди могут не соблюдать никаких ограничений, а среднестатистические граждане должны эти ограничения обязательно соблюдать. К примеру, Барак Обама недавно устроил вечеринку по случаю своего дня рождения, где все гости чувствовали себя раскованно и свободно, а обслуживающий персонал – как люди второго сорта – были в масках и так далее. Эта тенденция очень явная.
А.Ш.: – Элита всегда делала одни правила для себя, а для остальных – другие. Для них это считается нормой. Но если говорить о том, что они не боятся того, чем всех пугают, то давайте называть вещи своими именами. Или они выше этого, или всё не настолько страшно, как нам пытаются рассказать. То есть они не верят. И из этого мы можем делать выводы.
Мы уже находимся в катастрофе
– Вы упомянули грядущую экономическую катастрофу. Можем ли мы понимать все те трансформации, которые происходят в нашей жизни, как попытку элит преодолеть эту наступающую катастрофу?
А.Ш.: – Мы уже находимся в этой катастрофе. Просто нас за счёт этого коронавируса, жёсткой вакцинации убеждают: не обращайте ни на что внимания, сконцентрируйтесь на другом.
Вспомните, как в 2019 году пошли неконтролируемые обвалы на биржах. И всё остановилось. Когда начали вводить локдаун, внимание переключилось, ситуацию стабилизировали. И сейчас нам говорят: не обращайте внимания на то, что происходит в реальной экономике, – в виртуальной всё растёт. А в это время надуваются «пузыри», туда идут деньги, усиливается инфляция, рассыпаются производственные цепочки, реальный спрос падает.
А нам замыливают глаза и говорят, мол, не обращайте внимания. Потому что, как только мы обратим на это внимание, начнётся дикая паника. И это страшно.
Как дальше жить, не знают не только условные мировые влиятельные элиты, но и национальные правительства. Когда резко падает экономика, ухудшается социальный уровень жизни и вы не можете ориентироваться на всё, к чему вы привыкли, – ни на международные, ни на внутренние отношения, как со всем этим разбираться? Поэтому все находятся в состоянии шока и искренне пытаются что-то сделать. А получается не совсем адекватно или корректно. Остаётся выбор между очень плохим и просто отвратительным.
– Кому выгодна эта ситуация и кто оказывается в числе наиболее проигравших?
А.Ш.: – Эта ситуация не выгодна никому. Вопрос – кто меньше потеряет в случае обвала и катастрофы. Старые элиты, которые подготовились, они не очень потеряют. Мало потеряют страны с локальной, закрытой экономикой, к примеру, та же Япония, тогда как экономика Германии полностью открыта всем ветрам.
Больше всего невыгодна эта ситуация простому населению. Потому что сейчас это включение гиперинфляции. Мы идём к тому, что инфляция потихоньку разгоняется по спирали, причём разгоняется по «старшей валюте» – по доллару. И из-за этого у центральных банков ряда стран остаётся два выбора: или разгонять инфляцию у себя внутри, или не делать этого, но тогда в эту страну ринутся все финансовые спекулянты, которые обрушат экономику этой страны.
До какого момента мир будет бороться с ковидом?
– Сколько ещё лет, на ваш взгляд, мир будет бороться с ковидом? Или, как неустанно предрекает Билл Гейтс, придёт новая эпидемия и нам опять нужно будет срочно разработать новую вакцину и всех ею уколоть?
А.Ш.: – Ему очень понравилась эта система с вакцинированием, как мы понимаем… Давать прогноз, сколько лет будет продолжаться, – это не совсем корректно. Можно дать прогноз, до какого момента это будет – до момента обвала, который мы увидим, начиная с обвалов бирж, обрушения экономик, когда всё это спрятать уже будет невозможно. Вот тогда вся эта эпопея с коронавирусом закончится – до неё просто никому не будет дела.
Когда у вас уровень доходов падает и возникает вопрос, как выжить и чем кормить детей, что делать и куда двигаться. У нас соотношение вреда от коронавируса и вопроса о выживании будет такой, что на коронавирус уже никто не будет обращать внимания. И он просто выйдет в популяцию на уровне одного из элементов ОРВИ. Не настолько коронавирус страшен и смертелен, как нам вначале рассказывали.
Мы зашли сейчас в ситуацию, когда нам надо понимать, куда мы движемся по инерции. Сейчас у нас будет очень серьёзное инерционное давление, когда станет понятно по осени, что ситуация не выправляется. Выборы в Европе пройдут. И тогда абсолютно логично будет запустить ещё одну волну коронавируса – и снова всех людей загнать, чтобы они не думали и не задавали лишних вопросов.
Тех, кто задаёт вопросы по поводу происходящего вокруг пандемии, очень любят выставлять необразованными дикарями, напомнила Анна Шафран, завершая программу. Мол, есть страшная болезнь, которую врачи толком до сих пор не знают, как лечить, есть вакцина, которая снижает вероятность тяжёлого течения болезни. Так закройте рот, наденьте маску, сделайте укол, или два укола, или даже три укола – и ждите дальнейших распоряжений.
Все очевиднейшие противоречия сторонники официальной версии либо игнорируют, либо придумывают, как им кажется, удачные объяснения. Вот как с Монголией – небось разморозили вакцину, так чего ж теперь удивляться? И в Израиле разморозили. И во всех других странах, где массовая вакцинация не помогла победить массовую заболеваемость, тоже, видимо, разморозили.
Между тем умение подвергать всё сомнению и стремление задавать вопросы во все времена было признаком человека думающего, человека образованного, человека, который не готов безвольно и покорно выполнять распоряжения начальства. Это признак свободного человека.
С покорными людьми проще, но надо идти к свободе
Со свободными людьми, безусловно, очень сложно. С покорными куда проще. И пожалуй, один из величайших обманов ХХ века – это то, как под лозунгами о всеобщей свободе создавались тоталитарные режимы. И сейчас ситуация принципиально не изменилась – США и Западная Европа называют себя странами свободного мира, но мы отлично видим, что происходит с теми, кто не согласен с мейнстримом. То же самое, что и раньше: шельмование, отключение от возможности распространять информацию, а то и уголовное преследование.
Цифровые технологии позволили вывести контроль на абсолютно новый уровень: совершить зафиксированное мыслепреступление теперь может каждый пользователь социальной сети, чьё мнение о ковиде, или о вакцинации, или о сексуальных меньшинствах отличается от общепринятого.
Но Бог создал человека свободным – это базовый постулат христианства. И Бог никогда не требует от человека отказаться от этого щедрого дара – свободы. Если от нас требуют слепо подчиняться, игнорируя сомнения, значит, тот, кто требует это, крайне далёк от Бога.