что нас ждет после прививок
Иммунолог рассказал, чем грозит россиянам постоянная ревакцинация
«Если сделать все правильно, то к лету следующего года все преимущественно закончится»
Всемирная организация здравоохранения и российский Минздрав установили сроки ревакцинации против коронавируса — полгода. Впервые в жизни мы сталкиваемся с перспективами делать себе ревакцинацию, да еще и так часто. Как это отразится на иммунитете? Об этом обозреватель «МК» поговорил с иммунологом Николаем КРЮЧКОВЫМ.
— ВОЗ конкретизировала свои рекомендации по ревакцинации: по ее мнению, в качестве третьей дозы должна выступать вакцина на другой платформе. У нас же добровольцы ревакцинируются одними и теми же, и вроде как наблюдают рост антител.
— Чтобы рекомендовать разные вакцины, нужны данные исследований, а их мало и они неоднозначные. Есть, например, данные в пользу того, что сочетание аденовирусной вакцины плюс МРНК-вакцина — лучше, чем аденовирусные. Это было и так понятно, но, с другой стороны, это ничуть не лучше, чем две МРНК-вакцины.
— Откуда взялся рекомендованный срок ревакцинации — через полгода?
— Сначала такую рекомендацию выпустили американцы, потом европейцы, потом ВОЗ. И наш Минздрав взял американо-европейские рекомендации и внес их в российские методические рекомендации, которые недавно вышли.
Почему полгода? Постараюсь ответить. Антительное тестирование при массовой вакцинации не рекомендуется по двум причинам. Первое: сегодня ни у кого нет однозначного понимания, какой уровень антител и каких конкретно антител является защитным. И ВОЗ об этом прямо пишет: неизвестно, у каких людей и какие антитела сработают, на какой тест-системе можно лучше всего понять ситуацию. Есть некое общее понимание, что чем больше антител, тем лучше. Но это касается именно уровня нейтрализующих антител, которые мало, где можно исследовать. Уровень общих же антител, которые исследуются в доступных лабораториях, ни о чем не скажет.
Второе: при массовой вакцинной кампании невозможно организовать массовое тестирование населения на антитела. Поэтому основываются на данных наблюдений и клинических исследований, которые проводятся по выборкам, позволяющим понять, как ведет себя иммунитет и какая оптимальная схема вакцинирования. Подобные исследования среди привитых МРНК-вакцинами позволили обнаружить, что у 10% людей не вырабатываются антитела вообще, а у 25% из тех, у кого они выработались, они теряются через 6 месяцев. Примерно такая же картина у аденовирусных вакцин. Однако все же у большей части людей, примерно 65%, антитела сохранятся и через 6 месяцев. А более чем у половины привитых их обнаруживают и через 8-9 месяцев. Считается, что, чтобы не оставить без защиты треть людей, у которых она теряется, надо ревакцинировать всех поголовно через полгода. С моей точки зрения, для более чем половины здоровых привитых людей период в 8-9 месяцев — нормально. Но при массовой кампании сложно обеспечить тестирование всех подряд — это значительные расходы. Поэтому срок ревакцинации короче, чем мог бы быть, но с учетом всех обстоятельств, возможно, такая схема — оптимальная.
— Раньше у нас вакцинации каждые полгода не было. Как может прививка раз в полгода сказаться на иммунитете?
— Ревакцинации в календаре прививок проводятся и через месяц, и через три месяца, и через полгода — в зависимости от вида вакцин. Однако чаще всего схемы включают три вакцины — и на этом все. В нашей ситуации речь пока тоже идет о трех вакцинах, а не о том, чтобы колоться каждые полгода. Понятно, что схема может поменяться. Если говорить об иммунитете, то нельзя сказать, что от трех вакцин идет какая-то сверхнагрузка. Вакцины эти не живые (те дают сверхнагрузку на иммунитет, а эти — нет). Другое дело, что возможен ряд эффектов на иммунитет, которые пока только исследуются. Например, так называемое Т-хелпер-2 смещение или антитело-зависимое усиление инфекции (АЗУИ). По поводу АЗУИ во время этой пандемии было много страхов, однако, однократные схемы вакцинации значимых эффектов АЗУИ не выявляли. Как будет при многократных схемах, еще неясно. Если говорить о Т-хелпер-2 смещении, то это может быть опасно для аллергиков (при этом эффекте иммунный ответ может смещаться в сторону аллергоподобного). Это не установленный эффект, а лишь предполагаемый. Он есть у многих вакцин, однако он слабый и возможен только при многократных введениях. Сейчас будут проводиться исследования, чтобы установить эффекты ревакцинации. Скорее всего, для подавляющего большинства проблем не будет. Никакой общей нагрузки на иммунную систему здесь нет. Может быть, надо изучать особенности формирования специфического иммунного ответа. Но хорошие вакцины, скорее всего, будут давать улучшение качественного иммунного ответа — антитела от них должны быть более высокого уровня, направленные против самых важных антигенных фрагментов. Пока все существующие на рынке сегодня вакцины направлены на цельный S-белок вируса, что не всегда хорошо, потому что иммунный ответ — расфокусированный. Но новые вакцины, которые находятся сейчас в разработке, будут давать более сфокусированный ответ. Думаю, что для ревакцинации лучше использовать именно их.
— Ряд ученых сделал заявления, что иммунитет у переболевшего может сохраняться на много лет и без вакцинации. Как вы к этому относитесь?
— Мы пришли к выводу, что переболевшие должны вакцинироваться?
— Но я думаю, что через полгода рановато. Мой изначальный прогноз — от болезни должно пройти месяцев девять.
— Можно ли просчитать свой личный риск? Например, сделать тест на нейтрализующие антитела?
— С высокими антителами можно вакцинироваться? Это не может в теории вызвать АЗУИ?
— Может ли сложиться ситуация, что нас ждет вакцинация каждые полгода в течение всей жизни?
— Нет, не может. Такое может быть только во время пандемии. А она вечно существовать не будет. Это так не работает. Если сделать все правильно, то к лету следующего года все преимущественно закончится, и будет необходимо только контролировать внешние границы, чтобы не завозить вирус из стран, где нет вакцинации и где COVID продолжит пылать. Если сохранить нынешние темпы вакцинации и ревакнцинации, нам понадобится месяцев 7-8. К марту будет четко видно, будут ли вспышки. Но, к несчастью, при низких темпах вакцинации вирус успевает адаптироваться к вакцинам. И это тоже проблема.
Есть ли жизнь после вакцины: чего ждать от появления прививки от COVID-19
В мире, согласно данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), разрабатывается более 200 вакцин, шесть из которых перешли на заключительную, третью, стадию клинических испытаний. ВОЗ ожидает, что эффективное средство против коронавируса смогут направлять для иммунизации населения по всему миру уже к середине 2021 года. При этом в России в начале августа уже началось производство вакцины «Спутник V», разработанной Национальным исследовательским центром эпидемиологии и микробиологии имени Гамалеи. Директор центра Александр Гинцбург заявил, что массовая вакцинация россиян может начаться в декабре-январе.
Пока мы не знаем, когда именно у нас появится действительно эффективная вакцина, но уже сейчас можно попробовать спрогнозировать, как изменится наша жизнь после вакцинации — дома, на работе и в городских пространствах.
COVID-19 останется с нами (но станет менее опасным)
Противовирусные вакцины в принципе получаются с трудом из-за определенной специфики иммунного ответа и изменчивости вируса, говорит главный внештатный специалист-пульмонолог Министерства здравоохранения РФ по ЦФО Андрей Малявин. «Есть опыт совершенно потрясающих вакцин, например, вакцина против черной оспы — она позволила полностью избавиться от болезни. Но в случае с быстро мутирующими вирусами сложнее. Скажем, вакцина против гриппа не всегда эффективна, именно потому что вирус постоянно меняется и мы не попадаем в генотип».
По мнению Малявина, с коронавирусной инфекцией ситуация такая же, поэтому ждать панацеи не стоит. Скорее всего, положительный эффект будет, и смертность начнет снижаться, но вакцина, где бы она ни была произведена, не поможет окончательно избавиться от нового коронавируса.
«Пока со стороны всех государств ускоренные клинические исследования — это в какой-то мере жест отчаяния, продиктованный сложной эпидемиологической обстановкой, но нельзя не принимать во внимание определенную коммерческую и политическую выгоду. В конечном счете через несколько лет, я думаю, будет надежная вакцина, и она вполне может быть российской», — говорит специалист.
Молекулярный биолог и научный журналист Ирина Якутенко считает, что если вакцины-лидеры, которые успешно прошли две стадии клинических испытаний и перешли на третью, — несколько китайских, так называемая оксфордская и несколько американских — докажут свою эффективность, то ряд препаратов могут запустить в производство уже в середине следующего года. Российскую вакцину «Спутник V», разработанную в НИЦ Гамалеи, хотя она зарегистрирована одной из первых (фактически второй, после китайской), Якутенко не включает в список лидеров, так как в НИЦ пропустили третью стадию исследований (разработчики планируют провести ее параллельно с вакцинацией медицинских сотрудников). «Вполне вероятно, это нормальная вакцина — но этого никто не знает, потому что не были пройдены все необходимые в этих случаях этапы клинических исследований, и это вызывает тревогу», — говорит Якутенко.
Из-за ускоренных темпов разработки эффективность и долгосрочные последствия всех вакцин вызывают вопросы. Для того чтобы их оценить, и нужна третья стадия клинических исследований. На этом этапе необходимо, чтобы «люди, которые получили вакцину, могли встретиться с вирусом», говорит Якутенко. «Поэтому сразу несколько компаний проводят третью фазу испытаний в Бразилии, так как там очень много вируса и, соответственно, высокая вероятность каждый день «познакомиться» с ним на улице. Может оказаться, что вакцинная защита работает только определенный период времени, скажем, год, а дальше надо перепрививать. Но это по определению можно увидеть только через год, когда все эти вакцины будут запущены в производство», — объясняет она.
Не все захотят делать прививки
Вакцинация, считает Алексей Малявин, должна быть исключительно добровольной, однако существует опасность, что для некоторых категорий она может стать добровольно-принудительной. Вполне можно представить ситуацию, когда учителю, если он не сделал прививку, запретят преподавать, или врачу — принимать пациентов. «Есть довольно агрессивное сообщество антипрививочников, и оно, вероятно, активизируется. Есть, напротив, люди, которые сами пожелают первыми испытать действие вакцины. Как только несколько миллионов привьется, посмотрим, но всеобщего спасения только от вакцины ожидать не следует», — уверен Малявин.
По мнению социолога центра социального проектирования «Платформа» Алексея Фирсова, люди на самом деле не ждут, что заветная прививка избавит их от всех проблем, связанных с эпидемией. «Есть устойчивая база антипрививочников, не более 10%. Однако людей, которые настроены против вакцинации от ковида, значительно больше, в мае их доля была на уровне 25%, и она может вырасти по мере уменьшения напряженности», — говорит Фирсов. Такой рост, считает он, связан со стереотипом о низкой изученности ситуации, ожиданием повышенных рисков от вакцинации, а также возрастающим недоверием к официальной информации.
Маски и антисептики начнут терять популярность — но постепенно
Даже если вакцина окажется эффективной, первое время в общественных местах все равно придется носить маски и соблюдать социальную дистанцию, считает Ирина Якутенко: «Сразу не удастся выпустить много доз [вакцины], но по мере того, как все больше людей будут получать защиту, правила станут ослабляться, потому что вирусу будет все сложнее находить новых носителей, даже если стадный иммунитет не появится».
Она объясняет, что вирус ковида кластерный, то есть распространяется среди определенных групп людей. Достаточно привить тех, кто больше других рискует заразить и заразиться — врачей, полицейских, продавцов, учителей, — и уровень инфицирования в обществе резко упадет.
Социолог Алексей Фирсов считает, что успокоит людей даже не сама вакцина, а усталость бояться. Человек способен сидеть в условном бомбоубежище до определенного момента, дальше психика не выдерживает, адаптируется к новой ситуации и вытесняет источник страха на периферию сознания. «Мы уже в мае видели, насколько людям потребовалось разжатие пружины, связанной с локдауном. Даже если вторая волна окажется масштабной, большинство не будет готово к таким же серьезным ограничениям, как в первом случае, так как исчерпали и материальный, и психологический ресурс».
Впрочем, соблюдение мер индивидуальной защиты, считает Якутенко, будет зависеть не только от эпидемиологической ситуации, но и от культурных традиций. «Я думаю, в Европе, учитывая любовь европейцев к личной свободе, все сойдет на нет, если опять не вылезет какая-нибудь инфекция. А в Азии, где люди ходили в масках и до пандемии коронавируса, полагаю, продолжат это делать, потому что спокойнее масочку поносить, чем потом лечиться от очередной неприятной заразы», — рассуждает она.
Вакцина может стать новым источником неопределенности
Психологические последствия стихийных бедствий проявляются через шесть месяцев после их окончания, говорят специалисты. Ожидается, что последствия пандемии для психологического здоровья людей и социальные изменения в целом также будут отложенными и проявятся, когда мир окончательно выйдет из кризиса — тогда, когда работающая вакцина уже будет доступна массам.
По мнению заместителя директора Психологического института РАО Натальи Кисельниковой, у людей, которые действительно попали в жесткие условия изоляции, лишились работы, бизнеса, со временем может развиться синдром посттравматического стрессового расстройства. Семейные психологи прогнозировали в условиях изоляции всплеск домашнего насилия. Статистика показывает, что эти прогнозы оправдались. Возможен рост числа разводов, так как все конфликты, которые раньше сглаживались нечастым взаимодействием друг с другом, на карантине обострились. Власти Китая уже заявили об увеличении числа разводов. Так, в городе Дачжоу, провинция Сычуань, развестись после снятия карантина захотели 300 пар.
«В психологическом плане, понятно, будут долгосрочные отложенные эффекты, связанные с тревогой, с неопределенностью и с чувством незащищенности. Оказалось, может появиться такой фактор извне, которым трудно управлять, но который радикально меняет условия жизни, работы и взаимодействия людей. Думаю, этот эффект будет сохраняться еще какое-то время. Насколько он будет устойчивым, во многом будет зависеть от повторяемости этих событий и от того, появится ли у людей ощущение, что они могут взять природу под контроль», — считает Кисельникова.
Действительно проверенная, доказавшая эффективность вакцина сможет успокоить людей, в этом смысле COVID-19 ничем не отличается от любой другой серьезной болезни. Однако если сделают ее поспешно, а информации о ней будет мало, это может только добавить проблем. Наталья Кисельникова говорит: «В общей картине любая дополнительная неопределенность порождает больше тревоги. Людям надо принимать решение, делать прививку или нет, а на что ориентироваться, непонятно. Это все работает на те же механизмы, когда в карантине люди не могли до конца принять решение, насколько сильно им надо самоизолироваться. То есть, скорее всего, наличие вакцины сейчас станет еще одним источником неопределенности».
Мы продолжим работать удаленно
Еще одна сфера, которую уже изменила пандемия коронавируса, — рынок труда. Мир поделился на отрасли, которые упали (туризм, непродуктовый ретейл, развлечения), и отрасли, которые растут (продуктовый ретейл, интернет). Кроме того, затяжная самоизоляция сделала естественным то, что давно хотели, но боялись ввести — удаленную работу. «Это практически уравняло возможности жителей Москвы и жителей других городов для получения вакансий, но при этом удаленная работа объективно снизила зарплату, потому что зачем платить обычному бухгалтеру в Москве 80 000, если можно взять такого же в моей родной Вологде за 40 000», — говорит HR-специалист, основательница проектов Pruffi и «Антирабство» Алена Владимирская.
Создание вакцины, даже самой эффективной, в этом смысле не сильно повлияет на работодателей. За это время, считает Владимирская, компании поняли, с кем можно работать удаленно, и предпочтут и дальше экономить на аренде офиса и прочих расходах, связанных с его содержанием.
Социолог Алексей Фирсов также считает, что пандемия изменит офисную культуру, но не настолько радикально: «Переосмысляется практика офисов. Офис будет носить гибридный характер, станет не местом постоянного присутствия, а узлом взаимодействия, потому что личный контакт для человека по-прежнему важен».
Фирсов также прогнозирует, что в обществе изменится отношение к жизни в больших городах, что напрямую связано с трендом на удаленную работу. По словам эксперта, люди осознали, что «повышенная концентрация человеческого ресурса» содержит повышенный эпидемиологический риск. И хотя большие мегаполисы по-прежнему останутся привлекательными, действительно возможен отток людей на малые территории или более частая практика двойного жилья.
«Он будет терзать человечество» Мутации ДНК и побочки от вакцин: биолог разрушает главные мифы о коронавирусе
Фото: Taisiya Vorontsova / Reuters
Еще до глобальной пандемии коронавируса в 2019 году ВОЗ включила недоверие к вакцинам в список глобальных угроз человечеству. Вскоре эта проблема чрезвычайно обострилась во всем мире. В России власти называют темпы вакцинации непозволительно низкими — привито чуть больше трети населения. Несмотря на то что ежедневно в стране бьются рекорды по смертности от COVID-19, очередей в прививочных пунктах не наблюдается. «Лента.ру» собрала самые распространенные мифы о прививках. При этом одиозные аргументы (вроде чипирования с помощью вакцин, строительства для этого вышек 5G) мы брать не стали. Оставшиеся мифы мы попросили оценить доктора биологических наук, профессора Школы системной биологии Университета Джорджа Мейсона (Вирджиния, США), вирусолога Анчу Баранову.
Миф 1
Вакцина от коронавируса может изменить ДНК человека. Она внедряется в клетки и способна сама себя воспроизводить
Баранова: Могу представить природу появления этого мифа. Дело в том, что любая РНК, которая в организме человека присутствует, и, конечно же, та, которую мы сами производим, теоретически может встроиться в ДНК. В принципе, это нормальный эволюционный механизм, он наблюдается абсолютно у всех. Именно так появляются новые гены — не все, но большинство. Однако такое бывает крайне редко — случаи штучные на целые поколения клеток, а ведь в каждой клетке целый ворох этих самых РНК. Другим словами, да, для мРНК вакцин вероятность такого события ненулевая, но очень и очень близкая к нулю. Тут вероятность умножается. Ученые могут увидеть этот феномен в пробирке, если ну о-о-очень хочется статью опубликовать. Но в реальности — это равноценно чуду.
Иногда на свадьбы заказывают чудо-торт — разрезают его, а оттуда вылетают живые голуби. Но там кондитеры создают специальные условия для птиц, чтобы они выжили. Теоретически, конечно, можно представить, что, когда кондитер тесто мешал, сверху с крыши свалился в чан голубь, вокруг него образовался воздушный пузырь и при запекании птица не пострадала. На практике такая вероятность — практически нулевая. Так и с вакцинами.
В теории у нас есть такие вакцинные проекты, где РНК не внедряется в клетки ДНК, но может себя воспроизводить — именно для усиления эффекта. В Британии только что начались испытания самореплицирующейся РНК-вакцины. Объявили о том, что начинается набор добровольцев для участия в первой фазе клинических испытаний.
Что значит самореплицирующаяся? В текущей вакцине вам дают один миллиард молекул РНК, эта цифра «из воздуха», просто в качестве примера. А если это самореплицирующаяся молекула, то вместо того чтобы синтезировать для вас миллиард молекул, можно дать вам тысячу, и выйдет гораздо дешевле. А затем эта тысяча расплодится уже в организме.
Ожидается, что эта новая вакцина может быть и дешевле, и эффективнее других. Если у вас в организме антиген присутствует не три дня, а неделю, это больше похоже на натуральную инфекцию, иммунный ответ лучше стимулируется. А если дольше недели? Получается, что вы всегда защищены, не надо никакой ревакцинации
Но другое дело, что все люди разные. Кто-то реплицирует миллион молекул, и это, допустим, норма. А другой — триллион. Насколько безопасно в итоге все это окажется — я пока ничего не могу сказать, надо изучать документы.
В любом случае те РНК-вакцины от коронавируса, которые сейчас есть (это Moderna и Pfizer/BioNtech) основаны не на этом принципе, они не могут размножаться в организме человека и встраиваться в ДНК также не могут. В «Спутнике» вообще другая технология, молекулы РНК там не используются.
Фото: David W Cerny / Reuters
Кстати, сейчас очень модным стал препарат «Деринат» — это иммуностимулятор в инъекциях. Его обожают те самые антиваксеры, которые опасаются, что вакцины мРНК могут встраиваться в ДНК. Однако «Деринат» — не что иное, как выделенная ДНК из спермы лосося. Вакцину мы локально вводим в мышцу, а любимый гражданами иммуномодулятор заходит в организм прямо по вене. Ничто не мешает ему куда-нибудь встроиться, и даже обратной транскрипции не нужно. Где логика у антиваксеров?
Миф 2
Над многими вакцинами ученые работали десятилетиями. Над вакциной от коронавируса — меньше года. Следовательно, она сырая. В истории вакцинации и создания лекарственных препаратов было много трагических моментов. Поскольку долгосрочные последствия вакцинации от коронавируса неизвестны, то лучше не рисковать
Есть разные челленджи у человечества. Одно дело, когда в среде постоянно присутствует патоген, который мы более-менее умеем контролировать. А другое — чрезвычайная ситуация, новый вирус, который разрушает экономику, губит людей. Тут нужно быстрое реагирование. На самом деле качество вакцины нисколько не зависит от того, сколько дней над ней работали.
Что до трагических моментов, то действительно — такое было с вакциной от полиомиелита, которую в 1970-х годах сделали в США. Препарат выращивали в клетках. Но тогда еще не было хороших технологий, которые позволяли бы отслеживать «посторонние» примеси в клетках. Так получилось, что одновременно с вирусом полиомиелита человеческого в них одновременно рос и обезьяний вирус SV40. Он способен заражать человеческие клетки, и он — классический онкоген — при инактивации не погиб. В нагрузку к полиомиелитной вакцине дети получили SV40. Вскрылось это через несколько лет. За вакцинированными пациентами стали наблюдать, чтобы понять — нет ли в их популяции увеличения частоты встречаемости рака. Но человеческий организм все переварил — опасения не оправдались.
Требования по безопасности вакцин появились относительно недавно, 30 лет назад таких мер предосторожности, как сейчас, не было и в помине. Кроме того, технологии шагнули далеко вперед. Могут ли в нашем случае через энное количество лет обнаружиться сюрпризы? В теории возможно все. Но на практике, чтобы доказать, что неприятные последствия для здоровья произошли именно из-за вакцин, нужно уже сейчас запустить исследования с правильным дизайном. В них должны участвовать две популяции, выровненные по всем факторам. Единственное отличие между этими группами — наличие либо отсутствие вакцины. Но поскольку в конечном счете большинство людей будет иммунизировано, то такую контрольную группу вы никогда не наберете.
Человеческий организм подвергается ежедневно множеству воздействий. И некоторые по нашему представлению могут быть вредными, через 10-20 лет сказаться неблагоприятно на здоровье. В реальной жизни мы не можем провести проверку этих гипотез. Например, в жареной картошке много канцерогенов. Это — доказанный факт. Но нанесет ли вред регулярное поедание такого картофеля, и какой количественно — мы точно не знаем. Очень мало людей, которые способны дать подписку, что в ближайшие 20 лет не будут употреблять жареху со сковородки. Даже если и найдутся добровольцы, то где гарантия, что при угрозе голодом они не изменят своего решения? Поэтому испытать, как реально сказывается многолетнее употребление жареного картофеля на здоровье, мы не можем.
Фото: Anton Vaganov / Reuters
Но вообще у науки есть некая предсказательная сила. Она, конечно, не всегда работает, поскольку при составлении прогноза мы можем не учесть какой-то фактор или десяток факторов. Но в принципе ученые способны предугадать последствия от того или иного воздействия, по крайней мере понять — в плюс они нашему здоровью или в минус.
А если при любом прогнозируемом отрицательном последствии любой выраженности мы ничего не будем делать, потому что кто-то ведь пострадает, — то общество просто окажется парализованным. Нам придется категорически отказаться от решений, которые принесут пользу большинству, но от которых при этом пострадает меньшинство
Помните известную дилемму Достоевского про то, что «счастье всего мира не стоит одной слезы на щеке невинного ребенка»? Это важная философская проблема. Если довести до абсурда, то тогда мы должны отказаться от всех благ цивилизации, от всех лекарств, новых технологий лечения. Потому что мы хоть и способны предохраниться от болезней прямо сейчас, но по теории вероятности кто-то может пострадать потом. И если мы не хотим брать на себя ответственность за эти последствия, выход тут только один — вообще никогда ничего не делать.
Миф 3
Вакцинированные так же, как и невакцинированные, массово болеют COVID-19 и умирают. Прививка не гарантирует защиты от инфекции
Когда человек получает вакцину, то часто воспринимает это как свободу: все, теперь есть защита от инфекции. А это не так. Ты защищен только если после вакцинации получен хороший иммунный ответ. А сколько у нас таких людей в популяции? И сколько людей, которые сделали прививки, но не знают свой иммунный статус?
Рассматривая этот миф, корректно будет сравнивать только относительные случаи заражения в группах. Допустим, возьмем 100 тысяч привитых и посмотрим, что с ними произошло в течение полугода после вакцинирования. И сравним со 100 тысячами непривитых. Причем, группы должны быть в одной и той же местности.
Подобные исследования проводились. У привитых заражаемость как минимум в десять раз меньше
Плюс еще учтите, что есть фиктивно привитые, то есть те, кто купил справки о вакцинации. Плюс привитые без иммунного ответа: пациенты с пересаженными органами, получающие терапию глюкокортикоидами, с онкологией и прочим. На все эти случаи придется сделать поправку.
Фото: Артем Краснов / Коммерсантъ
Чтобы понять, в безопасности вы или нет после вакцинации, стоит сделать тест на антитела. Но эти тесты делаются платно, то есть не все их могут себе позволить. Но утешайте себя тем, что в Америке и в Европе их вообще в свободном доступе нет. Там, чтобы людей не пугать напрасно, а заодно и выстроить универсальную логистическую цепочку, всем говорят: раз вы привились, у вас все хорошо, вы защищены.
На самом деле мы всегда знали, но вот уже и коронавирусные научные работы сейчас четко показали, что антительный ответ напрямую коррелирует с иммунитетом.
Миф 4
Прививки перегружают естественный иммунитет, поэтому после вакцинации повышается риск заболеть чем-то. В том числе коронавирусом
Риск заболеть коронавирусом — снижается. А риск заболеть чем-то еще — зависит от поведения в популяции. Есть, например, вирус респираторного синцития. Он передается в основном через поверхности. Человек схватился руками за ручку двери, а потом не помыл руки и начал обедать.
То есть вероятность заразиться в этом случае зависит от поведения. Если человек провакцинировался, перестал носить маски, перестал мыть руки, считая, что он в золотой броне, он вполне может подцепить какую-нибудь сальмонеллу или что-то еще. Почему нет? Ну и, конечно, есть концепция «перетягивания иммунологического одеяла с одного конца кровати на другой». Больше антител к коронавирусу — значит меньше антител к всяким мелким ОРЗ. Отчасти это так. Ну и что? Мы сейчас, к сожалению, всем человечеством прилегли на коронавирусную сторону кровати, туда и надо одеяло натягивать.
Миф 5
Естественный иммунитет лучше иммунитета, возникающего после вакцинации
Есть анекдот. Мужик ходит и бормочет: «Картошка лучше, чем яблоки, картошка лучше, чем яблоки, картошка лучше, чем яблоки». Всех достал. К нему подходят: «Ты чего там бормочешь-то? Скажи хоть — чем лучше?» «Чем-чем, чем яблоки!»
Это просто идиотская постановка вопроса. Нет такого понятия — «естественный иммунитет в общем виде». Есть понятие — естественный иммунитет, который устанавливается сразу после инфекции. А есть иммунитет против той же инфекции, но от вакцины. Сравнивать можно только эти пары.
Существует огромное количество вирусов, к которым вообще никакой иммунитет не устанавливается. Я могу привести пример — вирус Норфолк, то есть гастроэнтеровирус. Америка по нему — эндемичная страна. Но поскольку у нас глобализация, то и в России, и в других странах этот вирус уже давно есть. Я вот живу в США уже 20 лет, и заболеваю им обычно раз в три года. Причем, накануне болезни — никаких симптомов. Ночью начинает болеть голова, к утру страшные понос и рвота. И это состояние полностью разрушает жизнь. Один раз из-за этого не смогла полететь на конференцию в Калифорнию. Хотя были билеты оплачены, гостиница. Но я просто была как труп, в таком состоянии меня бы даже в самолет не пустили. Хорошо то, что обычно болезнь проходит за три дня.
Когда этот вирус открыли, была надежда, что скоро его победят. Оказалось, что естественного иммунитета к нему хватает где-то на год. И в следующий раз болезнь, вызванная им, не лучше по тяжести и не хуже. Просто все зависит от состояния человека и какую дозу вируса он схватил. Пробовали сделать от вируса Норфолк вакцину. Но, хотя препарат на людях так и не испытали, лишь на моделях, выяснили, что вакцинный иммунитет по длительности такой же краткосрочный, как и натуральный. Упс.
Фото: Алексей Танюшин / Коммерсантъ
Сегодня мало говорят о повторных заражениях коронавирусом. Длительность натурального иммунитета после перенесенной болезни в условиях вакцинации измерить довольно трудно. Но то, что переболевшие заражаются, — факт.
Исследования в Дании показали, что вероятность повторного заражения у переболевших на горизонте пяти-шести месяцев после болезни — в восемь раз ниже, чем у не болевших. На первый взгляд, разрыв может показаться большим. Однако с точки зрения биологии эта разница просто смешная. О более устойчивом естественном иммунитете после перенесенного коронавируса можно было бы говорить, если разница достигала бы 1000 или хотя бы 100 раз.
Миф 6
Коронавируса не существует. Его придумали ради наживы на вакцинах
У нас знаете сколько всего придумано ради наживы? Например, та же школа. Зачем туда дети ходят? Школьную форму покупать опять же нужно, учебники, тетради.
Тезис, что коронавируса не существует, — просто нелепый. Но я, безусловно, могу его обсудить. Мы с антиваксерами уже говорили на эту тему. В Германии какая-то организация учредила приз. Сначала сказали, что дадут миллион долларов, потом пять миллионов тому ученому, кто покажет им выделенный SARS-CoV-2. И вот мне в начале 2020 года многие стали писать в мессенджер: «Анча, у вас уникальная возможность заработать денег. Принесите этим балбесам выделенный вирус и станьте долларовым миллионером». Ну круто же?
Однако в этом и заключается вся проблема. Есть выделенный вирус, есть его электронные микрофотографии. Ими завален весь интернет. И если эти люди очень хотят, их можно позвать к электронному микроскопу и показать им как бы вирус. Но дело в том, что электронный микроскоп — это не просто трубка со стеклами внутри, которые увеличивают лежащий под ними препарат. В данном случае, чтобы увидеть вирус, используется поток электронов. И в зависимости от того, во что он ударяется — в мягкое или твердое, — электроны отклоняются в разные стороны. И с помощью их движений можно вычислить форму и размер исследуемых частиц. В частности, вируса.
Полученное изображение представляет собой не настоящую картинку, которую вы просто глазом видите с помощью линзы, а компьютерно сгенерированную. Сейчас все знают, что при желании с помощью компьютера можно сделать любые фейки. Хоть певца Фрэнка Синатру оживить и попросить спеть, хоть Иосифа Кобзона. И никто не догадается, что это компьютерная модель.
Фото: Ted S. Warren / AP
То есть антиваксеры утверждают, что все имеющиеся сегодня изображения SARS-CoV-2 — ненастоящие. Ну и как я их могу убедить? Пожалуйста, если кто-то хочет увидеть вирус — есть вакцина «Ковивак». Она как сделана? Взяли натуральный коронавирус, выделенный от российского пациента в начале пандемии в 2020 году. У этого пациента в принципе были имя и фамилия. А потом вирус вырастили в огромных технологических чанах на производстве. Соответственно в этих чанах вирус очистили и инактивировали. То есть в образцах «Ковивака» — обезвреженный вирус. И он там правда есть.
А если кто-то хочет посмотреть на живой вирус — естественно, им никто его в термосе не принесет, потому что в любой стране это будет считаться государственным преступлением. Но антиваксеров ни один из аргументов не устроил. Так пять миллионов никто и не заработал.
Миф 7
Государство умалчивает о действительном числе случаев побочек от прививок. От вакцины можно умереть
Неправильно думать, что побочки — это следствие того, что вакцина недоделана. Допустим, вы стругаете Буратино из деревянного полена. Сначала это грубая, шероховатая заготовка. Потом вы его немножко заполировали. И в какой-то момент Буратино встал и побежал, потому что вы его доделали. Но в биологии это не так работает, с вакцинами все по-другому.
Побочки — это просто эффекты вакцинации, эти эффекты создает наш собственный организм. Не надо здесь обвинять препараты. И главное — нельзя ставить ученым задачу: вы еще тут допилите и сделайте нам вакцину полностью безопасной, чтобы она ни у кого не вызывала ни температуру, ни другой дискомфорт
Безопасная вакцина уже существует — это физраствор. Правда, и толку от него ждать не стоит. Безопасность и эффективность — связанные понятия. Можно сделать вакцину стопроцентно эффективную, но при ее применении в одном случае из тысячи у человека может оторвать голову. Существует некий баланс между безопасностью и эффективностью. Можно бесконечно путем проб и ошибок его двигать — на полпункта туда, на полпункта сюда. Но реально проблема не в вакцине, а в том, что нет стандартного человека. Если бы он был, то сделали бы под него идеальный баланс, полностью оптимизированный. Но ученым приходится оптимизировать на популяцию.
Вот есть некий Вася Пупкин, который по всем параметрам средний человек: не очень умный, не очень быстро бегает, не очень усидчивый. И мы для него разрабатываем вакцину. Ему она заходит вообще без проблем, он получает полную защиту при нулевых побочных эффектах. А потом мы ту же вакцину вкалываем нобелевскому лауреату. А у того — температура и далее по списку. Потому что нет стандартного человека, у всех генотипы разные. Поэтому невозможно сделать ни вакцину, ни лекарственный препарат, который подходит абсолютно каждому. Возьмите аспирин — волшебный препарат, спасает жизни. Но у кого-то на него аллергия, у других болит желудок, у третьих вообще может начаться желудочное кровотечение. А некоторые дети развивают на аспирин синдром Рея, поэтому аспирин детям не дают. Так работает вся медицина, она сегодня основана на стандартизированных препаратах.
Как биолог я не вижу, что государства замалчивают сведения о неблагоприятных последствиях от вакцин. В России также такого нет. Хотя я в данный момент нахожусь в Америке, но подписана на группу в Telegram, в ней около семи тысяч российских врачей и ученых. Все попали туда по индивидуальным приглашениям, то есть там нет ни обычных пациентов, ни антиваксеров. Среди врачей много тех, кто работает в известных московских ковидных госпиталях. Есть люди из института Гамалеи. Врачи и ученые обсуждают текущую ситуацию между собой. И одна из задач группы, как ее поставили перед собой сами участники — работа над разными случаями, описанными в соцсетях и прессе. Наподобие рассказа, когда семья привилась от коронавируса, а потом все умерли. Участники связываются с коллегами, которые детально знакомы с ситуацией, запрашивают документы, анализируют.
Фото: Кирилл Брага / РИА Новости
Поверьте, если бы что-то замалчивалось, без внимания группы это бы не осталось. Шила в мешке не утаишь. Да и сама группа перестала бы существовать. Потому что наверняка органы знают про нее, список участников получить нетрудно, закрыть ее также легко. Все подозрительные случаи там обсуждаются.
При этом нельзя сказать, что вообще никогда после прививки ничего плохого не бывает. Но крышесносной статистики, когда на каждую тысячу вакцинированных приходится по 50 инсультов и 20 инфарктов, — нет.
Миф 8
Вирус мутирует, появляются новые штаммы, вакцины за ними не успевают. Вакцинация не остановит пандемию
На самом деле сейчас у вакцины нет задачи, чтобы успевать за мутациями. При желании можно сделать так, чтобы вакцина даже перегоняла вирус. Его необходимо просто проэволюционировать в пробирке и посмотреть, что получится. Это называется эксперимент по приобретению функций.
Некоторые эксперты считают, что один из таких экспериментов в свое время как раз и закончился появлением SARS-CoV-2. И потому сейчас ученым дружно сказали, что так делать не нужно. Хорошо, значит вакцина будет отставать. Ученые ведь отвечают на запросы общества
В самом начале пандемии мы действительно питали надежды, что с помощью коллективного иммунитета удастся вирус остановить. Однако уже сейчас понятно, что SARS-CoV-2 влился в структуру наших патогенов. В ближайшее время он будет терзать человечество, и нам придется периодически от него вакцинироваться.
Прогноз по продолжительности жизни — грустный. Она снизится. Вирус станет приходить раз за разом, каждый его приход человек будет переносить все труднее. До тех пор, пока его иммунная система просто не ослабнет. Но ослабнет она вовсе не из-за вакцинации: рак, другие патогены никто ведь не отменял. Все это приводит к угнетению иммунитета. Когда это случится, вакцинация уже не сможет так хорошо защитить.
Любое глобальное событие на человечестве всегда оставляет некую отметку. Иногда хорошую, иногда плохую, но чаще — смешанную. Пандемия послужила важным толчком, когда разные процессы, которые в обществе уже происходили, вдруг ускорились. Например, в биологии можем какие-то итоги подвести: появились мРНКовые вакцины. На основе этих технологий скоро появятся лекарства от других заболеваний. Сейчас компания «Бионтек», например, сделала препарат от рассеянного склероза. Это тяжелая инвалидизирующая болезнь, от которой страдает огромное количество людей. Препарат вводит молекулу РНК в качестве антигена к рассеянному склерозу. И организм перестает уничтожать свои собственные полезные клетки. Правда, лекарство пока испытано на мышах, но это очень крутая работа.
Фото: Софья Сандурская / АГН «Москва»
Естественно, пандемия не будет все время развиваться по восходящей. Произойдет какое-то новое глобальное событие, например, высадятся инопланетяне возле Эйфелевой башни. Все на них переключатся, а о вирусе забудут.
Человечеству ничего не грозит, оно адаптируется ко всему. У человечества — огромное разнообразие генотипов, некоторые из них устойчивы к коронавирусу.
С точки зрения эволюции самое плохое, что может случиться, — это селекция людей. Наиболее чувствительные генотипы просто меньше размножатся — я не говорю, что вымрут
Потому что если женщина каждые полгода болеет коронавирусом, она еще и антиваксер, и пытается забеременеть, то при таких вводных она точно родит меньше детей, чем женщина натурально устойчивая к коронавирусу, к тому же вакцинированная. Учитывая, что в этих группах количество детей будет разным, то в среднем популяция людей станет более устойчивой к коронавирусу, и уже скоро.
В человеческом геноме есть опции, которые свидетельствуют о том, что в прошлом люди быстро эволюционировали под действием каких-то внешних обстоятельств. Условно, если мы посмотрим геномы людей, предки которых на протяжении пяти поколений жили в Сибири, и гены южан, то заметим небольшую разницу. У сибиряков мутации генов, связанных с холодовой устойчивостью, встречаются гораздо чаще, чем в Средиземноморье.
Но холод не слишком сильный фактор для эволюционной селекции. Отбор по вирусу идет более жесткий. У большинства европейцев, например, часто отсутствуют гены, продуцирующие один из интерферонов семейства лямбда. А у большинства африканцев они есть. Существует гипотеза, что это из-за какого-то древнего коронавируса, который пришел к нашим предкам и многих выкосил. Те, у кого были такие гиперактивные интерфероны, уходили в цитокиновый шторм и погибали. А те, у кого этих генов не было, страдали меньше и смогли выздороветь. За несколько поколений частоты генов изменились, безинтерфероновые стали чаще встречаться в популяции.
Так что самое ужасное, что может произойти в этот раз, — вовсе не ужасно, ведь такие случаи уже бывали. Даже без вакцин и лекарств через два-три поколения генетическая структура человечества станет другой — и коронавирусу в ней будет уже не порезвиться.