Когда сон бежит от человека хармс
История Сдыгр Аппр
А н д р е й С е м е н о в и ч – Здравствуй, Петя.
П е т р П а в л о в и ч – Здравствуй, здравствуй. Guten Morgen[1]. Куда несет?
Андрей Семенович протянул руку Петру Павловичу, а Петр Павлович схватили руку Андрея Семеновича и так ее дернули, что Андрей Семенович остался без руки и с испугу кинулся бежать. Петр Павлович бежали за Андреем Семеновичем и кричали: «Я тебе, мерзавцу, руку оторвал, а вот обожди, догоню, так и голову оторву!»
Андрей Семенович неожиданно сделал прыжок и перескочил канаву, а Петр Павлович не сумели перепрыгнуть канавы и остались по сию сторону.
А н д р е й С е м е н о в и ч – Что? Не догнал?
П е т р П а в л о в и ч – А это вот видел? (И показывает руку Андрея Семеновича).
А н д р е й С е м е н о в и ч – Это моя рука!
П е т р П а в л о в и ч – Да-с, рука ваша! Чем махать будете?
А н д р е й С е м е н о в и ч – Платочком.
П е т р П а в л о в и ч – Хорош, нечего сказать! Одну руку в карман сунул, и головы почесать нечем.
А н д р е й С е м е н о в и ч – Петя! Давай так: я тебе что-нибудь дам, а ты мне мою руку отдай.
П е т р П а в л о в и ч – Нет, я руки тебе не отдам. Лучше и не проси. А вот хочешь, пойдем к профессору Тартарелину, он тебя вылечит.
Андрей Семенович прыгнул от радости и пошел к профессору Тартарелину.
А н д р е й С е м е н о в и ч – Многоуважаемый профессор, вылечите мою правую руку. Ее оторвал мой приятель Петр Павлович и обратно не отдает.
Петр Павлович стояли в прихожей профессора и демонически хохотали. Под мышкой у них была рука Андрея Семеновича, которую они держали презрительно, наподобие портфеля.
Осмотрев плечо Андрея Семеновича, профессор закурил трубку-папиросу и вымолвил:
– Это крупная шшадина.
А н д р е й С е м е н о в и ч – Простите, как вы сказали?
П р о ф е с с о р – Сшадина.
А н д р е й С е м е н о в и ч – Ссадина?
П р о ф е с с о р – Да, да, да. Шатина. Ша-ти́-на!
А н д р е й С е м е н о в и ч – Хороша ссадина, когда и руки-то нет!
Из прихожей послышался смех.
П р о ф е с с о р – Ой! Кто там шмиётся?
А н д р е й С е м е н о в и ч – Это так просто. Вы не обращайте внимания.
П р о ф е с с о р – Хо! Ш удовольствием. Хотите, что-нибудь почитаем?
А н д р е й С е м е н о в и ч – А вы меня полечите.
П р о ф е с с о р – Да, да, да. Почитаем, а потом я вас полечу. Садитесь.
П р о ф е с с о р – Хотите, я вам прочту свою науку?
А н д р е й С е м е н о в и ч – Пожалуйста! Очень интересно.
П р о ф е с с о р – Только я изложил ее в стихах.
А н д р е й С е м е н о в и ч – Это страшно интересно!
П р о ф е с с о р – Вот, хе-хе, я вам прочту отсюда досюда. Тут вот о внутренних органах, а тут уже о суставах.
П е т р П а в л о в и ч (входя в комнату):
ЛитЛайф
Жанры
Авторы
Книги
Серии
Форум
Хармс Даниил Иванович
Книга «Рассказы, сценки, наброски»
Оглавление
Читать
Помогите нам сделать Литлайф лучше
Я писал стихи о часах, а в соседней комнате сидел пан Пшеховский и шил на швейной машинке карманы. Машинка стучала неравномерно и мешала мне сосредоточиться. Пан шил на машинке очень плохо: слышно было, как он ругал челнок и нитку, но, когда челнок и нитка подчинялись панской воле, пан вертел ручку машинки и ругал Матвея Соломанского. Мне надоела эта постоянная ругань и стук швейной машинки. Я плюнул и вышел на улицу.
между 10 и 15 ноября 1937 года
Даниил Иванович Хармс
– Я не советую есть тебе много перца. Я знал одного грека – мы с ним плавали на одном пароходе – он ел такое страшное количество перца и горчицы, что сыпал их в кушанья не глядя. Он, бедный, целые ночи просиживал с туфлей в руках…
– Потому что он боялся крыс, а на пароходе крыс было очень много. И вот он, бедняжка, в конце концов умер от бессоницы.
3 января 1938 года
Даниил Иванович Хармс
Когда сон бежит от человека, и человек лежит на кровати, глупо вытянув ноги, а рядом на столике тикают часы, и сон бежит от часов, тогда человеку кажется, что перед ним распахивается огромное чёрное окно и в это окно должна вылететь его тонкая серенькая человеческая душа, а безжизненное тело останется лежать на кровати, глупо вытянув ноги, и часы прозвенят своим тихим звоном: «вот ещё один человек уснул», и в этот миг захлопнется огромное и совершенно чёрное окно.
Человек по фамилии Окнов лежал на кровати, глупо вытянув ноги, и старался заснуть. Но сон бежал от Окнова. Окнов лежал с открытыми глазами, и страшные мысли стучали в его одеревеневшей голове.
Даниил Иванович Хармс
У него был такой нос, что хотелось ткнуть в него биллиардным кием.
За забором долго бранились и плевались. Слышно было, как кому-то плюнули в рот.
Это идет процессия. Зачем эта процессия идет?
Она несёт вырванную у Пятипалова ноздрю. Ноздрю несут, чтобы зарыть в Летнем Саду.
Лежала забытая кем-то газета.
Лежала забытая кем-то газета.
Михайлов садился на эту газету
Даниил Иванович Хармс
К семидесятилетию Наташи[8]
Артамонов закрыл глаза, а Хрычов и Молотков стояли над Артамоновым и ждали.
– Ну, же! Ну, же!– торопил Хрычов.
А Молотков не утерпел и дёрнул стул, на котором сидел Артамонов, за задние ножки, и Артамонов свалился на пол.
– Ах так!– закричал Артамонов, поднимаясь на ноги.– Кто это меня со стула сбросил?
– Вы уж нас извините,– сказал Молотков,– мы ведь долго ждали, а вы всё молчите и молчите. Уж это меня черт попутал. Очень уж нам не терпелось.
– Не терпелось!– передразнил Артамонов.– А мне, пожилому человеку, по’ полу валяться? Эх, вы! Стыдно!
Артамонов стряхнул с себя соринки, приставшие к нему с пола и, сев опять на стул, закрыл глаза.
– Да что же это? А? Что же это?– заговорил вдруг Хрычов, глядя то на Молоткова, то на Артамонова.
Молотков постоял некоторое время в раздумье, а потом нагнулся и дернул задние ножки Артамоновского стула. Артамонов съехал со стула на пол.
– Это издевательство!– закричал Артамонов,– Это уже второй раз меня на пол скидывают! Это опять ты, Молотков?
– Да уж не знаю как сказать, товарищ Артамонов. Просто опять какое-то помутнение в мозгу было. Вы уж нас извините, тов. Артамонов! Мы ведь это только от нетерпения!– сказал Молотков и чихнул.
– Пожалеете об этом,– сказал Артамонов, поднимаясь с пола.– Пожалеете, сукины дети! Артамонов сел на стул.
– Я тебе этого не спущу,– сказал Артамонов и погрозил кому-то пальцем.
Артамонов долго грозил кому-то пальцем, а потом спрятал руку за борт жилета и закрыл глаза.
Хрычев сразу заволновался:
– Ой! Что же это? Опять? Опять он! Ой!
Молотков отодвинул Хрычева в сторону и носком сапога выбил стул из-под Артамонова. Артамонов грузно рухнул на пол.
– Трижды!– сказал Артамонов шепотом.– Хорошо-с!…
В это время дверь открылась и в комнату вошёл я.
– Стоп!– сказал я.– Прекратите это безобразие! Сегодня Наталии Ивановне исполнилось семьдесят лет.
Артамонов, сидя на полу, повернул ко мне свое глупое лицо и, указав пальцем на Молоткова, сказал:
– Он меня трижды со стула на пол скинул…
– Цык!– крикнул я.– Встать!
– Взяться за руки!– скомандовал я.
Артамонов, Хрычев и Молотков взялись за руки.
И вот, постукивая каблуками, мы двинулись по направлению к Детскому Селу. Я шел спереди, обдумывая ритуал поздравления.
Когда сон бежит от человека хармс
Даниил Иванович Хармс
Собрание сочинений в трех томах
Том 2. Новая анатомия
Валерий Сажин. С классической основой…
«Александр Иванович Дудкин: Вот уже 7 часов утра…»
Александр Иванович Дудкин:
Вот уже 7 часов утра. Петухи давно пропели.
Почему я так рано проснулся?
Никогда со мной этого не бывало.
Но что это с моей головой? Она болит ужасно.
Пил я вчера? Нет не пил.
Почему же болит голова? Так ни с того ни с сего?
Никогда со мной этого не бывало.
Попробую скорее встать и умыться. Приятно освежить голову холодной водой.
Надо разбудить Пелагею, а то она думает, что я ещё сплю. Ведь надо же было проснуться в этакую рань!
Эй Пелагея! (стучит в стену). Пелагея!
Чертова баба! Дрыхнет бестолку. Нет возьму что-нибудь тяжелое сапог что ли и буду колотить в стену пока не проснется.
Черт возьми! где же сапоги?
Как же это понять? Ха ха ха. Пришел, снял их, поставил их тут, а теперь их нет.
Ого! Штаны тоже того! Так так так.
Да что я в самом деле! огурел что ли?
Никогда со мной этого не бывало!
Ну ладно, оставим это в покое. Давай мыслить.
У меня болит голова. Значит я очень рано встал. То есть у меня болит голова, значит я вчера что-то делал. Нет. Я очень рано встал. У меня болит голова. Значит я потерял сапоги.
Я потерял сапоги — значит у меня болит голова?
Ну хорошо: у меня болит голова, значит я сапоги не потерял.
Но ведь я же их потерял!
Может так: у меня болит голова — значит я сапоги ни то и не это.
Дудкин — Кто? Петька?
Голос — Ну да, открой скорее!
Дудкин — Сейчас, сейчас. Подожди немного.
Голос — Скорей, скорей, такое расскажу, что ахнешь! Черт подери! такие вещи знаю…
Валаамов — Ты спишь еще?
Дудкин — А час какой, много?
Валаамов — Ссс… много?? К черту время! Ты дурак знаешь…
Валаамов — Ты, ты — вот ты самый богачом стал!
Валаамов — Что ну?! Выиграл 200 000!
Дудкин — (стоит молча, глядя на Валаамова).
Валаамов — Что стоишь? Дурак. Одевайся, да бежим в банк.
Дудкин — Мне не во что одеться.
Валаамов — Как не во что одеться?
Дудкин — Я вчера пришел, положил все на стул и нет ничего.
Валаамов — А где же?
Валаамов — Вот, черт возьми, выиграл 200 000! Ну идем скорей!
Дудкин — Да во что же я оденусь?
Валаамов и Дудкин на авансцене.
Валаамов — Так пойдешь!
Дудкин — Так нехорошо!
Валаамов — Ну мой костюм одевай!
Дудкин — А ты в чем же?
Валаамов — А я в твоем пальто пойду!
Дудкин — Тогда уж лучше мне в пальто идти!
Валаамов — Все равно! Иди ты в твоем пальто.
Дудкин — А ты в своем костюме пойдешь?
Валаамов — А я в своем костюме.
История сдыгр аппр
Андрей Семенович: Здравствуй, Петя.
Петр Павлович: Здравствуй, здравствуй. Guten Morgen. Куда несет?
Андрей Семенович протянул руку Петру Павловичу, а Петр Павлович схватили руку Андрея Семеновича и так ее дернули, что Андрей Семенович остался без руки и с испугу кинулся бежать. Петр Павлович бежали за Андреем Семеновичем и кричали: «Я тебе, мерзавцу, руку оторвал, а вот, обожди, догоню, так и голову оторву!»
Андрей Семенович неожиданно сделал прыжок и перескочил канаву, а Петр Павлович не сумели перепрыгнуть канавы и остались по сию сторону.
Андрей Семенович: Что? Не догнал?
Петр Павлович: А это вот видел? (И показали руку Андрея Семеновича.)
Андрей Семенович: Это моя рука!
Петр Павлович: Да-с, рука ваша! Чем махать будете?
Андрей Семенович: Платочком.
Петр Павлович: Хорош, нечего сказать! Одну руку в карман сунул, а головы почесать нечем.
Андрей Семенович: Петя! Давай так: я тебе чего-нибудь дам, а ты мне мою руку отдай.
Петр Павлович: Нет, я руки тебе не отдам. Лучше и не проси. А вот, хочешь, пойдем к профессору Тартарелину, — он тебя вылечит.
Андрей Семенович прыгнул от радости и пошел к профессору Тартарелину.
Андрей Семенович: Многоуважаемый профессор, вылечите мою правую руку. Ее оторвал мой приятель Петр Павлович и обратно не отдает.
Петр Павлович стояли в прихожей профессора и демонически хохотали. Под мышкой у них была рука Андрея Семеновича, которую они держали презрительно, наподобие портфеля.
Осмотрев плечо Андрея Семеновича, профессор закурил трубку папиросу и вымолвил:
— Это крупная сшадина.
Андрей Семенович: Простите, как вы сказали?
Андрей Семенович: Ссадина?
Профессор: Да, да, да. Шатина. Ша-тин-на!
Андрей Семенович: Хороша ссадина, когда и руки-то нет.
Из прихожей послышался смех.
Профессор: Ой! Кто там шмиется?
Андрей Семенович: Это так просто. Вы не обращайте внимания.
Профессор: Хо! Ш удовольсвием. Хотите, что-нибудь почитаем?
Андрей Семенович: А вы меня полечите?
Профессор: Да, да, да. Почитаем, а потом я вас полечу. Садитесь.
Профессор: Хотите, я вам прочту свою науку?
Андрей Семенович: Пожалуйста! Очень интересно.
Профессор: Только я изложил ее в стихах.
Андрей Семенович: Это страшно интересно!
Профессор: Вот, хе-хе, я вам прочту отсуда досюда. Тут вот о внутренних органах, а тут уже о суставах.
Петр Павлович: (входя в комнату)
Когда сон бежит от человека хармс
Даниил Иванович Хармс
Собрание сочинений в трех томах
Том 2. Новая анатомия
Валерий Сажин. С классической основой…
«Александр Иванович Дудкин: Вот уже 7 часов утра…»
Александр Иванович Дудкин:
Вот уже 7 часов утра. Петухи давно пропели.
Почему я так рано проснулся?
Никогда со мной этого не бывало.
Но что это с моей головой? Она болит ужасно.
Пил я вчера? Нет не пил.
Почему же болит голова? Так ни с того ни с сего?
Никогда со мной этого не бывало.
Попробую скорее встать и умыться. Приятно освежить голову холодной водой.
Надо разбудить Пелагею, а то она думает, что я ещё сплю. Ведь надо же было проснуться в этакую рань!
Эй Пелагея! (стучит в стену). Пелагея!
Чертова баба! Дрыхнет бестолку. Нет возьму что-нибудь тяжелое сапог что ли и буду колотить в стену пока не проснется.
Черт возьми! где же сапоги?
Как же это понять? Ха ха ха. Пришел, снял их, поставил их тут, а теперь их нет.
Ого! Штаны тоже того! Так так так.
Да что я в самом деле! огурел что ли?
Никогда со мной этого не бывало!
Ну ладно, оставим это в покое. Давай мыслить.
У меня болит голова. Значит я очень рано встал. То есть у меня болит голова, значит я вчера что-то делал. Нет. Я очень рано встал. У меня болит голова. Значит я потерял сапоги.
Я потерял сапоги — значит у меня болит голова?
Ну хорошо: у меня болит голова, значит я сапоги не потерял.
Но ведь я же их потерял!
Может так: у меня болит голова — значит я сапоги ни то и не это.
Дудкин — Кто? Петька?
Голос — Ну да, открой скорее!
Дудкин — Сейчас, сейчас. Подожди немного.
Голос — Скорей, скорей, такое расскажу, что ахнешь! Черт подери! такие вещи знаю…
Валаамов — Ты спишь еще?
Дудкин — А час какой, много?
Валаамов — Ссс… много?? К черту время! Ты дурак знаешь…
Валаамов — Ты, ты — вот ты самый богачом стал!
Валаамов — Что ну?! Выиграл 200 000!
Дудкин — (стоит молча, глядя на Валаамова).
Валаамов — Что стоишь? Дурак. Одевайся, да бежим в банк.
Дудкин — Мне не во что одеться.
Валаамов — Как не во что одеться?
Дудкин — Я вчера пришел, положил все на стул и нет ничего.
Валаамов — А где же?
Валаамов — Вот, черт возьми, выиграл 200 000! Ну идем скорей!
Дудкин — Да во что же я оденусь?
Валаамов и Дудкин на авансцене.
Валаамов — Так пойдешь!
Дудкин — Так нехорошо!
Валаамов — Ну мой костюм одевай!
Дудкин — А ты в чем же?
Валаамов — А я в твоем пальто пойду!
Дудкин — Тогда уж лучше мне в пальто идти!
Валаамов — Все равно! Иди ты в твоем пальто.
Дудкин — А ты в своем костюме пойдешь?
Валаамов — А я в своем костюме.
История сдыгр аппр
Андрей Семенович: Здравствуй, Петя.
Петр Павлович: Здравствуй, здравствуй. Guten Morgen. Куда несет?
Андрей Семенович протянул руку Петру Павловичу, а Петр Павлович схватили руку Андрея Семеновича и так ее дернули, что Андрей Семенович остался без руки и с испугу кинулся бежать. Петр Павлович бежали за Андреем Семеновичем и кричали: «Я тебе, мерзавцу, руку оторвал, а вот, обожди, догоню, так и голову оторву!»
Андрей Семенович неожиданно сделал прыжок и перескочил канаву, а Петр Павлович не сумели перепрыгнуть канавы и остались по сию сторону.
Андрей Семенович: Что? Не догнал?
Петр Павлович: А это вот видел? (И показали руку Андрея Семеновича.)
Андрей Семенович: Это моя рука!
Петр Павлович: Да-с, рука ваша! Чем махать будете?
Андрей Семенович: Платочком.
Петр Павлович: Хорош, нечего сказать! Одну руку в карман сунул, а головы почесать нечем.
Андрей Семенович: Петя! Давай так: я тебе чего-нибудь дам, а ты мне мою руку отдай.
Петр Павлович: Нет, я руки тебе не отдам. Лучше и не проси. А вот, хочешь, пойдем к профессору Тартарелину, — он тебя вылечит.
Андрей Семенович прыгнул от радости и пошел к профессору Тартарелину.
Андрей Семенович: Многоуважаемый профессор, вылечите мою правую руку. Ее оторвал мой приятель Петр Павлович и обратно не отдает.
Петр Павлович стояли в прихожей профессора и демонически хохотали. Под мышкой у них была рука Андрея Семеновича, которую они держали презрительно, наподобие портфеля.
Осмотрев плечо Андрея Семеновича, профессор закурил трубку папиросу и вымолвил:
— Это крупная сшадина.
Андрей Семенович: Простите, как вы сказали?
Андрей Семенович: Ссадина?
Профессор: Да, да, да. Шатина. Ша-тин-на!
Андрей Семенович: Хороша ссадина, когда и руки-то нет.
Из прихожей послышался смех.
Профессор: Ой! Кто там шмиется?
Андрей Семенович: Это так просто. Вы не обращайте внимания.
Профессор: Хо! Ш удовольсвием. Хотите, что-нибудь почитаем?
Андрей Семенович: А вы меня полечите?
Профессор: Да, да, да. Почитаем, а потом я вас полечу. Садитесь.
Профессор: Хотите, я вам прочту свою науку?
Андрей Семенович: Пожалуйста! Очень интересно.
Профессор: Только я изложил ее в стихах.
Андрей Семенович: Это страшно интересно!
Профессор: Вот, хе-хе, я вам прочту отсуда досюда. Тут вот о внутренних органах, а тут уже о суставах.
Петр Павлович: (входя в комнату)
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Том 2. Новая анатомия
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Даниил Иванович Хармс
Собрание сочинений в трех томах
Том 2. Новая анатомия
Валерий Сажин. С классической основой…
«Александр Иванович Дудкин: Вот уже 7 часов утра…»
Александр Иванович Дудкин:
Вот уже 7 часов утра. Петухи давно пропели.
Почему я так рано проснулся?
Никогда со мной этого не бывало.
Но что это с моей головой? Она болит ужасно.
Пил я вчера? Нет не пил.
Почему же болит голова? Так ни с того ни с сего?
Никогда со мной этого не бывало.
Попробую скорее встать и умыться. Приятно освежить голову холодной водой.
Надо разбудить Пелагею, а то она думает, что я ещё сплю. Ведь надо же было проснуться в этакую рань!
Эй Пелагея! ( стучит в стену ). Пелагея!
Чертова баба! Дрыхнет бестолку. Нет возьму что-нибудь тяжелое сапог что ли и буду колотить в стену пока не проснется.
Черт возьми! где же сапоги?
Как же это понять? Ха ха ха. Пришел, снял их, поставил их тут, а теперь их нет.
Ого! Штаны тоже того! Так так так.
Да что я в самом деле! огурел что ли?
Никогда со мной этого не бывало!
Ну ладно, оставим это в покое. Давай мыслить.
У меня болит голова. Значит я очень рано встал. То есть у меня болит голова, значит я вчера что-то делал. Нет. Я очень рано встал. У меня болит голова. Значит я потерял сапоги.
Я потерял сапоги — значит у меня болит голова?
Ну хорошо: у меня болит голова, значит я сапоги не потерял.
Но ведь я же их потерял!
Может так: у меня болит голова — значит я сапоги ни то и не это.
Дудкин — Кто там?
Голос — Да я, это я.
Дудкин — Кто? Петька?
Голос — Ну да, открой скорее!
Дудкин — Сейчас, сейчас. Подожди немного.
Голос — Скорей, скорей, такое расскажу, что ахнешь! Черт подери! такие вещи знаю…
Валаамов — Ты спишь еще?
Дудкин — А час какой, много?
Валаамов — Ссс… много?? К черту время! Ты дурак знаешь…
Дудкин — Что? — …
Валаамов — Ты, ты — вот ты самый богачом стал!
Дудкин — Ну?
Валаамов — Что ну?! Выиграл 200 000!
Дудкин — ( стоит молча, глядя на Валаамова ).
Валаамов — Что стоишь? Дурак. Одевайся, да бежим в банк.
Дудкин — Мне не во что одеться.
Валаамов — Как не во что одеться?
Дудкин — Я вчера пришел, положил все на стул и нет ничего.
Валаамов — А где же?
Дудкин — Я не знаю.
Валаамов — Вот, черт возьми, выиграл 200 000! Ну идем скорей!
Дудкин — Да во что же я оденусь?
Валаамов и Дудкин на авансцене.
Валаамов — Так пойдешь!
Дудкин — Так нехорошо!
Валаамов — Ну мой костюм одевай!
Дудкин — А ты в чем же?
Валаамов — А я в твоем пальто пойду!
Дудкин — Тогда уж лучше мне в пальто идти!
Валаамов — Все равно! Иди ты в твоем пальто.
Дудкин — А ты в своем костюме пойдешь?
Валаамов — А я в своем костюме.
Дудкин ( заикаясь )
Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.