Настоящие причины массшутингов
После казанского массшутинга власть сыпет привычными консервативными объяснениями трагедии: дескать, виноваты видеоигры, соцсети и общее падение нравов. Это, конечно, все ерунда. Но с противоположной стороны, от прогрессивной публики выдвигаются теории ничуть не более обоснованные. Примерно такие: в массшутингах повинны школьная травля, авторитаризм школьной системы и «токсичная маскулинность».
В поисках гипотез о причинах шутингов, наткнулся на занятную докторскую диссертацию по криминалистике( https://academicworks.cuny.edu/gc_etds/1443/ ).
Когда буллинг начали считать проблемой, а не нормальной формой социализации.
Вот! Это если и не сама истина, то где-то рядом.
Бл*ть, что за «массшутинг», автор, вы по-русски же пишете, почему на нём же и не думаете? По-русски никак не написать?
Всё это прямое следствие недореформ нынешних правителей! Одних только «реформ» образования сколько было? Не говоря уже о полном развале дошкольного и юношеского досуга.
«Опровергается это элементарно. Достаточно почитать о нравах британских интернатов начала-середины прошлого века.»
Беги. Прячься. Атакуй. (Пост без рейтинга)
В данном тексте описано руководство «Беги. Прячься. Атакуй.», представляющее описание действий для обеспечения безопасности в условиях стрельбы. Вы можете пропустить введение и начать чтение с абзаца №5 (Шаг 1), чтобы изучить конкретные рекомендации.
В свете последних новостей, листая ленту и новости, я не понимаю только одного. Почему после стрельбы в школе и в университете под каждой новостью об этом не публикуется руководство, которое в подобной ситуации повысит шансы людей на выживание? Почему не проводятся тренинги, которые могли бы повысить шансы того, что, оказавшись в подобной ситуации, человек не замрет, не начнет кричать, а сможет сделать что-то, что реально может помочь? Мне пришла в голову мысль проштудировать американские источники на предмет руководств по безопасности в случае стрельбы и сделать что-то вроде обобщенной статьи на эту тему. Почему американские? У них их много, сами увидите. Заметка состоит из трех частей:
— ссылки на источники.
Большинство событий, связанный с расстрелом людей в местах массового скопления, являются заранее спланированными акциями; при этом стрелок, как правило, готовиться к поражению как можно большего количества целей. При этом стрелок, как правило, не рассчитывает выйти живым из здания, или готов к тому, что будет ранен/убит. Такие события, как правило, разворачиваются быстро; в большинстве случаев стрельба длится около 19 минут. Тем не менее, за относительно непродолжительный промежуток времени может быть нанесено много вреда (2).
Active shooter situations обычно развиваются быстро и непредсказуемо, в связи с чем времени на принятие решений для обеспечения собственной безопасности и безопасности окружающих может быть немного. Далее перечислены три категории шагов, которые вы можете предпринять в ситуации стрельбы.
Шаг 1. Самый важный шаг – определение ситуации. Вам необходимо быстро сориентироваться и выбрать модель поведения. Как можно быстрее определите, насколько далеко слышны выстрелы и выберите одну из моделей: бежать, прятаться, атаковать.
Бежать можно в тех случаях, когда стрелок находится достаточно далеко от вас (например, выстрелы доносятся с другого этажа), и при этом вы либо находитесь относительно недалеко от выхода, либо не выше второго этажа, и у вас есть возможность добраться до окна. Если вы не можете покинуть здание, постарайтесь убежать как можно дальше от звуков выстрела.
Оставьте вещи, не пытайтесь собрать свою сумку.
Если вы встречаете на своём пути полицейских, держите обе руки на виду.
Позвоните в экстренные службы, не предполагайте, что это сделают за вас. Будет лучше, если 5 человек совершат звонок, чем ни одного.
При попытке убежать не бегите за толпой, не выбегайте из-за угла не глядя. Перед поворотами останавливайтесь и выглядывайте из-за угла. Если вам нужно пересечь холл или спуститься по лестнице, убедитесь, что вы можете сделать это быстро и не находиться долго на открытом пространстве.
Ведите себя как можно тише.
При беге вдоль окон пригибайтесь (неважно, бежите вы вдоль окна внутри здания или снаружи).
Если стрелок (судя по звукам) достаточно близко, и бежать некуда, попытайтесь спрятаться.
Если это возможно, найдите помещение с толстыми стенами (не офисными перегородками) и минимальным количеством окон.
Если в помещении есть дверь, попытайтесь забаррикадировать и/или запереть её.
Отключите звук телефона (в том числе вибро-режим) и любой другой электроники (умные часы, беспроводные наушники).
Выключите свет в помещении и задерните шторы, если это возможно.
Попытайтесь спрятаться за массивной мебелью или за металлическими заграждениями (например, если в помещении есть металлический архивный шкаф, он станет лучшим укрытием, чем складной столик).
Свернитесь клубочком или примите позу эмбриона, постарайтесь стать как можно менее заметной и легкой мишенью.
Если вам удалось спрятаться, не сидите и не ждите у моря погоды: попытайтесь построить дальнейший план действий на тот случай, если стрелок доберется до вашего укрытия.
Если вы не можете убежать, вам негде спрятаться, а стрелок приближается к той комнате, где вы находитесь (то есть, вы находитесь в ситуации прямой угрозы вашей жизни/здоровью), попытайтесь прибегнуть к этой тактике.
Создавайте хаос. Кидайте в стрелка чашки, книжки и другие предметы, которые вы можете быстро и легко найти, схватить и бросить. Шумите. Постарайтесь сделать так, чтобы стрелку было сложнее прицелиться.
Не замирайте, постоянно двигайтесь. Движущуюся цель поразить сложнее.
Существуют другие рекомендации от разных организаций, касающиеся активной атаки стрелка, но мне бы не хотелось приводить их здесь в связи с тем, что многие брошюры указывают, что это наиболее рискованные варианты действий.
Если на вас неудобная обувь, избавьтесь от нее как можно быстрее. То же касается шумной обуви (каблуки часто могут издавать достаточно громкие звуки при ходьбе).
Если вы смогли уйти или спрятаться, оказавшись в безопасности, рассмотрите возможность помочь людям вокруг вас.
Помните, что выстрелы могут звучать по-разному. Оказавшись в ситуации стрельбы, рассматривайте любой звук хлопка как выстрел.
Если вы смогли выбраться из здания, не бегите от здания по открытой местности, старайтесь придерживаться стен, машин и крупных деревьев.
Как только вы окажетесь в безопасности, сообщите об этом своим близким.
Я искренне надеюсь, что никому и никогда не понадобится эта памятка. Но жизнь – штука весьма непредсказуемая. И лучше иметь хоть какой-то план действий, который никогда вам не пригодится, чем не иметь его вовсе.
Ссылки на источники:
P.S. Хотелось бы, чтобы трагические события не только приводили к огромному объему страшных новостей, но и к созданию руководств по безопасности, тренингов, повышению осведомленности. Хотелось бы видеть памятки о безопасности на сайтах школ и университетов. Наверняка они где-то есть, рассеянные в глубинах интернета. Так быть не должно. Их должно быть много. Нам нужен план действий, не только негатив в новостях.
P.S.2 Я не знаю как сделать пост без рейтинга. Есть в названии, есть тэг. Надеюсь, сработает.
Как государство переложило охрану школ на родителей
Правда ли, что есть взаимосвязь между повышенной агрессивностью и компьютерными играми?
Многие СМИ, блогеры и политики утверждают, что у людей повышается риск насильственных преступлений, если они проводят много времени за компьютерными стрелялками. Мы решили проверить, правда ли это.
(Спойлер для ЛЛ, хоть и сомневаюсь, что он тут нужен. Данных о связи между увлечением жестокими играми и повышенной агрессивностью нет. Есть пара нюансов, но ничего революционного)
Контекст. В частности, деформирующим влиянием компьютерных игр на психику пытаются объяснить и расстрел Андерсом Брейвиком 77 человек на острове Утёйя, и стрельбу в Казани. Высказывающиеся так объясняют это нормализацией в играх жестокости, происходящей на экране, и переносе её во внеигровую среду.
Учёные не раз задавались вопросом, как влияют шутеры на вероятность того, что игрок воплотит игровой сценарий в реальность. Одно из первых таких исследований было выполнено в 2000 году Американской психологической ассоциацией. Тогда специалисты провели сразу два эксперимента.
В первом отобрали учеников школы с негативной характеристикой от учитилей и проанализировали их игровые предпочтения. Полученные данные не отличались от среднестатистических: склонные к насилию и нарушению школьных правил подростки любили шутеры и файтинги ровно на том же уровне.
Во втором участников разделили на две группы: первые играли в агрессивную игру, а вторые — в спокойную. После прохождения определённого количества уровней участникам предложили «наказать» соперников, включая им в наушниках громкие неприятные звуки. Испытуемые, игравшие в агрессивную игру, делали это охотнее. Однако это исследование демонстировала крайне краткосрочные результаты.
Их выводы в прошлом году скорректировало исследование специалистов Мельбурнского университета. Они доказали, что повышение уровня агрессии является следствием не жестокости игр, а их соревновательности, сделав отсюда вывод, что аналогичная соревновательная деятельность (например, ставки на спорт) может провоцировать похожее повышение уровня агрессии.
Однако учёные сходятся во мнении, что закономерности вида «поиграл и пошёл стрелять» нет. В 2015 году Американская психологическая ассоциация, проанализировав более 100 исследований, заключила, что данных для утверждения о наличии такой закономерности нет. Глава той научной группы Марк Аппельбаум подытожил:
«Учёные изучают агрессивные игры уже более 20 лет, но до сих пор мы не располагаем достаточными данными, чтобы связывать их с насильственными преступлениями. Они являются одним из факторов риска — и только».
Учёные сакцентировали внимание, что подобные игры могут стать спусковым крючком (при наличии неблагополучной обстановки в семье, проявлений насилия против агрессора в прошлом и так далее), но не являются первопричиной подобного поведения.
Больше понимания в ситуацию внёс эксперимент Оксфордского института. Специально для него исследователи создали «мягкую» версию игры Half Life, в которой противник при поражении не погибал, а буквально растворялся в воздухе, следовательно, крови и реалистичных сцен смерти на экране почти не было. Также части испытуемых дали посмотреть обучающий ролик, а другая часть — действовала наугад.
Анализируя резульаты, исследователи пришли к следующему выводу: уровень агрессии повышался не от количества пролитой игроком крови, а от неспособности контролировать ситуацию и чувства беспомощности в игре (даладно.jpg). Куратор эксперимента, доктор Эндрю Пржибильски объяснил это так:
«Когда игрока приводит в замешательство недостаточно продуманный дизайн или он не может понять систему управления, то он зависает на одной задаче, не может продвинуться дальше в игре и поэтому злится».
Его коллега Ричард Райан идёт в своих выводах дальше:
«Мы считаем, что пользователей влечёт к таким играм не желание проявить свою агрессию, наоборот, агрессия возникает потому, что им не удаётся победить».
Не с той игрой они эксперимент ставили.
Самые свежие результаты, относящиеся к возможности проявлений агрессии от жестоких компьютерных игр, были опубликованы в начале этого года. Они подводили итог длительного десятилетнего эксперимента, начатого в 2007–2009 годах.
В нём приняли участие дети 10–13 лет, которых разделили на три группы: тех, кто много играл в жестокие игры, кто играл в подобные игры в умеренных количествах и кто предпочитал неагрессивные компьютерные игры. Через десять лет учёные проанализировали отобранных детей и пришли к выводу, что уровень агрессивности от группы к группе не отличается.
Более того, группа учёных под руководством профессора Майкла Варда из Техасского университета пришла к выводу, что жестокие видеоигры могут снижать уровень агрессии, так как дают человеку возможность реализовать негативные сценарии в игре, а не в реальной жизни.
Таким образом, можно сделать вывод, что в краткосрочной перспективе компьютерные игры действительно могут повышать уровень агрессии (особенно у изначально агрессивных игроков). Однако нет научных данных, показывающих причинно-следственную связь между серьёзным увлечением компьютерными стрелялками или другими играми с жестоким сюжетом и ростом агрессии.
(Все так же максимум два поста в день, ни спама, ни рекламы)
Депутат Госдумы о трагедии в казанской школе: «Сомневаюсь, что к этому привели увлечения стрелка играми»
Заместитель председателя комитета Государственной думы по информационной политике Андрей Свинцов заявил, что не видит связи между трагедией в казанской школе, произошедшей утром 11 мая, и увлечением стрелка видеоиграми. В беседе с радиостанцией «Говорит Москва» он отметил, что ужесточение контроля над играми не приведет к желаемому результату.
По мнению Свинцова, игры, распространение которых нужно ограничивать, действительно существуют, однако реализовать это на практике технически невозможно:
Цитаты публикуются с сохранением орфографии и пунктуации источника
«Помню, что были игры, где главный герой — это злодей, который расстреливает мирное население, полицейских и так далее. На такого плана игры нужно вводить определённые ограничения. Для начала, может быть, по возрасту, но опять же, как за этим следить? Можно ввести ограничения на продажи, но купит старший брат, а потом младший сядет за компьютер, станет играть. Такого плана ограничения не дадут результатов. Либо их нужно просто запрещать, но они в других странах будут разрешены, и человек это скачает и будет играть».
Зампред комитета Госдумы по информационной политике добавил, что видеоиграми, в том числе жестокими, увлекаются многие люди, однако вреда от этого нет. В качестве аргумента в пользу этой позиции он привел личный опыт.
Говоря о трагедии в казанской школе, Свинцов заявил, что причиной инцидента могли стать проблемы в семье или в отношениях с другими учениками, а также общая неудовлетворенность жизнью. В связи произошедшего с играми депутат усомнился.
«Я думаю, прямой связи никакой нет. Мы видели видео допроса этого молодого человека, где он явно невменяемый. Что привело к такому состоянию? Мне сложно сказать, я не врач. В любом случае надо разбираться. Я сомневаюсь, что к этому привели какие-то его увлечения компьютерными играми. Скорее всего, это какая-то неудовлетворённость жизнью, а это, скорее всего, вызвано не очень комфортными отношениями в семье, может быть, не очень адекватными отношениями в школе».
11 мая 19-летний житель Татарстана пришел в казанскую гимназию №175 и открыл стрельбу по ученикам. В результате погибли десять человек и еще более 20 пострадали. Стрелявший был задержан.
Природа скулшутинга: почему происходят массовые расстрелы в школах и как их предотвратить
Российские СМИ уже окрестили эти события «Казанским Колумбайном», ссылаясь на один из самых громких случаев массового расстрела — в американской старшей школе «Колумбайн». Ему «ставят диагнозы» и приписывают участие в неизвестной секте.
Совместно с экспертами Forbes Life разбирался, что в действительности может толкнуть подростков на массовую стрельбу, помогут ли в решении проблемы многочисленные запреты, как на ситуацию влияют психофобия и буллинг и при чем здесь «Колумбайн».
Что такое «скулшутинг» и кто такие «колумбайнеры»
Во многом такой пристальный интерес к «Колумбайн» возник благодаря СМИ. Журналист Дэйв Каллен, анализируя освещение событий в Колорадо в средствах массовой информации, выяснил, что CNN и Fox News получили тогда самые высокие рейтинги в истории, The Times упоминали «Колумбайн» на первых полосах около двух недель подряд. Происшествию посвящали десятки сюжетов и статей, а журнал Time поставил фотографии Эрика Харриса, Дилана Клиболда и их жертв на обложку майского номера 1999 года.
Вместе со СМИ к изучению и освещению темы «Колумбайн» подключилась поп-культура. В 2002 году Гас Ван Сент выпустил вторую часть своей «трилогии о смерти» — фильм «Слон», отсылающий к событиям в Колорадо. В тот же год вышел фильм «Нулевой день», большую часть хронометража которого занял видеодневник стрелков Андре и Кэлвина (списанных с Киболда и Харриса) с описанием подготовки к преступлению. Отголоски «Колумбайн» дошли до Эстонии, и в 2007 году режиссер Ильмар Рааг представил ленту «Класс» — историю двух подростков Йозепа и Каспара, ставших жертвами школьной травли и устроивших стрельбу в школьной столовой. Как и в случае с «Колумбайн», герои решают покончить с собой, но в последний момент Каспар передумывает — в конце фильма его закадровый голос возвещает обидчикам: «Я не умру вам назло».
Иначе к теме «Колумбайн» подошел писатель Дуглас Коупленд, который в 2003 году опубликовал один из самых успешных своих романов «Эй, Нострадамус!», где перенес события из Колорадо 1999 года в канадский Ванкувер 1988 года. Центральными фигурами книги Коупленд выбрал тех, кто смог пережить школьную стрельбу. По словам писателя, ему было неинтересно рассказывать историю убийц — он хотел понять, какое влияние скулшутинг оказывает на выживших.
Скулшутинг в России
«Вы надо мной смеялись, теперь я над вам посмеюсь»
В октябре того же года произошла стрельба в Керченском политехническом колледже. Трагедия в Керчи стала самой массовой в истории России: в результате взрыва и стрельбы, устроенных 18-летним Владиславом Росляковым, погиб 21 человек, еще 67 были ранены. СМИ окрестили произошедшее «Керченским Колумбайном» — считается, что Росляков скопировал атаку на школу в Колорадо, а также внешний вид Эрика Харриса: высокие армейские ботинки, брюки-карго и белую футболку с надписью «Ненависть» (на футболке Харриса было написано Natural Selection — «Естественный отбор»).
Психологический портрет убийцы
Американский психолог Питер Лэнгман в своем исследовании Rampage school shooters: A typology делит стрелков на три типа: психотики, травматики и психопаты. Первые ощущают себя изгнанниками, которые отличаются от других. Вторые — жертвы эмоционального, физического или сексуального насилия. Третьи не чувствуют связи с другими людьми, не испытывают чувства вины за содеянное и могут наслаждаться, причиняя боль другим людям. «Психопат — сложный профессиональный термин. Он включает как генетическую предрасположенность развития личности, так и особенности воспитания, контакта со среды, в которой растет человек. — комментирует психопатический тип Владимир Брылев. — Человек может быть генетически предрасположен к психопатии, но если в семье есть сложности с эмоциональным контролем, контактом с родителями или окружающая среда является достаточно патологической, то все эти факторы могут усугублять первоначальные предрасположенности».
Заведующий кафедрой психологической помощи и ресоциализации факультета психологии МГУ, доктор психологических наук Мадрудин Магомед-Эминов объясняет, как формируется образ исключительности у человека, взявшегося за оружие: «На основе кровожадных сцен в масскультуре и соцсетях и внутренних обид возникает навязчивое состояние: человек становится монстром, одержимым своей исключительностью и превосходством. Обычные бытовые обиды вызывают жажду мести, наполняющую его сознание. В этот момент два фактора активируют «монстра» к действиям: примеры похожих ситуаций и стремление показать, что «Я сам право имею». По мнению Магомед-Эминова, свой вклад вносит и современная культура, в которой человек утрачивает целостность, становится фрагментарным, мелким, незначительным: «Оторванный от семьи и корней, лишенный бога, человек стремится предстать в божественном образе. Гротескным мышлением он выводит себя из общей массы людей, из бытия и наделяет себя правом наказания или, как называют это психологи, «травматического вымещения». Идет напряженная внутренняя работа по самоактивации от монструозного переживания к агрессивным действиям».
«Обществу проще списать случившееся на ментальные расстройства — так легче живется»
В своем исследовании психолог Денис Давыдов и его коллега Кирилл Хломов приходят к выводу, что изучение стрелков с точки зрения психопатологий не обосновано фактами и не продуктивно для предотвращения подобных ситуаций в будущем. Давыдов говорит, что не существует точного психологического портрета стрелка, а любые отклонения не позволяют выявить склонность к скулшутингу у подростка. Обсуждение ментального состояние шутеров в СМИ и удаленная постановка диагнозов приглашенными экспертами порождают стереотипы о том, что любой другой человек со схожими проблемами может устроить стрельбу. Современные исследования показывают, что люди с психическими заболеваниями чаще становятся жертвами агрессии, а не выступают агрессорами. «Обществу проще списать случившееся на ментальные расстройства — так легче живется. Это стигматизирует людей с психическими заболеваниями и отвлекает внимание от действительно важных проблем», — комментирует Давыдов. — Все, что происходит с шутером, с точки зрения психиатра не представляет особых диагностических признаков».
Владимир Брылев добавляет, что стрелки — вменяемые люди с юридической точки зрения. Они отдают себе отчет в том, что делают и какие последствия это несет: «Ни у одного из массшутеров поведение не укладывается в состояние аффекта: они планируют преступления, чего не сделает человек в аффекте, они последовательны — подготовка занимает много времени и требует средств».
Есть ли опасность подражаний
Американская статистика показывает, что после скулшутинга возрастает риск следующих вооруженных атак на школы в том же или соседнем штате. В российском исследовании о массовых убийствах в образовательных учреждениях говорится, что подражание часто упоминается как один из мотивов скулшутеров.
«Колумбайн» действительно повлиял на несколько случаев школьной стрельбы, но причины феномена гораздо глубже, чем слепое копирование или желание превзойти Харриса и Клиболда. «Надо понимать, что стрелки могут устроить шутинг, не имея при этом каких-либо «исторических» опор. Они скорее копируют стиль одежды, походки — перенимают внешнюю сторону, но «начинка» остается их собственная», — рассказывает врач-психотерапевт Владимир Брылев.
Психолог и автор вышеупомянутого исследования Денис Давыдов отмечает, что сам интерес подростка к онлайн-сообществам колумбайнеров — еще не повод бить тревогу. «Обычно они [подростки] играют с темой смерти, чем-то запретным и страшным. Они ищут адреналин через экстремальные виды спорта или на форумах, где могут обсуждать то, чего боится социум. При увлечении случаями массовой стрельбы в школах это также присутствует, — объясняет Давыдов. — Сами по себе игры подростков в образы, слова, терминологию скулшутинга — это нормальное явление, определенный бунт. Главное здесь — различить реальный риск. Первое время стрелок может быть похож на того, кто просто примкнул к субкультуре, но со временем его поведение начинает отличаться».
Виноваты ли фильмы и видеоигры
С мнением Давыдова согласна клинический психолог Ульяна Скорнякова: «Дети, подростки и даже взрослые с помощью игр, фильмов и музыки находят для себя безопасносное пространство для проживания таких чувств, как злость, агрессия и гнев. Это помогает им чувствовать себя принятыми и менее подавленными и значительно снижает риск того, что человек однажды решится на реальный поступок».
«Существует общая культурная среда, в которой человек впитывает насилие»
Денис Давыдов отмечает, что проблема скулшутинга не в жестокости видеоигр — на подростков в целом оказывает влияние культура насилия, которая существует в обществе уже долгие годы: «Дети растут в условиях, где родители и педагоги используют насильственную лексику. Они смотрят фильмы — например, веселое кино про мушкетеров, где жестокие действия приводят к каким-либо положительным последствиям. Существует общая культурная среда, в которой человек впитывает насилие».
Какую роль играет школа и родители
В своей книге «Общество хулиганов: скулшутинг и кризис буллинга в школах Америки» профессор социологии Джесси Клейн называет травлю основной причиной стрельбы. Такой же позиции, если верить опросу Университета Альфреда, придерживаются сами ученики: 87% респондентов считают, что действия скулшутеров продиктованы местью обидчикам, а 86% опрошенных отмечают, что корень проблемы — травля. Психолог Денис Давыдов в разговоре с Forbes Life также отметил, что буллинг — один из важнейших факторов скулшутинга.
52% российских школьников сталкивались с буллингом и травлей в учебных заведениях, в Америке каждый пятый ученик (20,2%) становился жертвой буллинга. «Буллинг повышает вероятность негативных последствий в плане личностного развития. Они касаются нарушений психического, физического здоровья, проблем в социализации. Успешность в учебе снижается, риск совершения правонарушений повышается», — рассказывает Наталья Горлова, практикующий психолог, исследователь в области психологии буллинга и психологии подросткового и юношеского возраста.
По словам Горловой, для изучения причин травли необходимы долгосрочные исследования — на основании единовременно собранных данных сделать выводы невозможно. В качестве предикторов такого поведения у потенциальных булли (тех, кто организует травлю) исследователи рассматривают личностные (например, не развитые навыки решения социальных проблем, агрессия, депрессивные симптомы) и средовые (например, школьный и внутрисемейный климат, влияние сверстников) составляющие. «Сегодня исследователи отдельно выделяют такое понятие, как «преследование на основе предрассудков» (prejudice-based harassment). Это буллинг, основанный на индивидуальных характеристиках: расе или этнической принадлежности, религии, сексуальной ориентации. Такое преследование является распространенным и полагается даже более разрушительным, чем обычный буллинг», — добавляет Горлова.
По словам психолога, существуют первичные и вторичные сигналы, свидетельствующие о том, что ребенок подвергается травле. Первичные — ребенок возвращается из школы с испорченной одеждой и учебниками, у него есть синяки или царапины, появление которых не объяснить естественным путем. Среди вторичных сигналов — нежелание идти в школу, потеря интереса к учебе, снижение успеваемости. Ребенок, ставший жертвой травли, может выглядеть несчастным и депрессивным или демонстрировать резкие перепады настроения и вспышки гнева.
В 2017 году платформа «Дети Mail.ru» проводила опрос о травле в российских школах, где 21% респондентов ответили, что ее инициаторами часто выступают не ученики, а сами учителя. В США, согласно статистике, 30% учеников средней школы сталкивались с постоянным буллингом со стороны педагогов. «Со временем учителя выгорают, если не проходят специальные тренинги или не посещают психологические поддерживающие группы, — рассказывает Владимир Брылев. — В нашей стране педагогам, как и ученикам, предлагают мало инструментов для нормального психообразования и поддержки. Здесь также имеет место профессиональная деформация. Подросток, который не укладывается в стандарты школьной программы, может вызвать у педагога агрессию. Он подает пример буллинга другим ученикам, и запускается порочный круг».
Даже если учителя не стимулируют буллинг, они могут пропускать тревожные сигналы о начавшейся травле или относиться к ним легкомысленно, добавляет Денис Давыдов: «Многие педагоги не умеют разговаривать с детьми: кто-то считает, что это не их работа, другим банально не хватает на это времени».
Свою роль в проблеме школьной травли играют и родители подростков. «При доверительных отношениях родители узнают о ситуации притеснений, травли, унижений и принимают меры по обеспечению безопасности своих детей, — рассказывает Наталья Горлова. — Конечно, встречаются родители, которые отмахиваются от проблем подростков — в том числе и в ситуациях буллинга. Не хочется верить, что они намеренно оставляют детей в опасности и хотят им навредить. Скорее, виной тому отсутствие понимания такими родителями самого явления травли, серьезности его последствий для психики детей и подростков, а также возможности влияние на подобные ситуации».
Низкая самооценка
Дэйв Каллен считает, что образ бывших жертв, ставших мстителями, — миф, созданный усилиями журналистов. Психиатр Владимир Менделевич пишет, что не все известные в мире случаи скулшутинга были связаны с буллингом. С этим мнением согласен психотерапевт Владимир Брылев — он рассказывает, что жертвами буллинга часто становятся обладатели низкой или ложно высокой самооценки. «Как правило, у человека изначально есть определенные сложности в виде низкой самооценки, которые приводят к проблемам контакта с социумом, — объясняет психотерапевт. — В случае со стрелками, нужно иметь склонность быть не просто не успешным — здесь присутствует склонность к выраженной злобности. Гнев стрелка — это то, что называют нарциссическим гневом. У многих шутеров есть установка: «Меня не принимают, вы все недостойны. Я испытываю сильный гнев и сейчас вас покараю». Нужно понимать, что это признаки ложно заниженной самооценки. Стрелки оценивают себя низко — они часто пытаются покончить с собой, не видя ценности собственной жизни и возможного разрешения внутреннего конфликта в будущем».
Журналисты, освещавшие стрельбу в «Колумбайн», называли Харриса и Клиболда «тихими одиночками с репутацией чужаков», Washing Post писал, что в старшей школе округа Джефферсон существовал культ спортсменов — награды за спортивные достижения были выставлены в коридорах, атлеты пользовались популярностью и издевались над остальными учениками, поэтому стрелки решили им отомстить. Фанаты-колумбайнеры также считают Харриса и Клиболда жертвами хулиганов, токсичной атмосферы в школе и самого общества, которое позволяет безнаказанно мучить подростков — согласно исследованию Техасского университета в Остине.
«Общество не предлагает дополнительных механизмов самоконтроля, а только выдвигает дополнительные требования»
Возможной причиной, способной толкнуть подростка на стрельбу, могут стать стереотипы, связанные с идентичностью. «Наступает возраст, когда у человека возникает потребность в идентичности. Подросток задается вопросами: «Кто я? Мальчик или девочка? Кто я в этом мире?». Найти ответы на эти вопросы — важная задача подросткового возраста, — рассказывает Давыдов. — В случае скулшутинга у человека, возможно, возникла неудовлетворенность между неустойчивым образом себя и тем, как его воспринимает общество. Обратите внимание, что стрелки — это всегда (за крайне редким исключением) мальчики. Это их ответ социуму на субъективное чувство неприятия, который связан с потребностью в стереотипном мужском поведении. Скулшутинг — это месть обществу, которое, по мнению стрелка, не дало ему выработать собственную идентичность». «Социум ожидает от мужчин избыточного самоконтроля, — добавляет Владимир Брылев. — Это совершенно нереалистично, потому что общество не предлагает дополнительных механизмов этого контроля, а только выдвигает дополнительные требования».
Можно ли предотвратить трагедию
Также американское правительство поощряет школьное руководство в проведении тренировочных учений, во время которых ученикам и персоналу учебных заведений объясняют, как действовать в случае нападения вооруженных людей.
Известно, что после событий в Керчи по периметру территории колледжа установили систему охранного освещения, парковочные барьеры на подъезде к учреждению и систему управления контролем доступа в студенческом общежитии. Школы и детские сады в Керчи, по решению властей, охраняли сотрудники Росгвардии.
«Школа должна быть не бетонной однотипной коробкой, а удобным пространством»
После 2010 года в большинстве американских штатов приняли законы, касающиеся создания положительного психологического климата в школах. На 2019 год в 22 штатах рассматривали или уже внедрили системы анонимных сообщений о случаях насилия в школах. «На Западе во многих учебных заведениях распространена нулевая толерантность к буллингу: с младших классов ведется просветительская и психологическая работа не только со школьниками, но и с их родителями. Дети с раннего возраста понимают, что такое травля, и знают, как важно обратиться за помощью к взрослым, если возникла такая ситуация», — говорит клинический психолог Ульяна Скорнякова. Один из примеров — программа «No Bully», которая сотрудничает со школами по всей Америке. Создатели программы помогают разрабатывать и внедрять протоколы борьбы с травлей в учебных заведениях, обучают педагогов и родителей, как распознать буллинг и правильно предотвращать конфликты среди детей и подростков. Также в США действует программа No Bullying Schools, созданная группой американских преподавателей, ученых и экспертов по предотвращению травли. Команда «No Bullying Schools» также разработала специальное бесплатное приложение Report Bullying, которое позволяет ученикам оперативно и анонимно оповещать администрацию школы о случаях травли. Согласно отчетам за 2019 год, 87% подростков заявили, что программа помогла создать более позитивную атмосферу в их учебных заведениях.
По словам Дениса Давыдова, после случившегося в Казани общество ищет способы избежать повторения трагедии, но озвученные предложения часто основаны на личном опыте и чтении публикаций СМИ — люди транслируют свои стереотипы и мнения. «Любое решение должно быть основано на исследованиях. В Америке, когда шутинг в школах стал массовым, работу с ним поручили Секретной службе США (федеральное агентство, подчиненное Министерству внутренней безопасности США. — Forbes Life). Представители службы курируют каждый отдельный случай, разбираются с ним — на ее платформе организована работа десятков ведущих психологов, социологов, педагогов, проходят обсуждения. Это целенаправленная попытка найти ответ на вопрос: «Что делать?», — рассказывает Давыдов. По его словам, ни Российское психологические общество, ни Российская академия образования не работают системно совместно с силовыми структурами над предотвращением случаев скулшутинга. «Хотелось бы, чтобы эта работа началась, чтобы решения, которые мы принимаем, были основаны на экспертной оценке и исследовательской работе, открытой для научного сообщества», — говорит Давыдов.
«Мы не можем предугадать конкретный случай скулшутинга, но мы можем бороться с этим явлением эффективно, устраняя причины, которые порождают это зло, с помощью профилактики и обеспечения мер безопасности, — считает Мадрудин Магомед-Эминов. — Главное — работать над формированием личности детей и подростков без назидания и нравоучения, а вступая в человеческие отношения, личностно. Воспитывать детей так, чтобы они не становились ни объектом, ни субъектом насилия».