Матранг
Российский рэпер
Рэпер Матранг (настоящие имя и фамилия Алан Хадзарагов) — российский рэпер, артист лейбла Басты Gazgolder. Всероссийская известность пришла к Матрангу в 2017 году, когда его песня «Медуза» стала одним из главных русскоязычных хитов года. Песня номинировалась в премии Муз-ТВ в номинации «Песня Рунета», но не победила. С ней же он 7 января 2019 года принял участие в «Live Fest URBAN» (часть программы фестиваля Роза Хутор). Матранг — обладатель независимой музыкальной премии «Золотая Горгулья» в номинации «лучший соул-проект».
Детство и образование Матранга
Алан Аркадьевич Хадзарагов родился 20 апреля 1995 года во Владикавказе.
Отец Матранга по профессии врач. Но в молодости он играл в рок-группе, хорошо известной в Северной Осетии. Он и привил сыну любовь к классике мирового рока: The Beatles, Queen, RHCP и другим.
Матранг еще в детстве проявил способности к пению и рисованию и посвящал любимым занятиям все свободное от уроков время. В 4 классе юного художника отвели в школу искусств, где он учился 4 года, говорится в биографии Матранга в Википедии.
В 7 лет Алан стал солистом в республиканском хоре «Арион» под руководством Ольги Джанаевой. В составе хора он объездил многие страны, часто возвращаясь домой с призовыми местами, но в подростковом возрасте ушел из хора: начал ломаться голос, да и не хотелось тратить время на постоянные гастроли и репетиции.
В общеобразовательной школе будущий рэпер Матранг отдавал предпочтение гуманитарным наукам. Русский язык и литература влекли Алана особенно. Мальчик любил писать сочинения и рифмовал стихи. Как-то Хадзарагов признался, что даже сел за написание книги, но судьба сочинения неизвестна.
В своем детстве позже Матранг черпал вдохновение, по его словам, с ним происходили странные вещи. «Мне всегда было интересно куда-нибудь залезть, куда залезать нельзя. В своем родовом селении Даргавс мы с двоюродным братом часто устраивали небольшие походы, забирались наверх, не зная, что нас ждет впереди. Всю жизнь тянуло смотреть на небо, когда на него никто не смотрит, в надежде увидеть что-то, чего никто не видит. Затем все это начало откликаться в музыке», — говорил Матранг в интервью РБК.
Музыкальная карьера Матранга
К десяти годам Алан увлекся рэпом. Его любимыми исполнителями были Эминем и 50 Cent. В апреле 2012 года Алан под псевдонимом Dol Shal (анаграмма от слова «Шалдон» — так называется один из районов Владикавказа) выпустил свой первый весьма сумрачный и пессимистичный трек «Гадкий мир.
К 2014 году у Алана набралось материала на полноценный альбом из 9 треков, который он назвал «Планета луна».
Окончив школу, Алан поступил в Институт цивилизации (Владикавказ) на специальность дизайнера-проектировщика. Однако вскоре парень разочаровался в выбранной профессии. Бросив институт, Алан в 2016 году уехал в Москву.
Именно тогда он взял себе псевдоним «Matrang», что в переводе с вьетнамского языка — Луна. Спутник Земли Алан называет своим главным вдохновением и важной материей для своей музыки. Как признавался артист, связь с Луной он почувствовал в 15 лет.
В январе 2017 года Matrang выпустил трек «The moon», а в мае представил публике альбом «Красная луна». Вскоре была выпущена еще одна композиция «Вода» и клип на песню «Кино», от первого до последнего кадра снятый на айфон.
В ноябре этого же года вышел его знаменитый хит «Медуза». Это был прорыв в музыкальной карьере Matrangа. Он выложил песню в небольшой паблик, откуда ее перепостила группа «Новый рэп».
В конце 2017 года на начинающего исполнителя обратило внимание издание «Life», выпустившее материал под заголовком «Новый Виктор Цой из Владикавказа». Однако в творчестве Матранга мало общего с песнями группы «Кино». Основным направлением его деятельности является хаус-рэп, прославивший Мияги и Эндшпиля, Элджея.
Как сообщается в биографии Матранга на сайте «Узнай все», на молодого рэпера обратили внимание сразу 10 лейблов. Но Матранг остановил выбор на Газгольдере Василия Вакуленко (Басты). Матранг скромно считает, что тексты его песен нельзя отнести к литературе: если прочитать их без музыкального сопровождения, как обычные стихи, многим они покажутся банальными. Но все меняется, когда они ложатся на бит.
В январе 2018 года Алан Хадзарагов выпустил трек «Привет», выложив на свою страницу небольшой отрывок из нового сингла.
Сейчас его слава растет. Аудитория рэпера увеличивается. Любители рэпа верят в дальнейшие успех и новые вершины талантливого музыканта. На вопросы о своем призвании Матранг отвечает: «Я хочу принести в мир свет».
Когда в сервисе «Яндекс. Музыка» подвели итоги 2018 года, определив самые популярные песни в России, среди пользователей этого сервиса лидирующее трио составили песни «!In My Mind» (Dynoro, Gigi D’Agostino), «Drunk Groove» (Maruv) и «Медуза» (Matrang).
В 2018 году Матранг выпустил альбом «Эйа». В перечне синглов рэпера в 2018 году «OMO», «Вода», «От Луны до Марса», «Провода», «Замыкать» и «Бронза».
Клип на песню «Вода» с отсылками на фильм «Форма воды» Гильермо дель Торо не понравился Матрангу, он заметил, что со стороны сценариста это был плагиат.
В 2019 году Матранг выпустил синглами песни «Со мной», «Проснись», «Дурень», «Оставайся», «Матранг» и «С самим собой». На песни «Имя» и «Привет» были сняты клипы.
В 2019 году увидел свет новый альбом Матранга «DA».
«Медуза» остается пока главным хитом Матранга, с песней он номинировался на премию Муз-ТВ и на Российскую национальную музыкальную премию как лучший хип-хоп исполнитель.
«Не до конца уверен, например, что хотел бы достигнуть уровня Басты. Вижу, как он работает и иногда по-доброму себе завидую, что у меня есть возможность выйти погулять. У него с этим сложнее — человек пашет. Он постоянно в работе. При этом я бы хотел так же сильно любить музыку, как любит ее Баста. Это очень круто. У меня пока нет столько сил. Точнее они есть, но я еще не готов их высвободить», — говорил Матранг в интервью.
Личная жизнь и увлечения Матранга
Матранг не женат, но у него есть девушка, о которой Алан предпочитает молчать. Но именно ей он посвятил свою знаменитую композицию «Медуза».
Матранг увлекается тату. Отец не разрешал ему делать татуировки до совершеннолетия. Повзрослев, он сделал первую — звуковые волны — в честь совершеннолетия. Также на его теле набиты две Луны. Раньше на шее парня красовался рычащий гепард, но потом татуировка надоела, и ее пришлось закрасить.
Матранг говорит, что ему нравится Москва, но она портит людей, и тоскует по Осетии и ощущению себя осетином.
Певец говорит, что спокойно относится к одежде, а на сцене многое делает спонтанно.
Matrang – биография, фото, песни, личная жизнь, альбомы, клипы рост, вес
Биография Matrang: кто это такой?
Детские и юные годы
Алан в детские годы [1]
Школьное фото Матранга [2]
Будущий певец серьезно увлекался рисованием, посвящая данному занятию очень много времени. В четвертом классе тинейджер поступил в художественную школу, где хорошо подтянул и улучшил свои навыки созидать на листке бумаги. В школьные годы Матранг не любил точные науки, ему больше нравился русский язык, особенно он любил выдумывать стихи и сочинения на различные темы. В юности Алан даже пробовал писать книги, но общественность их так и не увидела.
В самый рассвет подросткового возраста, когда одноклассники начинали бегать за девчонками, выпивать алкоголь и курить сигареты, Алан, взглянув на своих сверстников, решает покинуть хор, дабы больше времени уделять развлечениям.
Don Shal: Начало карьеры
Don Shal в 2012 году [3]
Хадзарагов до известности (2014) [3]
Рэпер в своей ранней видеоработе (2014) [3]
Matrang в столичном городе (2016) [4]
Matrang: творческое переосмысление и рост известности
Исполнитель во время записи на студии (2016) [1]
Обложка альбома «Красная Луна» (2017) [4]
Алан во время живого выступления во Владикавказе (2017) [4]
Автор хита «Медуза» Matrang — о «Газгольдере», отношениях с Бастой и плагиате
2018-й год для рэпера Басты и его творческого объединения «Газгольдер» начался с появления нового артиста, автора интернет-хита «Медуза» 23-летнего Алана Хадзарагова, известного под псевдонимом Matrang. Сценическое имя музыканта переводится с вьетнамского как «луна» — ей в творчестве артиста выделено особое место. 20 октября в московском клубе Red пройдет первый большой сольный концерт музыканта.
Мы встречаемся с Матрангом на территории «Газгольдера», что расположен на задворках Курского вокзала, пьем китайский чай из соседнего кафе под говорящим названием «Газчай», говорим про Северную Осетию, родину музыканта, работу с Бастой и современный плагиат.
— То, что вы родом из Северной Осетии, отразилось как-то на вашем творчестве?
— Осетия и родители сыграли основополагающую роль в моем развитии, а потом и в развитии моего творчества. Моя музыка — это мои переживания.
— Что это за переживания? Расскажете?
— Например, моменты из детства, когда со мной происходили странные вещи. Мне всегда было интересно куда-нибудь залезть, куда залезать нельзя. В своем родовом селении Даргавс мы с двоюродным братом часто устраивали небольшие походы, забирались наверх, не зная, что нас ждет впереди. Всю жизнь тянуло смотреть на небо, когда на него никто не смотрит, в надежде увидеть что-то, чего никто не видит. Затем все это начало откликаться в музыке.
— Обилие знаков и символов в вашей музыке — это как раз та самая любовь к необъяснимому?
— Уже в сознательном возрасте я почувствовал себя абсолютно беззащитным. Понял, что я один во вселенной, что ни к кому не смогу обратиться, если мне станет плохо. Я рос в среде, где люди не понимали меня. Это ощущение одиночества и рождает очень много внутренних символов, много внутренних молитв, которые никак не связаны с религией. Так, кстати, и появилась моя связь с луной.
— В декабре 2017 года вы присоединились к творческому объединению «Газгольдер». Как это случилось?
— Меня взяли как готового артиста. Уже вышла «Медуза», и она взорвала. В итоге я оказался там, где и хотел быть.
— За чем вы шли в «Газгольдер»?
— В первую очередь — за возможностями. Перед этим я пообщался с разными людьми, с разными объединениями — все они предлагали свое четкое видение и условия. После встречи с Николаем Дуксиным (директор ТО «Газгольдер» — прим. ред.) сразу понял, что хочу быть именно в «Газгольдере». Стало ясно, что здесь дают инструменты, здесь никто не будет давить. У нас все просто: хочешь зарабатывать — трудись. Никто ни за кем не бегает, каждый делает ровно столько, сколько ему нужно. Мне хотелось творческой свободы, я ее получил.
— И еще, видимо, хотелось стать частью успешного комьюнити музыкантов.
— Я на тот момент понимал, какие здесь люди работают. Разумеется, я мечтал оказаться в этом составе.
— Ваш альбом «ЭЙА» был выпущен уже «Газгольдером». Баста давал какие-то комментарии, вносил правки? Как он участвовал в вашей работе?
— Важно помнить, что «Газгольдер» — это творческое объединение, а не продюсерский лейбл. Поэтому у нас здесь все иначе. Самое удивительное и странное — Баста ни разу при мне не слушал альбом «ЭЙА». Он был в разъездах, и когда я собирался выпускать альбом, со мной работал непосредственно один из самых близких — в музыкальном плане Васе (Василию Вакуленко — настоящее имя Басты, прим. ред.) людей. Сам он, конечно, был в курсе всего. Но чтобы мы сидели вдвоем и разбирали треки — такого не было. Мы все на этой невидимой связи, все в курсе всего, но никто никуда не лезет. Здесь мне дают возможность быть собой.
— Вас многие сравнивают с Виктором Цоем. Вы не раз отвечали на вопросы про это сравнение, отмечая, что считаете его легендой. Сами легендой хотите стать?
— Прямого желания у меня нет. Я скорее про посыл и мощь. Не до конца уверен, например, что хотел бы достигнуть уровня Басты. Вижу, как он работает и иногда по-доброму себе завидую, что у меня есть возможность выйти погулять. У него с этим сложнее — человек пашет. Он постоянно в работе. При этом я бы хотел так же сильно любить музыку, как любит ее Баста. Это очень круто. У меня пока нет столько сил. Точнее они есть, но я еще не готов их высвободить.
— Как у вас устроен процесс написания музыки и песен?
— Сейчас наконец-то появилась возможность самому писать музыку — взял себе оборудование. Вы слушали трек «Вода»?
— Вот в нем моя музыка. Считаю, сразу слышно, как она отличается.
— А до этого как было?
— Большую часть музыки для своих треков я покупал. Мы много слушали, что-то покупали и переделывали.
— То есть покупать больше не будете?
— Я не ставлю тут себе никаких рамок. Но в голове держу мысль, что когда-то наступит момент, когда мне захочется абсолютно все делать самому.
— А как пишете песни?
— Определенной схемы написания песен нет, потому что нет определенной схемы написания сценариев жизни. Все очень спонтанно. Делаю какие-то заметки, могу ходить по дому, что-то вдруг заиграет и раз — пару мелодий накидал, текст или мотив. Чтобы не забыть, записываю на диктофон. Но я не пребываю в таком творческом состоянии постоянно. Живу как простой человек.
Мне хотелось творческой свободы, я ее получил.
— И что вы делаете обычно в такие периоды?
— Гуляю. Живу самой обычной жизнью. У меня нет всей этой светской движухи.
— О тщеславии и звездной болезни задумываетесь?
— Постоянно. Никто от этого не застрахован. Просто кто-то больше расположен к этому, кто-то меньше. Думаю, я из тех, кто меньше. Мне пришлось прожить очень большой отрезок жизни в абсолютно разных ситуациях, разных финансовых положениях, разных моральных и эмоциональных состояниях. И все это не дает забыть о том, кто я, откуда, из какой семьи. Если в какой-то момент я начну смотреть на людей свысока, то механизмы жизни очень быстро поставят все на свои места. Все как дается, так и забирается.
— Для человека, у которого нет большого опыта живых концертов, вы выглядите очень артистично на сцене. Яркие движения, фирменный прямой взгляд. Можно вспомнить ваше движение-пистолет в «Вечернем Урганте». Откуда это все?
— Самое удивительное, что мы с командой ни разу не репетировали. Это экспромт. На сцене вообще все спонтанно. Я считаю, что к выходу на нее не нужно особенным образом готовиться. Сюда надо выходить и быть самим собой. Кстати, движение, которое я придумал у Урганта, теперь используется у нас на всех концертах.
— Какую вы музыку слушали и слушаете сейчас?
— Было время — слушал много русского рэпа. Шансон тоже приходилось: на улице пацаны часто включали, представьте себе, «Бутырку», был у меня и такой период. Сейчас новой музыкой я не особенно интересуюсь. Недавно вот услышал Bonobo: просто включаю его часовые сеты. Вообще я совсем не силен в артистах, даже популярных. Полгода назад узнал, как выглядит Дрейк. Не факт, что сейчас с первого раза отличу Канье Уэста от Jay-Z.
— Зато, наверное, следите за современным кинематографом. В клипе на песню «Медуза» довольно много отсылок к «Форме воды» Гильермо дель Торо…
— Это не мой сценарий. Я благодарен за то, что этот клип есть: он набрал очень много просмотров, я выступил с этим треком на премии Муз-ТВ. Но снимать то, что за меня уже кто-то придумал, больше никогда не буду.
— Вы на тот момент не знали про фильм?
— Да. Мне показали сценарий клипа, он мне очень понравился. Я полетел на съемки в Алмату, а в самолете мой концертный директор Оля Агада включила очередной новый фильм, который оказался «Формой воды». И тут мы все поняли, но уже было поздно что-то менять.
— Я был негативно настроен. В какой-то момент вообще сказал, что не хочу выпускать клип.
— Для меня это заниженная планка. Сейчас я начал сталкиваться с тем, что люди спокойно берут и воруют идеи. Мне это непонятно. Взять чужой фильм или клип, его основную идею, чтобы снять что-то свое — это низкий уровень. Это плагиат, а не творчество. В сценарии клипа «Медуза» творчества нет. Оно есть в случае с теми, кто держал камеру в руках, кто играл роли в этом клипе, но не в случае с человеком, который придумывал сценарий и концепцию.
— Какое у вас отношение к деньгам? На что сейчас вы их тратите, когда начали зарабатывать?
— Сейчас хочется, чтобы исполнилось все, чего хотелось в детстве. Ребенком я не накатался на самокатах, мопедах, мотоциклах, американских горках, на лодке не поплавал, с парашютом не прыгнул. Сейчас восполняю пробелы. В детстве мне очень часто хотелось личного пространства, хотелось, чтобы домой привозили еду, хотелось просто лежать и тупить в одиночестве — даю этому возможность сбыться сейчас. Если не подарить себе все это, можно так несчастным и умереть. При этом за деньгами я никогда не гнался. Я жуткий транжира: не умею правильно и мудро их распределять. Я из тех людей, которые покупают то, на что пока не заработали, чтобы чувствовать себя тем, кто в будущем сможет себе это позволить. И так и будет.
— У вас в последнее время очень сильно изменился стиль в одежде.
— Да, дальше и не такое будет.
— Вы сами собираете свой гардероб? Любите ходить по магазинам?
— Это все происходит спонтанно. Надеваю на себя шмотки, которые вроде на мне не должны быть. И они в итоге круто смотрятся. На это, конечно, нужна смелость и, не побоюсь этого слова, харизма.
Я спокойно отношусь к одежде, часто закатываю в абсолютно простые магазины. При этом многие считают меня чуть ли не иконой стиля, спрашивают, где взять такие же вещи. Знали бы они, где я их беру. Мне часто писали, какие у меня крутые повязки на голову — а это просто кусок ткани с моей, опять же, дешевой футболки.
— По чему из Осетии больше всего скучаете?
— По ощущению, что я в Осетии. По ощущению, что я дома. Я очень люблю свою родину и всегда рад возвращаться туда. Скучаю по самому себе в Осетии.
— Какие у вас впечатления от Москвы?
— Говорят, что Москва портит, — это правда.
— Потому что тут много пустого. Чем больше город, тем он более пустой. Чем больше город, тем меньше принципов и меньше моральных устоев.
— Но вам здесь комфортно?
— Да, мне Москва нравится. Я жил здесь, когда у меня вообще ничего не было. И сейчас живу, когда что-то есть. Я рад, что ощущаю себя внутри так же. Значит, каким был, таким и остался.
Мы ничего не знаем о Матранге. Он не любит интервью и рассказывает почему
Матранг — самый загадочный артист лейбла Gazgolder. После «Медузы» мы ждали от него потока схожих хитов, а вместо этого он словно бы поставил цель как можно сильнее удивлять каждым новым релизом. Спустя несколько лет и два альбома мы совсем ничего о нем не знаем.
— За то время, что ты на виду, сложилось ощущение, что тебе жутко не интересны пресса, интервью и все подобное.
— Это правда так. Я не знаю, в чем причина. Может быть, в том, что после песни «Медуза» я дал пять интервью — и везде отвечал на одни и те же вопросы.
— Из‑за «Медузы» тебя, как мне кажется, ошибочно приписали к новому жанру поп-рэп-хауса, поставили в один ряд с Федуком и Элджеем. И они — еще неплохой пример, потому что следом другие артисты поставили такие песни на конвейер. Что ты думал, когда тебя с ними сравнивали?
— Кого угодно так можно сравнить. Я ничего ужасного в этом не вижу. И я не могу сказать, что я ставлю себя выше или ниже кого‑то из вышеперечисленных.
— Тогда кого ты считаешь своими единомышленниками в музыке?
— Сложный вопрос. Если я скажу «никого», это прозвучит эгоистично. В плане музыки, творчества и мироощущения… (Задумывается.) Я могу сказать, что Вася [Баста] в одном русле.
На самом деле, единомышленник — это кто? Тот, кто двигается в одну сторону с тобой в плане музыки? Допустим, есть Скриптонит. Максимально мощный музыкант, вообще вопросов нет. Адиль именно живет музыкой. Но я не могу сказать, что мы с ним в одном русле двигаемся. Вообще, если включить мои треки подряд, можно понять, что единого русла там нет.
Я могу сравнить кого‑то с кем‑то. Но сравнивать кого‑то с собой — это прямо сложно.
— Давай предположим, что единомышленник — это тот, кто схожим образом относится к музыке. Мне кажется, у тебя есть нежелание штамповать…
— Хиты?
— Примитивные треки, которые ты передразнивал, когда мы снимали видео.
— Да.
— Может быть, у тебя есть единомышленники вот в этом смысле — артисты, чей подход вдохновляет?
— Вдохновляют абсолютно разные люди абсолютно разными вещами. Допустим, Вася [Баста] — он вдохновляет своей пахотой, своей искренней любовью к музыке. Тем, сколько лет держится на таком уровне.
Необыкновенностью [вдохновляет] Земфира. Она — одна из очень маленького количества людей, с которыми я бы искренне хотел сделать что‑то вместе.
Я хочу равняться на тех, кто ставит музыку выше бизнеса. Но понимаю, что просто писать свои странные песни у себя в комнате и включать их друзьям — этого недостаточно. А продвигать их, хорошо заниматься саморекламой — мне это сложно дается.
Я музыкант — и все. Я могу заниматься и другими вещами, но мне неинтересно. Я пока не нашел тех людей, которые будут максимально упорно делать все, чтобы продвигать мою музыку. Вернее, нашел, но, видимо, еще не подружился.
— Все говорят, что последние два-три года стали идеальными для молодых артистов, чтобы пробиваться, становиться успешными, знаменитыми и богатыми. И получается, что все вокруг стремятся в музыку, чтобы заработать деньги, а ты стоишь в стороне?
— Нет, я не стою в стороне. У меня есть семья, у меня есть младшие и старшие, ответственность за которых лежит на мне. Я занимаюсь любимым делом. Просто стараюсь относиться к нему наиболее искренне… (Задумывается.)
Я вообще еще не понял, в чем счастье, на самом деле. Я еще не до конца осознаю.
Для молодых артистов сейчас идеальное время, чтобы врываться в музыкальную индустрию и зарабатывать бабки, — это 100 процентов. Потому что, к сожалению, сейчас людям много не нужно. Сейчас эра, когда правит инстаграм, когда правят короткие видео, — эра, когда человек может часами водить пальцем по экрану.
Выпустить полноценный альбом, в котором есть что‑то такое, чего нет у других, и чтобы он зашел, и чтобы люди сели, вникли и прочувствовали — это в наше время ну очень сложно.
— Ты рассказывал, как снял для «Медузы» видео со своим танцем. Сейчас ведь специально так делается в надежде, что видео завирусится?
— У меня это произошло просто так. Я cтарался выкладывать в инстаграм что‑то интересное. Поставил телефон, просто потанцевал. Цели, чтобы видео залетело, абсолютно не было.
У меня было столько предложений от каких‑то шоу — сходить туда, сходить сюда. Но я от всего отказываюсь. Не потому, что я такой особенный. Просто мне это дается сложно.
Но я понимаю своей молодой головой, что если не переступать через свои загоны, то продвигать себя будет тяжело. Хочешь чего‑то получить — должен что‑то за это отдать.
— Что у тебя получается лучше — синглы или альбомы?
— А я не могу сказать, что есть какая‑то разница. С одной стороны, как я уже говорил, сейчас такое время, когда людям просто лень сесть и послушать все песни. С другой — у меня есть много поклонников, которым важно, чтобы я выпускал альбомы.
А в плане коммерции я не могу сказать, что одно получается лучше, а другое хуже. Можно сказать, что у меня есть классные синглы, которые залетели. Можно сказать, что альбом «DA» не залетел. А можно сказать, что альбом настолько странный, что он априори не мог понравиться всем. Но у меня и нет цели нравиться всем.
— Два твоих альбома. На сколько процентов ты ими доволен?
— Творческим результатом я доволен абсолютно. Альбом «Эйа» — он вышел на волне «Медузы», в него были включены хиты, которые выходили до. Поэтому он был очень успешным. Но не сказать, что коммерческим.
Я что‑то создаю, и оно получается либо коммерческим, либо некоммерческим. Все зависит от того, насколько это круто подается.
Вот альбом «DA» — я не подавал его никак, просто сделал и выпустил. Ни малейшего звука мы не издали — просто «На, держите». И в плане творчества, и в плане того, насколько я вырос технически и музыкально, я считаю, это просто пушка.
— Ты так думал три года назад, когда вы с Бастой даже не были знакомы?
— Да, я думал, что единственный, кто здесь просто раскинул бы и разорвал, — это Вася.
— Это вызывает вопрос, считаешь ли ты себя реалистом.
— Реалистом?
— Человек вдали от Москвы пишет песню и рассчитывает, что на фите в ней появится Баста.
— Я считаю, что если человек о чем‑то долго думает, то это возможно. А реалистом меня точно не назвать.
Конечно, у меня не было уверенности. А какая может быть уверенность? Ты либо делаешь, думаешь, ставишь цели, мечтаешь. Либо ты не живешь.
Я знал, куда я иду, я знал, что я буду делать, что будет песня с Васей, что я с ним познакомлюсь, потому что я ставил себе цели идти именно в этом направлении.
— Как все дошло до конкретики, до совместной работы?
— Уже после того, как я попал на «Газ». Это на самом деле такая волшебная история, что если ее услышит человек, который меня не знает, то он скажет: «Что‑то ты привираешь, 100 процентов». Так что конкретику я точно не буду рассказывать.
Суть в том, что я захотел чего‑то. И как только я отрезал свои слабые стороны, отрезал время, которое уходило впустую, я просто так — памс, и попадаю именно на «Газ». Ну это в натуре странно!
Потому что когда вышел клип «Лед», я понял, что если бы я выбирал между какими‑то организациями, я точно бы попал в объединение «Газгольдер». Поэтому говорить, что что‑то удивительно… Я перестал удивляться этим вещам. У меня просто четко стоит, что если чего‑то хочешь, то добьешься.
— Ага. И в итоге ты говоришь Басте, что есть такая песня…
— Я уже был подписан на «Газ» и включал ребятам: «Вот это будет совместная песня». Потом зашли к нему, включили, ему понравилось. И потом через некоторое время слышу, она у него играет. «Неужели написал?» — думаю. Ну и когда он ее нам включил, я в очередной раз поверил в силу мысли. Потому что когда ты о чем‑то думаешь, ты же представляешь себе какой‑то идеальный образ? Допустим, ты хочешь себе жену — ты полностью представляешь себе все ее идеальные черты. И то же самое ты думаешь о музыке. И когда я думал, что круто было бы, чтобы Вася залетел на куплет, я представлял себе именно такой куплет — на опыте, честный.
— Он быстро написал?
— Он сказал, что было сложно.
— Что самое тяжелое в твоей работе?
— Для меня сложно быть на виду, давать интервью, приходить на мероприятия.
— Торговать лицом?
— Да даже не торговать. С кем‑то пересекаться-соприкасаться, из чего что‑то полезное может выйти. У меня с этим сложно.
Для меня сложно быть популярным. И вопрос моей жизни в том, что ты же этого хотел, ты к этому столько времени шел, как это может быть сложно? Если бы можно было просто приходить на концерты, выступать перед своими слушателями, не участвовать ни в каких светских мероприятиях, не давать интервью, ни с кем не разговаривать — просто написал, выпустил, поехал, выступил, — то я бы был спокоен.
Но я учусь в этом жить.
— Ты сидишь в соцсетях?
— Я люблю вести свой инстаграм — сторис, посты. Люблю сам все загружать. Я люблю контролировать процессы, которые происходят в моей жизни. То, что можно было бы на кого‑то скинуть, я часто не скидываю.
У меня своеобразное мышление, и часто оно не сходится с мышлением других. Поэтому я безумно благодарен всем людям, которые меня терпят в этой жизни. Начиная от моей семьи, которая когда‑то меня терпела. Друзей. Заканчивая людьми, с которыми я сейчас работаю. Потому что где‑то я очень наглый, чего‑то не понимаю, люди часто терпят мой эгоизм. Моментами через силу терпят, знают, что я неплохой человек (смеется).
Комментарии в интернете о своей музыке — да, могу почитать, потому что научился к ним правильно относиться. Раньше у меня постоянно была тяга зайти и почитать какое‑то дерьмище про себя и позлиться. Но потом я понял, что писать такие вещи будут всегда, а прислушиваться надо к тем, кого ценишь.
Нельзя говорить плохо про людей, но время сейчас тяжелое, оно разрушает их с самого детства. Вот это настроение чморить, ругать все вокруг — оно просто в воздухе висит сейчас. И поэтому тяжело в социуме.
Мне самому тоже что‑то да не нравится. Но я упорно работаю над тем, чтобы научиться всему давать свое место, не относиться настолько критично.
— Тебе легко в Москве?
— Нет.
— Ты говорил, что это «пустой город».
— Когда я начинаю думать, где мне будет легко, то я склоняюсь к тому, что легко или нелегко — это в голове. Я очень люблю Москву. Я суетливый человек. И эта суета города немного сглаживает мою суету.
— Из‑за твоей музыки — меланхоличной, печальной — все думают, что ты тоже грустный человек. Мог бы ты рассказать историю, над которой смеешься?
— Я смеюсь над собой. Над своей грустью.