Маятниковые часы
Тик так, Тик так – этот звук мы вспоминаем, когда думаем о часах. Хотя подавляющее большинство современных часов едва ли издают хоть какой-то звук. Не так давно почти каждые часы издавали характерный для часов звук, потому что они были полностью механическими, а не электронными. Раньше для того чтобы часы работали было необходимо поворачивать ключ, заводить пружину, после прислушавшись можно было услышать как работают шестерни. Так давайте разберёмся, как на самом деле работают старомодные маятниковые часы.
Что такое маятник?
Маятник представляет собой стержень, который висит вертикально и раскачивается из стороны в сторону под действием силы тяжести. Как обнаружил итальянский учёный Галилео Галилей(1564-1642), полное колебание маятника занимает одинаковое время. В теории, единственное, что влияет на колебание маятника, это его длина и сила тяжести. Для относительно небольших колебаний, время (Т), которое требуется для того, чтобы маятник сделал одно полное колебание(известное как период) вычисляется по следующему уравнению:
Где, l — это длина маятника, g – мера силы тяжести(ускорение свободного падения). Из этого уравнения видно, что вам надо в 4 раза увеличить длину маятника, чтобы в 2 раза увеличить время колебания.
Как маятник работает?
Маятник работает путём преобразования кинетической энергии в потенциальную и обратно. Когда маятник находится в крайнем положении он имеет максимальную накопленную энергию(потенциальную энергию). В самой нижней точке, максимально близкой к земле потенциальная энергия переходит в кинетическую и имеет её максимальное значение в этой точке. Таким образом, маятник постоянно переводит потенциальную и кинетическую энергии друг в друга, что является примером простого гармонического колебания. Если бы трение соприкасающихся элементов и сопротивление среды(воздуха) отсутствовало, то есть были созданы идеальные условия, то маятник бы совершал колебания вечно. Но в реальных условиях маятник учитывая вышеперечисленные факторы замедляется. Но что является очень важным для хронометража, даже при уменьшении амплитуды колебания время колебания маятника не изменяется. Галилей сразу отметил эту полезную функцию, но построить маятниковые часы ему так и не удалось, удалось лишь представить модель маятниковых часов в 1642 году. Галилей передал свои труды датскому учёному Христиану Гюйгенсу. Он и сделал первые маятниковые часы в 1650 году.
Как работают маятниковые часы?
Почти все маятниковые часы сконструированы следующим образом: в часовом механизме, который Вы видите, груз 1 с помощью троса через валик 2 приводит в движение систему колес. Этот груз обеспечивает энергию для часов. Усилие через несколько колесных пар передается на тормозное колесико 3. Проворачивание часового механизма тормозится в результате взаимодействия тормозного колесика 3 и анкера 4 и регулируется маятником 5. Тормозное колесико будет продвигаться дальше лишь в том случае, если маятник приведет анкер в такое положение, когда он отпустит тормозную шестеренку. Одновременно другой конец анкера проходит в пространство между шестеренками и тем самым ограничивает движение тормозного колесика 3 на половину длины зубчика. Теперь, когда маятник будет совершать обратное движение, зубчик надавит на анкер и через стержень передаст усилие на маятник. Маятник при этом получает небольшую дополнительную энергию, что компенсирует имеющиеся у него потери на трение. Эта игра повторяется при каждом движении маятника. Таким образом, тормозное колесико движется в такт колебаниям маятника. Через несколько шестеренок оно соединено с минутной шестеренкой 7. Скорости промежуточных шестеренок рассчитаны таким образом, чтобы минутная шестеренка проворачивалась один раз в час, т.е. со скоростью большой стрелки, соединенной с минутной шестеренкой. И, наконец, шестеренки 8, 9 и 10 служат для того, чтобы маленькая стрелка двигалась в 12 раз медленнее, чем большая. Комбинацию из стрелок 8, 9 и 10 называют также стрелочным механизмом.
Недостатки маятниковых часов.
Как мы рассмотрели выше, время колебания маятника зависит от длины стержня и силы тяжести. Но длина металлического стержня может изменяться при изменении температуры, это изменение незначительное, но будет оказывать влияние на точность измерения времени. То же касается силы притяжения. Часы ближе к центру земли, на уровне моря и высоко в горах будут отсчитывать время не одинаково. Так же применение маятников часов на корабле практически невозможно, или очень затруднено. Но все эти проблемы были только на заре появления маятниковых часов. В процессе развития науки все проблемы были решены.
Маятниковые часы: От Галилея до Федченко
Более трехсот лет длилась эволюция маятниковых часов. Тысячи изобретений на пути к совершенству. Но в исторической памяти надолго останутся лишь те, кто поставил первую и последнюю точку в этой великой эпопее
Более трехсот лет длилась эволюция маятниковых часов. Тысячи изобретений на пути к совершенству. Но в исторической памяти надолго останутся лишь те, кто поставил первую и последнюю точку в этой великой эпопее.
Часы Феодосия Михайловича Федченко удостоены такой чести. В любой другой стране об изобретателе подобного уровня знал бы каждый школьник. А у нас уже 11 лет назад тихо и скромно ушел из жизни выдающийся конструктор и никто о нем даже вспоминает. Почему? Наверное, в свое время был упрям, не умел льстить и лицемерить, что так не нравилось чиновникам от науки.
Помогла изобрести Федченко знаменитые часы случайность. Одна из тех загадочных случайностей, которая так украшает историю науки.
Впоследствии Христиану Гюйгенсу всю жизнь необходимо было доказывать, что именно ему принадлежит честь создания первых маятниковых часов. По этому поводу в 1673 году он писал:
«Некоторые утверждают, что Галилей пытался сделать это изобретение, но не довел дело до конца; эти лица скорее уменьшают славу Галилея, чем мою, так как выходит, что я с большим успехом, чем он, выполнил ту же задачу».
Не так уж важно кто из этих двух великих ученых «первее» в деле создания часов с маятником. Гораздо значительнее то, что Христиан Гюйгенс не просто изготовил очередной тип часов, он создал науку хронометрию. С этого времени в деле конструирования часов был наведен порядок. «Лошадь» (практика) уже не бежала впереди «паровоза» (теории). Идеи Гюйгенса воплощал в жизнь парижский часовой мастер Исаак Тюре. Так увидели свет часы с различными конструкциями маятников, изобретенных Гюйгенсом.
Начало «карьеры» учителя физики
Феодосии Михайлович Федченко, родившийся в 1911 году ничего не знал о страстях по маятнику трехсотлетней давности. Да и вообще о часах он не думал. Его «карьера» началась в бедной сельской школе. Простой учитель физики вынужден был стать невольным изобретателем. Как же иначе, не имея должного оборудования, объяснить любознательным детишкам основополагающие законы природы.
Его настольной книгой стал «Трактат о часах» Христиана Гюйгенса. Так заочно познакомился Ф. М. Федченко со своими знаменитыми предшественниками Христианом Гюйгенсом и Вильгельмом X. Шортом.
Предпоследняя точка в истории часов с маятником была поставлена английским ученым Вильгельмом X. Шортом. Правда, долгое время считалось, что создать часы с маятником точнее, чем часы Шорта невозможно. В 20-е годы XX века решили, что эволюция маятниковых приборов времени завершена. Каждая обсерватория не считалась достаточно оснащенной, если не имела астрономических часов Шорта, но платить за них приходилось золотом.
Возвращение к истокам
Харьковский умелец установил, что еще в 1673 году Христиан Гюйгенс в «Трактате о часах» практически все сказал о том, как делать маятниковые часы. Оказывается, для того, чтобы часы были точными, необходимо, чтобы центр тяжести маятника в пространстве описывал не дугу окружности, а часть циклоиды: кривой, по которой движется точка на ободе колеса, катящегося по дороге. В этом случае колебания маятника будут изохронными, не зависящими от амплитуды. Сам Гюйгенс теоретически все обосновавший, пытался достичь цели, делая тысячи изобретений, но к идеалу не приблизился.
Отчаявшийся Федченко, понимая, что без прецизионного оборудования он, как без рук, пошел на настоящую авантюру. Он напрямую обратился к управляющему Госбанка и нашел такие убедительные слова о значение своего изобретения, что умный и смелый человек, профессионал в своем деле, поверив мастеру, выдал ему нужную сумму наличными, в качестве документа потребовав просто расписку. Это один из примеров «очевидного, но невероятного».
Символ механического мира. Из истории маятниковых часов
Около 1510 нюрнбергский механик П.Хенлейн впервые применил вместо гирь стальную пружину и создал карманный шпиндельный часы, которые были еще менее точным, чем башенный, поскольку его ход существенно зависел от степени заведения пружины.
Новую эру в развитии механических часов положило применения в них маятника. Это осуществили основатели научной механики итальянец Галилео Галилей (1564-1642) и голландец Христиан Гюйгенс (1629-1695).
Спусковой механизм часов Галилея состоял из двух скоб, закрепленных на оси маятника, храпового колеса со штифтами и пружины со штифтом, которая в разогнутом состоянии не давала колесу возвращаться. Когда маятник двигался влево, верхняя скоба поднимала пружину, колесо возвращалось и ударяло по нижней скобе. Маятник, получив толчок, двигался вправо, верхняя скоба отпускала пружину, храповое колесо, вернувшись на один зуб, останавливалось. Маятник, сделав одно колебание, возвращался, и цикл начинался сначала.
Независимо от Галилея маятниковые часы изобрел Х. Гюйгенса. В 1657 году он получил на часы патент Нидерландов, а в 1658 издал брошюру «Часы», где описал его конструкцию. В своих часах Гюйгенс использовал шпиндельный механизм, который отличался от известного тем, что коронная шестерня вращалась вокруг вертикальной оси, балансира с грузами не было, а к шпинделя, расположенного горизонтально, присоединялся маятник. Поскольку колебания маятника происходили под действием неизменной силы тяжести, период колебаний был стабилен, что обеспечивало существенное повышение точности часов по сравнению с шпиндельным.
В 1673 Гюйгенс издал труд «Маятниковые часы», в которой описал конструкции часов с обычным, циклоидальные и коническим маятниками, впервые в истории науки рассмотрел вопрос о центре колебания физических тел, определения ускорения земного притяжения с помощью маятника, дал теорию центробежной силы, описал механические и геометрические свойства циклоиды, исследовал эволюты и эвольвенты.
Первые часы с циклоидальные маятником по проекту Гюйгенса изготовил мастер С.Костер. Такие часы имел погрешность 5-10 секунд в сутки.
Дж.Ґрехем несколько лет исследовал влияние различных факторов на ход часов и пришел к выводу, что решающую роль играет изменение температуры. Определив коэффициенты температурного расширения различных металлов, Грэхем изобрел ртутный компенсационный маятник. Маятник был наполнен ртутью, которая имеет коэффициент теплового расширения на порядок выше, чем железо. При повышении температуры длина маятника растет. В то же время ртуть поднимается в трубке и компенсирует опускания центра тяжести маятника.
Одновременно с Ґрехемом над проблемой температурной компенсации маятника работал Джон Гаррисон (1693-1776). В 1726 он сконструировал решетчатый маятник с продольных железных и поперечных латунных стержней. При повышении температуры из-за расширения железных стержней длина маятника росла. Но латунные стержни, расширяясь, искажали стальные стержни, компенсируя рост длины маятника.
Дж.Гаррисон создал и первый морской хронометр. На это его вдохновил билль (закон) Английского парламента о премии в 20 тыс. Фунтов стерлингов за способ определения долготы с погрешностью в 0,5 градуса или 30 миль за время плавания в Вест-Индию (Америку) и обратно.
Дж. ГаррисонГаррисон приступил к разработке хронометра в 1726 г.. И завершил разработку первых часов в 1735 Часы приводился в действие двумя ходовыми пружинами. Его ход определялся двумя массивными балансами, которые колебались в противоположных направлениях, за счет чего существенно уменьшался влияние движений корабля на ход часов. Гаррисон также разработал новый спусковой механизм, известный под названием «конек», средство автоматической компенсации действия изменений температуры на балансовые пружины, добился существенного уменьшения трения в механизме. Эти часы испытали в мае 1736 г. Во время плавания в Лиссабон и обратно и получили обнадеживающие результаты.
Второй, усовершенствованный, часы Гаррисон изготовил в 1739 На море его испытывали, поскольку Англия находилась в состоянии войны с Испанией и была опасность, что часы могут попасть в руки врага.
В 1741 г.. Гаррисон начал изготовление своего третьего морского часов, но закончил его только в 1757 году. Здесь для компенсации влияния изменения температуры на упругость спирали и на ход часов было применено биметаллический компенсационный устройство, менял длину пружины при изменении температуры. Эти часы тоже не испытали на море. В 1759 Гаррисон изготовил четвертый морской часы. В нем он применил видоизмененный шпиндельный ход и использовал ряд усовершенствований, разработанных ранее.
Сегодня механические маятниковые часы по точности не могут конкурировать с электронными как приборы для измерения времени. Но они сохраняют эстетическую ценность, и их история, как часть истории человеческой цивилизации, всегда будет оставаться источником вдохновляющих примеров.
В. Николаенко
По материалам книги:
История одного изобретения. Механические маятниковые часы
На новогодних поздравительных открытках часто помещают изображение часов. И это не удивительно. Ведь момент перехода от старого к новому году фиксируют с помощью прибора для измерения времени — часов. Их история — это неотъемлемая часть истории культуры, тесно связанная с прогрессом науки и техники. Исторически совершенствование методов и средств измерения времени происходило не само по себе, а под влиянием требований к точности измерения времени на том или ином уровне развития культуры и цивилизации.
В истории невозможно указать эпоху или страну, где бы люди не обладали теми или иными способами измерять время. Однако настоящую цену времени знает только человек двадцать первого века, уже вовлечённый в водоворот сложной хозяйственной жизни, когда «механический» ритм возобладал над ритмом «природным».
А ведь первой наукой о времени была астрономия, зародившаяся ещё в доисторический период. Как писал известный историк античной техники Герман Дильс: «Начало научного мышления, извлёкшего человека из животного состояния, связано с измерением времени».
Немыми памятниками, свидетельствующими о наличии практического интереса к астрономическим знаниям у людей позднекаменного и начала бронзового века, являются мегалитические постройки, ориентированные по Солнцу и Луне.
Некоторые из них позволяли с удивительной точностью вести календарный счёт дням, отмечать наступление начала времён года и предсказывать наступление солнечных и лунных затмений.
В Древнем мире и в Средние века при господстве аграрного строя и ремесленной техники не было нужды делить время на мелкие отрезки и точно их измерять, как теперь. Люди жили и определяли время по естественному движению Солнца, по длинным летним и коротким зимним дням. Поэтому неудивительно, что одним из древнейших устройств для определения времени были солнечные часы. Их появление связано с моментом, когда человек осознал взаимосвязь между длиной и положением солнечной тени от тех или иных предметов и положением Солнца на небе. Доподлинно не известно, когда именно появились солнечные часы. Но самым древним из них более трёх тысяч лет. Они были обнаружены нарисованными на куске известняка в Египте в Долине царей возле жилища рабочих.
Ещё одним древним устройством счёта времени, известным со времён ассиро-вавилонян и Древнего Египта, были водяные часы — клепсидра. У египтян, вавилонян и древних греков промежуток времени измерялся количеством воды, вытекавшей капля за каплей из малого отверстия, сделанного на дне сосуда. А у китайцев, индусов и некоторых других народов Азии, наоборот, — пустой полушаровидный сосуд плавал в большом бассейне и мало-помалу наполнялся водой через малое отверстие.
Интересно, что из-за видимого свойства клепсидры появилось высказывание: «Время истекло».
Солнечные и водные часы, а также песочные и огненные использовались людьми вплоть до ХIII века, когда им на смену пришли первые механические часы, устройство которых было описано в альбоме французского архитектора Виллара де Оннекура. Как видно из эскиза этого устройства, здесь в качестве движущей силы применена гиря, подвешенная на конце верёвки, обмотанной вокруг оси колеса. Падение гири и относительно равномерное вращение вертикального стержня, на котором на подставке укреплена фигура ангела, регулировалось колебанием колеса взад и вперёд.
Снизу эскиза имелась надпись: «Как ангел своим пальцем покажет на Солнце». Это наводит на мысль, что фигура должна была делать один оборот за двадцать четыре часа. Хотя многие историки скептически относятся к механизму Виллара, говоря о том, что он «с трудом может быть назван часами».
Данные о ранних механических часах весьма скудны: иногда это упоминание, вкравшееся в стихотворение или прозаическое произведение. Например, первое упоминание в письменных источниках о колёсных часах в Западной Европе было сделано Данте Алигьери. В «Божественной комедии» («Рай», песнь 10) Данте свидетельствует:
И как часы, которых бой знакомый
Нас будит в миг, как к утрене встаёт
Христа невеста звать нас в божьи домы,
Часы, где так устроен ход,
Что звук: динь-динь как звуки струн на лире.
А в песне 21 «Рая» читаем:
И как в часах колёса с их прибором
Так движутся, что чуть ползёт одно,
Другое же летит пред взором…
В обоих этих случаях речь, несомненно, идёт о механических часах с боем.
Интересно, что изначально «день» подразделяли на 24 часа, считая от одного заката солнца до наступления другого. Окончание дня отмечалось 24 ударами колокола. Такой порядок счета времени в некоторых местах сохранялся вплоть до 1370 года и позже. Во второй половине XIV века постепенно переходят от этого счета времени к подразделению дня на две равные половины, каждая по 12 часов, с отсчётом от полуночи до полудня и обратно. Первым, кто сделал этот решающий шаг, был французский король Карл V. После установки дворцовых башенных часов он приказал всем церквям Парижа отбивать по ним часы и четверти часа. Так как на этих часах время отсчитывалось в равных промежутках, новый порядок исчисления времени распространился не только в Париже, но постепенно и в европейских странах.
Основным недостатком первых механических башенных часов было то, что в них, в лучшем случае, была только часовая стрелка, так как колёсный механизм не давал большой точности при измерении малых отрезков времени и не обладал постоянством хода, необходимым для ведения астрономических наблюдений.
Несмотря на это, колёсный механизм прослужил человечеству несколько столетий. Наиболее ранний из сохранившихся до наших дней башенный часовой механизм находится в соборе английского города Солсбери и относится к 1386 году. Сейчас он представлен в качестве музейного экспоната.
А, например, в Гродно, Республика Беларусь, находятся старейшие башенные часы Европы. Уже в течение более пятисот лет они исправно показывают жителям города точное время. Часовой механизм приводит в действие семидесятикилограммовая механическая гиря, которую каждый день смотритель поднимает на высоту пятиэтажного дома.
Дальнейшее развитие механики позволило создать более совершенный регулятор. Им стал маятник. Со времени изобретения маятниковых часов начинается история классической колебательной хронометрии.
Первые идеи о применении маятника в качестве регулятора хода принадлежат Леонардо да Винчи. В библиотеке Амброзиана в Милане хранится большое количество его черновиков. На листке 257 рукой учёного набросан эскиз применения маятника в качестве регулятора хода часов. Как видно, вокруг оси намотана верёвка с гирей на конце. Видно, каким образом приводится в действие зубчатая передача, а также как осуществляется связь движущей силы со спусковым устройством. Но нет никаких объяснений действия спускового устройства и регулирования зубчатой передачи.
Поэтому считается, что история происхождения маятника началась в городе Пиза. По свидетельству Вивиани, первого биографа Галилео Галилея, в 1583 году девятнадцатилетний юноша Галилей, будучи студентом медицинского факультета, обязан был посещать богослужения в Пизанском соборе. Однажды во время богослужения он случайно обратил внимание на то, что люстра, свисавшая с потолка на длинных цепочках, по какой-то причине стала медленно раскачиваться. И хотя размахи люстры постепенно ослабевали, Галилею показалось, что время одного качания остаётся неизменным. Так как точных приборов для измерения времени тогда ещё не было, хорошим секундомером ему послужил собственный пульс.
Вернувшись домой, Галилей первым делом решил проверить свою догадку. Он стал раскачивать разные предметы, попадавшиеся ему под руку: ключ от двери и камешки, пустую чернильницу, сапоги и другие предметы. Отсчёт времени он по-прежнему вёл по собственному пульсу. Удивительно, но несмотря на то, что колебания все этих маятников со временем затухали, их время одного полного колебания оставалось примерно постоянным. Эти наблюдения побудили Галилея приступить к исследованиям, в результате которых он установил главный закон колебания маятника — независимость периода колебания при малых амплитудах.
Сам Галилей сформулировал этот закон в книге «Беседы и математические доказательства, касающиеся двух новых отраслей…» (1638) следующим образом: «Что касается отношения времени качания тел, подвешенных к нитям различной длины, то промежутки времени относятся между собой как корни квадратные из длин маятников, и обратно, длины маятников… относятся друг к другу как квадраты времени качания».
Галилей установил также и то, что маятники одинаковой длины имеют колебания одинаковой продолжительности, независимо от того, из какого материала они сделаны — из дерева, камня или металла. Такие колебания стали называть изохронными.
Размышляя о своём открытии, Галилей подумал, что оно может пригодиться врачам для того, чтобы считать пульс у больных людей. Молодой учёный придумал небольшой приборчик под названием пульсалогий, который быстро вошёл во врачебную практику. Врач приходил к больному, одной рукой щупал пульс, а другой — укорачивал или удлинял маятник своего прибора так, чтобы качание маятника совпадало с ударами пульса. Потом по длине маятника врач определял частоту биения сердца больного.
Галилей понял, что маятник — как раз тот прибор, который необходим для часовых механизмов. Но в то время он был слишком молод, чтобы думать о внедрении в жизнь своего изобретения. Только в конце своей жизни старый больной и слепой старик вспомнил о своих юношеских опытах. «В один из дней 1641 года, когда я находился в вилле Арчетри, — писал Винченцо Вивиани, — Галилей поделился со мной своими мыслями о возможности присоединить маятник к часам, приводимым в движение грузом или пружиной, и что маятник, как точный регулятор хода часов, может корректировать до известной степени действие на ход несовершенств механической конструкции». Но, будучи лишён зрения и уже слаб для того, чтобы выполнить план, созревший в его голове, Галилей ознакомил со своими мыслями сына Винченцо. После этого они не раз обсуждали вопрос о создании реальной модели маятниковых часов: в итоге был составлен чертёж конструкции этих часов.
Но через несколько месяцев Галилей — автор этого замечательного изобретения — заболел и 8 января 1642 года умер. После этого события у Винченцо пропал энтузиазм к выполнению модели, и только в апреле 1649 года он стал работать над её созданием согласно концепции своего отца.
Спусковой механизм часов Галилея состоял из двух скоб, закреплённых на оси маятника, храпового колеса со штифтами и пружины со штифтом, которая в разогнутом состоянии не давала колесу возвращаться. Когда маятник двигался влево, верхняя скоба поднимала пружину, колесо возвращалось и ударяло по нижней скобе. Маятник, получив толчок, двигался вправо, верхняя скоба отпускала пружину, храповое колесо, вернувшись на один зуб, останавливалось. Маятник, сделав одно колебание, возвращался, и цикл начинался сначала.
Изобретение Галилеем маятниковых часов держалось в строгой тайне, о нём даже не сообщалось в биографии Галилея, написанной Вивиани. Последний счёл возможным сообщить об этом изобретении лишь после того, как стало известно об изобретении маятниковых часов Христианом Гюйгенсом. В 1657 году он получил на часы патент Нидерландов. А ещё через год издал брошюру «Часы», где описал их конструкцию. В своих часах Гюйгенс использовал шпиндельный механизм, который был менее совершенным, чем механизм, предложенный Галилеем. В частности, он мог работать только в случае применения маятника с большой амплитудой колебаний.
Занимаясь этой проблемой, Гюйгенс в 1673 году издаёт свой классический труд по механике «Маятниковые часы», где, в частности, описывает устройство часов с циклоидальным маятником. Такие часы имели погрешность от 5 до 10 секунд в сутки.
Невозможность добиться стабильного хода часов с большой амплитудой колебаний маятника, которая необходима для работы шпиндельного механизма, заставила мастеров искать способы использования колебаний с малой амплитудой. Таким средством стал анкерный механизм.
Колесо с косыми зубьями (его ещё называют ходовым колесом) жёстко скреплено с зубчатым барабаном, через который перекинута цепь с гирей. К маятнику приделана перекладина (анкер), на концах которой укреплены пластинки, изогнутые по окружности с центром на оси маятника. Анкер даёт возможность ходовому колесу провернуться только на один зуб за каждые полпериода маятника.
Первые часы с анкерным механизмом были изготовлены английским часовщиком Уильямом Клементом в 1671 году. А усовершенствовал анкерный механизм в 1715 году англичанин Джордж Грэхем, который изобрёл анкерный механизм, имеющий значительно меньшие потери энергии, чем механизм Клемента. Использование нового механизма позволило Грэхему создать часы, точность хода которых достигала 0,1 секунды. Механизм Грэхема применяли почти двести лет, вплоть до 1890 года.
Сегодня механические маятниковые часы по точности не могут конкурировать с такими приборами для измерения времени. В настоящее время механические маятниковые часы стали экзотикой. Но более двух веков они были точными приборами для измерения времени. Механические маятниковые часы стали символом своей эпохи. Их история как часть истории человеческой цивилизации всегда будет оставаться источником вдохновляющих примеров, несмотря на то, что сейчас мы воспринимаем эту историю как сказку — интересную, поучительную, но такую далёкую от современной жизни.