Символ медведя
Медведь — это символ силы, мужества и упорства.
Это уникальное животное, и его символ чрезвычайно популярен в легендах многих культур по всему миру.
Медведь — всеядный зверь, похож на людей, потому что ест коренья, орехи, мед, ягоды, птичьи яйца и травы.
Первобытный человек начал отождествлять себя с медведем по нескольким причинам. С ранних времен, когда люди были охотниками и собирателями, они уважали и боялись медведя, а иногда даже поклонялись ему, потому что, хотя он и был хищником, он обладал силой.
Медведь — символ России
Если быть точным, то символ России — двуглавый орел. Но за рубежом Россия устойчиво ассоциируется с медведем. Давайте разберемся, почему сложилось такое мнение.
Медведь был всегда в почете у славян. Он считался тотемным животным.
Также в Средние века скоморохи путешествовали по Руси с ручными медведями. Зверей учили танцевать, выполнять простые трюки и просить милостыню.
При Иване Грозном была распространена ужасная казнь: на осужденного выпускали медведя. Иногда приговоренного зашивали в шкуру медведя. Затем на него натравливали собак. Разъяренные псы рвали шкуру и убивали осужденного.
Для Ивана Грозного смотреть на это было любимой забавой. России всегда везло с правителями. В данном случае с душевнобольным
Глупое утверждение, что по улицам России бродят медведи, возникло из-за трагичного случая. В 1526 году дипломат из Священной Римской империи Зигмунд фон Герберштейн наблюдал, как голодные медведи в поисках пищи гуляли по улицам русских городов. Они пытались ворваться в дома жителей.
Так и родился миф, что по улицам России бродят медведи.
Бурый медведь очень распространен в России
Россия поставляла в Европу медвежий жир. Особенно его ценили в Англии (как средство от облысения). Некоторые местные торговцы продавали обычный свиной жир как медвежий. Этим они наживались на наивности английских богачей.
Другой причиной, по которой Россия ассоциировалась с медведями в глазах европейцев, была знаменитая медвежья академия, основанная в XVII веке в городе Сморгонь. На самом деле это была просто частная школа, которая обучала цирковых медведей по всей Европе. Город Сморгонь в то время был частью Речи Посполитой. Но европейцы считали, что раз город расположен на востоке, значит, в России.
Поэтому неудивительно, что, когда Англия в XIX веке начала производить политические карикатуры и гравюры, Россия всегда изображалась на них в виде медведя.
Медведь как символ Олимпиады 1980 года
В 1979 году СССР ввел войска в Афганистан. На Западе началась антисоветская истерика. СССР изображали как кровожадного зверя, который стремится погубить все человечество.
Чтобы разрушить этот стереотип, организаторы Олимпиады решили создать образ веселого и приятного медвежонка.
Олимпийский мишка растрогал всех гостей Олимпиады 1980 года
Со своей задачей организаторы справились на отлично!
Медведь — символ города Ярославль
По легенде, на Ярослава Мудрого напал медведь (есть сведения, что медведица). Но князь не растерялся и зарубил зверя секирой. Правда или нет, сложно сказать. Но символ медведя очень распространен в городе Ярославле.
Медведь — символ партии «Единая Россия»
Очень странно, что бренд-менеджеры решили выбрать в качестве логотипа партии медведя, а не двуглавого орла. К тому же, судя по рисунку, медведь белый? Да и прорисовка очень странная.
Медведь в мифологии других народов
Символ медведя в Китае
В Китае во времена династии Хань люди поклонялись медведям. Этот символ был настолько популярным, что медведь стал тотемным животным для страны.
Забавная панда быстро стала символом Китая
Панды хорошо известны в этом регионе, и люди считают их символом процветания и изобилия.
Символ медведя в фэн-шуе
В фэн-шуе медведь — это мужчина.
Фигурки медведей, размещенные возле входной двери, служат стражами для всех, кто там находится. Для тех, кто ожидает ребенка, сохранение статуи медведя является одним из способов обеспечения здоровья ребенка (обычно мальчика).
Символ медведя у индейцев Америки
Среди коренных американцев медведь считался символом мудрости, силы и исцеления. Племена носили медвежьи амулеты и фетиши на удачу и для того, чтобы всегда иметь при себе силу медвежьего Духа.
Медведь как символ у кельтов
Кельтская традиция сплетает множество различных символов животных в единую мифологию. В качестве одного из примеров можно привести Арти, богиню дикой природы, принявшую облик медведя. Считается, что охотники призывали ее дух для успеха.
Медведь считался родителем, который защищает, поэтому медвежьи когти часто становились амулетами и талисманами.
Для кельтов медведь был символом силы
Для кельтского воина выбор медведя в качестве личного животного тотема позволял ему черпать силу для защиты клана или племени. А также заряжать себя энергией для битвы, укреплять свою волю и личную энергию, чтобы выдержать “битву”.
Кельтские воины также рассматривали медведя как животное-союзника при взаимодействии с властью.
Медведь в сновидениях
В толковании сновидений медведь имеет широкий спектр значений в зависимости от типа, цвета и действия зверя, а также культурного контекста.
Например, в арабских общинах встреча с медведем во сне означает конфликт с могущественным и энергичным врагом, в Европе — потенциальную опасность, а в Китае — рождение сына.
Если смотреть в целом, то у медведей положительная символика
Медведь как тотем
Если вы родились с медвежьим тотемом (или выбрали это могучее, но веселое и игривое существо в качестве своего тотемного животного), у вас есть естественная сила духа, уверенность и способность брать на себя роль лидера.
Единственное предостережение, о котором следует помнить, — это то, что у людей-медведей горячий характер.
Выбравшим тотем медведя
(для СК «Медведи С» и школы русского ножевого боя в Москве)
Тотемизм — некогда почти универсальная и ныне ещё существующая религиозно-социальная система, традиция, в основании которой лежит своеобразный культ так называемого тотема. Термин этот, впервые употреблённый Лонгом в конце XVIII в., заимствован у индейского североамериканского племени Оджибва (где каждый из 23 родов именовал себя по имени животных), на языке которых totem означает название и знак, герб клана, а также название животного, которому клан посвящает специальный культ, выраженный в танцах и песнях. В научном смысле, под тотемом подразумевается класс (обязательно класс, а не индивид) объектов или явлений природы, которому та или другая первобытная социальная группа, род, фратрия, племя, иногда даже каждый отдельный пол внутри группы (Австралия), а иногда и индивид (Сев. Америка) — совершают традиционное поклонение, с которым считают себя родственно связанным и по имени которого себя называют. Нет такого объекта, который не мог бы быть тотемом, однако наиболее распространёнными (и, по видимому, древними) тотемами были животные.
Зимой, когда Природа скрывается под белой маской смерти, когда женская суть мира ярче выражена чем мужская, Медведь идет в убежище пещеры, которая является утробой Матери Земли, где он входит в состояние (транс), похожее на сон и глубоко уходит в себя, чтобы переварить (осмыслить) полученный жизненный опыт за активный год. Чтобы добиться чего-либо в жизни, искусство Самоуглубления необходимо.
Пробуждение зверя рыскучего в воине влечет его охотиться. Приемы охоты (тактика действий осознаны и приближены к реальным (боевым) действиям).
Никто не знает истину лучше самого «медведя», что является соответствующим и своевременным для развития личности, творческого человека.
У кельтов принадлежит к лунным силам; атрибут богини Берн.
У китайцев олицетворяет силу и храбрость.
У японцев медведь символизировал доброжелательность, мужество и силу.
У айнов медведь является культурным героем и божественным посланником.
У тевтонцев он посвящен Тору. Медведица Атла олицетворяет женский принцип, а медведь Атли — мужской.
Для шамана медведь — посланник лесных духов.
Наука
Чтобы научиться у Медведя самоуглублению и войти в защитную утробу Сознания («матрица знаний»), человеку надо настроить себя на Прародительную Материнскую энергию, которая дает дар Жизни всему, и получить жизнетворное питание от плаценты Пустого Пространства.
Характеристика тотема «Медведь»
Антитотем Медведя проявляется в наглости, беспардонности и в то же время мелочности и занудстве, причём всё это такой человек будет стараться замаскировать «под доброго дядюшку». Он вечно кривит душой и никогда не смотрит в глаза своему собеседнику.
В бою медведь бысрый, сильный, мощный, ломающий все на своем пути.
Медведь
В мифологических представлениях и ритуале медведь может выступать как божество (в частности, умирающее и возрождающееся), культурный герой, основатель традиции, предок, родоначальник, тотем, дух-охранитель, дух-целитель, хозяин нижнего мира, священное и (или) жертвенное животное, зооморфный классификатор, элемент астрального кода, воплощение души, даритель, звериный двойник человека, помощник шамана, его зооморфная ипостась и душа, оборотень и т. п. Медведь — один из главных героев животного эпоса, сказок, быличек, песен, загадок, поверий, заговоров и др. Значение медведя определяется прежде всего его подобием человеку, толкуемым мифопоэтическим сознанием как указание на общее их происхождение или происхождение друг от друга. Тему подобия или тождества медведя и человека в разных планах реализует ритуал медвежьей охоты, составляющий ядро культа медведя (достаточно полно сохранился, например, в традиций обских угров, кетов, нивхов и др.; по многочисленным пережиткам он может быть восстановлен и для других традиций). Кроме того, целый ряд свидетельств (изображения медведя в пещерах Франции, находки большого скопления медвежьих костей в пещерах ФРГ и Швейцарии, собранных в определённом порядке, что имеет аналогии в современных медвежьих ритуалах; петроглифы Скандинавии, Урала, Восточной Сибири) делает несомненными архаичность мифопоэтических представлений о медведе и связанных с ним культов и исключительную устойчивость взгляда человека на природу медведя и его сакральное значение.
В пределах Евразии обычно выделяют два типа медвежьих ритуалов (праздников) — западный (обские угры, кеты, эвенки), связанный с охотой на медведя, и дальневосточный (нивхи, айны и другие народы Приамурья, Сахалина; к этому же типу относятся ритуалы, зафиксированные у вьетнамцев), включающий воспитание медведя в человеческой семье. У ряда сибирских народностей и индейцев Северной Америки известны разные типы миметической «медвежьей пляски», совершаемой в связи с предстоящей охотой или при удачном её завершении, во время врачевательного обряда. Иногда такая пляска в медвежьих масках и костюмах, сопровождаемая «медвежьими песнями», является прерогативой членов особых — медвежьих — обществ и приурочивается к главному празднику племени. Частично медвежьи обряды отражены и в народной медицине. Во многих традициях считалось, что целительная сила медведя распространяется не только на людей, но и на скот (коров, оленей и др.). Вместе с тем медведь мог выступать и в роли «коровьего врага» (ср. в русской народной традиции образ Егория — защитника скота от медведя, и многочисленные заговоры от медведя в защиту коров).
В ряде сибирских и североамериканских традиций произошла институализация особого класса медвежьих шаманов, которые не только отождествляли себя с медведем, но и во многих случаях «омедвеживали» участников ритуала — заказчиков (напр., одевались сами и облачали заказчиков в медвежьи наряды). Способность к оборотничеству, к превращению в медведя приписывалась шаманам и колдунам. Медвежьи маски и костюмы соотносятся с обширным кругом ритуалов, связанных с ряженьем человека под медведя и уже утративших непосредственную связь с охотой (русская обрядовая традиция ряженья медведя, действа с т. н. гороховым медведем y поляков и чехов и др.). Имеются также многочисленные данные об участии медведей в обрядах более формального характера, главная функция которых сводилась к репрезентации царского величия.
божеств и других мифологических персонажей (или, во всяком случае, «медвежьих» эпитетов к ним):
С образом медведя-первопредка связано и представление о нём как о первом культурном герое. Иногда мотив первопредка более завуалирован. Индейцы квакиутль вели своё происхождение от брака медведицы с первопредком-мужчиной; в мифе илимских эвенков медведь — один из помощников Ворона — творца вселенной; хотя позже Ворон и наказал медведя, но не отстранил его полностью, поставив наблюдать за жизнью людей (ср. обычай уподобляться ворону-иноплеменнику в медвежьем обряде, при охоте на медведя у эвенков). Медведь связан и с высшими уровнями мифологической системы или с другими персонажами, обладающими индивидуализированными характеристиками и особыми именами. Медвежьи черты усматриваются в облике таких высших богов, творцов вселенной и прародителей людей, как Нуми-Торум у обских угров и манси, Нум у ненцев (ср. также медвежьи плечи родоначальника огузов Огузхана, считавшегося сыном или дочерью медведя). У многих народов распространено представление, что медведь прежде был небесным существом, наделённым божественными качествами, но позже спущен небесным богом на землю за ослушание (у хантов), за попытку испугать бога (у бурят), чтобы карать грешников (в ряде традиций считалось, что задранный медведем человек — грешник; когда убитым оказывался медведь, верили, что он прогневил небесного бога, который и покарал его). Нередко бог и сам мог принимать образ медведя, когда хотел показаться людям на земле (поволжские легенды о Керемете). Такие мотивы, как «медведь — сын небесного бога» (в частности, связанного с громом), «перемещение медведя с неба на землю», «медведь и плодородие», позволяют включить образ медведя в схему т. н. основного мифа. В этой связи знаменательно отождествление (или, по крайней мере, тесное сближение) в медвежьем культе в Заволжье скотьего бога Велеса — противника громовержца с медведем.
Символическое значение медведя в разных (в том числе и позднейших) мифопоэтических системах связано с силой, смелостью, стойкостью, выносливостью, но также с жестокостью, яростью, леностью.
в смысле символики относительно малозначимое животное, хотя оно довольно хорошо знакомо человеку уже с древних времен, о чем свидетельствует жертвоприношение черепов пещерных медведей в эпоху неандертальского человека.
В пещерном искусстве ледникового периода медведь встречается не так часто, как, например, дикий бык и дикая лошадь.
В развитых цивилизациях значение медведей идет на убыль: медведи уже больше не наблюдаются вокруг городских поселений.
Образ медведя в славянской мифологии
Мировоззрение славянских народов сформировалось на основе верований и представлений многих поколений, живших на территории современных Украины, России, Белоруссии и принадлежавших к разным племенам и археологическим культурам. Именно они, древние собиратели, охотники, рыболовы, скотоводы, земледельцы, ремесленники — славяне оставили отражение своих верований в том многогранном комплексе, который сегодня мы с вами называем нашей традиционной славянской культурой. Большая часть их представлений о жизни выражена в сюжетах мифов, обрядах и устном народном творчестве. Животным в мифологиях многих стран отводится огромная роль и сегодня это объясняется тем, что на ранних стадиях своего развития люди не пытались выделить себя из рядов живых существ, не противопоставляли себя природе. Славяне не были исключением – у них широкого распространения получили магические представления о животных, как о родоначальниках человеческой нации, или о животных, как об особой сущности человека.
Одним из самых могущественных и таинственных животных славянских мифов, безусловно, является медведь, роль которого мы сейчас с вами и рассмотрим.
Известно, что у южных народов царем зверей всегда был лев, в то время, как у наших предков в зверином мире царствовал медведь. Он — славянский хозяин леса, покровитель охоты и рыбалки. Особенность медведей впадать в зимнюю спячку (на Воздвижение) и пробуждаться весной (Масленица или Благовещенье) стало ключевым фактом в представлении о медведе, как об аналоге Дажьбога, который замыкает зиму и отмыкает весну.
Медведь в поверьях славян на разных отрезках времени считался родственником человеку (из-за умения ходить на задних лапах, лазить по деревьям, питаться той же едой, что и человек, а так же схожести лап медведя с человеческими ступнями и пальцами); его прародителем и, наоборот, потомком; духом – защитником и олицетворением бога Велеса ( часто изображался рядом с ним или носил его знак).
Настоящее имя медведя было запрещено: сегодняшнее название «медведь» это своеобразный заменитель его настоящего имени и означает он: медом ведающий, знающий где мед, к меду ведущий, в украинском варианте (добывающий мед). Таких имен — заменителей у медведя было несколько десятков, среди них самые распространенные: «сам», «хозяин», «черный зверь», «мохнатый», «косолапый», «бортник», «старик», «лесной человек», «дедусь»… Истинное же название медведя, постоянно встречающееся на древнеславянских рунах, настенных и бытовых надписях и изображениях звучит как bеr или bar (производное от названия берлоги – логово медведя).
Во время свадебного обряда образ медведя так же занимал центральное место. Здесь ключевым было народное поверье, согласно которому медведь, как чистое животное, защищает людей от нечисти и зло не может принять его облик. Ряженая в шкуру медведя старшая женщина выполняла защитную функцию, оберегая жениха и невесту от происков зла.
Мать встречала новобрачных после венчания в вывернутом мехом наружу медвежьем тулупе (шкуре), что символизировало установку на богатство и плодовитость.
Позже, когда образ медведя стал шире и приобрел символику плодовитости, его обереги были направлены на усиление одной из главных целей брака — рождение детей. Здесь медведь уже защищал и умножал плодовитость, деторождение, появление на свет здоровых детей мужского пола, помогая семье укреплять род.
В некоторых регионах существовало довольно мощное поверье, что женщина может навсегда излечиться от бесплодия, если ее переступит медведь. Вероятнее всего, оно уходило корнями в легенду о женщине, которая не могла родить ребенка. Женщина уходила в лес, где находилось капище языческих богов, и пела свои печальные песни, прося в них о материнстве. В один из таких дней на поляну вышел медведь, слушал ее, не приближаясь. Так было до тех пор, пока он вдруг не побежал на нее. Женщина легла на землю, желая умереть от своего горя, но медведь лишь с ревом переступил ее и убежал прочь. Сказание, завершается песней о богатой и счастливой матери, благословленной медведем, имеющей девять сыновей: богатыря, теслу, купца, кузнеца, скобаря, скорняка, гончара, корабела и лукодела ( прародители основных славянских ремесел).
Образ медведя встречается не только в любовной, но и в лечебной магии, и в народном соннике. Если девушке приснится медведь – пусть ждет жениха, если во сне кушают медвежатину – к свадьбе, медведь гонится, преследует – к пополнению семейства. В одном из сводов – лечебников, найденном в дальних пещерах Киево – Печерской лавры упоминается о том, что в давние времена куревом медвежьей шерсти лечили от испуга, лихорадки; медвежьим салом натирали при обморожении, радикулите и ломоте в суставах. Так же считалось, что писарь и чтец должен натирать жиром медведя виски и лоб, тогда он будет запоминать все до последнего слова. Практически во всех приговорах от порчи именно медведь на своем хребте относит хворь в « темные леса да топкие болота». Фигурки, когти и лапы медведя использовались как мощный оберег от несчастий, травм, болезней и сглаза.
Еще один источник (древняя рукопись, найденная на раскопках на Харьковщине) открывает перед нами необычную языческую легенду о том, что медведь произошел от человека.
Тут уже прослеживается некая схожесть верований славянских народов с легендами далеких жителей Сибири и североамериканских индейских племен, где практически в точности описывается история про «старика», который делает мужчину медведем, после чего у медведя рождаются медвежата и он уходит в лес, далеко от людей. Изредка возвращается он к людям, чтобы помогать некоторым из них. У разных народов эта история видоизменяется: мужчина, не превращен кем-то в медведя, он — могущественный шаман, который во время обрядов сам может превращаться в дикое животное. Ему так нравилось быть в теле зверя, что, в конце концов, он им и остался и ушел от людей, ставши прародителем медведей. Периодически, покидая свое дикое жилище, он приходил к людям и лечил заболевших, особенно детей, мальчиков. Лечил не всех, только избранных, тех, которым предстояло стать воинами или лекарями. Написано, что многие из излеченных им впоследствии действительно приходили к власти или так же оказывались наделенными магической силой и умели принимать медвежье обличие.
Глава 6 Отражение культа медведя в русском язычестве и православии
Отражение культа медведя в русском язычестве и православии
У знаменитого путешественника В.Р. Арсентьева (1872–1930) есть такие слова: «У истоков религиозного сознания превалировало такое представление о мире, когда звери были равны богам, боги – людям, а люди – зверям». Здесь также уместно вспомнить и слова блестящего философа, социолога и революционера Г.В. Плеханова (1856–1918) по поводу мнения, высказанного в античные времена греческим философом Ксенофонтом (430–355 до н. э.): «Ксенофонт ошибался, говоря, что человек всегда творит своего бога по образу и подобию. Нет, сначала он творит его по образу и подобию животного. Человекоподобные боги возникают лишь впоследствии… В религиозных представлениях людей долго сохраняются глубокие следы зооморфизма». Т. е. зачатки религиозных представлений у человека связаны с тотемизмом, в частности, с почитанием животных.
Медведь же, один из самых почитаемых тотемов, постепенно превратился в мифическое существо и стал играть роль полубожества. Некоторые северные народы приписывали грозному зверю исключительно божественное происхождение, называя его «сыном неба, который оставляет небо вопреки отцу». В «медвежьих песнях», как уже упоминалось, называли медведя «сыном высшего бога, который по зависти низведен с неба на землю»[177]. Иногда медведь означал само небо, олицетворяющее хозяина верхнего мира – бога.
Шло время, и пока дикий зверь внушал более почтения и страха, чем сам человек, – животное пользовалось божественным ореолом в глазах человека. Но по мере того, как человек развивался, появлялись орудия труда, которые выдвигали его вперед и давали преимущества перед животным миром, постепенно превращая его в «царя зверей», – в представлениях первобытного человека бог стал принимать все более и более человеческий облик. Однако старые зооморфные боги не сразу уступили свое первенство антропоморфным божествам, поэтому среди образцов звериного стиля и находятся фантастические изображения в виде людей со звериными и птичьими головами. Примером могут служить вылитые из бронзы пермские человеческие фигуры с головой лося или птиц с человеческой головой на груди[178]. Так шло врастание богов-людей в богов-животных. В конце концов, боги в человеческом представлении стали твориться по образу и подобию человека.
Кстати, по убеждению знатока древней религии славян А.Г. Глинки, главное дохристианское божество Перун происходит от слова Торым или Торум, которое «на сарматском языке» (финно-угорском) означало всевышнее существо, бог. Фигура сего божества была сделана из разных материалов: туловище из дерева, голова вылита из серебра, а уши и усы изваяны из золота; ноги выкованы из железа; в руке держал нечто, похожее на молнию, которую представляли драгоценные камни – рубины и карбункулы. Перед ним постоянно горел огонь, «за небрежение коего» жрец-волхв наказывался смертной казнью – сожжением на костре. Перун особо почитался, по утверждению А.Г. Глинки, в Киеве и Новгороде. В честь этого божества было сооружено несколько храмов и большое количество кумиров (изваяний). Особенно выделялись «божницы» – одна в Киеве, «над Боричевым потоком», построенная князем Владимиром, а другая в Новгороде – воздвигнутая его дядей Добрыней, направленным им туда посадником или наместником. По принятию Русью христианства эти храмы были разрушены, так же, как и кумиры Перуновы[180].
Вторым по значению после громовержца Перуна был славянский скотий бог Велес или Волос. В древнейшие времена Велес считался звериным богом и принимал облик медведя. В наступивший период политеизма (многобожия) бог Волос-Велес в какой-то степени продолжал выполнять функции тотема, связь которого с самим медведем-тотемом прослеживается весьма убедительно. Лучшим подтверждением служит тот же ритуальный топор с головой медведя, найденный в Ростове, где около тысячи лет назад было капище Велеса-Волоса, и на месте которого позднее построили христианский храм святому Власию. Медвежья лапа, оберегающая крестьянский двор, называлась «скотьим богом», а в русских летописях эту же роль выполнял Волос-Велес.
За покровительство домашнему скоту Волосу, после Перуна, «воздавалось величайшее почитание». Скот долгое время был главным богатством наших пращуров, поэтому вплоть до средневековья слово скот означало не только домашних животных, но также и имущество, деньги, богатство, в результате чего Велес стал считаться также богом богатства, торговли, плодородия и т. п. Кроме того, Велес в народной традиции издревле наделялся еще одним свойством – связью с миром мертвых; в древности он, вероятно, даже считался повелителем загробного мира. При этом Велес, покровитель скотоводства, земледелия, торговли и ремесел, противопоставлялся громовику Перуну как богу не только грозы, но и битв, покровителю воинов, княжеской дружины. В отличие от Перуна, считавшегося «выспренным богом», «вне земли находящимся», Волос-Велес относился к богам земным, был «покровительствующий скоту»[182].
Упоминает имена Перуна и Велеса первый летописец Нестор: «А Ольга водиша и мужий его на роту; по рускому закону клашася оружьем своим, и Перуном богом своим, и Волосом – скотьим богом». В договоре Святослава I Игоревича (940–972) с греками говорится о тех же богах, которым они поклонялись: «Да имеем клятву от бога, в него же веруем, в Перуна и в Волоса, скотиа бога»[183]. В знаменитом древнерусском произведении «Слово о полку Игореве» указывается, что вещий Боян был внуком Велесовым.
После принятия христианства на Руси эти языческие кумиры были свергнуты князем Владимиром I Святославовичем (? – 1015) и его подвижниками. В житии св. Авраамия Ростовского упоминается, как тот, поселившись близ Ростова, сокрушил своим жезлом каменный идол Велеса, которому поклонялся Чудской конец города[184]. Во многих местах Руси до принятия христианства в честь этого домашнего скотьего бога сооружались многочисленные божницы и капища[185].
Волос-Велес связан с почитанием медведя. Однако существовали и другие мнения. Известный филолог и этнограф И.И. Срезневский (1812–1880) признавал Волоса под именем бога-солнца и сравнивал его с греческим божеством Аполлоном. Такую же мысль высказал князь П.А. Вяземский (1792–1878), сближая слово Велес с греческим гелиос – солнце. Хотя с ними и не согласился известный знаток русских сказок и литературовед А.Н. Афанасьев (1826–1871), на наш взгляд, все же в их предположениях имеется рациональное зерно. По мнению специалистов, тотемическая идеология прошла последующие стадии развития: первенство зверя, затем – солнца или неба, и в заключение – человека[186].
Выше говорилось, что северные народы почитали медведя, как сына неба, иногда он означал само небо, почему тогда бы не сравнить его и с солнцем – светилом, дающим свет и жизнь, появление которого было особенно дорогим и желанным после окончания долгой полярной ночи. Ведь хорошо известен среди славян праздник комоедицы, отмечаемый 24 марта, как весенний праздник пробуждающегося после зимней спячки в берлоге медведя. После ритуальных трапез участники этого обряда одевали вывороченные шерстью наружу шубы и тулупы, ложились и перекатывались с одного бока на другой, имитируя движения просыпающегося медведя. Все это делалось для того, чтобы медведь легко встал из своей зимней берлоги. Оживание природы и появление солнца после долгой полярной ночи олицетворялось с медведем – древнейшим объектом почитания северных народов, с его весенним пробуждением от зимней спячки[187].
С медведем связаны другие календарные приметы. Считается, что на Воздвижение (27 сентября) медведь ложится в берлогу; среди зимы, на Ксению-полузимницу (6 февраля) или на Спиридона-солнцеворота (15 декабря) он поворачивается в берлоге на другой бок, а встает после зимней спячки на Благовещение (7 апреля).
Следы культа Велеса сохранились по всему русскому Северу, где встречались его статуи (кумиры, болваны, идолы) и народ сохранил память, воплощенную в былинах и сказаниях, о существовании в давние времена на северной земле какого-то крупного святилища Велеса. Имя этого бога засвидетельствовано многочисленными капищами Волоса-Велеса в Поволжье, на Ростовской и Ярославской землях. По мнению ученых, функцию охранителя домашнего скота медведь здесь обретает во 2 тыс. до н. э., когда в среду местного охотничьего населения вторглись племена скотоводов фатьяновской, абашевской археологических культур, которые нами рассматривались выше. Пришельцы ассимилировались среди аборигенов здешнего края, но принесли им свои обычаи и верования. Вероятно, от индоевропейцев-фатьяновцев было унаследовано имя божества Волос-Велес, скотий бог в русском летописании[188].
Имя это встречается в географических названиях некоторых местностей, больше на северо-западе России – Волосово, Волосовичи, Волосское, Волосов, в Новгороде существовала Волосова улица. По мнению Н.Н. Воронова, культ Велеса был, по всем данным, племенным культом новгородских славян. Вероятно, и в Поволжье, тесно связанном с северо-западной колонизацией, этот культ принадлежал той части языческого славянского населения, которая была пришлой[189].
В «Сказании о построении града Ярославля», в частности, говорится: «И се бысть селище, рекомое Медвежий угол, в нем же насельницы человецы, поганыя веры – языцы зли суще… Идол же кланястасе сии, бысть Волос, сиречь скотий бог». Идол Волоса стоял среди Волосовской логовины, где находилось святилище, горел жертвенный огонь, совершались обряды и жертвоприношения. У жителей Медвежьего угла особым почетом и уважением пользовался волхв, отправлявший все эти обряды[190]. А о медведе, которого особо почитали здесь, и с которым сражался князь Ярослав, уже говорилось.
Имя древнерусских жрецов – волхвы — происходит от слова волохатый – это еще одно табуированное название медведя. Не исключено, что волхвы совершали свои магические обряды именно в медвежьей шкуре – медведине. Сам скотий бог Волос-Велес, в свою очередь, произошел от слов волосатый, велесатый, волохатый – такого же многочисленного потаенного имени грозного зверя.
С Велесом связано созвездие Плеяд, одно из названий которых были Волосыни, то есть жены Волоса, и сияние которых предвещало удачу в охоте на медведя. Знаменитый русский путешественник Афанасий Никитин (? – 1474) упоминает Волосыни в своих записях: «На Великий же день Волосыни да Кола в зорю пошли, а Лось головою стоит на восток». Здесь Кола – одно из русских названий созвездия Большая Медведица, представляемая в виде повозки, а Лось – архаическое название Полярной звезды[191].
Волосу наряду с покровительством скоту придавалось значение бога, помогающего трудам земледельцев. Существовал восточнославянский обычай оставлять в дар богу несжатым несколько пучков колосьев. Жницы на Руси отправлялись в поле всегда с песнями. Одна из них, захватив пучок колосьев, завивала (закручивала) его на корню, а потом перегибала или заламывала его в какую-нибудь сторону и никто не смел тронуть его. Это называлось завивать Волосу бороду или оставлять, дарить на бороду куст золотистых колосьев[192]. Издревле существовал такой обычай, перед началом жатвы первые созревшие колосья посвящались Волосу, а еще раньше – своему тотемному божеству – медведю.
На Севере, в Архангельской губернии существовал почти такой же обряд. Когда заканчивалась уборка хлеба, последние несжатые колосья связывались на корню, и сноп этот украшался цветами. Выражение завить бороду, т. е. убрать хлеб, закончить заготовку сена, выкопать картофель, сохранилось до сегодняшнего дня. Просто многие не знают, почему иногда люди после уборки урожая от радости в исступлении кричат: «У меня борода!», – и молодежь с испугом смотрит на кричащую женщину, не понимая, откуда у нее появилась мужская поросль…
Продвигаясь с юга на север, проповедники христианской веры начали яростную борьбу с языческой религией и заодно с кумирами, болванами, идолами, как внешней обрядовой ее стороной. Однако победить систему старых религиозных представлений они не смогли. Новая религия стала врастать постепенно в старую и приноравливаться к ней, места языческих богов заняли новые божества в образе святых угодников и пророков. В результате крещения Руси культ языческих богов был заменен культами христианских святых.
Вместо свергнутого Перуна святой Илия-пророк стал «при езде на колеснице греметь, молнии пущать по облакам». От св. Илии, по народному убеждению, зависели росы, дожди, град, засуха; он считался производителем урожаев. В день, посвященный этому святому, отмечавшийся 20 июля по старому стилю, начинали зажинать рожь, т. е. вязали первый сноп, обмолачивали, приготовляли из зерна хлеб и приносили в церковь для освящения.
В некоторых местах столетиями сохранялись обряды, связанные с жертвенными приношениями, совершаемые некогда в честь Перуна. Вся волость собиралась на Ильин день к церкви; сгоняли туда рогатый скот и после обедни выбирали одно животное, за которое платили сообща хозяину деньги, потом закалывали его, варили мясо и раздавали по кускам за деньги; выручка же шла на церковь. Не быть на этом празднестве и не получать священного мяса – считалось за большой грех. В Пермской губернии, по словам И.И. Лепехина, устраивали на Ильин день обед на мирскую складчину, убивали быка и теленка и съедали их всей общиною[193].
Языческий скотий бог Волос-Велес был заменен другим покровителем скота – христианским святым Власием Севастийским, имя которого даже фонетически сходно с именем Велеса – Влас. В день, посвященный его памяти (11 февраля – по старому стилю и 24 февраля – по новому), русские люди молили св. Власия о сбережении домашнего скота, пригоняли коров к церкви, служили молебен, окропляли их святой водой и давали им есть специально приготовленные пышки с молочной кашей, чтобы коровы были с хорошим удоем. Тогда же приносили в храм коровье масло и клали в дар перед иконой св. Власия. Народная поговорка гласила: «У Власия и борода в масле»[194]. Оно так и называлось – воложное масло или просто волога[195], посему не трудно сделать заключение, что это название имеет глубокие архаичные корни, и произошло от слова Волос. Для предохранения домашнего скота от болезней и несчастий в коровниках ставили икону св. Власия, – т. е. образ русского святого играл ту же роль, что и медвежьи обереги для скота в виде лап, когтей и черепов, развешиваемых в хлевах.
С утверждением христианства культ Велеса был частично смещен и культом самого почитаемого на Севере святителя Николая Чудотворца (Мирликийского). На это указывают многие народные обряды и поверья. Например, св. Николай, как и языческий Велес, считался покровителем земледелия и плодородия. Кроме того, и Велес, и Николай были связаны с водной стихией и считались хозяевами как земных вод, так и загробного мира мертвых. По русским поверьям путь на тот свет лежал именно через воду, реку. На святителя Николая было перенесено древнеязыческое представление о морском боге: в житии его рассказывается о чудесах, совершенных им на воде; молитвами же своими Никола-Угодник мог усмирять волнения и затихать бури.
В народных поверьях св. Николай почитался «на море сущим правителем» и мореходы, молившиеся Угоднику о защите от бури и потопления, порой приносили ему жертвы как языческому божеству. На Онежском озере в день Николы Мокрого старики-рыбаки делали из соломы человеческое чучело и в старой лодке отправляли по озеру, прося Николу Морского принять чучело-жертву для озера. Не исключено, что в древности подобные жертвоприношения посвящались водяному божеству, причем жертвы, судя по чучелу, могли быть человеческие[196].
Б?льшую часть своих прежних языческих верований в добрых и милостивых богов народ перенес именно на святителя Николая, равно как верования в богов грозных и карающих – на Илию-пророка. Храмы его часто ставились русскими купцами, мореходами и землепроходцами, почитавшими чудотворца Николая покровителем всех странствующих на суше и на море. «От Холмогор до Колы – тридцать три Николы» – говорили поморы, идя на рыбный промысел на Мурман. Эта народная поговорка тонко подметила наличие множества храмов Святителя, построенных на Севере. Русские мореходы нередко хранили у себя икону Николы-Угодника и в случае опасности выносили ее на палубу, молясь святителю об избавлении от кораблекрушения и бури. Земледельцы же исстари молились святому Николаю об урожае, о большом приплоде скота и всеобщем благополучии.
Дважды в году (9 мая и 6 декабря – по ст. ст., 22 мая и 19 декабря – по н. ст.) народ чествовал Чудотворца – Николу Вешнего и Николу Зимнего. Один раз – весной, когда у крестьянина начиналась страда, полевые работы; второй – зимой, когда у него все главные дела закончены, плоды трудов все собраны, наступала пора отдыха и ожидание рождественских праздников[197].
Особенное почитание святого Николая у русского народа подметили иностранцы, бывавшие в России. В своих воспоминаниях они неоднократно отмечали, что русские воздают Николе поклонение, приличествующее самому Богу. Например, Александр Гваньини, путешествующий по России в 1578 году, заметил, что русские, между святыми особенно почитая св. Николая, едва не воздают ему божеских почестей; во имя его воздвигают они особые храмы и рассказывают о нем много чудесного[198].
По свидетельству очевидцев, русские в XVI–XVII вв. избегали давать при крещении имя Николай, подобно тому, что невозможно было окрестить ребенка в честь самого Иисуса. У русских людей существовало своеобразное табу на его имя, они «даже избегали в разговоре упоминать само имя Николай – все из того же крайнего почтения к Святителю»[199].
Как уже упоминалось, с принятием христианства культ Волоса частично был подменен культом Николая Чудотворца, и это отождествление двух святых – языческого и христианского – определило, в свою очередь, точки соприкосновения между почитанием Николы и медвежьим культом и, как следствие, сходное восприятие Николы и лешего (домового, водяного). Проводя филологические разыскания в области славянских древностей, известный филолог, языковед и знаток истории русской церкви, профессор Б.А. Успенский (род. 1937) в своей книге подметил, что как лешего, так и медведя нужно рассматривать как ипостась (сущность) Волоса, соответственно медведь у восточных славян ассоциировался с лешим (существовала поговорка: «Медведь лешему родной брат»), который мог называться леший, лешак, лесной черт (по В. Далю)[200], а все эти названия являлись, как нам уже известно, табуированными или запретными обозначениями медведя.
Такое отождествление медведя и лешего существовало не только у восточных славян, оно проявилось, и может быть даже в большей степени, на северо-западе России. В частности, в Архангельской области, на Кенозере до настоящего времени бытует представление о том, что медведь является хозяином леса и часто в его облике выступает леший – лесной дух. Северяне считают, что если пастух пасет в лесу, то значит, он заключает договор с лешим и пасет скотину с его помощью. Существуют определенные запреты пастуху: не ломать веток в лесу, не собирать грибов и ягод, не терять крови, т. е. не причинять вреда ни растительности, ни живности. Невыполнение этих запретов приводит к тому, что леший в виде медведя задирает скотину[201].
Народные преставления о таких связях между пастухом и лешим, по мнению исследователей, находят соответствие в данных, соотносящих пастуха как с Волосом, так и с Николой-Угодником. Приведем некоторые народные выражения и поговорки: «Наше стадо Чудотворец Никола пасет», т. е. пастуха не держим (В. Даль); пастуха приветствовали: «Никола в стадо!»; а словацкое слово veles, так и переводится – пастух.
В дни почитания Николы Вешнего и Зимнего в прежние времена красили яйца. Кстати, многие, наверное, не знают, что этот обряд осуществлялся не только на Пасху, ритуальная варка яиц отмечалась и в некоторые другие дни – на Ивана Богослова (8 мая – в канун Вешнего Николы), на Петров день, на Вознесение и Троицу. Во все эти дни яйца красили, как и на Пасху.
Так вот, почитание Николы, выражающееся в специальных обрядах варки и крашении яиц, может быть поставлено в связь со специальными заклинаниями, обращенными к лешему, когда пастух перед пастьбой вызывал лесного духа и, чтобы умилостивить его, предлагал красное яйцо[202]. Существовал обычай приносить лешему яйцо, чтобы тот вернул пропавшую корову или избавил от болезни, подхваченной в лесу.
Представление о Николе, который ходит по полям для ниспослания плодородия, находит прямое соответствие в представлении о лешем, присутствующем на нивах и помогающим жнецам в их работе. Как леший-медведь, Никола воспринимался в качестве хозяина леса, выступая, в частности, как покровитель охоты. Недаром существовала пословица: «В поле да в лесу один Никола бог».
Еще одну очень любопытную особенность в медвежьем культе подметил Б.А. Успенский: медведь мог выступать в двух противоположных ипостасях, – он мог ассоциироваться с нечистой силой, либо восприниматься, напротив, как священный зверь, прогоняющий нечисть. Совершенно так же леший представлялся в народе то злым, то добрым существом. Это соответствовало раздвоению образа Волоса в христианском сознании, который отождествлялся как со святыми, такими, например, как Власий или Никола, так и с дьяволом[203].
Выше упоминались амулеты из медвежьей головы, медвежьих лап, медвежьей шерсти, используемых в народе как средство для охраны скота и оказания содействия его размножению. После принятия христианства совершенно такую же роль стали играть, наряду с иконой св. Власия, изображения Николая Святителя. Например, обычай вешать на конюшню медвежий череп заменился иконой Николы, помещаемой на соответствующем месте. Выше упоминалось, что у русских людей, из-за великого почитания святителя, на имя Николай, так же, как и на упоминание медведя, существовало своеобразное табу: его или вообще не называли по имени или говорили как-нибудь особенно, например, поднимая перст к небу, почтительно: «Наш бог» или просто «Он».
Медвежья лапа, как мы знаем, использовалась в архаичные времена нашими предками в ритуале захоронения покойного, – с помощью этой лапы, точнее ее когтей, умерший мог попасть в рай, расположенный на крутой гладкой горе. Без когтей невозможно было влезть по крутому склону и попасть к богу. Медвежьи когти как атрибуты Волоса заменились позднее иконками Николы, которые клали с покойным в гроб.
Здесь не приводятся все материалы (да это и невозможно сделать), подтверждающие глубокую связь и преемственность архаических, языческих и христианских божеств и святых. Но все же, вышесказанное позволяет сделать главный вывод о том, что медвежий культ на Руси ближайшим образом соотносится с культом Николая-Угодника[204].
Прежде чем закончить тему о связи медвежьего культа с поклонением христианским святым, хотелось бы обратить внимание еще на один главный образ православного мира – архангела Михаила, имевшего самое непосредственное отношение к истории русского народа.
С принятием христианства культ громовержца Перуна частично заменился, как уже было сказано, культом Ильи-Пророка, а частично – Михаила-архангела. Очевидно, такая подмена произошла, по мнению А.Н. Афанасьева, под влиянием XII главы Апокалипсиса (одна из книг Нового Завета): «И бысть брань на небе Михаил и ангели его брань сотвориша со змием… И повержен бысть змий великий, змий древний, нарицаемый диавол». Народные предания о борьбе богатыря со змеем возникли в древнейшие времена, а в христианскую эпоху, при общем стремлении объединить воедино старое (языческое) с новым (христианским), послужили богатым источником, из которых создавались легенды о Егории Храбром, Михаиле-воине[205], воплотившиеся позднее в образы святых.
Но что самое любопытное, так это существование тесной связи и даже идентичности Михаила-архангела с Николаем Чудотворцом, которую обнаружил Б.А. Успенский в ходе своих сложных филологических разысканий. Народная форма имени Николы – Микола или Микула (вспомните былинного богатыря Микулу Селяниновича), имя которого можно обнаружить в письменных памятниках с XI века. В новгородских писцовых книгах проводится достаточно строгое различие между мирским Микулой и церковным Николой, т. е. форма Микула употреблялась при наименовании людей, а Никола – в отношении святых. Вероятно, это было связано с табуированием имени святого угодника, с определенным запретом. По предположению ученого, Микула представлял собой древнюю каноническую форму имени, вытесненную постепенно более правильной формой Никола. Т. е. форма Микула (Микола) первоначально появилась на Руси как имя святого, а затем, будучи вытеснена «более правильной» (мы же назвали бы ее табуированной) формой Никола, сохранилась в мирском обиходе[206].
Немецкий языковед Макс Фасмер (1886–1962) в своем знаменитом словаре сделал предположение, что народное имя Микула происходит от имени Михаил, не приводя, к сожалению, какой-либо аргументации культурно-исторического характера[207]. Косвенным подтверждением этого мнения может служить древняя болгарская форма Микул, которая приводится в словарях в качестве формы имени Михаил. Существуют и другие варианты, например, объясняют контаминацию Микула с именем Михаил через посредничество немецкого слова Michel, что также правдоподобно.
На основании вышеизложенного, Б.А. Успенский сделал очень важное предположение, не лишенное, на наш взгляд, оснований, о том, что указанная форма отражает контаминацию (от латинского – соприкосновение, смешение) св. Николая и архангела Михаила, которая могла произойти, скорее всего, на западе славянской территории еще в докирилло-мефодиевскую эпоху, иными словами, культ Николы на Руси в какой-то мере отражает культ св. Михаила, который был принесен в Моравию и Паннонию кельтскими миссионерами. Причем это согласуется с другим выводом ученых – о существовании западнославянско-русских культурных связей, которые обусловили, возможно, проникновение христианства на русскую территорию значительно раньше владимирского периода[208]. Свидетельством служит церковь святителя Николая на могиле князя Аскольда, построенная еще в 882 году, о чем не забыл сообщить преподобный Нестор в «Повести временных лет»[209]. Существует предание, что киевские князья Аскольд и Дир первоначально были язычниками, но после того как потерпели поражение в Византии, приняли крещение; Аскольд был назван Николаем[210]. В этом факте может быть усмотрено первое свидетельство о культе Николы на Руси.
Кроме указанной контаминации, связанной с фонетическим сходством имен св. Николая и св. Михаила, существуют другие формы отождествления святых, объяснимые с позиции особенностей их культа.
Композиция моления «Деисус» в средневековом искусстве включает изображения Христа (посредине) и обращенных к нему в молитвенных позах Богоматери и Иоанна Крестителя. Как удалось выяснить исследователям, в более ранних деисусных изображениях св. Николай занимает место Иоанна. Никола и Богоматерь выступают здесь как основные посредники между Богом и человеком. Представление о Николе, как заступнике перед Богом, точно соответствует представлениям об архангеле Михаиле. В кельтской традиции его авторитет не уступает авторитету Богоматери. Так в Ирландии еще в VIII веке, что соответствует времени христианской миссии у славян, широко была распространена молитва, когда обращение к Михаилу обязательно сочеталось с обращениями к деве Марии, причем архангел мог стоять на первом месте: «Святой Михаил, молись за нас, Святая Мария, молись за нас». Более того, на деисусных иконах XII века, например, в Успенском соборе Московского кремля, перед Спасителем предстоят не Богоматерь и Предтеча, а архангелы Михаил и Гавриил. Известен другой тип моления, где изображаются Спаситель, Богородица и архангел, т. е. вместо Николы или Иоанна, предстоящих перед Спасителем, может фигурировать св. Михаил. Вышеизложенное позволило сделать ученым вывод о тождественности святых Николая Чудотворца и Михаила-архангела.
Разительное сходство русского Николы со св. Михаилом, как далее подметил Б.А. Успенский, может быть обнаружено в свойственных тому и другому функциях начальника рая и водителя душ в загробном мире. Иностранцы, побывавшие в России в XVI–XVII вв., свидетельствуют, что русские при похоронах вкладывали в руки покойнику «письмо к св. Николаю», которого считали стражем райских врат. Все это одинаковым образом напоминает представления об архангеле Михаиле как проводнике душ в загробных странствиях. Народ даже с молитвами одинаково обращался к этим святым: «Михайло-архангел, Никола милостив! Снидите с небес и снесите ключи…». Здесь следует подчеркнуть мотив небесных ключей, соответствующий роли привратника рая как для Михаила, так и для Николы. Тождественность святых подчеркивает факт, что Никола представлялся у русского народа как умертвитель змей, что соответствует восприятию архангела Михаила как змееборца, борца с дьяволом[211].
Идентичность образов Николы и Михаила отразилась в народных преданиях, сказаниях и былинах. Так, например, в одной из них, в «Михаиле Потык», записанной известным фольклористом А.Ф. Гильфердингом (1831–1872) в Заонежье Архангельской губернии, говорится о них как о совершенно равных и одинаково глубоко почитаемых народом святых: «Ай же ты Михайло Потык сын Иванович! Придешь как ко городу ко Киеву, сострой-ко церковь-ту Миколину, своему ты ангелу, Михаилу архангелу»[212].
И в заключение отметим, что, по мнению Б.А. Успенского, контаминация Николы и архангела Михаила дает объяснение названию медведя под именем Михаила (Мишка, Михаил Иванович и т. п.). Более того, вероятно, объединение св. Николая с Волосом-Велесом, с одной стороны, и со св. Михаилом – с другой, способствовало объединению с Волосом и Михаила-архангела, тем самым и называнию медведя именем Михаила. И еще, древний обычай сохранения ногтей в похоронных обрядах, генетически связанный с медвежьим культом, может иногда связываться и со св. Михаилом, т. к. народ считал, что ногти сохраняют именно для этого святого, который сделает из них «трубу, чтобы созывать души умерших на Страшный суд»[213].
В Поволжье существовала легенда о том, что местные народы долгое время были вынуждены поклоняться Керемету – божеству зла. По поверью, их так наказал Бог, т. к. указанный творец зла помешал выбрать этому народу правильную религию. И всякий раз, когда Керемет хотел показаться людям, то, спустившись с неба, принимал образ медведя. В этой легенде сохранились отголоски событий, связанных с периодом яростной борьбы проповедников христианства с язычниками, поклоняющихся своим древним божествам.
Исследователи «медвежьей» темы сразу обратили внимание на одно важное обстоятельство, – с самого начала распространения христианства на Руси культ медведя и его пережитки стали жестоко преследоваться церковью. Это позволяют установить и самые ранние письменные источники. Таково было запрещение употреблять медвежье мясо: из Патерика Киево-Печерского монастыря можно узнать, что церковь осуждала «латинян» за принятие в пищу медведины[214]. В другом древнерусском письменном источнике XII века «Вопрошании Кирика» отмечается злободневность и острота вопроса почитания медведя на русском Севере, – тревожное сомнение ученого-математика, может ли священник носить одежду из медвежьей шкуры, (вероятно, повседневную одежду местных жителей-язычников), было разрешено епископом Нифонтом удивительно демократично: «А пърт деля, в чем хотяче ходити нетоуть беды, хотя и в медведине…»[215]. (По В. Далю слово медведина имеет и другой смысл, означающее медвежью шкуру).
Первым христианским проповедникам было трудно искоренить эти древние верования, заставить язычников забыть «вымышленные» ими объекты почитания. Сразу хотим оговориться, помимо культа медведя у северных народов существовали и другие – поклонение небу, деревьям, рощам, камням, земле, и ряд других верований, на рассмотрении которых мы здесь не останавливаемся. Но еще раз хотим подчеркнуть, что основным первоначальным культом на европейском Севере был – медвежий культ, а также культ лося (сохатого) или оленя, сменившиеся позднее поклонением солнцу, затем человекоподобным кумирам, и в заключение, при распространении христианства, – Иисусу Христу, Николаю Угоднику, Михаилу-архангелу и т. д.
Принимая христианство, туземцы не забывали своих божеств, а старательно «примешивали» к учению христианства свои древние языческие понятия и обряды. На эту удивительную и одновременно странную смесь понятий языческих и христианских не раз указывают наши летописи и другие древние письменные памятники. Следует сразу отметить, что и в настоящее время образы природных божеств не канули в прошлое, они остались в сказках, легендах, былинах, сказаниях, приметах и суевериях.
По мере распространения в Русском государстве православия и вытеснения языческих богов христианскими святыми, происходило умаление значимости верований, существовавших у местного населения с незапамятных времен. Но на бытовом уровне столетиями продолжалось обращение к прежним святым – дохристианским, в том числе и тотемным – покровителям своего рода. Введенное «сверху» православие долгое время являлось во многом официальной религией, при этом новообращенные христиане продолжали поклоняться своим языческим богам (объектам почитания), приносить им жертвы, устраивать игрища (например, комоедица) и празднества (медвежий праздник, медвежьи потехи), называть детей древними именами, одновременно нарекая их именем христианского покровителя. Параллельное существование двух религий (православия и язычества) с течением времени приводило к их слиянию, которое вылилось, в конце концов, в своеобразную форму христианства, условно называемую народным христианством или народным русским православием[216].
Общеизвестно, что практически все православные храмы России, в том числе и Северо-Запада, стоят на местах языческих капищ, в тех священных местах, где когда-то проводились обряды почитания предка-тотема медведя, позднее сменившиеся культом неба и солнца, а затем – поклонением языческим небесным и земным богам: Перуну, Световиду – богу солнца, Волосу и Могошу – покровителям скота, Зеване – богине звероловства, другим.
Например, по утверждению священнослужителей, строительство первых храмов и обителей святого архангела Михаила происходило в местах, связанных с культом Перуна – верховного божества языческого пантеона, выступавшего «в сознании христианских благовестников если не самим сатаной, то, во всяком случае, одним из бесов». Храмы святого Михаила знаменовали грядущую победу христианства над язычеством в крае, обращаемом в православие[217].
После принятия великим князем Владимиром святого крещения он поставил неподалеку от Киева храм во имя архангела Михаила – именно на том месте, где пристал к берегу сброшенный по приказу Владимира деревянный Перун и где язычники, кричавшие своему богу: «Выдыбай!» (т. е. выплывай) – собирались создать капище. Здесь же вскоре возникла одна из первых на Руси иноческих обителей, поначалу еще немногочисленная, но впоследствии ставшая крупным монастырем (Выдубицким-Михайловским)[218].
В 989 г. св. митрополит Киевский Михаил устраивает в Киеве еще одну иноческую обитель и небольшую деревянную церковь во имя своего ангела, архистратига Михаила, на горе, называвшейся в древности Чертовым беремищем. Здесь, по соседству, находилось языческое святилище, где ранее поклонялись Перуну и совершали требы его приверженцы. Церковь Архангела Михаила сразу же становится кафедральною, а монастырь, в дальнейшем получивший название Златоверхого Михайловского, с тех пор находился в числе важнейших православных святынь России[219].
Не стал исключением и Новгородский край. Английские путешественники Т. Соухэм и Дж. Спарк в своем описании России XVI века упоминают о некоем монастыре, носящем имя другого почитаемого христианами святого, которое прямо указывало на его связь с медвежьим культом – Никола-медведь (St. Nicholas Medved)[220]. Действительно, в устье реки Волхов, впадающей в Ладожское озеро, существовал Николо-Медведский (Медведковский) монастырь, основанный в XIV или XV веке. Он был сооружен в честь Николая Чудотворца и располагался на мысе, далеко уходящем в воды Ладоги – полуострове Медведец. Урочище Медведка, о котором очень рано упоминается в договорных грамотах, было крайним пунктом новгородских владений на востоке. В 1704 г. Николо-Медведский монастырь был упразднен. Не исключено, именно об этом храме упоминали иностранцы.
В своей книге о новгородских древностях В.С. Передольский упоминает о двух разрушенных монастырях. Первый из них, порушенный еще в X веке, носил название Зверинский монастырь, а второй, превращенный в развалины в XVI–XVII вв. – был назван во имя святого Аркадия, на месте которого существовала некоторое время деревня Аркажа, которую позже тоже разрушили. Местность вокруг бывшего Зверинского монастыря вплоть до XIX века носила название Зверинец[221]. Выше говорилось, что одним из табуированных названий медведя было – зверь. Таким образом, есть все основания полагать, что эти монастыри носили табуированное название медведя, прихожане которые поклонялись ему, и храмы были разрушены, наверное, христианскими ревнителями именно из-за приверженности местных жителей к запрещенному церковью медвежьему культу. Что касается монастыря святого Аркадия, то в житии Сергия Радонежского древними летописцами медведь прямо назван аркудой: «Един зверь, рекомый аркуда, еже сказуется медведь». Отсюда, вероятно, пошло название и упомянутой деревни Аркажи (Аркады).
Кроме того, известный дореволюционный издатель книг П.П. Сойкин приводит в своем сборнике о действующих русских православных обителях сведения о Зверин-Знаменском монастыре, расположенном в Новгороде на левом берегу Волхова; один из четырех храмов этого монастыря носил имя св. Николая. Это также древний монастырь, первые упоминания о нем датируются 1148 годом. Якобы там потешались князья звериной травлей, и содержался зверинец, поэтому обитель носит такое необычное название[222]. Однако вызывает сомнение такое объяснение, всего вероятнее, что он был построен на месте языческого святилища, где поклонялись медведю или Волосу-Велесу.
Далее, известен факт, что в Петербурге в Никольской единоверческой церкви когда-то находилось деревянное изображение Николы XVII в. с головой очень напоминающей медвежью голову, переданное в советское время на хранение в Музей истории религии и атеизма.
В истории Власьевской церкви в Ярославле тоже есть интересные моменты. После пожара в 1609 году была построена новая трехпрестольная церковь, в которой Власьевский престол был освящен вторым, а первым – придел Сергия Радонежского, «такого же кормителя и усмирителя медведей». В его «Житии» говорится: «Мнози бо тогда зверие часто нахожаху на нь токмо в нощи, но и во дни, бяху убо зверей стадо волков выюще и ревуще, иногда же и медведие… И от них же един зверь, рекомый аркуда, еже сказуется медведь, иже повсегда обычай имат приходити к преподобному». Сергия Радонежский приручил его[223].
Также известно существование церкви св. Власия во Владимирской губернии и Власьевской часовни в деревне с характерным названием Большая Медвежья бывшего Вельского уезда Вологодской губернии, где на иконах Власия Севастийского дьявол имеет морду, похожую на медвежью[224], что символизирует, вероятно, победу христианства над языческой верой.
В Ярославской губернии недалеко от Углича был известен Николо-Улейминский монастырь, в Тверской – Николаевский Кашинский, построенный при слиянии рек Кашинки и Вонжи; Николаевский Антониев на реке Мологе, основанный в 1461 году; Николаевский при реке Малице в 6 верстах от Твери. В Тамбовской и Самарской губерниях было по одному монастырю, также названных именем святого угодника – Николаевский Черниев на реке Цне и Николаевский Воскресенский, когда-то расположенный на живописном острове реки Большой Иргиз, протекающей через Самарскую губернию.
Недалеко от Рязани и Орла находились также по одной монастырской обители с именем этого святого: Николо-Радовицкий у села Радовицы в Рязанской губернии, известный с XV века, и Одрин-Николаевский в семи верстах от Карачаева – в Орловской губернии. В Галиче, близ местечка Городище Костромской губернии, был знаменит с древних времен Николаевский Староторжский монастырь. На границе губерний, в 38 верстах от Костромы и 28 – от Ярославля, на берегу Волги, располагалась Николаевская Бабаевская обитель. В Малоярославце Калужской губернии находится монастырь с именем святого угодника, основанный в XIV веке.
Помимо упомянутой церкви св. Власия и Власьевской часовни во Владимирской губернии при деревне Велесовой существовал Николо-Волосов монастырь, первые упоминания о котором относятся к XV столетию. Во Владимирской губернии были сооружены в разное время еще несколько обителей: Николаевский Троицкий монастырь на месте старой крепости-городища, на высоком холме у реки Клязьмы близ г. Гороховец, и Переяславский Николаевский – упоминаемый в летописях в XIV веке. В городе Юрьев-Польский расположен древнейший монастырь с именем другого самого почитаемого святого – архангела Михаила – Юрьевский Архангельский, основанный не позднее XII века, а также Михайло-Архангельская Черемисская обитель, которая располагалась в месте слияния рек Суры и Волги.
В Новгородской губернии на реке Волхов в 1355 году во имя святого Архангела был основан Михайловский Сковородский, а близ Старой Руссы в XIII веке – во имя другого святого – Косинский Свято-Николаевский монастыри. Недалеко от древнейшего города Старая Ладога, на берегу Волхова, располагался Николаевский монастырь, впервые упоминаемый в летописях с XIII века. А в восточной части Ладожского озера, на полуострове, в 25 верстах от Олонца находилась Андрусова Николаевская пустынь.
В Вологодской губернии с XIII столетия известен Михаило-Архангельский монастырь, воздвигнутый преподобным Киприяном в 1212 году, «который срубил себе келью и поставил две деревянные церкви в местности г. Великого Устюга, носившей тогда название Черного Яра. В 1216 г. при перенесении г. Устюга с Гледенской горы на нынешнее место св. Киприан положил начало монашеской обители, в которой был первым настоятелем». Еще один Архангельский монастырь, основанный в XII веке, находился в предместье заштатного города Лальска Велико-Устюжского уезда, на р. Лале, имевший соборную каменную церковь Преображения с приделами Михаила и священномученика Власия. При селении Минина Полянка также Велико-Устюжского уезда на левом берегу Северной Двины стояла Прилуцкая Николаевская обитель, известная уже во времена Ивана Грозного. В Вологодской губернии был одно время Архангельский Усть-Вымский монастырь, построенный у одноименного села Усть-Вым, упраздненный в 1764 г. В Сольвычегодском уезде с 1540 года существовал еще один монастырь во имя святителя – Николаевский Коряжемский[225].
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
29. Екатерина Медичи — это отражение русской царицы Софьи Палеолог, а Мария Стюарт — это отражение Елены Волошанки, то есть Есфири
29. Екатерина Медичи — это отражение русской царицы Софьи Палеолог, а Мария Стюарт — это отражение Елены Волошанки, то есть Есфири «Екатерина Медичи принадлежит к числу САМЫХ ЗНАМЕНИТЫХ ЖЕНЩИН ПРОШЛОГО. Наследница известного флорентийского рода Медичи, супруга
29. Екатерина Медичи – это отражение русской царицы Софьи Палеолог» а Мария Стюарт – это отражение Елены Волошанки» то есть Есфири
29. Екатерина Медичи – это отражение русской царицы Софьи Палеолог» а Мария Стюарт – это отражение Елены Волошанки» то есть Есфири «Екатерина Медичи принадлежит к числу САМЫХ ЗНАМЕНИТЫХ ЖЕНЩИН ПРОШЛОГО. Наследница известного флорентийского рода Медичи, супруга
Глава 9 Природа нового культа
Глава 9 Природа нового культа В новом культе, который пропагандировал фараон, не было ничего слишком возвышенного или непривычного. Идея монотеизма еще не сформировалась, и Ра-Хорахти отнюдь не считался единственным богом. В надписях нового храма в Карнаке, как мы уже
Глава 1 Развитие культа Атона
Глава 1 Развитие культа Атона В гимне Атону встречаются также слова: «Ты был один и сотворил землю по желанию сердца своего… Чужеземные страны, Сирию, Куш, Египет. »Следует заметить, что Сирия и Нубия (Куш) в перечне предшествуют Египту, похоже, по мнению Эхнатона, они были
Глава 13. МИФ О «ПРАВОСЛАВИИ БЕЛАРУСОВ»
Глава 13. МИФ О «ПРАВОСЛАВИИ БЕЛАРУСОВ» Распространеные заблуждения «Объединение с Польшей предполагало объявление католицизма государственной религией в сугубо православной стране, что, согласно законам средневековья, ставило «русское» население ВКЛ (белорусов) вне
Глава 8 Образ грифона в славянском язычестве
Глава 8 Образ грифона в славянском язычестве В предыдущей главе мы уже рассмотрели связанный с семантикой Сварожича-Радигоста герб мекленбургских герцогов. Однако если бычья голова на нем соотносится с образом кабана, предание о котором в связи с образом
Глава III Утверждение культа Мазды
Глава III Утверждение культа Мазды Введение Хотя учение Зороастра – развитие старой веры в Ахуру, оно содержало много такого, что раздражало и тревожило его соплеменников. Предоставляя надежды на достижение рая всякому, кто последует за ним и будет стремиться к
Глава 13 Бог Тур и ареал его культа
Глава 13 Бог Тур и ареал его культа К числу важнейших русских богов, основательно позабытых современными академическими учеными, относится бог Тур. Впервые на это обратил внимание А.Н. Афанасьев. Его идею блестяще развил выдающийся русский фольклорист Александр Сергеевич
Глава 1 Культ медведя у древних людей и у народов Севера России
Глава 1 Культ медведя у древних людей и у народов Севера России Первобытный человек, перенося на мир животных отношения своих родовых общин, неразрывно связанных друг с другом брачными союзами, представлял этот звериный мир как бы в виде второй и вполне равноправной
Глава 2 Культ медведя у скандинавских народов
Глава 2 Культ медведя у скандинавских народов В канун Великой Отечественной войны Е.А. Рыдзевская, великолепный знаток скандинавской письменности, по просьбе археолога Н.Н. Воронина (1903–1984), сделала интересную подборку древних саг, повествующих об особом, уважительном
Глава 3 Культ медведя у русского народа
Глава 3 Культ медведя у русского народа Путешествуя по северу в 1876 году, шведский географ и естествоиспытатель Г.Г. Сандберг обнаружил на правом берегу реки Золотицы большое количество кремневых изделий в виде «громовых стрелок», а также странные фигурки каких-то
О православии и католичестве
О православии и католичестве Значение Православия в Русской истории и культуре духовно определяющее. Для того, чтобы понять это и убедиться в этом, не надо быть самому православным; достаточно знать русскую историю и иметь духовную зоркость. Достаточно признать, что
Глава IX «Следы медведя» Идейный смысл подвига Гутенберга
Глава IX «Следы медведя» Идейный смысл подвига Гутенберга Сообщение А. Гельтхуса о месте могилы Гутенберга Майнц, 1499 г. Страшный суд. Разделение праведников и грешников. Jacobus de Theramo. Belial. Магдебург, 1492 г. «Сивиллина книга». Фрагмент о «Страшном суде» (сильно уменьшен).Вряд
О православии
О православии На запретной территории Июнь 2007 годаЖурнал «Вода живая», Санкт-ПетербургБеседовала журналист и религиовед Анастасия КоскеллоИнтервью с Александром Щипковым, помощником Председателя Совета Федерации, председателем Клуба православных
Что нужно знать о русском язычестве
Что нужно знать о русском язычестве Ширятся ряды «родноверов», «славяно-ариев», «родичей» и других неозыческих течений. Между тем, ещё до середины прошлого века спор о русском язычестве велся только в научных