Mary Gu — +1
Слушать Mary Gu — +1
Слушайте +1 — Mary Gu на Яндекс.Музыке
Текст Mary Gu — +1
Мы такие разные, но всё же мы рядом
Ты любишь сладкое – я люблю виски
Мне большего от жизни если честно, не надо
Просто всегда будь +1 в моём списке
Мне с тобой однажды повезло
И про любовь хейтерам на зло
Сочиню этот ванильный трек
Мой человек, мой человек ты
Кто-то сказал, что вместе до гроба
Это попса, но мы с тобой попробуем
И пусть про нас напишут «необъяснимо, но факт»
И разберут этот текст на цитаты ВКонтакте
Со мной такого не было никогда
Если рок-звёзды не влюбляются, я не рок-звезда
Давай нарушим все законы гравитации
С тобой хочется улыбаться
Мы такие разные, но всё же мы рядом
Ты любишь сладкое – я люблю виски
Мне большего от жизни если честно, не надо
Просто всегда будь плюс один в моём списке
Мы такие разные, но всё же мы рядом
Ты любишь сладкое – я люблю виски
Мне большего от жизни если честно, не надо
Просто всегда будь плюс один в моём списке
Это так удивительно, что мы примагнитились
Ты единственное, за что я люблю Питер
Если сложить все факторы, так не должно было
На всё воля случая, и он иногда счастливый
Вселенной нет дела до нас, мы системный сбой
И поэтому здорово, что я с тобой
Могу быть рядом, вместе, навсегда
Если рок-звёзды не влюбляются, я не рок-звезда
Смотреть друг на друга как в самом начале
И остаться теми, кем пообещали
Давай нарушим гравитации законы
Там, где ты, я как дома
Мы такие
Мы такие разные, но всё же мы рядом
Ты любишь сладкое – я люблю виски
Мне большего от жизни если честно, не надо
Просто всегда будь плюс один в моём списке
Мы такие разные, но всё же мы рядом
Ты любишь сладкое – я люблю виски
Мне большего от жизни если честно, не надо
Просто всегда будь плюс один в моём списке
У тебя тяжёлое детство, тяжелый рюкзак и тяжелые веки
Ты мечтаешь не пропадать в каждом, пребывающим на твою станцию, человеке
До дрожи, до коликов в пальцах, до жжения в груди
Голова гудит,
Невыплаченный кредит
И всё это придаёт тебе какой то болезненный вид
Тебя разрывает на части, но не от счастья, а от незаполнимых внутри пустот
И ты ждёшь, что кто то тебя спасёт, но кто?
Так не бывает, а если и было где-то, то только в дрянном кино
В жизни иначе, здесь все черным черно
Все равно, по большому счёту всем все равно
Ты одно
Одно микроскопическое звено
В миллиардной цепочке, якобы, «незаменимых»
Сказка про них, кстати, одна из моих любимых.
Подумай, может быть ты сегодня проснулся в последний раз
Поэтому оставайся здесь, слышишь? Здесь и сейчас.
You have difficult childhood, a heavy backpack and heavy eyelids
You dream not to disappear in each, staying at your station, man
To shiver, to colic in the fingers to a burning sensation in the chest
The head is buzzing,
Outstanding credit
And all this gives you a view of the painful
Thee torn apart, but not happiness, but from the inside voids nezapolnimyh
And do you expect that you will save someone, but who?
It does not happen, and if it was about, but only in a cheesy movie
In another life, everything is black and black
Still, by and large no one cares
Are you one
One microscopic link
The billionth chain supposedly «essential»
Tale of them, by the way, one of my favorites.
I think maybe you woke up today for the last time
So stay here, do you hear? Here and now.
Мэри гу считай что люблю
Текст песни: [Текст песни «+1»]
[Интро]
Мы такие разные, но всё же мы рядом
Ты любишь сладкое – я люблю виски
Мне большего от жизни если честно, не надо
Просто всегда будь +1 в моём списке
[Куплет 1]
Мне с тобой однажды повезло
И про любовь хейтерам на зло
Сочиню этот ванильный трек
Мой человек, мой человек ты
Кто-то сказал, что вместе до гроба
Это попса, но мы с тобой попробуем
И пусть про нас напишут «необъяснимо, но факт»
И разберут этот текст на цитаты ВКонтакте
Со мной такого не было никогда
Если рок-звёзды не влюбляются, я не рок-звезда
Давай нарушим все законы гравитации
С тобой хочется улыбаться
[Припев]
Мы такие разные, но всё же мы рядом
Ты любишь сладкое – я люблю виски
Мне большего от жизни если честно, не надо
Просто всегда будь плюс один в моём списке
Мы такие разные, но всё же мы рядом
Ты любишь сладкое – я люблю виски
Мне большего от жизни если честно, не надо
Просто всегда будь плюс один в моём списке
[Куплет 2]
Это так удивительно, что мы примагнитились
Ты единственное, за что я люблю Питер
Если сложить все факторы, так не должно было
На всё воля случая, и он иногда счастливый
Вселенной нет дела до нас, мы системный сбой
И поэтому здорово, что я с тобой
Могу быть рядом, вместе, навсегда
Если рок-звёзды не влюбляются, я не рок-звезда
Смотреть друг на друга как в самом начале
И остаться теми, кем пообещали
Давай нарушим гравитации законы
Там, где ты, я как дома
[Припев]
Мы такие
Мы такие разные, но всё же мы рядом
Ты любишь сладкое – я люблю виски
Мне большего от жизни если честно, не надо
Просто всегда будь плюс один в моём списке
Мы такие разные, но всё же мы рядом
Ты любишь сладкое – я люблю виски
Мне большего от жизни если честно, не надо
Просто всегда будь плюс один в моём списке
Интервью Mary Gu — о том, что такое «быть в моменте», саморефлексии, шоу-бизнесе и OG Buda
Mary Gu — одно из главных поп-открытий последних лет. Владимир Завьялов пообщался с Марией о темных и светлых сторонах успеха, поэзии и поэтах, рэп-ньюскуле и многом другом.
«Я в моменте-2», саморефлексия, твиттер
— Песня с Джараховым рвет чарты. Расскажи, пожалуйста, как она появилась?
— На самом деле, когда эта песня вышла [в оригинальной версии], я подумала: «Вау! Вот это Эльдар может!» Меня сильно зацепило, хотя Эльдара как музыканта я до этого знала, скажем так, не слишком глубоко. Когда песня уже прогремела, он предложил мне сделать женскую версию. Я была очень рада: во-первых, песня крутая, во-вторых, мне хотелось познакомиться с Эльдаром, в-третьих, я чувствовала потенциал в себе написать крутой куплет. Мы встретились, обсудили, сразу же поехали на студию, я записала свою партию — всем все зашло.
— А ты долго писала это парт?
— Вообще, я думала, что будет намного дольше и сложнее, потому что эта песня цельная и припев очень сильно засел в голову в оригинальном варианте. Но, когда я села на студии, мне хватило буквально 30 минут, чтобы написать свой куплет.
— Мне показалось, что песня приобрела очень минорные нотки. Баллада — посидеть, погрустить, посмотреть в окно, за которым дождь, подумать о жизни.
— Я такое люблю — чтобы человек мог заглянуть внутрь себя, слушая мою музыку. Но в любом случае эта песня про надежду. То есть, даже если ты грустишь немного, то все равно это делаешь с ноткой мотивации. Что нужно что‑то поменять, если не нравится.
— Ну да, такой просвет вдали хмурого неба.
— Да, что‑то вроде того.
— У меня мама спрашивала вчера, что значит «быть в моменте». Я понимаю, что значит быть в моменте, но у меня не получилось это доходчиво объяснить. Как бы ты объяснила это выражение?
— Хороший вопрос! Когда, наверное, отсекаешь от себя все сторонние мысли. Условно говоря, перестаешь анализировать ситуацию вдруг и просто такой: «О! Солнце! О! Ветер! О! Дождь!». Что‑то на простом. Не когда у тебя какой‑то подтекст, а когда ты здесь, ты сейчас, ты честен сам с собой и с другими. Наверное, так. Сложно получилось, правда, объяснить, но проще невозможно, чтобы это понять (смеется).
— Когда ты в последний раз была в моменте?
— Почему так?
— Не знаю… Я дико замороченная на самом деле.
— Зазря — в каком смысле? Почему?
— Зазря, потому что это беспочвенно, точнее — бессмысленно. То есть это не приводит меня к какому‑то выводу. Я просто все время много думаю, гружу себя и остальных, а смысла в этом вообще нет. А потом в итоге все равно приходишь к тому, что надо быть проще, надо быть в моменте. Зачем я вообще потратила столько времени на эти мысли?
— Ты часто занимаешься саморефлексией?
— Очень. Саморефлексия — это синоним меня.
— Я почему спрашиваю: прочитал твой твиттер — там ее много! Кстати, заметил, что в какой‑то момент ты перестала его вести. Почему? Он такой прикольный.
— Слушай, в какой‑то момент мне показалось, что раньше я могла быть более откровенной в твитах, это было приятно и безопасно, а потом все поменялось, и теперь как будто бы нельзя быть честным до конца — поэтому [вести твиттер] и смысла нет. То есть очень хочется найти платформу, где, возможно, никто не знает, что ты это ты (смеется). Может быть, анонимный твиттер есть — было бы здорово. А сейчас вести твиттер так же, как я вела его раньше, у меня стопроцентно не получится, потому что я слишком много анализирую, как это выглядит со стороны.
в раздевалке спортзала девушка напротив задумчиво выдохнула слово «пятницааа», а сегодня среда. я тебя так понимаю, милая, так понимаю
— Что тебя заставляет все больше анализировать, как это выглядит со стороны?
— Чем больше откликов, чем больше комментариев от моих слушателей, тем более разным кажется их отношение ко мне, и многие из них не понимают каких‑то вещей.
Конечно, здесь сложнее быть откровенной, и ты пытаешься уже к каким‑то более формальным вещам прийти в своих диалогах. Даже когда даешь интервью, постоянно думаешь: «Так, вот если я Петя, как я бы понял это?» Это, конечно, очень ограничивает.
— Выглядит так, как будто бы тебя это очень сильно тяготит.
— Да, это правда, потому что я не люблю быть неправильно понятой — наверное, это никому не нравится, да?
— Ну да.
— И очень не люблю рисоваться. Мне нравится быть откровенной, как в моих песнях, собственно. В общем, я стараюсь как могу.
«Шоу-бизнес не такое дерьмо, как мне говорили в детстве»
— Самая первая песня, которую ты репитила в детстве, — это.
— Наверное, это было банально, но, сто процентов, — «My Heart Will Go On», «Титаник», 1997 год. Как же я любила эту песню! Я и сейчас ее люблю и, вообще, считаю, что это одна из лучших песен в истории человечества.
Она стояла на репите бесконечное количество раз. Наверное, меня ненавидели соседи (смеется).
— Я просто представил, как ты маленькая подпеваешь Селин Дион в тот момент!
— Так и было (смеется). Причем на таком выдуманном языке, и это не могло не радовать мою бабушку, например (смеется).
— Расскажи про свое самое первое музыкальное открытие, которое перевернуло все твое представление о музыке.
— Я поняла, что честное музло стримится лучше, но только в том случае, когда ты не уходишь в себя до конца. Допустим, есть треки, которые я пишу для себя, от души; я бы, например, могла их сделать абсолютно лиричными, знаешь, медляками. И это бы не зашло, если бы я не посоветовалась с людьми, которые сказали мне, как все работает. То есть первое открытие — нужно быть на сто процентов честным, а второе — нужно прислушиваться к людям, которые шарят за музыку, за чарты. Если ты хочешь зарабатывать этим, ты не можешь опираться только на свое ощущение — тебе нужно прислушиваться к другим. Вот, наверное, такие открытия я сделала для себя за эти три года.
— К кому ты прислушиваешься больше: к себе или к людям, которым ты доверяешь в плане музыки?
— Когда я на сто процентов уверена, что должно быть так, а не иначе, естественно, мы делаем так, как я чувствую. Например, я говорю, что в конце песни должен быть лирический кусочек, отступление. Мне говорят: «Нет, он там не нужен. Песня должна заканчиваться припевом». А я настаиваю на своем — и это работает. Но когда я сама сомневаюсь в правильности своих решений, здесь я, конечно, прислушиваюсь к другим. И получается тоже хорошо!
— А часто приходится прислушиваться?
— Вообще, в последнее время мы принимаем решения коллективно. Конечно, нет такого, чтобы кто‑то на чем‑то настаивал. Мы обсуждаем, мы штурмуем, и из этого вот получаем то, что есть.
— Какие три самых приятных вещи, которые ты поняла за три года?
— Шоу-бизнес не такое дерьмо, как мне говорили в детстве. Здесь люди очень открытые и клевые, что неожиданно для меня. Потому что раньше мне все говорили: «Ой, тебя там обманут, тебя там используют, тебе сделают кучу гадостей, подложат свинью». Это неправда. Очень много умных, интересных ребят, по-настоящему добрых, открытых и осознанных.
Второе — музыкой можно очень много зарабатывать, больше, чем я могла себе представить. И третье, самое приятное — это даже не процесс создания музыки, а когда тебе (опять же, это мое эго говорит!) пишут, что твоя песня что‑то поменяла в жизни другого человека. Причем искренние такие, большие отзывы пишут. И ты думаешь: «Вау! То есть текст и музыка, которые родились у меня в голове — то есть до меня их не существовало в принципе, — что‑то смогли поменять в жизни другого?» Вау!
— Мне кажется, что современная российская музыкальная индустрия стала как будто бы более человечной. Если посмотреть на твою биографию, когда ты ходила на кастинги (Mary Gu участвовала, например, в «Голосе», но не дошла до слепых прослушиваний. — Прим. ред.), кажется, что вот эти старорежимные институты продюсерского шоу-бизнеса как будто бы не давали тебе раскрыться. Когда все это ушло в прошлое, у тебя все получилось.
— Да, все верно. Во многом схема «продюсер 90%, артист 10%» делала людей злыми. То есть они [артисты] не были френдами; все ходили и думали: «Как бы мне корпоратив у тебя отобрать, чтобы заработать денег?» Сейчас все дружат, все на добром вайбе, сами занимаются своей музыкой, и это очень круто, очень расслабляет, что чувствуется внутри нашего сообщества.
— Я спросил тебя о трех самых приятных открытиях последних трех лет. А есть, наоборот, неприятные вещи, которые тебе принесла популярность?
— Да. Каким бы честным, добрым и классным ты не был в своей группе, ты все равно никогда не будешь нравиться всем : тебя все равно назовут профурсеткой, проектом, дерьмом, сравняют с землей — что‑то плохое все равно будет происходить. В комментариях ты никогда не добьешься того, чтобы все тебя боготворили, но это и не нужно, в принципе.
Второе: само собой ничего не выходит, то есть вдохновение нужно нарабатывать. Это я к неприятным моментам отношу, потому что я люблю, когда все легко и просто, но так не бывает, оказывается. И третье — чем больше у тебя популярности, тем меньше ты можешь быть откровенным, к сожалению.
— Чем больше ты становишься популярной, тем больше ты становишься закрытой от людей?
— Да, ты закрываешься. Это автоматически происходит, бессознательно. Один раз тебя неправильно поняли, второй раз неправильно расшифровали твое послание, хотя ты имел в виду вообще другое. Думаешь: «Да зачем я вообще с вами этим делюсь, зачем я настолько сильно углубляюсь в эту тему? Лучше буду поверхностным, лучше не буду это затрагивать».
— Насколько беспокоят и ранят тебе душу комментарии хейтеров?
— Все меньше и меньше на самом деле. Раньше я очень сильно переживала: любой подобный комментарий вызывал во мне бурю негативных эмоций, я вступала в какие‑то бессмысленные дискуссии. Сейчас я вообще практически не реагирую на это. То есть если я вижу что‑то совсем плохое, я блокирую человека.
Может быть, это даже приятно, что так происходит: я раздражаю — значит, я существую и делаю что‑то правильно. Но так, чтобы с кем‑то сейчас зарубиться, поспорить в интернете — да ни за что в жизни. У меня нет на это ни времени, ни сил, ни желания.
— То есть популярность делает тебя более толстокожей в плане восприятия хейта и так далее?
Коропоративы в деревне, слезы на концертах
— Ты рассказывала в интервью, что еще на родине работала тамадой на корпоратах. Расскажи про самый кринжовый корпорат в твоей жизни!
— Кринжовых корпоратов, когда ты живешь в поселке городского типа, миллиард. Ты ездишь в деревни, там пахнет свиным навозом, и на этой почве все и происходит. Кринжовый… Наверное, тысячу раз рассказывала эту историю: я вела корпоратив в сельской школе, в столовой, естественно, там — столы буквой П. Во-первых, все хотели пить из одной рюмки. Думаю: окей, хорошо! Во-вторых, в пять часов вечера все встали из‑за столов и пошли встречать коров. Ну, типа, коровы — праздник отложен на попозже. В-третьих, там не было места, чтобы танцевать, и колонки выносили на футбольное а-ля полюшко рядом со зданием, и молодые танцевали там первый медленный танец.
Короче, очень много таких замечательных историй: дрались постоянно на этих сельских свадьбах, что проходило все время мимо меня, и мне не приходилось никого растаскивать, слава богу. Тем не менее пьяный народ контролировать очень сложно, особенно когда тебе 18 лет и ты вообще не понимаешь, что происходит. Но я очень старалась!
— Насколько такие мероприятия похожи на стереотипы о них? Это правда фильм «Горько»?
— (Смеется.) В девяносто девяти процентах случаев!
— Ты много узнала и поняла о людях, когда смотрела на все это?
— На самом деле были и хорошие свадьбы. Искренние, вот когда, знаешь, про любовь! Это очень важно, и без разницы, что тебя окружает: это может быть сельская свадьба, футбольный зал, столы буквой П, — если люди друг друга любят, видно, это хорошая свадьба. Но таких было очень мало. В основном все свадьбы были по залету, какие‑то непонятные — это энергетически отражалось на всем мероприятии.
— Ты пыталась себе как‑то объяснить, почему свадеб, которые не по любви, больше?
— Ну я была слишком молода для этого (смеется). Мне платили условно шесть тысяч рублей, и я такая: «Всем спасибо! Я пошла». Редко когда мне хотелось проанализировать все, что происходит, потому что было сложно. Я делала это действительно ради денег, я не любила эту работу. Признаться надо многим, наверное, кому я проводила свадьбы, но я делала это прямо из‑под палки.
— Скажи, а работа на корпоративах прокачала тебе сценический скилл?
— Да (смеется). Теперь я готова ко всему абсолютно.
Потому что с пьяными я уже наговорилась, их контролировать сложнее. Тем не менее вот в этом отношении, наверное, меня прокачали свадьбы. Я не стесняюсь быть с людьми.
— То есть, у тебя не было волнения даже на твоем первом концерте?
— Было, конечно, но это все-таки немножко про другое. Это про мои собственные песни, про то, что в первый раз зал будет петь со мной. А свадьбы — это другое.
— Понятно, что сравнивать напрямую не нужно. Кстати, про первый концерт: ты вышла на сцену — какой спектр эмоций ты испытала в тот момент?
— «Трепет» — правильное слово. Хочется все сделать максимально правильно, ничего не испортить, потому что это первый раз же (смеется)! Нужно произвести хорошее впечатление на людей. Было приятно, на каком‑то треке я даже плакала, потому что впервые зал пел со мной какую‑то очень личную песню.
Это очень смешно было — не как в фильмах, когда ты пустил красивую скупую слезу. А когда ты не можешь дальше петь! Нельзя быть таким чувствительным, наверное, на концертах. Если я начну плакать, то это прямо надолго, больше похоже на истерику (усмехается).
— Часто появляется желание плакать на концертах?
— Да. Раньше — вообще постоянно. Сейчас я стараюсь отключаться немножечко и не пропускать так глубоко через себя, чтобы не случилось ничего непоправимого. А раньше я даже пила успокоительные, потому что я представляла, как я сейчас начинаю петь первые строчки — и все. Последний раз со мной такое было в Самаре. Это мой родной город. В самом начале я неожиданно для себя посыпалась. Ну то есть на песне, над которой я никогда в жизни не плакала. Я просто встала, начала первые строчки петь — и все.
— А что за песня была, если не секрет?
— Песня «Маленький принц».
— Ого.
— Да. То есть даже не «Папа». Я просто начала ее петь, и тут же у меня произошел щелчок, и я поплыла.
— Концерт в родном городе и концерты в других городах — это разные вещи?
— Это по-другому. Не в обиду другим городам России, но, когда ты приезжаешь в свое детство и юность, видишь людей, которых ты не видел тысячу лет, и они пришли к тебе на концерт, когда твои родные приходят, впервые смотрят твои выступления и понимают, что ты делаешь. Бабушка у меня, например: «А что там? У тебя вижу, есть подписчики. Тебя где‑то там показывают по телевизору? Еще ни разу не видела». И тут она приходит на мой концерт и выходит со слезами, типа: «Они тебя любят?!» Для них это становится осязаемым. И от этого ощущения ты, конечно, тоже расцветаешь.
— Когда бабушка стоит и смотрит на тебя, а ты на сцене — это, наверное, какие‑то суперособенные эмоции?
— Да, но опять же я старалась об этом особо не думать, потому что, если бы думала об этом постоянно, я бы все время плакала и этот концерт был бы невозможен.
— Ты сказала, что у тебя есть «суперличные» песни. То есть получается, что у тебя есть какие‑то менее личные песни и чуть более личные песни? Мне, например, кажется, что у тебя все такие!
— Большая часть — это все про меня! Ну, допустим, «Дисней» если мы возьмем, то, будем откровенными, это не личная история. Она делалась с определенной целью, цель была достигнута, и все классно. Очень люблю этот трек, но вряд ли я на нем когда‑нибудь заплачу. Ну и такие песни тоже присутствуют в моем репертуаре — танцевальные. Они менее личные, их нужно делать более обезличенными, чтобы большее количество людей могли ассоциировать себя с этими ситуациями, с этим текстом, с этим треком.
— А есть у тебя песни, которые написаны не от тебя лично, а от лица некоей лирической героини?
— Да, конечно! Но таких песен немного на самом деле. У меня не очень получается опираться на лирическую героиню — я либо прочувствовала ситуацию и прошла все от начала до конца, либо у меня пишется плохо, и это заметно потом. И я думаю: «Нет, сначала нужно прожить, а потом написать». Такое.
«Случаются дни, когда ты вообще не можешь выдавить из себя ни строчки»
— У тебя бывали какие‑то моменты за эти три года, когда ты садишься писать — и не пишется? Что приходится додавливать?
— Конечно. Я очень боюсь этих моментов, но они приходят. Периодически ты садишься и думаешь: «Так, новый трек». И тишина в голове, ни одной мысли вообще. Очень спасают заметки, потому что там… Когда ходишь, живешь свою жизнь, наблюдаешь за ней со стороны, пометочки себе делаешь — здесь какую‑то метафору нашел, там словил дзен и так далее, записал — и потом, когда ты садишься, а у тебя непруха, ты можешь открыть, посмотреть. «Спасибо мне в прошлом, что я такой продуманный!» А так, конечно, случаются дни, когда ты вообще не можешь выдавить из себя ни строчки. Это нормально.
— И ты сильно расстраиваешься из‑за этого?
— Ага. Ну опять же, моя любовь к анализу, и самокопанию, и саморефлексии — я расстраиваюсь. Я думаю: «Блин! Наверное, я написала все свои лучшие песни. Вот мы и закончили на этом». Страшно осознавать, что однажды ты сядешь и тебе нечего больше будет сказать. Это же ужасно! Просто я себя настолько идентифицирую по своему творчеству, по тому, что я пишу, что есть ощущение: если я не смогу ничего больше написать, то и меня тоже не станет как личности. Я просто растворюсь в воздухе.
— Как ты думаешь, почему многие артисты проходят творческий пик?
— Мне кажется, поэт всегда должен быть голодным, холодным, в разрухе — тогда пишется хорошо, тогда ищется, тогда хочется. А когда ты на завтрак ешь красную икру, запиваешь шампанским, то зачем все это в принципе?
— Самоанализа с годами стало больше?
— Больше. Я думаю, что у меня кризис среднего возраста, возможно (смеется). Я заметила, что чем старше я становлюсь, тем больше рефлексирую. Мне не нравится взрослеть, сильно не нравится. Не нравятся все эти условности взрослой жизни, и я по этому поводу очень сильно переживаю. Мне очень хочется быть моложе, чтобы у меня в запасе было больше времени на ошибки, если ты понимаешь, о чем я.
То есть я, когда осознаю себя, думаю: «Так. Мне нужно все делать правильно, а куда дальше?» А если бы мне было двадцать три, я бы такая: «Да-а-а, сегодня я могу и не вернуться домой». Да? Потому я завтра проснусь и, в принципе, могу все изменить. Сейчас ощущение, что менять-то будет уже и поздно.
«Косички», рок-музыка
— Знаешь, я когда впервые услышал песню «Косички», я примерно вот такую вот эмоцию считал — как будто бы пофиг на все условности, хорошая девочка стала плохой.
Она для молодых девчонок — и мальчишек в том числе, да. Кстати, эту песню больше всего любят дети! На концертах я замечаю. Она у меня стоит в сете, и мы всегда поднимаем на сцену ребенка из зала, потому что стопроцентно я знаю, что я спрошу у него: «Какой твой любимый трек?» И он ответит мне: «Косички». И я скажу: «Так вот же они!»
— А если ты спросишь ребенка, а он скажет, например, «Астероид»? Ты растеряешься в этот момент?
— (Смеется.) Такого ни разу не было, но, наверное, да, растеряюсь. Но потом я спрошу: «А „Косички“ тебе нравится?»
— Запрещенный прием! Когда ты написала песню «Косички», ты осознавала, что, возможно, написала главный хит на текущий момент?
— Да, понимаю. Мы точно знали, что это крутой трек. Это очень заходящая людям песня, потому что, сколько раз мы кому ее ни показывали, все говорили: «Вау! Это супер!» Там достаточно цепляющий хук.
Я бы хотела думать, что у меня впереди куча не менее классных песен (смеется). Я бы не хотела думать, что «Косички» — это прямо мой максимум. Хотя песня получилась и правда крутой и вышла совершенно спонтанно. Это не было планом — сейчас мы сядем и напишем хит. Нет. Это коллаборация мыслей нескольких людей и потом уже — мои дописки. Обожаю красть у людей идейки (смеется). Да, они такие: «Так… про что бы написать песню? Может быть, хорошие девочки становятся плохими. » Я такая: «Так. Спасибо». И ушла (смеется).
— То есть одна зацепка, и из этой зацепки уже родился трек, да?
— Да, у меня так происходит очень часто. Чирк спичкой по коробочке, и я выдумаю очень классные вещи.
— Мне еще очень нравится, что у тебя за всю карьеру вот поп-песня, поп-песня, потом — фига! — гитара. Вот это очень классно.
— Да, мы любим экспериментировать. Я очень люблю вот такой звук дисторшена! поп-рок — это, наверное, тот стиль, к которому я тяготею лично. Ну то есть попса попсой, конечно, это все здорово, но треки, которые сделаны с дисторшен-гитарой — «Не влюбляйся», «Астероид», «Косички», — они любимые.
— Есть возможность, что выйдет весь альбом в таком стиле?
— Вполне вероятно! Грядущие синглы стопроцентно будут завязаны на этом. Я сейчас наблюдаю за индустрией и радуюсь, что мы сделали это чуть раньше! Ну я имею в виду попсовиков — понятно, что существуют группы, которую в одну точку бьют. Но как попсовики мы одни из первых начали дисторшен-гитары использовать, и сейчас я вижу, как девочки, которые никогда в жизни себя не ассоциировали с поп-роком, вдруг делают вот такую музыку. Круто! Значит, людям заходит. Значит, сейчас такое веяние.
— Получается, гитарная музыка возрождается?
— Да, все снова крутится по кругу.
— Ты много слушала гитарной музыки в детстве и юности?
— Я слушала много всякой музыки, но нельзя сказать, что я слушала рок. Бардовские песни нравились!
— Бардовские песни? Серьезно?
— Да, мне было лет четырнадцать, и мне нравился Олег Митяев! Не сказать, что я прям рокерша. Мой максимум — это Evanescence. Что касается русского рока — я вообще сильно далека от этого.
«OG Buda, Soda Luv — это просто мед для души»
— Как ты, человек с музыкальным образованием и сильно поставленным голосом, смотришь на современную сцену? Ну, условно говоря, когда человек из тиктока с абсолютно нулевым музыкальным бэкграундом делает музыку и залетает в чарты?
— Раньше, года два назад, очень сильно задевало. Сейчас я смотрю на это совершенно под другим углом — мне нравятся эти песни. Ну не все, конечно. Условно, у Дани Милохина вышла песня с Sorry Jesus — я гоняю ее в тачке.
А вообще, сейчас же не обязательно образование, зачем? Я лично его получала для бабушки. Я и так умела петь, играть на фоно. Я одиннадцать лет училась в музыкальной школе, зачем мне был нужен еще и институт? То есть, возможно, у меня все произошло бы быстрее, если бы я не потратила на это время.
Что касается ребят-тиктокеров — они же все не то чтобы из ниоткуда пришли, они ведь тоже работают над собой. Это же не получается совсем просто. И они тратят ресурсы именно на себя, а не на выстраивание хороших отношений с преподавателями и прочую вот эту вот херню — те, кто учились в институте, меня поймут.
Поэтому я совершенно спокойна, я очень радуюсь, когда выходят хорошие треки: я просто радуюсь за музыку. Неважно, кто ее пишет, неважно, кто ее поет. Сейчас, кстати, тенденция очень хорошая в музыкальном плане, гораздо лучше, чем была год-полтора назад, когда в чарте было непонятно что. Сейчас я открываю чарт и могу его слушать (смеется). Мне от этого хорошо.
— Давай так: три последних твоих классных открытия из чартов?
— Слушай… 10AGE!
— (Смеется.) Я слушаю эту песню — она звучит круто! Я, правда, совершенно не понимаю текста, но, видимо, для музыки, которая тебя качает, это и необязательно. Не всегда нужно глубокий смысл закладывать. Кто еще? Ну вот пусть будет Даня Милохин с Sorry Jesus. Еще? Ну Джарахов — «Я в моменте» классный же трек? Он торчит на первых местах там тысячу лет, и он правда хороший. Это правда классная песня!
— Это лучшая песня лета. Мне кажется, она выражение «я в моменте» ввела в лексикон людей.
— Да, сто процентов! Она изменила сознание, и мы узнаем об этом лет через десять. Сто процентов, когда некоторые любители этого трека еще подрастут, это стопудово как‑то на нас на всех отразится.
— Один из первых заметных моментов твоей карьеры — это кавер на Оксимирона и ЛСП. Скажи, из нынешнего рэпа ты кого‑то слушаешь?
— Мне нравится вся новая школа: OG Buda, Soda Luv — это просто мед для души моей поэтической, несмотря на то что они немного другие, естественно. Там совершенно другое построение текста, но меня они радуют с точки зрения анализа. То есть я смотрю, как они выстраивают свои тексты, и думаю: «Блин! Это круто!»
Плюс они немного изменили музыку в целом в России, как мне кажется. Много людей теперь хотят делать так же (смеется). Ну, короче, ребятам большой респект. А вообще, я люблю Скриптонита, он вне конкуренции. У меня всегда он есть в плейлисте. Я считаю, что «Дом с нормальными явлениями» — это как один из лучших или, возможно, лучший альбом десятилетия… Ну, для меня лично.
— Кого бы ты на современной сцене назвала бы именно поэтами?
— Сложно сказать, кто поэт, а кто просто косит под поэта, потому что получается вроде у всех все одинаково. Мне нравится, как пишет Loc-Dog, пусть это не совсем новый, скорее олдскульный рэп. Вот он поэт — так сказал Оксимирон, давайте ему верить!
Ну вот Soda Luv правда крутые тексты пишет. Я читала — правда круто. Я не скажу, что это прям как у Есенина, да. Но это здорово, это по-новому. Ну и тут выяснилось, что Эльдар Джарахов умеет писать такие панчлайны, что вся страна кайфует. Получается, он тоже поэт? И я поэт, и даже Macan (смеется)!
Я не знаю; кого угодно назови, кто пишет сам, — в этом есть что‑то. Я очень-очень уважительно отношусь к любому творчеству, которое исходит именно от души. Я не люблю, когда песни покупают. Мне нравится больше другое: когда даже если ты пишешь плохо, ты пишешь сам. Это здорово!