министр в городе а у вас что

Министр в городе а у вас что

Ну с у кого какие любимые.

Андрюха у нас труп возможно криминал, по коням

Чтобы ни одного постороннего окурка в помещениях комнат!!

Тут вам не театр драмы имени комедии!!

Мы не волки, а санитары леса, хорёк вонючий

Принуждение к жизни: где кончается свобода Геннадия Зюганова и Марии Шукшиной

Почту хоть не открывай, в Facebook не заходи, телевизор не включай. Коса ковида косит человечество и человека, с которым собирались встретиться на днях… Будто четыре самолета с пассажирами на борту терпят крушение каждый день, но без национального траура. Привыкаем к смерти?

В минуты горя даже боишься спрашивать: «А привит был?»

Вроде колокол гремит над всей страной: не отвечайте на телефонные звонки мошенников, если не хотите быть больно обманутыми. Немедленно вакцинируйтесь, если хотите быть живыми. Да, прививка не гарантирует, что вы не заболеете ковидом. Но она дает шанс на жизнь!

Если цвет отечественной медицины и трагическая ковид-статистика не могут переубедить лидера партии, получившей серьезный процент на выборах, то что может быть ответом на его лозунги? Только опора на матчасть.

Мне сейчас понадобится длинная цитата из «свежего» товарища Зюганова:

КПРФ вновь заявляет о недопустимости принудительной вакцинации и «куардизации» населения.

КПРФ против санитарной диктатуры!»

Дорогой Геннадий Андреевич, а что вы думаете об открытых и закрытых постановлениях ЦК КПСС и Совета Министров в январе 1960 года, когда вернувшийся из Индии художник Кокорекин умер в Москве от давно уже забытой оспы? Вы чтите материальную часть и лучше многих знаете, что благодаря партийной диктатуре и мощи государства было сделано невероятное:

Для вакцинации были мобилизованы 26 953 медработника, был открыт 3391 прививочный пункт и организованы 8522 прививочные бригады для работы в организациях и ЖЭКах.

Без справки о сделанной прививке невозможно было ни въехать в город, ни выехать из него (по нынешнему- QR-коду)

Я даже не знаю, Геннадий Андреевич, как к вам лучше обратиться с просьбой. У нас в семье есть любимый человек, который был упорным ковид-диссидентом: так мы всем кланом встали перед ним на колени.

Но вам же не нужны избиратели на коленях. Нужны голоса живых людей, а не мертвые души. У вас есть воля и сила, чтобы побеждать не лозунгами «Долой», а здравомыслием о сбережении народа. А то так и голосовать будет некому…

Я лично не знакома с инфлюенсером, хорошей актрисой, замечательной ведущей многолетнего телецикла «Жди меня» на Первом канале, матерью четверых детей Марией Шукшиной, активным антиваксером. Она апеллирует к совести правительств и к мировым светилам, призывает: «Не надо!»

Как на гражданской войне. Расходимся по разные стороны баррикад, хотелось бы, чтобы все были живые, а не живые и мертвые.

Я очень прошу главного редактора оставить эти неудобные для нас, для государственной пропаганды тезисы.

Почему мы, создавшие первую и одну из лучших вакцин в мире, имеем такие трагические результаты, такой процент непривитых и антиваксеров?

Может и потому, что многие годы всей страной участвовали в битве экстрасенсов, потом не могли дождаться следующего дня после очередного ток-шоу, чтобы узнать чье-то отцовство по результатам ДНК-слюны. Научное знание, просвещение, гуманитарное образование были лихо сметены рынком без этики. И так медленно мы начинаем прозревать после сеанса антинаучного гипноза. И для молитвы нужна не только вера, но и знание.

Очень долго сомневались в существовании пандемии духовные пастыри, а не только президент соседнего государства («А где вы видели этот ковид? Покажите!»), пока тяжкий мартиролог погибших от ковида священнослужителей не стал поводом обращения главы православной церкви уйти на локдаун. Сегодня главы всех конфессий обращаются к пастве уже с молитвенной мольбой: «Надо вакцинироваться». Но как много времени утеряно…

Чтобы еще я сделала немедленно: перестала бы радоваться многодневным антипрививочным протестам в Европе. Пора уже приравнять борьбу с ковидом к борьбе с терроризмом. Мы все тут на одной подлодке. «Нельзя!» как корень демократии без границ.

И сегодня наше государство, как истинный европеец, занимается принуждением граждан не к вакцинации. К жизни.

Не лучше ситуация и в соседей Франции, где на фоне роста показателей заболеваемости коронавирусом местный Научный совет рекомендовал ужесточить действующие правила. К примеру, усилить масочный режим в закрытых помещениях, где требуется санитарный пропуск, перевести больше сотрудников на удаленку, сократить допустимое число посетителей массовых мероприятий и увеличить масштабы тестирования школьников. В некоторых департаментах страны снова стало обязательным носить маски на улице.

В Румынии, где темпы и масштабы вакцинации признаны одними из самых низких в Европе, из-за катастрофической ситуации с COVID-19 не хватает мест в моргах. Как передает телеканал CNN, количество тел в морге главной больницы Бухареста в три раза превышает объемы, на которые он рассчитан. Трупы людей размещают прямо в коридорах, потому что больше просто негде. По словам местной медсестры Клаудиу Иониты, она и ее коллеги вынуждены хоронить целые семьи.

Источник

Новости Барнаула

Опросы

Спецпроекты

Прямой эфир

Авторитета не хватает. Депутаты рассказали министру Попову, как «рекламировать» вакцинацию

Фото: пресс-служба АКЗС

Депутат АКЗС Владимир Козловский (представляет в краевом парламенте фракцию «Коммунисты России») считает, что пока авторитета у министра здравоохранения Алтайского края Дмитрия Попова недостаточно, чтобы убедить жителей идти прививаться от ковида. Такое мнение Козловский озвучил в ходе парламентского часа 25 ноября.

Депутат отметил, что Попов хорошо справляется со своими обязанностями и вызывает у него уважение как человек и профессионал. При этом Владимир Козловский особенно подчеркнул, что мог бы спокойно пойти с министром в разведку, особенно после того, как последний в прошлом году отказался от награды за вклад в борьбу с ковидом. Речь идёт о памятной медали «За особый вклад в борьбу с коронавирусом». Но нашлась у народного избранника и «ложка дёгтя». Так, Козловский полагает, что Попов пока ещё не пользуется должным авторитетом у населения, а потому его слова о необходимости вакцинации не воспринимаются жителями края.

«Почему вы не привлекаете для пропаганды вакцинации более авторитетных в крае людей, например, Шойхета», – поинтересовался у министра депутат Козловский. Дмитрий Попов согласился, что без известных медиков здесь не обойтись и пообещал подумать, кого можно привлечь к прививочной кампании.

А вот депутат от КПРФ Людмила Клюшникова попробовала выяснить у министра, почему всё-таки умирают вакцинированные. Также она выразила недоумение, почему не делают экспресс-тест на антитела перед прививкой и не проводят более глубокое обследование.

Дмитрий Попов резко ответил коммунистке. «Такие заявления необходимо на чём-то базировать. Я могу вам составить пофамильные списки, а что можете предоставить вы? Среди вакцинированных есть заболевшие, есть и умершие, мы это не скрываем. Только этот процент никак не сопоставим с теми, кому мы в голову вложили, что не надо вакцинироваться, – отметил министр. – Мы как общество до сих пор не созрели, для того чтобы нести ответственность за свои слова. Особенно люди, высказывающиеся публично, они не несут никакой ответственности за пациента, который завтра окажется в реанимации».

Текст с ошибкой:

Но с его ответом депутату Клюшниковой согласен на 100%
=
Он по сути ее вопроса «почему не делают экспресс-тест на антитела перед прививкой и не проводят более глубокое обследование» не ответил.

Пофамильные списки в студию.

Но с его ответом депутату Клюшниковой согласен на 100%

А он ответил? Ему задали конкретные вопросы, где конкретные ответы?
А потом удивляются что народ им не верит. НИ ОДНОГО ОТВЕТА НА ПРАВИЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ!

Они также повышение пенсионного возраста протолкнули своим голосованием.

Поздняк метаться. Теперь хоть кого приглашайте- веры уже никому нет. Даже проплаченным медикам, снявшимся в вашей пропаганде.

Клюшкина получила. Надоели уже эти любители лосятины.

А, правда! Почему молчат наши «корифеи» от медицины?! На «пацанов» свалили всю ответственность! Ваша слово, «плиз. «!

Сколько бы не петушили Попова, но он тут достойно всем ответил))) Боты и тролли фас, чтобы у вас подгорело под эти комментарием)))

Обещайте по 20 тыс каждому, кто при вьётся, весь Алтайский край побежит на перегонки! У нас тут 99% будут привиты тогда. Миром правят деньги

А кому объяснять? У нас пол страны курят и бухают! А потом боятся как подействует вакцина через 70 лет

Мы как общество до сих пор не созрели, для того чтобы нести ответственность за свои слова. Особенно люди, высказывающиеся публично, они не несут никакой ответственности за пациента, который завтра окажется в реанимации».

Всё верно. Министр Попов не несет никакой ответственности за свои слова и действия и за пациентов, оказавшихся в реанимации

Карманы надо зашить себе и все будет ок,а то вместо врачей студенты в поликлинниках, скоро по бабкам-знахаркам будем ходить с таким министером.

Фотосессии депутатов после выборов показывают их отношение к ковиду.
А насчёт авторитета, у Путина все окружение вдруг оказалось больным, не привилось? У Путина авторитета не хватило?

А за отказ от пропаганды ввести уголовное наказание.

«Почему вы не привлекаете для пропаганды вакцинации более авторитетных в крае людей, например, Шойхета»,
—
Май, 2020 :
– Есть хорошая поговорка: надейся на лучшее, но готовься к худшему. В любом случае нужно держать всё на хорошем уровне, укреплять свои позиции. Мысли мои просты. Я исхожу из того, что вирусу хорошо в теплом влажном климате. Нашего резкоконтинентального климата он не переносит. Реальность это подтверждает. В Алтайском крае очень мало тяжелых форм заболевания, в отличие от той же Москвы. А тот факт, что заболеваемость на Алтае растет, а не падает – уже результат отечественного разгильдяйства, я по-другому это назвать не могу. Говорю сейчас о том, что случилось на одном из предприятий края, куда на работу приехал человек из региона с высокой заболеваемостью. Кадровая служба, не поместив его в обсервацию, как положено не проверив, сразу взяла его на работу. Через несколько дней он уложил на больничную койку десятки рабочих и целый район отправил на карантин. Если это не разгильдяйство, то что тогда – разгильдяйство?! На таком фоне теряют всякий смысл все разговоры о климате. Всё, что нам нужно, чтобы быстро побороть вирус, – это навести порядок, в том числе в отношении людей, приезжающих из других регионов.

Источник

Последний министр экономики СССР написал сенсационные мемуары

Как Черномырдин отказывался создавать «Газпром» и почему развалился Союз

Кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС вместе с союзным министром финансов и другими чиновниками высокого ранга решают заняться хищениями кукурузы с совхозного поля, где их задерживают конные охранники. Виктор Черномырдин получает предложение стать первым руководителем концерна «Газпром», не на шутку этим оскорбляется и долго отказывается. Заместитель руководителя одного из союзных ведомств с матерными ругательствами налетает на заместителя председателя Совета министров СССР и силовым приемом забрасывает его в автобус. Что это — фантазии из нового романа какого-нибудь модного писателя вроде Пелевина? Нет, это реальные факты из сенсационных мемуаров последнего министра экономики СССР и без пяти минут премьера Советского Союза Владимира Щербакова.

Побежденный и победители: эволюционная экономическая стратегия, сторонником которой был Щербаков, оказалась невостребованной. Россию начали реформировать Ельцин и Гайдар.

Когда на излете 1990 года Михаил Горбачев подыскивает сменщика «сгоревшему на работе» председателю Совмина СССР Николаю Рыжкову, он делает предложение из тех, от которых не принято отказываться, самому молодому члену тогдашнего правительства, 41-летнему председателю Госкомтруда Владимиру Щербакову: «А ты мог бы возглавить правительство, если я предложу?» Ответить на такой вопрос президента вежливым, но твердым отказом — «Я, наверное, единственный, кто не может возглавлять кабинет министров!» — могут только очень нестандартные личности. Но Владимир Щербаков всегда отказывался «укладываться в общий аршин».

«Меня к политике не тянуло, даже с комсомольской работы быстро ушел, когда осознал, что это «не мое». Из Москвы на завод в Тольятти сбежал, фактически заявив секретарю ЦК ВЛКСМ Борису Пастухову, что развожусь с женой и по моральным качествам не могу работать в ЦК. Обманул порядочного, уважаемого всеми, хорошо относившегося ко мне человека», — написал по-прежнему пребывающий в счастливом браке Владимир Щербаков в своих мемуарах. Однако политика все равно нагнала нашего героя и катапультировала его в самое сердце союзной власти эпохи краха перестройки и распада СССР. Этой осенью Владимир Щербаков в соавторстве с известным российским экономическим историком Николаем Кротовым готовятся издать небольшим тиражом книгу своих воспоминаний. С разрешения авторов привожу со своими комментариями несколько наиболее интересных фрагментов из этого крайне важного для понимания нашей истории произведения.

Прелюдия к распаду

Спустя несколько месяцев после своего превращения в июле 1989 года в самого молодого члена союзного правительства Владимир Щербаков вместе с другими министрами поехал в свою первую командировку в Республику Коми. Колонну на пути сопровождала гаишная машина с мигалками. В составе делегации был и тогдашний премьер-министр Николай Рыжков.

«Мы ехали на автобусе «ЛиАЗ», за нами следовало несколько машин местных руководителей и много машин прессы. В этом регионе уже была зима с большим снежным покровом, и дорога представляла собой снежный желоб, похожий на трассу для бобслея со снежными стенами высотой около полутора-двух метров. Неожиданно началась сильная метель, и мы перестали что-либо видеть, в том числе машину ГАИ, идущую впереди. Пришлось остановиться. При этом автобус стало быстро заносить снегом. Вначале случившееся мы не воспринимали серьезно, но, когда кому-то приспичило выйти «на воздух», а мы не смогли открыть заваленную снегом дверь, стало не до шуток. Навалившись на дверь, ее удалось только приоткрыть, за ней была плотная снежная стена. Выяснилось, что нас просто завалило снегом, мы полностью заживо «погребены»! У «ЛиАЗа» был верхний люк, его тоже попытались открыть, выяснилось, что сверху был тоже большой слой снега. Замуровали! В Москве в те дни была неплохая и достаточно теплая погода, Рыжков сказал: «На один день. Утром — туда, вечером — назад». В Москве еще тепло, и все, включая Рыжкова, отправились в командировку в демисезонных пальто, большинство — в ботинках на тонкой подошве. Страна большая, а министры это и в голову не взяли!

Владимир Щербаков в наши дни.

Сразу была поставлена задача — не замерзнуть. Для ее выполнения были выложены неприкосновенные запасы — у меня и министра угольной промышленности Михаила Щадова оказалось в кейсе по бутылке водки, министр путей сообщения СССР Николай Конарев был самым опытным и выставил две бутылки. Остальные министры, как их тут же обозвали, «халявщики из электриков и финансистов», запасов не имели. Особенно досталось министру лесной промышленности: «Ну ты-то из лесников. Кто же в лес без бутылки ходит?» Закуски не было, у кого-то нашлась шоколадка, и в снежном плену, под одну на всех шоколадку, наш запас был исчерпан быстро. Тем временем кончился бензин, в автобусе стало совсем холодно, потолок и пол от начальственного, не совсем трезвого дыхания покрылись сантиметровой ледовой коркой. Тому, кто в тонких ботинках, совсем не сладко! Стали сначала тихо, а потом в голос теребить личного врача Рыжкова, чтобы он поделился своим запасом спирта для инъекций. Однако тот не сдавался. Пришлось вмешаться Николаю Ивановичу, в результате и медицинский спирт пошел в дело.

Отправиться в поездку в регион с очень суровым климатом (речь идет о Республике Коми) «в демисезонном пальто и ботинках на тонкой подошве» — чем это не символ «экономических реформ» горбачевского периода? Разумеется, какие-то экономические реформы были абсолютно необходимыми или даже неизбежными. Вот, например, с какой ситуацией Владимир Щербаков столкнулся, отправившись вскоре после своего перехода в 1985 году на работу в Госкомтруд в инспекционную поездку в Узбекистан: «Существовала в Нукусе кормилица — обувная фабрика, планово и стабильно убыточная. Стал разбираться, что на ней не так, почему она планово-убыточна, и обнаружил следующее: фабрика выпускала партию обуви, отгружала ее на торговую базу, включала себе графу произведенной товарной продукции и получала за нее деньги. Только не из торговли, а из бюджета, поскольку убытки были уже заложены в план и их покрывает казна. В следующем месяце база возвращала всю партию как 100-процентный брак. На заводе обувь переоформляли и, якобы устранив брак, опять отправляли на базу. Колесо крутилось, деньги из бюджета исправно поступали, и все были довольны».

Выжить экономическая модель, в рамках которой подобное считалось «нормальным», естественно, не могла. Однако непродуманные и неподготовленные попытки исправить «неправильное старое» с гарантией приводят к тому, что «передовое и новое» оказывается еще более страшным и разрушительным, чем «замшелое и старое». Вот, например, с какой ситуацией Владимир Щербаков столкнулся, отправившись в 1989 году разбираться с причинами шахтерских забастовок в Донбассе: «Водопроводные и канализационные трубы в шахтерские поселки положили, видимо, сразу после войны. За эти годы они просто сгнили. Руководство решило их заменить. Поставили на должность зампредседателя облисполкома молодого, очень энергичного комсомольского работника. Тот стал показывать «геройские результаты»: не получив даже лимитов на новые трубы, он организовал выемку всех магистральных труб горячей воды, не получив новых. Всю зиму люди грели квартиры и частные дома, воду для помывки и стирки как могли. В дополнение, как специально, зимой прошел мощный град, и шифер на большинстве домов был пробит насквозь. Обещали поставить новый, но не поставили. Желая ускорить ремонт, этот молодец дал команду снимать шифер с муниципального жилья. Народ просто взвыл».

По итогам этой поездки Владимир Щербаков переосмыслил свое отношение к тому, что раньше казалось ему «бессмысленным консерватизмом». Молодой министр пришел к выводу, что все руководство страны, независимо от возраста, оказалось заложником своего «ограниченного жизненного опыта». «Ограниченного» или, наоборот, слишком «богатого» жизненного опыта? Как станет ясно из дальнейшего ознакомления с мемуарами Владимира Щербакова, трагическую роль в судьбе позднего СССР сыграло и то и другое.

Щербакову пришлось долго уговаривать Виктора Черномырдина согласиться стать первым руководителем «Газпрома».

Два Чернобыля

Почему два чиновника высшего, но все-таки не самого высшего звена посмели проявить такую вопиющую непочтительность к начальству? Потому что начальство не сообразило: проводить инструктаж на свежем воздухе на фоне полыхающей АЭС — утонченный, но при этом весьма эффективный способ самоубийства. Увы, но спасти жизни членов правительственной комиссии не помогло даже рукоприкладство: «Жили мы все в опустевшей школе. В углах класса стояли ящики с алкогольной продукцией. Почему-то считалось, что каждый час или два надо было прополоскать водкой горло и нос и обработать ею же подмышки и все другие части тела, где есть лимфатические узлы, после чего выпить стакан кагора. Можно представить, в каком состоянии мы все время ходили. Но эти меры мало кому помогли. За короткое время на Новодевичьем и Троекуровском кладбищах сформированы аллеи захоронений членов чернобыльских правительственных комиссий. Периодически посещаю. Из состава нашей комиссии в живых на сегодняшний момент (2021 год) двое — Лев Дмитриевич Рябев (мужик из стали) и я. После этих командировок я лет пять не мог ничего пить, а кагор не выношу до сих пор».

Это к вопросу о недостатке жизненного опыта. А вот не менее драматичная история о том, к чему приводит его переизбыток: «Однажды ко мне приехал на прием инвалид из Калуги. На костылях, еле ходит, почти не видит. Изложил свою историю: служил в армии в конце 50-х годов и якобы участвовал в учениях в Тоцких лесах, сопровождавшихся атомным взрывом (по его утверждению, командовал учениями маршал Жуков, которого он лично видел). Получил сильное облучение, в результате которого полностью потерял жизненные функции, хотя это никакими комиссиями не признается. Он получает обыкновенную пенсию, и даже на лекарства денег не хватает. Таких в живых еще человек 200–300, они поддерживают связь между собой. Вот сейчас собрали деньги и отправили его к молодому министру за правдой. «Жить нам осталось немного. Черт с ней, с пенсией. Обидно, что умрем, как инвалиды, попавшие под трамвай. А мы за Родину жизни отдавали. Хотим, чтобы наши внуки это знали и ценили. Даже без повышения пенсий». Честно говоря, я вначале опешил и не поверил, так как несколько раз был в этих Тоцких лесах на военных сборах и ничего подобного не видел и не слышал.

Пошел посоветоваться к (заместителю председателя Совета министров СССР по социальным вопросам) Александре Бирюковой. Она ответила, что об этих слухах знает давно. Много раз проверяла и убедилась, что это ерунда. Предложила мне забыть. Но меня что-то зацепило, и я написал запрос в Минобороны. Отрицательный ответ пришел по секретной почте, что насторожило еще сильнее. После чего через того инвалида нашел еще человек 50–60 пострадавших в тех же условиях. Короче, поехал к министру обороны маршалу Дмитрию Язову разобраться, были ли учения. Оказалось, были!

В результате длинных переговоров, обращения в ЦК КПСС удалось создать новую категорию пенсионеров и инвалидов — «персональные пенсионеры подразделений особого риска». Приравняли их по льготам к инвалидам Отечественной войны. А потом я узнал, что лично у Александры Бирюковой муж умирал уже несколько лет, так как тоже участвовал в этих учениях и получил жесткое облучение. Он дома до туалета самостоятельно дойти не мог, а она мне тем не менее говорила, что все лично проверила! Могла бы просто сказать, что у меня нет допуска к обсуждению этой темы, — и все. Но ведь сознательно ввела меня в заблуждение, обманула! Обманула, я уверен, не из-за злого умысла, а из страха. Страха перед карающей мощью государства, который не исчез из жизни Александры Бирюковой даже тогда, когда из простого человека она превратилась в члена высшего руководства государства».

В процессе развертывания реформ Горбачева этот довлеющий страх начал потихоньку исчезать. Иногда процесс раскрепощения людей приобретал комические формы. Вот, например, в какую передрягу летом 1988 года попала группа разработчиков экономической части этих реформ: «В команду серьезных мужей, писавших в пансионате «Сосны» очередной важный документ, входили первый заместитель председателя Совета министров СССР, председатель Госплана, кандидат в члены Политбюро Юрий Маслюков, председатель Госкомцен Валентин Павлов, бывший заведующий экономическим отделом ЦК КПСС, а теперь министр финансов СССР Борис Гостев и, кажется, еще в то время директор Института экономики академик Леонид Абалкин. Как-то после обеда мы гуляли с чувством исполненного долга и, фланируя вечером вдоль Москвы-реки, увидели на другой стороне реки манящее взоры колхозное кукурузное поле. Мужики все чувствовали себя молодыми, И всем так захотелось сорвать несколько початков, что, недолго думая, на двух лодках поплыли, как вскоре оказалось, за приключениями.

С Рональдом Рейганом: если бы Щербаков согласился возглавить советское правительство, подобных фото могло бы быть гораздо больше.

Вначале все шло хорошо, мы, как пацаны, засовывали кукурузу за пазуху, веселились и уже собрались возвращаться, как нас заметил колхозный дозор. И два охранника на лошадях и с кнутами захватили двух наших товарищей — Валентина Павлова и Бориса Гостева. Отплыв от берега, мы стали вести переговоры, пытаясь решить вопрос мирным путем. В процессе торга была назначена цена выкупа заложников. Мы оперативно добрались до санатория и вернулись с тремя или четырьмя бутылками водки — во столько оценили местные жители двух советских министров. Произвели честный обмен. И всех охватил неудержимый хохот — представили, что было бы, если бы колхозники вызвали наряд милиции и те начали составлять протокол на «банду», возглавляемую кандидатом в члены Политбюро! При этом мы будем объяснять им, что в этот вечер искали пути перевода нашей экономики на рыночные рельсы!»

А вот не менее комичный эпизод. Выполняя поручение руководства, Владимир Щербаков убеждает министра газовой промышленности СССР Виктора Черномырдина преобразовать свое министерство в концерн «Газпром»: «Выслушав меня, он возмущенно спросил: «Вы что, меня хотите снять с поста министра?! Не понимаете, что делаете?! Увлеклись всякими фантазиями!» Имея большой жизненный опыт, Виктор заявил: «Да знаю я вас, вы сразу всё у меня отнимете! Я, конечно, родом из деревни, но не деревенский дурачок, чтобы в такие сказки верить!» Я убеждал, что свобода, которую он получит, позволит ему самостоятельно принимать решения. «Да у меня сразу даже первую вертушку и ВЧ-связь отключат, еще даже постановление не выйдет!» — недоверчиво говорил опытный министр, знающий, что спецсвязь устанавливается по «закрытому» постановлению очень узкому кругу высших руководителей страны и председателя «Газпрома», по крайней мере, пока еще в этом списке точно нет.

«Виктор, клянусь, прямо в постановлении напишу, что все условия материально-технического обеспечения президенту (назовем тебя не председателем, а президентом) концерна сохраняются на уровне министра СССР, ты же всем сразу нужен станешь! У тебя же в руках и ресурсы, и деньги!! Мечта, а не работа. » — убеждал я Черномырдина. «А правительственная машина со спецсигналами и «вездеходом» у меня будет? Или мне по полдня проводить в московских пробках и очередях по проверке документов?» — недоверчиво спрашивал будущий владелец недр. «Ты сам сможешь купить себе столько машин, сколько нужно, хоть целый парк!» — «Нет, вы мне «Чайку» оставьте! — торговался Виктор Степанович. — А у меня вся семья прикреплена к медцентру на Мичуринском проспекте, мы останемся к нему прикрепленными? Или придется по блату врачей искать?»

Однако время шуток быстро закончилось. После избрания в 1990 году Бориса Ельцина председателем Верховного Совета РСФСР в стране появился альтернативный центр. И вот какими методами, если верить Владимиру Щербакову, этот второй центр начал валить первый: «Мой хороший друг и научный руководитель по докторской диссертации Гавриил Харитонович Попов, бывший мэр Москвы, когда мы оба стали отставными политиками, подтвердил то, что до этого я знал из донесений Министерства путей сообщения, Госкомстата и КГБ: перед Москвой было остановлено около 5 тысяч (!) эшелонов с продовольствием. Ими были забиты все пути, чуть не до границы страны. Была остановлена железная дорога, лишь бы не дать разгрузить эти вагоны. Таково якобы было решение «ДемРоссии». Но кто бы просто так послушался лидеров оппозиционного движения? Где были КГБ, милиция, прокуратура, партийная и советская власть? Все они докладывали об этой обстановке, но ничего не было сделано по наведению порядка. Насколько я понимаю, за такое решение надо было всем участникам много заплатить. И тогда возникает сакраментальный вопрос: «Откуда деньги, Зин?»

Раздумья о параллельной вселенной

«Могла ли перестройка иметь другой результат, могли ли мы действительно перестроить систему, не разрушив страну?» — задает сам себе вопрос Владимир Щербаков и сам же на него отвечает: «Думаю, могли». В подобном сеансе самокопания нет ровным счетом ничего оригинального. Зато оригинальным является сделанный Щербаковым очень емкий и убедительный анализ того, что именно у нас пошло не так в эпоху Горбачева: «Любая реформа, тем более меняющая основу и идеологию существующего строя, всегда очень болезненна для страны. Обязательно будет недовольство и саботаж. Для реализации реформы нужна крепкая, сильная и сплоченная команда опытных управленцев. Такая команда и реформа могут быть успешными при двух обязательных и необходимых условиях. Во-первых, существует сильная разветвленная государственная власть (законодательная, судебная, исполнительная), обеспечивающая реализацию принимаемых законов и решений. Во-вторых, должны быть четко определены конечные политические, экономические и социальные цели реформы, концепции и план действий по их достижению.

Поскольку ни один из этих вопросов не был не только решен, но толком и обсужден, все оказалось поставлено в зависимость от решений «главного». «Главный» же, как потом выяснилось, в 90% вопросов не разбирался. И окружали его точно такие же помощники. Для них первостепенным было преподнести вождю то, что тому нравилось, и в той форме, какая больше нравилась».

Очень точно описав суть того, что произошло, Владимир Щербаков сумел найти для произошедшего и очень точное название: «В авиации существует термин «рысканье». Термин чисто технический, не несущий никакой эмоциональной окраски и означающий бессистемные, непрогнозируемые и неуправляемые изменения курса вправо или влево в одной и той же горизонтальной плоскости». Надо ли говорить о том, что применительно к экономике и политике этот термин мгновенно такую окраску обретает? Россия уже давно совершила прыжок в рынок. Но то, что описал в своих воспоминаниях Владимир Щербаков, — это не байки из прошлого, а предупреждение. «Рысканье» не должно стать магистральным направлением нашей политики. СССР этого не пережил. Не переживет и Россия.

Источник

министр в городе а у вас что