молчат дома что за жанр
«Жена только что родила, а я мчу на концерт в Вильнюс». История группы Molchat Doma, которая ставит на уши европейские клубы
Через несколько дней трое белорусских парней отправятся в большое путешествие по Европе. С 30 января по 7 марта они отыграют 34 концерта в Польше, Италии, Норвегии, Франции, Англии, Венгрии, Хорватии и других странах, которые белорусы обычно посещают в туристических целях. Для группы Molchat Doma прямо сейчас это турне — начало (или продолжение) большого пути. «Ты весь мокрый валишься от усталости, а тебя не пускают в гримерку и фотографируются, фотографируются, фотографируются…» — так описывают музыканты то, что с ними происходит, и как-то загадочно улыбаются. Кажется, это только начало. История белорусской группы, которая звучит в рекламе Hugo Boss, едет во третий европейский тур и вот-вот сделает огромный шаг за пределы континента, — в материале Onliner.
Было лето. Егор — менеджер по продажам — вышел из офиса на перекур, а когда вернулся, обнаружил на телефоне кучу пропущенных. Звали выступить хедлайнерами на литовском фестивале на тысячу человек вместо российской группы Ploho, у которой случились проблемы с визами. Разговор состоялся в обед, выступить нужно было вечером того же дня. Егор позвонил Роме и Паше, те сразу согласились ехать.
— Мы тогда только познакомились с Димой (Дмитрий Хламов, менеджер Molchat Doma. — Прим. Onliner). Я позвонил ему и сказал: «Виза есть? Права есть? Машина есть? Собирайся, мы едем в Вильнюс», — вспоминает Егор.
Была только одна загвоздка: прямо в этот момент в больнице рожала моя жена. Мы уже сидели в машине, когда мне сообщили: «Родила!» Я быстро обзвонил всех — и мы стартовали.
Эта история прекрасно описывает работоспособность и самоотверженность музыкантов, которые начинали с того, что работали не благодаря, а вопреки. Уже сейчас, накануне второго европейского тура и других масштабных событий, Егор Шкутко, Роман Комогорцев и Павел Козлов говорят, что ничего такого и подумать не могли, а весь этот свалившийся на головы успех — череда случайностей. Но, кажется, они и сами недооценивают свое трудолюбие и упорство.
«Неделю после тура я вообще не мог спать и есть»
История группы Molchat Doma похожа на историю любой другой белорусской группы. Познакомились в колледже, создали группу, один из участников ушел, второй встал на его место возле микрофонной стойки, а потом как-то случайно отыскался бас-гитарист. Состав с тех пор не менялся, а музыканты ощущают себя предельными единомышленниками. Но есть вещи, которые отличают Molchat Doma от большинства локальных коллективов: способность много работать, не жаловаться на обстоятельства и делать нужные выводы.
— Было время, когда мы за свои деньги катались на концерты в Москву и Питер, — говорит бас-гитарист группы Павел Козлов. — Садишься в BlaBlaCar и едешь. Приезжаешь уже уставший, играешь концерт и получаешь за него иногда 1000 российских рублей. Но мы никогда не жаловались и не думали, что делаем что-то не так. Отпроситься с работы — пожалуйста. Даже если не отпускали, все равно находилась возможность уехать на выступление. Да и вопросов в духе «Меня с работы не отпускают» никогда не стояло.
Это был период клубных солянок, за которые группа может максимум покрыть расходы на проезд и хоть как-то поработать на свое имя. Не все для Molchat Doma шло гладко: россияне критиковали их за внешний вид, концерт мог каким-то волшебным образом совпасть с шоукейсом фестиваля «Боль» в соседнем помещении. Короче, каких-то неурядиц и сложностей хватало. Но в один момент ситуация изменилась радикальным образом.
— Я четко помню этот момент, — вспоминает гитарист и клавишник группы Роман Комогорцев. — Самое начало 2019 года, крупный сайт post-punk.com включил наш альбом в число лучших релизов года. Алгоритм YouTube начинает предлагать «Этажи» вообще всем, и мы получаем тысячи восторженных отзывов. Сидим и не понимаем, что происходит.
Так история группы делает лихой поворот и вылетает на полной скорости на европейские автобаны — в швейцарские сквоты, в испанские клубы. А там публика учит слова песен русскоязычного коллектива и сходит с ума на концертах Molchat Doma. Сотни посетителей, миллионы прослушиваний на YouTube и первый европейский тур, в котором музыканты играли в увлекательную игру «Вспомни, где ты был пять дней назад» (победителя Егор, Рома и Паша так и не выявили), пытались сражаться с хроническим недосыпом и другими обстоятельствами непреодолимой силы.
— Неделю после тура я вообще не мог спать и есть. Черт его знает, что произошло. Наверное, в туре был постоянный движ и организму сложно было перестроиться, когда случилась остановка, — говорит Паша. — В туре кажется, что у тебя уже не осталось сил, а потом вдруг открывается что-то вроде второго дыхания. Мы отыграли 33 концерта — были везде и вообще ни черта не увидели.
В Барселоне пошли посмотреть на Саграда Фамилиа и провели там десять минут. Я вообще не хотел идти, и единственная мысль, которая у меня возникла, когда я это увидел: «Блин, бедный прораб…»
— В Швейцарии мы везде выступали в сквотах, — это уже Егор рассказывает про первый тур группы. — Они очень отличались друг от друга, но один запомнился больше других… Там был какой-то панк-фестиваль, больше десяти групп — и всех поселили в этом сквоте: трехъярусные кровати без матрасов, душа нет. А у нас середина тура: мы уставшие, хочется помыться и нормально выспаться. Вокруг куча панков, которые и не думают спать. Думали за свои деньги снять отель, чтобы просто отдохнуть, и тут нам организатор говорит: «Будете ночевать у моей девушки в квартире». Приходим в квартиру, нам выделяют целую комнату, заходим туда — а в комнате нет ничего, просто четыре стены, окно, торшер и злая собака. Идешь в туалет и думаешь: «Только бы эту зверюгу не встретить».
«Как это последняя песня? Давайте еще!»
Примерно в это же время случились все эти миллионы просмотров на YouTube, контракт с небольшим немецким выпускающим лейблом и тысячи трактовок названия группы и секрета ее популярности. Если вдаваться в нюансы и искать самые необычные трактовки, то можно встретить вот такие жемчужины:
«Грозовые тучи собираются над Европой. Общество изобилует напряженностью и неуверенностью, напоминающей бурное, жестокое прошлое, которое, как мы думали, осталось позади. Некоторые группы прекрасно уловили это настроение, беспокойство и волнения, подпитывающие их творческий потенциал, поскольку они стремятся понять смысл безумия — такие группы, как Molchat Doma».
Это вольный перевод описания музыки группы на одном из многочисленных европейских сайтов, которые сейчас активно пытаются вписать творчество коллектива в какие-то уместные рамки. Конечно, все это очень далеко от истинного положения дел, но музыканты признаются, что любят мистификации и периодически добавляют в эти легенды немного авторских комментариев. Например, объясняют название группы параллелями с застройкой в Каменной Горке — звучит это для порядочного жителя Минска мрачновато, но в то же время весело.
— Круто наблюдать за тем, как какие-нибудь испанцы учат наизусть слова твоих песен и пытаются подпевать на концертах, — говорит вокалист группы Егор. — Это вообще самая лучшая публика — отрываются по полной. Русский язык для них — экзотика, а когда говоришь, что из Беларуси, вопросов становится еще больше. Кричат: «Выпейте водки!» Они почему-то думают, что в Беларуси и России водку пьют вообще все.
Вообще, городов, в которых людей сложно расшевелить, было немного. Вот, например, Познань… Мы приезжаем, а там вообще ничего и никого. Есть только организатор, который показывает: «Ну вот сцена… Вот здесь вход, билеты вы продаете сами». Ни оборудования, ни кассира, ни охраны — только звукорежиссер и бармен. Людей пришло много, мы начинаем играть — они стоят и смотрят. Похлопают и дальше стоят. Мы говорим: «У нас последняя песня». Они: «В смысле последняя?»
Кажется, ребята поздно сообразили, что нужно тусоваться. Вышли на бис — и вот тогда начались танцы, а после концерта люди были настолько благодарны, что я даже в гримерку не мог попасть. Стою с бокалами пива возле двери, а все со мной фотографируются.
Примерно в тот же момент, когда Molchat Doma появились в медиапространстве, начались и методичные сравнения творчества группы с классиками. Их было много: пожалуй, самые популярные и очевидные — «Кино», Depeche Mode, The Cure. Все это напрямую связано со звучанием группы — реверансом в сторону советского футуристичного саунда середины восьмидесятых. Музыканты от всех этих параллелей не отказываются, но говорят, что не ставили перед собой цель кого-то скопировать.
— Мы не реконструируем эпоху, — говорит Роман. — Это люди придумали, что мы пытаемся что-то воссоздать и переосмыслить. Нет. Мы слушаем музыку той эпохи и делаем тот звук, который нам нравится и близок, но не стараемся копировать восьмидесятые. Depeche Mode, Joy Division, «Кино», «Технология»… Если нас сравнивают с таким огромным количеством отличных групп, значит, мы не похожи на кого-то конкретного.
— Мне не нравится, когда пишут: «Ребята, все это уже было», — добавляет Паша. — И что теперь? Сложить руки и вообще ничего не делать? Мне кажется, если бы в восьмидесятых музыка была такой же доступной, как сейчас, похожие вещи говорили бы и про группу «Кино», которая похожа на The Smiths и The Cure.
К слову, самая забавная визуализация творчества группы родилась именно в Испании. Местный режиссер вдохновилась хитом Molchat Doma «Танцевать» и сделала из него VHS-мистику — вампирский клип, который по содержанию максимально далек от текста песни, зато добавляет композиции какой-то дополнительный оттенок. В общем, это достойный фан-арт из довольно неожиданной локации.
«Меня выгнали из университета, а восстанавливаться сейчас нет времени»
Сразу после первого тура и реакции, которая повалила из разных городов и экзотических стран вроде Мексики, перед музыкантами появился сложный жизненный выбор. С ним сталкиваются многие группы, но обычно все сводится к бытовым вопросам, требовательным женам и прочей прозе жизни, поладить с которой не так уж просто. У Molchat Doma в этом плане все сложилось лучшим образом.
— Бросить работу и заняться музыкой было серьезным шагом, — говорит Егор. — Все это делалось в последний момент, когда мы уже понимали: музыки в жизни становится много, и на это нужно время. Если рискнем и начнем заниматься музыкой, то времени на работу уже не будет. У меня двое детей, неплохая работа — лишиться стабильного заработка было серьезным решением. Я сделал выбор, но делал все осознанно и был уверен, что смогу обеспечить семью.
— Я работал штукатуром и параллельно учился на заочном в полоцком университете, — вступает в разговор Роман. — Так получилось, что меня отчислили. Была возможность восстановиться, но если бы я это сделал, то не поехал бы в тур. Восстанавливаться я не стал, а сейчас на это уже нет времени.
— Я помню, мы созванивались, и я в шутку говорил: «Дядя, тебе это не надо. Сейчас музло выстрелит!» — смеется Паша — он тогда работал прорабом и в принципе не жаловался на плохие заработки и другие трудности.
Музло действительно выстрелило. Группа, которая за время существования потратила только €100 на таргетинг во «ВКонтакте», вдруг превратилась в явление и попала в список авторов лучших альбомов десятилетия по версии авторитетного нишевого ресурса post-punk.com — в этом же списке, например, Дэвид Боуи и Ник Кейв. Сейчас музыканты на пороге других судьбоносных событий, но об этом чуть позже. В настоящее время у группы не очень складывается только с самой требовательной публикой — белорусской.
Музыканты описывают эту проблему прозой жизни: зачем организовывать убыточный концерт в Беларуси, если можно съездить в Питер, Москву или Вильнюс и собрать там хорошую площадку?
При этом в биографии Molchat Doma было много событий, которые закаляют каждый уважающий себя отечественный коллектив и являются украшением его послужного списка. Например, однажды группе не выдали гастрольное удостоверение на участие в клубной солянке в Re:Public: тогда на площадке должны были выступить россияне Ploho и три белорусские группы. «Гастрольку» получили только россияне. В общем, первый сольный концерт Molchat Doma в Минске состоится уже после того, как группа вернется из второго европейского тура, — 11 апреля в клубе Hide.
— Мы абсолютно не видели интереса делать сольный концерт в Минске. Когда понимаешь, что очень просто выехать в Вильнюс и собрать там тьму народа… — рассуждает Егор. — Вопрос даже не в деньгах, а в отдаче. Интереса у людей здесь не было, а сейчас нас начали замечать, мы часто фигурируем в СМИ — на этом фоне мы решили показать, кто мы и что мы можем. Москва, Питер уже реагируют на нас очень хорошо. Теперь посмотрим, как встретит минская публика. Думаю, в Беларуси все тоже будет хорошо.
Происходящее с группой сейчас напоминает красивую сказку, написанную каким-нибудь талантливым маркетологом для завоевания умов и сердец доверчивой публики. Но это не сказка. Происходящее и для Егора, Ромы и Паши является в какой-то степени неожиданностью, и на все вопросы про вот эту свалившуюся откуда-то популярность они отвечают по-простому: «Мы просто делали то, что нам нравится». Сложнее для них — систематизировать все это.
— Трудно описать то, чего окончательно не понимаешь, — качает головой Паша.
У Егора находится больше слов:
— Это приятное чувство: ты уходишь со сцены весь мокрый, у тебя дикая одышка, но ты счастлив. Ты приезжаешь в следующий город и думаешь: «Дайте еще сил…» А потом уходишь со сцены снова мокрый и снова счастливый.
«К тебе прямо домой придут и выломают дверь» Белорусы решили петь мрачные песни о конце света. Как они прославились на весь мир?
История успеха белорусской пост-панк-группы «Молчат Дома» (Molchat Doma) напоминает рассказ о выигранной лотерее — хотя бы потому, что даже сами музыканты не в силах объяснить нахлынувшую на них волну популярности иначе, как везением. Коллектив прославился практически по всему миру, собрав фанатов и в Западной Европе, и в Соединенные Штатах, и в Южной Америке, при этом оставаясь практически неизвестным на своей родине. «Молчат Дома» играют мрачную, меланхоличную музыку, намеренно «состаренную», словно звучит она с раритетного фонящего проигрывателя. Винтажному лоу-фай-звучанию вторит и визуальная эстетика группы — клипы не обходятся без типовых советских панелек и ветхих, но все еще внушительных памятников бруталистской архитектуры, сами артисты выступают в черных одеждах в утилитарном стиле, а в фронтмена группы Егора Шкутко на концертах, судя по его движениям, вселяется дух Иэна Кертиса. О том, как «Молчат Дома» прославились по всей планете, о чем будет их грядущий третий альбом, что участники коллектива думают о моде на безысходность и почему молчат о политических проблемах у себя дома, — в материале «Ленты.ру».
Группа выпустила первый альбом «С крыш наших домов» самостоятельно в 2017 году. Особого шума пластинка не наделала, однако белорусы привлекли внимание небольшого немецкого лейбла Detriti Records, на котором сперва был перевыпущен дебютный релиз, а год спустя вышел второй альбом «Этажи». В это время в интернете вовсю развивалась субкультура «русских думеров», своеобразной квинтэссенции из утверждения «Россия для грустных» и романтизации «эстетики ***** [захолустья]» (так называется популярный паблик «ВКонтакте» со снимками промзон и городских окраин) — и какая еще музыка подойдет для приверженцев этой субкультуры, как не меланхоличный пост-панк, пусть и родом из соседней страны? В 2019 году на YouTube стали набирать популярность подборки Russian Doomer Music, в которых песни «Кино» и Михаила Боярского играли вперемешку с треками молодых андеграундных музыкантов с постсоветского пространства — московской панк-группы Ssshhhiiittt!, кавер-проекта Chernikovskaya Hata, коллективов «Буерак» и «Увула». Попали в подборку и «Молчат Дома» — и благодаря неведомой силе алгоритмов видеохостинга слушателям Russian Doomer Music стали предлагать отдельные композиции коллектива. Плейлисты также приобрели популярность у иностранных слушателей. Западная пресса прозвала «Молчат Дома» представителями думервейва — чем, к слову, удивила самих музыкантов, не особо знакомых на тот момент с этим специфичным музыкальным поджанром.
В 2020 году трек «Судно» на стихи русского поэта Бориса Рыжего стал мемом в приложении TikTok, первым ее использовал пользователь @leonverdinsky с кадрами про тусовочную жизнь в Санкт-Петербурге, затем под песню стали снимать и классические для сервиса клипы вроде демонстрации гардероба. Параллельно мемы с танцующими под «Судно» котиками и летучими мышами стали появляться на других платформах, а сама композиция тем временем набирала прослушивания — попала в плейлист вирусных треков на Spotify, собрала более 11 миллионов просмотров на YouTube (речь не о клипе, в качестве видеоряда там — обложка альбома «Этажи», на которой изображен отель в Словакии), а на TikTok число снятых под трек клипов перевалило за 140 тысяч. На волне этой популярности «Молчат Дома» подписались на Sacred Bones Records, топовый американский независимый лейбл, выпускавший музыку Золы Джизус, Дэвида Линча и Джона Карпентера.
Коллектив откатал несколько туров по Европе, однако до обеих Америк так и не успел добраться. Сейчас музыканты находятся в Минске, их зовут на концерты по всему миру, однако из-за пандемии коронавируса «Молчат Дома» продолжают откладывать зарубежные гастроли. При этом у себя на родине группа практически неизвестна — артисты до сих пор не давали ни одного сольного концерта в Минске. Первое большое выступление запланировано на декабрь, на этом концерте коллектив планирует представить новый альбом «Монумент», который выходит 13 ноября. Однако из-за пандемии (а также из-за напряженной политической ситуации в стране) и этот гиг может оказаться под угрозой.
Давайте начнем с самого приятного, в ноябре у вас выходит третий альбом «Монумент», и это первая пластинка на новом лейбле. Во-первых, что вы подготовили для ваших слушателей, а также интересно узнать, как отразилось на вашем творчестве сотрудничество с Sacred Bones Records.
Роман Комогорцев (гитара, синтезаторы, драм-машина): Это хороший лейбл — в том понимании, как лейблы вообще должны работать. У них в штате много людей, кто-то отвечает за паблишинг, кто-то за мерч, кто-то за пиар, кто-то за организационные вопросы.
Павел Козлов (бас-гитара, синтезаторы): С организацией у них все очень четко выстроено.
Роман: Ребята знают свое дело! То, чего у нас раньше не было.
Павел: И интересно смотреть, как работают профессионалы, это же совершенно другой уровень. К тому же они нас немного в спину подпихивают: «Давайте, ребята, надо побыстрее».
Роман: Не без этого. Но, опять же, на нас никто не давит, нет такого, что «группа делает, что говорит лейбл», — в плане творчества у нас полная свобода. Но есть сроки, в которые нужно уложиться.
Со стороны, в принципе, очевидно, почему вы решили поменять лейбл на более престижный. Но Sacred Bones Records базируется в США, а вы в Минске — с этим нет никаких сложностей?
Павел: Надеемся, что удастся с кем-нибудь оттуда посотрудничать! Весомый плюс был, когда лейбл выпускал пластинку с каверами на Black Sabbath, наш трек туда тоже вошел.
Роман: А насчет сложностей — они не занимаются нашими концертами, это делает наше букинг-агентство.
Из уже выпущенных песен «Монумента» у вас есть лиричный трек «Звезды», «Дискотека», явная заявка на танцевальный хит, и «Не смешно» — ближе к вашим мрачным песням вроде «Машина работает» и «Коммерсанты». Выстраивали ли вы какую-то концепцию в новом альбоме, и, в любом случае, чем вдохновлялись при его создании?
Роман: Концепции у нас нет, все песни абсолютно разные. С «Не смешно» непонятно было до выхода, как отреагируют люди. Для нас самих она не совсем понятная песня.
Егор Шкутко (вокал): Если сопоставить ее с «Дискотекой» — это абсолютно разные вещи.
Роман: Многие, послушав «Дискотеку», говорят: «Все, скатились». Прикол в том, что это единственная танцевальная песня со всего альбома, и делать такие выводы еще достаточно рано. Мы думаем, что фанаты не будут разочарованы.
Егор: Особенно после выхода предстоящего сингла.
Роман: Атмосфера никуда не делась, даже приумножилась. Просто захотелось еще и танцевальную песню сделать.
Павел: Мы придерживаемся нашей старой концепции — делать то, что нравится нам самим.
Роман: Мы, конечно, прислушиваемся к аудитории и понимаем, что ей больше нравятся треки в духе «Этажей». Но мы хотим пробовать себя в чем-то еще, экспериментировать.
В комментариях к клипу на «Не смешно» фанаты высказывают мнение, что это отсылка к политической ситуации в вашей стране. Это так?
Роман: Это отсылка не к политической ситуации в Беларуси, а к ситуации в целом, во всем мире. Ко всем конфликтам, где есть верхушка, которая не слышит людей, которые снизу, и есть люди, недовольные верхушкой. К Беларуси это тоже применимо, но это не только про нее.
Павел: Можно описать это проще:
В 2020 году слишком много всякого говна случилось, что уже действительно не смешно. Как будто кажется, что уже хуже некуда, и тут нате! 20-й еще выдает
Был ли соблазн повторить успех «Этажей», оседлать волну мемов и ютубовских плейлистов, и возможно ли вообще такое искусственно воссоздать?
Роман: Никогда таких мыслей не было. Мы считаем, что нам просто повезло, боги алгоритмов ютуба сработали как надо. Ну и хорошо! Если это повторится — будет здорово. Не повторится — ну и ничего.
Егор: Стремления написать еще одни «Этажи» у нас точно нет. Альбом был выпущен в 18-м году, а треки из него стреляли по-разному и в разное время. Повторить такое сложно хотя бы потому, что мы до сих пор не понимаем, как это так получилось…
Роман: Причем это самые неочевидные для нас треки — «Клетка», например, никогда бы в жизни не подумали, что зайдет людям. «Судно» — подавно.
Давайте посмотрим на трек-лист «Монумента» и сделаем ставки — какие песни выстрелят?
Павел: А мне кажется — «Удалил твой номер».
Егор: Если два выбирать, то я — за «Обречен» и «Любить и выполнять».
Павел: Мне как будто все нравится!
История возникновения группы началась с Романа и Егора, а до этого вы уже давно друг друга знали? Как вы вообще увлеклись музыкой?
Егор: Мы учились вместе, я электрик.
Роман: А я штукатур. Мы учились на первом курсе, отмечали День студента. Кто-то принес гитару, я что-то сыграл, потом Егор сыграл, мы и начали общаться. Оказалось, что слушали более-менее одинаковую музыку. Репетировали, кавера играли. Изначально, очень давно, на басу играл Егор, но потом от нас ушел вокалист, мы остались вдвоем. Я спросил: «Будешь петь?» Он говорит: «Буду». Потом нашли Пашу на бас, причем он не с первого раза к нам попал.
Павел: То была осень 17-го.
Чем вас привлек пост-панк? Вы же не сразу в этом жанре играли.
Егор: Да, мы не сразу пришли к пост-панку.
Роман: Но к звучанию такому пришли сразу, была идея делать музыку с околовинтажным звуком. Нравилось звучание кассетное, это такое воспоминание из детства, когда кассету на карандаш мотаешь. В то время был бум новой русской волны, когда группы вроде Ploho, «Электрофорез», «Убийцы», «Звезды», Motorama начали выстреливать. Мы слушали их, и нам хотелось тоже попробовать делать музыку, но в своем звучании. Вот и попробовали.
Как вы поняли, что наступил момент, что пора бросать свои работы и такие — все, теперь только музыка?
Павел: Когда стало понятно, что тяжело совмещать работу и музыку.
Роман: Мы брали отпуск, чтобы откатать тур.
Павел: Да и работа у нас у всех была такая, что она нас угнетала больше.
Егор: Это, конечно, был какой-то риск, но оправданный.
Павел: Все равно казалось, что все будет хорошо.
Увидел, что у вас из-за коронавируса отменился тур по Мексике. Это пока единственный урон от пандемии?
Павел: По Мексике и по США.
Роман: Еще отменились все фестивали.
Егор: И европейский тур переносился уже раза четыре.
Роман: Урон серьезный на самом деле. Но ничего не поделаешь, так сложилось — все музыканты сейчас страдают. Это надо пережить как-то.
Павел: С другой стороны, из-за коронавируса и отмены тура по Мексике и США у нас оказалось больше времени, чтобы над альбомом поработать. Был бы тур, нам бы пришлось тяжело.
Роман: Даже некоторых песен на альбоме не было бы.
Егор: Мы бы в ноябре его и не выпустили, мы просто физически не успели бы его сделать. С европейского тура приехали бы в марте, а в конце апреля в Мексику улетать должны были, оттуда сразу в Америку и до июня должны были быть в туре. А потом еще фестивали всякие — времени бы вообще не было.
Роман: Альбом изначально вообще надо было сдать до первого июня. У нас был бы месяц чтобы записать, свести, додумать, тогда некоторые песни еще были в зародыше.
Павел: Изначально задумывали десять треков в альбоме, но один так и не удалось довести до логического завершения.