Олень и кит чукотский миф
СКАЗКИ И МИФЫ НАРОДОВ ЧУКОТКИ И КАМЧАТКИ
ОБ УСТНОМ ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНОМ ТВОРЧЕСТВЕ НАРОДНОСТЕЙ ЧУКОТКИ И КАМЧАТКИ
Устное творчество коренных народностей Чукотки и Камчатки представляет важный источник для всестороннего изучения и понимания их духовной культуры, многовекового трудового опыта, общественного устройства и быта. Коренные народности этих северо-восточных окраин Сибири — азиатские эскимосы, чукчи, кереки, коряки, ительмены и другие — до Великой Октябрьской социалистической революции не имели письменности. Их далекое историческое прошлое не засвидетельствовано письменными памятниками. Первые достоверные документальные источники об этих народностях, как, впрочем, и о коренных народностях Русской Америки — эскимосах, алеутах и северо-западных индейцах, появляются лишь в середине XVIII в. в связи с проникновением первых русских землепроходцев и мореплавателей на Крайний Север азиатского континента, Аляску и Алеутские острова. Что же касается научных исследований в области материальной и духовной культуры аборигенов Чукотки и Камчатки, их родственных и неродственных языков, то они по-настоящему начались лишь в конце XIX — начале XX в. и широко стали проводиться в советскую эпоху. Таким образом, отсутствие письменных памятников о древнем периоде жизни народностей этого региона компенсировалось научными исследованиями в данной области русских и советских историков, археологов, этнографов, антропологов, языковедов и фольклористов, выполнивших за последние десятилетия большую полевую работу в районах северо-востока Сибири, на основе которой осуществлен ряд важнейших теоретических исследований.
Фольклор аборигенных народностей Чукотки и Камчатки сохраннл много ценных для науки сведений о далеком прошлом азиатских эскимосов, чукчей, кереков, коряков и ительменов. Именно поэтому мы рассматриваем устное повествовательное творчество аборигенов Чукотки и Камчатки не только как памятник народного искусства, но и как источник изучения их исторического развития. Произведения устного народного творчества бесписьменных народов не определяют точных дат исторических событий в разные эпохи и периоды их жизни, но в этих произведениях в той или иной, степени отображаются древние представления, обычаи, верования, особенности быта, непосредственным образом связанные с производственной и духовной жизнью народа на разных этапах его исторического пути. Историко-этнографический аспект изучения фольклора и состоит именно в том, что при отсутствии письменных свидетельств по истории конкретного народа мы получаем из этого устного источника в ряде случаев достоверные сведения о производственной деятельности, общественном устройстве, мировоззрении, ранних формах искусства и других сторонах жизни людей в далеком прошлом. Так, во многих устных произведениях народностей Чукотки и Камчатки рисуются яркие картины охоты на дикого оленя, коллективной и одиночной охоты на морского зверя, картины обмена продуктов оленеводства на продукты морского промысла между оленеводами и приморскими жителями, даются сведения об общественном устройстве (первобытная община, большая семья, одиночная семья, пережиточные явления материнского и отцовского рода и другие виды социальной организации), описываются межплеменные войны за обладание оленьими стадами и борьба между приморскими общинами за охотничьи угодья; в них имеются свидетельства о семейных обычаях, мировоззрении, о физическом воспитании охотника и воина, о предметах материальной культуры, изготовленных из камня, глины, кости, шкур, китового уса, дерева, о приручении животных, сведения о топонимах, указывающих на места древних поселений той или иной народности, и т. д. 1. Все эти-полезные сведения, сохраненные в народной памяти, могут быть использованы в историко-этнографических исследоваииях о формах общественного устройства аборигенов Северо-Восточной Азии и Северо-Западной Америки в различные эпохи их развития.
Развитие многообразных форм устного художественного творчества у разных народов мира в большой степени зависело от конкретных условий жизни данного этнического коллектива в определенных географических и климатических условиях, с присущими этому коллективу способом производства и общими этническими признаками.
Традиционные формально-стилистические приемы тех или иных видов устного творчества, часто совпадающие у разных народов мира или заимствованные одним народом у другого, в условиях творчества конкретного этнического коллектива способствуют раскрытию реальных исторических процессов, художественно воплощенных в данном виде устного творчества. Возникнув в значительном своем числе в доклассовом обществе из древних мифов, многие предания и сказки продолжают свое существование в условиях разложения первобытной общины и позже — в условиях иных общественных формаций не в застывшем виде, а в развитии, выполняя свои функции художественного отражения явлений реальной жизни. Все эти свойства характерны в равной мере для фольклора народностей чукотско-камчатского региона.
Непосредственное и многовековое соседство азиатских эскимосов с чукчами, их непрерывающиеся культурно-экономические связи, обусловленные взаимозависимостью исторически сложившегося хозяйственно-производственного комплекса (оленеводство и морской промысел) 2, значительной общностью элементов духовной культуры 3, эскимосско-чукотским билингвизмом (со стороны эскимосов) 4, и, как следствие, неизбежные явления этнической ассимиляции (особенно в результате имевших место брачных союзов Между приморскими чукчами и эскимосами) — все это оказало несомненное воздействие на развитие общих черт различных видов самобытного искусства у этих разноязычных народностей, в том числе на развитие сходных и общих жанров устного повествовательного творчества позднего периода. Образовалась своеобразная непрерывная цепь некоторых общих сказочных циклов (сказания о вороне, сиротке, женщине — создательнице людей и животных, брачных союзах людей с животными, мифы о других мирах и т. д.), связующим звеном (но не источником) которой в силу исторических причин и географических условий стал чукотский фольклор. Эту цепь взаимодействия устного художественного творчества чукотско-камчатских народностей можно изобразить следующим образом:
азиатские эскимосы ↔ чукчи ↔ кереки ↔ коряки ↔ ительмены
Данная схема не означает замкнутости цепи: фольклор каждой из контактирующих народностей в разное время взаимодействовал с фольклором других родственных или неродственных по языку соседних народностей. Так, азиатские эскимосы до 30-х годов текущего столетия, кроме чукчей, имели постоянные связи с аляскинскими эскимосами, а последние, в свою очередь, — с канадскими эскимосами и северными индейцами; чукчи общались кроме эскимосов и коряков с кереками, юкагирами, якутами, частично с эвенами; коряки, кроме чукчей и ительменов, — с кереками, эвенами; ительмены, кроме коряков, со стороны моря могли общаться с островными народностями — айнами, и т. д. Исторически не засвидетельствованы контакты крайних звеньев цепи — эскимосов и ительменов, однако взаимодействие устного творчества их опосредствованно осуществлялось через чукотско-корякский массив.
Отмеченные явлении исторического взаимодействия культур родственных по языку чукотско-камчатских народностей с культурой иноязычных азиатских эскимосов позволяют рассматривать устное творчество всего чукотско-камчатского региона в совокупности. Это, однако, не исключает выделения локальных особенностей фольклора каждой народности, поскольку в ранних образцах эскимосских мифических преданий прослеживаются несомненные черты древнего общеэскимосского творчества, а в чукотско-корякско-ительменских — особенные черты собственно чукотско-камчатского творчества.
Олень и кит чукотский миф
СКАЗКИ И МИФЫ НАРОДОВ ЧУКОТКИ И КАМЧАТКИ
ОБ УСТНОМ ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНОМ ТВОРЧЕСТВЕ НАРОДНОСТЕЙ ЧУКОТКИ И КАМЧАТКИ
Устное творчество коренных народностей Чукотки и Камчатки представляет важный источник для всестороннего изучения и понимания их духовной культуры, многовекового трудового опыта, общественного устройства и быта. Коренные народности этих северо-восточных окраин Сибири — азиатские эскимосы, чукчи, кереки, коряки, ительмены и другие — до Великой Октябрьской социалистической революции не имели письменности. Их далекое историческое прошлое не засвидетельствовано письменными памятниками. Первые достоверные документальные источники об этих народностях, как, впрочем, и о коренных народностях Русской Америки — эскимосах, алеутах и северо-западных индейцах, появляются лишь в середине XVIII в. в связи с проникновением первых русских землепроходцев и мореплавателей на Крайний Север азиатского континента, Аляску и Алеутские острова. Что же касается научных исследований в области материальной и духовной культуры аборигенов Чукотки и Камчатки, их родственных и неродственных языков, то они по-настоящему начались лишь в конце XIX — начале XX в. и широко стали проводиться в советскую эпоху. Таким образом, отсутствие письменных памятников о древнем периоде жизни народностей этого региона компенсировалось научными исследованиями в данной области русских и советских историков, археологов, этнографов, антропологов, языковедов и фольклористов, выполнивших за последние десятилетия большую полевую работу в районах северо-востока Сибири, на основе которой осуществлен ряд важнейших теоретических исследований.
Фольклор аборигенных народностей Чукотки и Камчатки сохраннл много ценных для науки сведений о далеком прошлом азиатских эскимосов, чукчей, кереков, коряков и ительменов. Именно поэтому мы рассматриваем устное повествовательное творчество аборигенов Чукотки и Камчатки не только как памятник народного искусства, но и как источник изучения их исторического развития. Произведения устного народного творчества бесписьменных народов не определяют точных дат исторических событий в разные эпохи и периоды их жизни, но в этих произведениях в той или иной, степени отображаются древние представления, обычаи, верования, особенности быта, непосредственным образом связанные с производственной и духовной жизнью народа на разных этапах его исторического пути. Историко-этнографический аспект изучения фольклора и состоит именно в том, что при отсутствии письменных свидетельств по истории конкретного народа мы получаем из этого устного источника в ряде случаев достоверные сведения о производственной деятельности, общественном устройстве, мировоззрении, ранних формах искусства и других сторонах жизни людей в далеком прошлом. Так, во многих устных произведениях народностей Чукотки и Камчатки рисуются яркие картины охоты на дикого оленя, коллективной и одиночной охоты на морского зверя, картины обмена продуктов оленеводства на продукты морского промысла между оленеводами и приморскими жителями, даются сведения об общественном устройстве (первобытная община, большая семья, одиночная семья, пережиточные явления материнского и отцовского рода и другие виды социальной организации), описываются межплеменные войны за обладание оленьими стадами и борьба между приморскими общинами за охотничьи угодья; в них имеются свидетельства о семейных обычаях, мировоззрении, о физическом воспитании охотника и воина, о предметах материальной культуры, изготовленных из камня, глины, кости, шкур, китового уса, дерева, о приручении животных, сведения о топонимах, указывающих на места древних поселений той или иной народности, и т. д. 1. Все эти-полезные сведения, сохраненные в народной памяти, могут быть использованы в историко-этнографических исследоваииях о формах общественного устройства аборигенов Северо-Восточной Азии и Северо-Западной Америки в различные эпохи их развития.
Развитие многообразных форм устного художественного творчества у разных народов мира в большой степени зависело от конкретных условий жизни данного этнического коллектива в определенных географических и климатических условиях, с присущими этому коллективу способом производства и общими этническими признаками.
Традиционные формально-стилистические приемы тех или иных видов устного творчества, часто совпадающие у разных народов мира или заимствованные одним народом у другого, в условиях творчества конкретного этнического коллектива способствуют раскрытию реальных исторических процессов, художественно воплощенных в данном виде устного творчества. Возникнув в значительном своем числе в доклассовом обществе из древних мифов, многие предания и сказки продолжают свое существование в условиях разложения первобытной общины и позже — в условиях иных общественных формаций не в застывшем виде, а в развитии, выполняя свои функции художественного отражения явлений реальной жизни. Все эти свойства характерны в равной мере для фольклора народностей чукотско-камчатского региона.
Непосредственное и многовековое соседство азиатских эскимосов с чукчами, их непрерывающиеся культурно-экономические связи, обусловленные взаимозависимостью исторически сложившегося хозяйственно-производственного комплекса (оленеводство и морской промысел) 2, значительной общностью элементов духовной культуры 3, эскимосско-чукотским билингвизмом (со стороны эскимосов) 4, и, как следствие, неизбежные явления этнической ассимиляции (особенно в результате имевших место брачных союзов Между приморскими чукчами и эскимосами) — все это оказало несомненное воздействие на развитие общих черт различных видов самобытного искусства у этих разноязычных народностей, в том числе на развитие сходных и общих жанров устного повествовательного творчества позднего периода. Образовалась своеобразная непрерывная цепь некоторых общих сказочных циклов (сказания о вороне, сиротке, женщине — создательнице людей и животных, брачных союзах людей с животными, мифы о других мирах и т. д.), связующим звеном (но не источником) которой в силу исторических причин и географических условий стал чукотский фольклор. Эту цепь взаимодействия устного художественного творчества чукотско-камчатских народностей можно изобразить следующим образом:
азиатские эскимосы ↔ чукчи ↔ кереки ↔ коряки ↔ ительмены
Данная схема не означает замкнутости цепи: фольклор каждой из контактирующих народностей в разное время взаимодействовал с фольклором других родственных или неродственных по языку соседних народностей. Так, азиатские эскимосы до 30-х годов текущего столетия, кроме чукчей, имели постоянные связи с аляскинскими эскимосами, а последние, в свою очередь, — с канадскими эскимосами и северными индейцами; чукчи общались кроме эскимосов и коряков с кереками, юкагирами, якутами, частично с эвенами; коряки, кроме чукчей и ительменов, — с кереками, эвенами; ительмены, кроме коряков, со стороны моря могли общаться с островными народностями — айнами, и т. д. Исторически не засвидетельствованы контакты крайних звеньев цепи — эскимосов и ительменов, однако взаимодействие устного творчества их опосредствованно осуществлялось через чукотско-корякский массив.
Отмеченные явлении исторического взаимодействия культур родственных по языку чукотско-камчатских народностей с культурой иноязычных азиатских эскимосов позволяют рассматривать устное творчество всего чукотско-камчатского региона в совокупности. Это, однако, не исключает выделения локальных особенностей фольклора каждой народности, поскольку в ранних образцах эскимосских мифических преданий прослеживаются несомненные черты древнего общеэскимосского творчества, а в чукотско-корякско-ительменских — особенные черты собственно чукотско-камчатского творчества.
Игрушечный народ. Миф чукчей
Игрушечный народ. Миф чукчей.
Среди приморских чукчей и азиатских эскимосов широко распространён миф о том, как молодая девушка создала людей, оленьи стада, морских животных и жилища. В 1948 году этот миф записал П.Я. Скорик со слов жителя села Уэлен, 62-летнего Уватагына. Вот краткое изложение этого мифа — сказки (с небольшими авторскими вариациями. ).
В селение Мэмэрэнэн жил старый чукча с женой и незамужней дочкой. Однажды, старик сказал дочке: «Стар я становлюсь, дочка. Тяжело мне стало однако еду добывать, оленей пасти, нерпу бить. Решил я дочка, выдать тебя замуж за старого богача Бэмэрэна. Знаешь, сколько у него оленей?»
«Много. Не сосчитать! Вот и отдам тебя за него. Рада, дочка?»
«Нет, не рада. Не выйду за него замуж»,
«Не хочу жизнь свою молодую губить!»
«Ну, тогда не будешь в моем доме жить. Иди куда хочешь!»
«Ну и пойду! А замуж не пойду!»
«Ну и пусть я тебе не нужна! Всё равно не пойду замуж!»
А в землянке старик со старухой жили. Уже спали. Старик вставать не хотел и жене приказал посмотреть, кто пришел. Встала старуха и кричит: «Кто там?»
«А, это ты, непослушная! Нехорошая ты девушка! Стать женой старого Бэмэрэна не захотела, отцу не покорилась!»
Стала старуха мужа будить, который опять крепко уснул. Трясёт его трясёт, наконец разбудила. Тот проснулся, спросил:
«Что такое? Чего трясёшь? Может чего захотела?»
« Девушка пришла, мэмэрэнэнская».
«Разве ты не знаешь? Это та, которая отца не послушалась!»
Муж сказал: « Пусть уходит!»
Старуха ему говорит: «Ну хоть мяса ей дай!»
Муж разрешил: « Пусть поест!»
Пустила старуха девушку в земляку и мяса ей дала. А у девушки аппетит хороший, много ест.
Тут старик и говорит: «Ну, довольно есть! Не хочешь замуж выходить — иди куда знаешь. »
Потом из камня и дерева землянки построила. Взяла два камня и сказала: «Этот будет хороший мужчина, а это — хорошая женщина, и родят они мальчика и девочку». Потом взяла два больших камня и сказала: «Сильные это будут мужчины, однако!»
Затем девушка сшила всем из мышиных шкурок одежду: кухлянки, штаны, керкеры, торбаза. Опять сказала: «Ну, хватит мальчиков и мужчин. Скоро здесь много-много людей народится..»
Отправилась девушка в тундру к Ээт-реке. Там много камней набрала — белых, черных, пестрых. Из них много оленей сделала, и сказал оленям:
«Это я вас сделала! Теперь оставляю вас. Пойлу оленевода делать»
Сделала девушка из кустарника жилье, покрыла его травой. Потом взяла другие взяла камни и сказала себе: «Теперь оленеводов сделаю. Два камня положила на землю и сказала: «Ты будешь женщиной, а ты мужчиной.»
Взяла ещё камни, совсем маленькие, и сказала им: « Ты будь мальчиком, а ты — девочкой! Растите и размножайтесь! Это я, плохая девушка, создала вас, чтобы вы хорошими были.»
В одежду всех одела, положила в ярангу и сказала: « Завтра проснетесь, что-то услышите, очень испугаетесь, а это олени будут хоркать, много оленей. Ну а теперь спите!»
Тем временем, проснулись и мальчик идевочка, которых наша героиня из камней сделала, и в один голос воскликнули: «А где наша бабушка? Пойдём бабушку искать!». И побежали они бабушку искать, и нашли её возле реки, и закричали:
«Бабушка! Бабушка! Мы есть хотим! Накорми нас!»
Тогда повела «бабушка» своих «внучат» к морю, показала им на нерп и моржей и сказала» «Вот ваша еда! Убейте и наслаждайтесь жирным мясом!»
Когда все наелись до отвала, «бабушка» научила «внуков» как из шкур моржа и нерпы лодку сделать, чтобы на ней на кита охотиться, как оленей разводить, как рыбу ловить.
Время шло, люди, созданные бабушкой из камня, стали размножаться, и вот так появилось селение Утен. Бабушка, уж давным давно ушла в иной мир, а жители Утена о ней и сейчас помнят и добрым словом поминают: «Ох, спасибо мэмэрэнэнской старушке, нашей создательнице! Теперь все лучше становится жизнь. Очень теперь Утен вырос. Все больше мужчин становится. Хорошо теперь стало. Все сделала бабушка: оленей, нерп, моржей, китов. Все создала бабушка».
Чукчи, дети Ворона: Как жили и во что верили представители самого таинственного народа российского Севера
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Легенды об удаве и ранней весне
Предания рассказывают, что когда-то все чукчи жили у моря. Это совпадает и с выводами ученых: до распространения оленеводства чукчи жили именно морским промыслом.
В мифах и сказаниях встречаются любопытные детали, которые еще в первой половине двадцатого века объяснялись тем, что якобы чукчи пришли с юга. Так названия месяцев не совпадают с явлениями природы: месяц воды наступает раньше, чем вскрываются реки в тундре, оленята рождаются через месяц после того, как «предписывает календарь».
Если это и правда, то очень давняя. Согласно современной этногенетической схеме, предки чукч жили на этой земле еще на рубеже IV—III тыс. до н.э. Пегтымельские петроглифы, найденные в 1965 году, датируются периодом с I тысячелетия до н.э. по конец I тысячелетия н. э. и на них уже изображены сцены из повседневной жизни народов, быт которых похож на чукотский. В одной из сказок говорится о том, что когда-то острова в Беринговом проливе были единой землей. Несоответствие календаря, возможно, объясняется изменениями климата на Земле. В любом случае, генетически чукчи близки к корякам и сильно отличаются от большинства других представителей североазиатской расы.
Мир, созданный непослушной дочерью
Мир чукчей создал Творец, он же — Полярная звезда. Причем, когда еще не было света, уже существовали селения Льурэн и Кэнычвэй — или, хотя бы, земли с такими названиями.
Творец создал Ворона и маленькую птичку, чтобы они «продолбили зарю». Ворон с заданием не справился, а птичка сумела «продолбить зарю». И стало светло.
Затем Творец создал людей (причем, всех создал из нерпичьих костей, а русского — из огнива. Следовательно, тогда уже были нерпы и кто-то это огниво изготовил), тундровых животных, оленей. Научил людей размножаться, дал им одежду.
Дальнейшую работу он поручил Ворону и тот создал горы, реки, наполнил моря тюленями и рыбой. В ходе этой полезной деятельности Ворону приходилось сталкиваться с чудовищами-кэле, которых он побеждал. Ворон становился незримым и носился над землей в образе грома. Иногда он превращался в человека-воина, иногда — в сильного шамана. Он женился, у него был сын. В конце концов Ворон заболел и умер (оставаясь при этом незримым громом). Божеством Ворон не стал, за помощью к нему не обращались, жертвы ему не приносили.
(Не надо путать этого Ворона с другим, трикстером, заимствованным у ительменов. Ворон-творец — совсем другое существо).
Есть и еще один миф о сотворении. Некая девушка отказывается выйти замуж за старика-богача, за что отец выгоняет ее из дома. Уходя, она забирает свои игрушки.
Девушка нигде не может найти приюта, люди, узнав, что она ослушалась отца, ее изгоняют.
Кроме Творца, чукчи почитали Наргынэн — природу, вселенную, наружное пространство. К Наргынэн можно было обратиться за помощью, но она была очень требовательна к исполнению обещаний. Обманщик мог навсегда лишиться ее милостей.
Почитали они и стороны света, и некоторые созвездия, особенно Пэгиттин (звезды Алтаир и Тараред из созвездия Орла). Появление этого созвездия предвещало появление света, солнца и оживления в природе.
Вся жизнь рассматривалась как противостояние двух начал: доброжелательного (солнце, тепло, свет) и злого (луна, холод, темнота). Человек не противопоставлял себя природе, а жил, как часть этого мира.
Черепа животных, которые хранились в яранге, считались домашними святынями, но не божествами. Их кормили, а они обязаны были защищать людей от злых духов. Почитался и огонь — с ним разговаривали, его угощали.
Люди, звери, духи
Леса, реки, сопки, деревья — все имело своих покровителей, хозяев. Относиться к ним надо было так же, как к соседям, владеющим оленями. Если вести себя достойно и соблюдать правила вежливости, хозяева были радушными и могли щедро одарить.
Животные в чукотских сказках нередко предстают особым народом, тоже людьми, только другими. Так девушку, которую родные за отказ выйти замуж бросают в море, спасают моржи и она становится хозяйкой моржовой страны. Охотник может вступить в брак с женщиной-китом, или нерпой. Нередко животные похищают человеческих женщин.
Есть сказания о людях-медведях: они разумны, владеют речью и строят дома, но представляют из себя медведей с человеческими лицами.
Кроме людей и животных существуют еще и духи — как доброжелательные, так и не очень. Со злыми духами-кэле справляются шаманы, но можно обойтись и без них. Каждый человек у чукоч более-менее владел приемами, которые позволяли защититься. Общались чукчи и с предками — у них всегда можно было попросить совета.
Самураи севера
О воинской доблести чукоч пишут немало. Именно их боевые качества заставили, наконец, пересмотреть отношение к этому народу хотя бы у части пользователей интернета. Читатели с удивлением узнали, что этот народ вел кровопролитные войны с соседями, не покорился русским завоевателям (чукчи отказались платить ясак, с ними оказалось проще договориться и торговать, нежели их покорять). Они делали прекрасные доспехи из кожи, хорошо владели луками. Коряки не решались выступить против чукоч, даже если вдвое превосходили их в численности. Войны за полярным кругом велись даже при советской власти — последняя случилась в конце сороковых годов, с эскимосами.
Обычай умерщвлять стариков довольно распространен среди самых разных народов. Но в отличие от персонажей рассказа Джека Лондона, брошеных во время кочевья на растерзание волкам, чукчи уходили добровольно, они заявляли о своем намерении умереть семье, после чего родные их принимались уговаривать подумать еще и не торопиться. Пока старик был в состоянии что-то делать, хотя бы дать добрый совет, он чувствовал себя нужным близким. Но если ему казалось, что он слишком слаб, дети должны были удушить его ремнем. Это считалось проявлением уважения.
Презрение к смерти доходило до того, что чукчи почти не ценили жизнь. Правда, рассказ о девушке, повесившейся только из-за того, что мать не взяла ее на ярмарку, все же не может считаться примером обычного поведения.
Будет ли северный Кастанеда?
Даже беглого обзора мифологии, истории и мировоззрения чукоч достаточно для того, чтобы испытать острую досаду из-за того, что этот народ не получил той же популярности, что индейцы Дона Хуана, викинги, или кельты. На основе их мифологии можно было бы разработать не одну подобную систему, доблесть северных воинов ничуть не меркнет перед пресловутым «северным мужеством» (и это вы называете севером?), а их сказки и мифы могут стать материалом для удивительного фэнтази, которому не будет равных.
Кастанеда, конечно, пользовался веществами для расширения сознания, многих поклонников привлекло к нему именно это. Есть подобная традиция и в культуре северных народов, но ее как раз лучше не трогать — к добру эти игры не приводят. Для расширения сознания достаточно представить, кто все же сотворил мир, где Творец взял кости нерпы и кто был тем гигантским червем у порога страны мертвых.
Текст: Ольга Марейчева
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми: