Щукин Василий Георгиевич: Карамзин о Симоновом монастыре
Карамзин о Симоновом монастыре
История московских литературных урочищ берет свое начало с момента возникновения полноценной субъективной прозы, то есть с «Бедной Лизы» Н. М. Карамзина (1792). В основе акта создания такого рода повествования лежит подробное описание субъективного переживания, в том числе переживания полюбившихся мест и «милых сердцу» временных фрагментов – пор дня и времен года. Сентиментальную героиню необходимо было поселить в таком месте, которое волновало бы воображение автора и надолго запомнилось бы будущему читателю – нечто подобное деревушке Кларан на берегу Женевского озера, где по воле Жана Жака Руссо суждено было жить нежной Юлии и страстному Сен-Прё.
Карамзин выбрал окрестности Симонова монастыря не случайно: оно было овеяно легендами. Писатель с молодых лет интересовался древней Москвой и читал анонимные «Повести о начале Москвы», написанные во второй половине XVII века, в которых среди различных вариантов расположения сел боярина Кучки было названо и Симоново. Таким образом, это место косвенно связывалось со строительной жертвой, предшествовавшей основанию будущей столицы.
Легенды связывали Симоново и с иными важными событиями русской истории. Так, например, считалось, что преподобный Сергий Радонежский, основавший в 1370 году Симонов монастырь, собственноручно вырыл вблизи монастырских стен небольшой пруд, долгое время называвшийся Лисиным. Тут же, совсем неподалеку, были похоронены герои Куликовской битвы – Пересвет и Ослябя, монахи монастыря Святой Троицы. Так это было или не так на самом деле, в сущности, никто не знал, но именно потому это место было овеяно атмосферой повышенной важности, эмоциональности и загадочности; оно источало урок – воздействие могущественных сил исторической судьбы.
Однако историческая память и связанные с нею легенды, которые «хранит» урочище, сами по себе недостаточны. Работе воображения должна прийти на помощь природа – свойства тамошнего ландшафта. И за этим дело не стало: в Симонове было красиво. Монастырь стоит на высоком берегу Москва-реки, откуда и сейчас открывается величественная панорама южной части города, от Донского монастыря и Воробьевых гор до Кремля; во времена Карамзина был виден также деревянный дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском.
В конце XVIII века Симоново находилось на значительном расстоянии от города, среди заливных лугов, полей и рощ. Москву было оттуда видно очень хорошо, но она красовалась в отдалении – живая история в обрамлении вечной природы. Карамзинское описание, предваряющее действие повести – сначала «величественный амфитеатр» города, окрестных сел и монастырей в косых лучах заходящего солнца, а затем плавный переход от панорамы города и природы к панораме истории. Роль связующего звена между космическими и культурно-историческими стихиями выполняет образ осенних ветров, веющих в стенах монастыря меж «мрачных готических башен» и надгробных камней.
Приведенный ниже фрагмент великолепно демонстрирует искусство писателя, который, мастерски манипулируя чувствами читателя, нагнетает настроения, связанные с переживанием места необыкновенного, печального и величественного – и только тогда переходит к изображению судьбы бедной девушки. Не забудем, что согласно убеждениям гуманистов и просветителей XVIII века именно конкретная человеческая личность – венец природы и конечная цель истории.
«Часто прихожу я на сие место и почти всегда встречаю там весну; туда же прихожу и в мрачные дни осени горевать вместе с природою. Страшно воют ветры в стенах опустевшего монастыря, между гробов, заросших высокой травою, и в темных переходах келий. Там, опершись на развалины гробовых камней, внимаю глухому стону времен, бездною минувшего поглощенных, – стону, от которого сердце мое содрогается и трепещет. Иногда вхожу в келии и представляю себе тех, которые в них жили, – печальные картины!
Иногда на вратах храма рассматриваю изображение чудес, в сем монастыре случившихся, – там рыбы падают с неба для насыщения жителей монастыря, осажденного многочисленными врагами; тут образ Богоматери обращает неприятелей в бегство. Всё сие обновляет в моей памяти историю нашего отечества – печальную историю тех времен, когда свирепые татары и литовцы огнем и мечом опустошали окрестности российской столицы и когда несчастная Москва, как беззащитная вдовица, От одного Бога ожидала помощи в лютых своих бедствиях. Но всего чаще привлекает меня к стенам Си * нова монастыря воспоминание о плачевной судьбе Лизы, бедной Лизы. Ах! я люблю те предметы, которые трогают мое сердце и заставляют меня проливать слезы нежной скорби!».
Вышеупомянутые настроения «нежной скорби» Карамзин использовал со свойственным ему талантом. Он «утопил» героиню в Лисином пруду. После выхода повести в свет этот пруд незамедлительно стал местом паломничества москвичей, приходивших сюда поплакать над горькой судьбою бедной Лизы.
Однако урок этого места подействовал даже на власть предержавших: во время написания «Бедной Лизы» Симонов монастырь был закрыт по воле Екатерины II, пытавшейся проводить политику секуляризации (поэтому в «Бедной Лизе» монастырь «опустевший», а кельи пустые), но в 1795 году, в разгар популярности Симонова, его вновь пришлось открыть.
5. Осмотр Москвы: Путеводитель. М.: Московский рабочий, 1938.
10. Топоров В. Н. «Бедная Лиза» Карамзина. Опыт прочтения: К двухсотлетию со дня выхода в свет. М.: Издательский центр Российского гос. гум. ун-та.
LiveInternetLiveInternet
—Рубрики
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Интересы
—Постоянные читатели
—Сообщества
—Трансляции
—Статистика
Прекрасный рассказ о Симонове монастыре.
Коль ты чувствителен, прохожий, воздохни! (прогулки по Москве)
«За Таганкой город кончался. Между Крутицкими казармами и Симоновым монастырем лежали обширные капустные поля. Здесь находились также пороховые погреба. Сам монастырь красиво возвышался. на берегу Москвы-реки. От него теперь осталась только половина прежней постройки, хотя архитектурой этого монастыря Москва могла бы гордиться не в меньшей степени, чем гордятся своими замками французы и немцы.»
Историк М.Н. Тихомиров
Симонов мужской монастырь основан был в 1379 году племянником и учеником преподобного Сергия Радонежского – игуменом Феодором. Построение его благословили митрополит Московский и всея Руси Алексий и преподобный Сергий Радонежский. Новый монастырь расположился в нескольких километрах от Кремля на высоком берегу Москвы-реки на земле, подаренной обители боярином Степаном Васильевичем Ховрой (Ховриным), который впоследствии в этом монастыре постригся в монахи под именем инока Симонона. Рядом – проходила оживлённая Коломенская дорога. С запада – участок ограничивался крутым левым берегом над изгибом Москвы-реки. Местность была наикрасивейшая.
Четверть века постройки монастыря были деревянными. Владимир Григорьевич Ховрин строит в Симоновом монастыре храм Успения Богородицы. Этот храм, один из самых больших тогда в Москве, до сих пор высится на массивном белокаменном подклете и весьма изукрашен по-итальянски ( в его перестройке в конце XV века принимал участие ученик самого Аристотеля Фиораванти). Возведение его было завершено в 1405 году. Видя это величественное сооружение, современники говорили: «Такой ляпоты ещё не бывало в Москве». Известно, что в XIX веке в храме хранилась икона Господа Вседержителя, принадлежавшая Сергию Радонежскому. По преданию, этой иконой Сергий благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву. После перестройки в конце XV века Успенский собор стал пятиглавым.
Успенский собор Симонова монастыря 1379-1404 гг.
(реконструкция П.Н.Максимова по результатам натурных исследований 1930 г )
Башня «Дуло». 1640-е гг.
Вид с колокольни на Москва-реку. На переднем плане башня «Дуло» и «Сушило». Фотография начала XX в.
С момента своего создания Симонов монастырь находился на самых опасных южных рубежах Москвы. Поэтому стены его делали не просто монастырскими, но крепостными. В 1571 году с башни монастыря смотрел на горящую Москву хан Давлет-Гирей. Столица выгорела тогда за три часа, а в огне погибли около двухсот тысяч москвичей. В 1591 году во время нашествия татарского хана Казы-Гирея обитель вместе с Новоспасским и Даниловым монастырями успешно противостояла крымскому войску. В 1606 году в монастырь царем Василием Шуйским были направлены стрельцы, которые вместе с монахами отражали войска Ивана Болотникова. Наконец, в 1611 году, во время сильнейшего пожара в Москве, возникшего по вине поляков, многие жители столицы укрылись за монастырскими стенами.
Царские врата из Симонова монастыря.
Деталь. Дерево. Москва. Конец XVII в
На протяжении всей истории монастырь был самым посещаемым в Москве, сюда приезжали молиться члены царской семьи. Каждый считал своим долгом принять участие в строительстве и украшении обители, когда-то одной из самых богатых в России. Славилась на всю Москву и монастырская колокольня. Так, в Никоновской летописи помещена специальная статья «О колоколах», в которой говорится о сильном и чудном колокольном звоне, доносившемся, по мнению одних, от соборных колоколов Кремля, а по мнению других, от колоколов Симонова монастыря. Существует также знаменитая легенда, что накануне штурма Казани молодому Ивану Грозному ясно послышался звон симоновских колоколов, предвещающий победу.
Симонов монастырь в XVII веке. Реконструкция Р.А.Кацнельсон
Было время, когда Симоново слыло любимым местом загородных прогулок москвичей. Неподалеку от него располагался дивный пруд, по свидетельству летописей выкопанный братией при участии самого Сергия Радонежского. Он так и назывался – Сергиев пруд. В советское время его засыпали, и на этом месте сегодня находится административное здание завода «Динамо». О пруде еще немного чуть ниже.
Начавшаяся в 1771 году эпидемия чумы привела к закрытию обители и превращению её в «чумный карантин». В 1788 году по указу Екатерины II в монастыре организовали госпиталь – шла русско-турецкая война.
Трапезная Симонова монастыря. 1685 год
Фото из Истории русского искусства И.Грабаря
Большую роль в восстановлении Симонова монастыря в своё время сыграл обер-прокурор Москвы А. И. Мусин-Пушкин. По его прошению императрица отменила свой указ и восстановила монастырь в правах. Семейство Мусиных-Пушкиных захоронено в фамильном склепе некрополя храма Тихвинской иконы Божией Матери монастыря.
Первым, в соборе Успения Божией Матери, захоронили вкладчика и строителя этой церкви Григория Степановича Ховру. В дальнейшем собор стал усыпальницей митрополитов Варлаама, сына московского князя Дмитрия Иоанновича (Донского) – князя Константина Псковского, князей Мстиславских, Сулешевых, Тёмкиных, бояр Головиных и Бутырлиных.
До сих пор в земле, под местным Детским парком, покоятся: первый кавалер ордена святого Андрея Первозванного, соратник Петра I, Федор Головин; глава семибоярщины, трижды отказывавшийся от русского трона Федор Михайлович Мстиславский; князья Урусовы, Бутурлины, Татищевы, Нарышкины, Мещерские, Муравьевы, Бахрушины.
До 1924 года здесь стояли надгробия на могилах русского писателя С.Т. Аксакова и рано умершего друга А.С. Пушкина поэта Д.В. Веневитинова (на его надгробной плите чернела эпитафия: «Как знал он жизнь, как мало жил»).
Надгробие над могилами Веневитиновых
Вторично обитель закрыли уже в 1923 году. Последнего её игумена Антонина (в миру Александра Петровича Чубарова) сослали на Соловки, где он и скончался в 1925 году. Ныне игумен Антоний причислен к лику новомученников российских…
А. М. Васнецов. Облака и золотые купола. Вид Симонова монастыря в Москве. 1920
От некогда мощной крепости сохранились лишь немногие строения:
— Крепостные стены (три прясла);
— Солевая башня (угловая, юго-восточная);
— Кузнечная башня (пятигранная, на южной стене);
— «Дуло» (угловая, юго-западная башня);
— «Водяные» ворота (1/2 XVII в.);
— «Келарский корпус» (или «Старая» трапезная, 1485 г., XVII в., XVIII в.);
— «Новая» трапезная (1677-1683 гг., зодчие П. Потапов, О. Старцев);
— «Сушило» (солодежня, XVI в., 2/2 XVII в.);
— Казначейские кельи (1/3 XVII в.).
— Сохранился один закрытый храм с 5-ю престолами, пять же других храмов с 6-ю престолами были разрушены.
Современные фотографии состояния монастыря
Ну, а теперь немного лирики. Этот монастырь знаменит еще и романтическими историями.
Обессмертил Симонов монастырь Николай Михайлович Карамзин:
«. всего приятнее для меня то место, на котором возвышаются мрачные, готические башни Симонова монастыря. Стоя на сей горе, видишь на правой стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся! Внизу расстилаются тучные, густозеленые цветущие луга, а за ними, по желтым пескам, течет светлая река, волнуемая легкими веслами рыбачьих лодок или шумящая под рулем грузных стругов, которые плывут от плодоноснейших стран Российской империи и наделяют алчную Москву хлебом.
На другой стороне реки видна дубовая роща, подле которой пасутся многочисленные стада; там молодые пастухи, сидя под тению дерев, поют простые, унылые песни и сокращают тем летние дни, столь для них единообразные. Подалее, в густой зелени древних вязов, блистает златоглавый Данилов монастырь; еще далее, почти на краю горизонта, синеются Воробьевы горы. На левой же стороне видны обширные, хлебом покрытые поля, лесочки, три или четыре деревеньки и вдали село Коломенское с высоким дворцом своим».
В своей повести «Бедная Лиза» Карамзин весьма достоверно описал окрестности Тюфелевой рощи. Лизу с ее престарелой мамой он поселил возле стен расположенного неподалеку Симонова монастыря. Водоем у монастырских стен в южном предместье Москвы стал вдруг самым знаменитым прудом, местом массового паломничества читателей в течение долгих лет. Назывался пруд Святым, или Сергиевым, потому что, по монастырскому преданию, его выкопал сам Сергий Радонежский, основатель и первый игумен Троицкого монастыря по Ярославской дороге, ставшего знаменитой Троице-Сергиевой лаврой.
Многочисленные деревья, окружавшие его, были исписаны и изрезаны надписями сострадания к несчастной красавице. Например, такими:
В струях сих бедная скончала Лиза дни,
Коль ты чувствителен, прохожий, воздохни!
Впрочем, по свидетельству современников время от времени здесь появлялись и более ироничные послания:
Погибла здесь в пруду Эрастова невеста,
Топитесь, девушки, и вам тут много места.
В двадцатых годах прошлого века пруд сильно обмелел, зарос, стал похож на болотце. В начале тридцатых годов при строительстве стадиона для рабочих завода “Динамо” пруд был засыпан и на этом месте высажены деревья. Сейчас над бывшим Лизиным прудом высится административный корпус завода “Динамо”. Еще в начале 20 века на картах значился пруд ее имени, и даже железнодорожная станция «Лизино».
Вид на Тюфелеву рощу и Симонов монастырь
Наряду с прудом, столь же популярным местом паломничества стала и Тюфелева роща. Светские дамы каждую весну специально ездили сюда собирать ландыши, точно так, как это делала героиня их любимой повести.
Тюфелева роща исчезла в начале ХХ века. Однако, вопреки существующему мнению, истребили ее вовсе не большевики, а представители прогрессивной русской буржуазии. 2 августа 1916 года здесь прошла церемония торжественной закладки первого в России автомобильного завода. Предприятие под названием Автомобильное московское общество (АМО) принадлежал торговому дому «Кузнецов, Рябушинские и К». Однако Октябрьская революция не дала осуществиться планам предпринимателей. В августе 1918 года еще недостроенный завод был национализирован, а 1 ноября 1924 года здесь из итальянских деталей был собран первый советский грузовик – «АМО-Ф-15».
С Зинаидой Волконской Дмитрия в 1825 году познакомил В.Одоевский. Московский дом княгини был хорошо знаком всем ценителям прекрасного. В своеобразную академию искусства превратила его очаровательная хозяйка. «Царицей муз и красоты» называл ее Пушкин.
П.Ф.Соколов Портрет Д.В.Веневитинова. 1827
Пришело время, и Зинаида попросила о разрыве отношений, в знак вечной дружбы подарив Дмитрию кольцо. Простой металлический перстень, извлеченный на свет из пепла при раскопках Геркуланума. Друзья говорили, что Веневитинов никогда не расставался с подарком княгини и обещал надеть его или идя под венец, или стоя на пороге смерти.
Ты был отрыт в могиле пыльной,
Любви глашатай вековой,
И снова пыли ты могильной
Завещан будешь, перстень мой.
Но не любовь теперь тобой
Благословила пламень вечный
И над тобой, в тоске сердечной,
Святой обет произнесла…
Нет! дружба в горький час прощанья
Любви рыдающей дала
Тебя залогом состраданья.
О, будь мой верный талисман!
Храни меня от тяжких ран,
И света, и толпы ничтожной,
От едкой жажды славы ложной,
От обольстительной мечты
И от душевной пустоты.
В часы холодного сомненья
Надеждой сердце оживи,
И если в скорбях заточенья,
Вдали от ангела любви,
Оно замыслит преступленье, –
Ты дивной силой укроти
Порывы страсти безнадежной
И от груди моей мятежной
Свинец безумства отврати.
Когда же я в час смерти буду
Прощаться с тем, что здесь люблю,
Тебя в прощанье не забуду:
Тогда я друга умолю,
Чтоб он с моей руки холодной
Тебя, мой перстень, не снимал,
Чтоб нас и гроб не разлучал.
И просьба будет не бесплодна:
Он подтвердит обет мне свой
Словами клятвы роковой.
Века промчатся, и быть может,
Что кто-нибудь мой прах встревожит
И в нем тебя отроет вновь;
И снова робкая любовь
Тебе прошепчет суеверно
Слова мучительных страстей,
И вновь ты другом будешь ей,
Как был и мне, мой перстень верный.
Когда были написаны эти стихи, Веневитинову оставалось жить считанные дни. В начале марта 1827 года он танцевал на балу, а после, разгоряченный, перебежал через двор к себе во флигель в едва накинутой шинели. Простуда оказалась смертельной. 15 марта Веневитинова не стало. В минуту агонии его друг, Федор Хомяков, брат поэта Алексея Хомякова, надел перстень на палец умирающего.
Симонову монастырю скоро исполняется 630 лет. Первые реставрационные работы начались здесь лишь в 50-е годы XX века. В 80-е шла реставрация Солевой башни и южной стены, тогда же была восстановлена часть восточной стены.
29 мая 1991 года Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил создание в Симоновом прихода для верующих с дефектами слуха. 31 декабря того же года здесь была зарегистрирована община глухих храма в честь Тихвинской иконы Божией Матери бывшего Симонова монастыря. Монастыря, который лежал в те годы в самом сердце столицы в руинах.
Храм Тихвинской иконы Божией матери
Год 1994-й стал для Симонова поворотным в истории святой обители – правительство Москвы выделило в безвозмездное пользование Московской Патриархии теперь уже весь комплекс сохранившихся зданий Симонова монастыря.
При общине глухих и слабослышащих задумано создать ступенчатую систему воспитания и обучения неслышащих: детский сад – школа – училище. Планируется организовать и дом для людей пожилых и немощных. Для всего это сейчас готовятся кадры в Свято-Димитровском училище сестёр милосердия.
Значение Симонова монастыря в повести «Бедная Лиза»
Значение Симонова монастыря в повести «Бедная Лиза». Автор подчёркивает, что действие происходит именно в Москве и её окрестностях, описывает, например, Симонов монастырь, создавая иллюзию достоверности. Для русской литературы того времени это было новаторством: обычно действие произведений разворачивалось «в одном городе». Первые читатели повести восприняли историю Лизы как реальную трагедию современницы — не случайно пруд под стенами Симонова монастыря получил название Лизина пруда, а судьба героини Карамзина — массу подражаний. Росшие вокруг пруда дубы были испещрены трогательными надписями («В струях сих бедная скончала Лиза дни; Коль ты чувствителен, прохожий, воздохни!»). «….тут образ Богоматери обращает наприятелей в бегство…..но всего чаще привлекает меня к стенам Симонова монастыря воспоминание о плачевной судьбе Лизы, бедной Лизы. Ах. ».
Слайд 4 из презентации «Карамзин Бедная Лиза» к урокам литературы на тему «Карамзин»
Размеры: 960 х 720 пикселей, формат: jpg. Чтобы бесплатно скачать слайд для использования на уроке литературы, щёлкните на изображении правой кнопкой мышки и нажмите «Сохранить изображение как. ». Скачать всю презентацию «Карамзин Бедная Лиза.ppt» можно в zip-архиве размером 957 КБ.
Карамзин
Симонов монастырь. Самая подробная история и старые фото.
История Симонова монастыря. Неизвестные факты и старые фотографии
Архивы
Карамзин о Симоновом монастыре
Щукин Василий Георгиевич, доктор филологических наук, литературовед и культуролог:
Симоново
История московских литературных урочищ берет свое начало с момента возникновения полноценной субъективной прозы, то есть с «Бедной Лизы» Н.М. Карамзина (1792). В основе акта создания такого рода повествования лежит подробное описание субъективного переживания, в том числе переживания полюбившихся мест и «милых сердцу» временных фрагментов – пор дня и времен года. Сентиментальную героиню необходимо было поселить в таком месте, которое волновало бы воображение автора и надолго запомнилось бы будущему читателю – нечто подобное деревушке Кларан на берегу Женевского озера, где по воле Жана Жака Руссо суждено было жить нежной Юлии и страстному Сен-Прё.
Карамзин выбрал окрестности Симонова монастыря не случайно: оно было овеяно легендами. Писатель с молодых лет интересовался древней Москвой и читал анонимные «Повести о начале Москвы», написанные во второй половине XVII века, в которых среди различных вариантов расположения сел боярина Кучки было названо и Симоново. Таким образом, это место косвенно связывалось со строительной жертвой, предшествовавшей основанию будущей столицы.
Легенды связывали Симоново и с иными важными событиями русской истории. Так, например, считалось, что преподобный Сергий Радонежский, основавший в 1370 году Симонов монастырь, собственноручно вырыл вблизи монастырских стен небольшой пруд, долгое время называвшийся Лисиным. Тут же, совсем неподалеку, были похоронены герои Куликовской битвы – Пересвет и Ослябя, монахи монастыря Святой Троицы. Так это было или не так на самом деле, в сущности, никто не знал, но именно потому это место было овеяно атмосферой повышенной важности, эмоциональности и загадочности; оно источало урок – воздействие могущественных сил исторической судьбы.
Однако историческая память и связанные с нею легенды, которые «хранит» урочище, сами по себе недостаточны. Работе воображения должна прийти на помощь природа – свойства тамошнего ландшафта. И за этим дело не стало: в Симонове было красиво. Монастырь стоит на высоком берегу Москва-реки, откуда и сейчас открывается величественная панорама южной части города, от Донского монастыря и Воробьевых гор до Кремля; во времена Карамзина был виден также деревянный дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском.
В конце XVIII века Симоново находилось на значительном расстоянии от города, среди заливных лугов, полей и рощ. Москву было оттуда видно очень хорошо, но она красовалась в отдалении – живая история в обрамлении вечной природы. Карамзинское описание, предваряющее действие повести – сначала «величественный амфитеатр» города, окрестных сел и монастырей в косых лучах заходящего солнца, а затем плавный переход от панорамы города и природы к панораме истории. Роль связующего звена между космическими и культурно-историческими стихиями выполняет образ осенних ветров, веющих в стенах монастыря меж «мрачных готических башен» и надгробных камней.
Приведенный ниже фрагмент великолепно демонстрирует искусство писателя, который, мастерски манипулируя чувствами читателя, нагнетает настроения, связанные с переживанием места необыкновенного, печального и величественного – и только тогда переходит к изображению судьбы бедной девушки. Не забудем, что согласно убеждениям гуманистов и просветителей XVIII века именно конкретная человеческая личность – венец природы и конечная цель истории.
«Часто прихожу я на сие место и почти всегда встречаю там весну; туда же прихожу и в мрачные дни осени горевать вместе с природою. Страшно воют ветры в стенах опустевшего монастыря, между гробов, заросших высокой травою, и в темных переходах келий. Там, опершись на развалины гробовых камней, внимаю глухому стону времен, бездною минувшего поглощенных, – стону, от которого сердце мое содрогается и трепещет. Иногда вхожу в келии и представляю себе тех, которые в них жили, – печальные картины!
Иногда на вратах храма рассматриваю изображение чудес, в сем монастыре случившихся, – там рыбы падают с неба для насыщения жителей монастыря, осажденного многочисленными врагами; тут образ Богоматери обращает неприятелей в бегство. Всё сие обновляет в моей памяти историю нашего отечества – печальную историю тех времен, когда свирепые татары и литовцы огнем и мечом опустошали окрестности российской столицы и когда несчастная Москва, как беззащитная вдовица, От одного Бога ожидала помощи в лютых своих бедствиях. Но всего чаще привлекает меня к стенам Си * нова монастыря воспоминание о плачевной судьбе Лизы, бедной Лизы. Ах! я люблю те предметы, которые трогают мое сердце и заставляют меня проливать слезы нежной скорби!».
Вышеупомянутые настроения «нежной скорби» Карамзин использовал со свойственным ему талантом. Он «утопил» героиню в Лисином пруду. После выхода повести в свет этот пруд незамедлительно стал местом паломничества москвичей, приходивших сюда поплакать над горькой судьбою бедной Лизы.
Однако урок этого места подействовал даже на власть предержавших: во время написания «Бедной Лизы» Симонов монастырь был закрыт по воле Екатерины II, пытавшейся проводить политику секуляризации (поэтому в «Бедной Лизе» монастырь «опустевший», а кельи пустые), но в 1795 году, в разгар популярности Симонова, его вновь пришлось открыть.
5. Осмотр Москвы: Путеводитель. М.: Московский рабочий, 1938.
10. Топоров В.Н. «Бедная Лиза» Карамзина. Опыт прочтения: К двухсотлетию со дня выхода в свет. М.: Издательский центр Российского гос. гум. ун-та.
11. Топоров В.Н. (1997). Ветхий дом и дикий сад: образ утраченного счастья (Страничка из истории русской поэзии) // Облик слова: Сб. статей / Сост. и отв. ред. Л.П. Крысин. М.: Русские словари, 1997. С. 290–318.
12. Шамаро А. Действие происходит в Москве: Литературная топография. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Московский рабочий, 1988.