почему был разрушен храм в иерусалиме

Почему был разрушен храм в иерусалиме

Согласно пророку Иеремии, Первый Храм, выстроенный царем Соломоном, был разрушен тоже девятого ава (586 год до н. э.) по приказу вавилонского царя Навуходоносора. Но прошло полвека, персидский царь Кир, покоривший Вавилон, вернул евреев в родные края, и те вновь воздвигли Храм на старом месте. Римская же империя оказалась куда долговечнее Вавилонской — и во второй раз дом Господень так и не был восстановлен. Что же подвигло римлян на уничтожение главной иудейской святыни? Ведь они, как известно, уважали религии и обычаи покоренных народов, иначе бы им просто не удалось создать великую империю.

Под властью Рима

Иудея была покорена войсками Помпея Великого и включена в состав римских владений в 63 году до н. э. До поры римляне предпочитали править через зависимых от них местных царей, самым знаменитым из которых был Ирод Великий. Но постепенно они перешли в Иудее к прямому правлению, сажая в Иерусалиме своих прокураторов. Впрочем, римляне вели себя лучше многих иных завоевателей. В отличие от греков (Селевкидов), под чьей властью евреям тоже довелось пожить, в дела религии римляне до поры до времени не вмешивались, разрешая иудейским общинам в городах империи жить по закону Моисееву. Юлий Цезарь весьма благоволил иудеям, и в толпе, присутствовавшей на церемонии сожжения тела убитого диктатора, их, по некоторым свидетельствам, было немало.

Ряд историков вообще считают, что восстание, вспыхнувшее в Иудее, было обусловлено в значительной мере случайными причинами. Эту точку зрения навязывает читателю и первый историк войны Иосиф Флавий. Но биография этого человека заставляет относиться к каждому его слову с осторожностью. Один из вождей иудейского восстания, перешедший на сторону врага, Иосиф хотел оправдаться перед своими соплеменниками, но при этом и римлянам угодить. Поэтому ему выгодно было все объяснять цепью случайностей — римский наместник Гессий Флор оказался неразумным, а среди евреев возобладали фанатики. А если бы все были поумереннее, глядишь, и Иудейской войны не было бы.

На самом же деле конфликт тлел уже давно. Другим народам империи ничто не мешало отождествлять своих богов с римскими (финикийцам — Мелькарта с Геркулесом, германцам — Вотана с Меркурием) и исполнять обряды государственной религии. Их интеграция в римскую жизнь протекала сравнительно безболезненно. Иудеям же слиться с языческим окружением не позволяли вера в единого Бога и строгие религиозные ограничения. Они не могли покупать мясо на рынках языческих городов, соблюдали субботу, на глазах у сборщиков налогов отправляли золото в иерусалимский Храм. У Тацита читаем: «Иудеи считают богопротивным все, что мы признаем священным, и наоборот — все, что у нас запрещено как преступное и безнравственное, у них разрешается». Правда, историк представления об обычаях иудеев имел смутные — он, например, верил, что те втайне поклоняются изображениям ослов. Впоследствии этот поклеп перенесли и на христиан — на Палатинском холме был раскопан барак, где содержали рабов, на стене которого нашли грубо намалеванное изображение распятого осла с надписью: «Алексамен поклоняется своему богу». Находились среди римлян и такие, кого привлекала вера иудеев. Например, Поппею, жену Нерона, причисляли к так называемым «боящимся Бога», прозелитам, уверовавшим в иудейского Бога, но не готовых соблюдать все религиозные ограничения. Однако в целом над иудейскими обычаями, в частности над соблюдением субботы, в Риме было принято смеяться. Особенно же плохие отношения у иудеев сложились с соседями — греками, населявшими многочисленные города Восточного Средиземноморья, которые основал Александр Великий и его преемники. Ненавидевшие иудаизм греки пользовались каждым случаем, чтобы поиздеваться над чуждой им верой.

Впрочем, знатные и богатые иудеи при желании могли беспрепятственно ассимилироваться. Многие из них, подобно Савлу, будущему апостолу Павлу, были римскими гражданами. Принцы и принцессы из династии Ирода Великого принимались римскими аристократами как равные. А Тиберий Александр, еврей-отступник из богатого александрийского семейства, вообще сделал головокружительную карьеру: в 66 году стал префектом Египта, ключевой римской провинции — от нее зависело снабжение столицы хлебом. Но чтобы стать полноценным римлянином, нужно было отказаться от веры отцов. Основная масса иудеев не могла на это пойти и ждала мессию, который освободит их от чужеземного гнета. Особенным радикализмом отличались зелоты («ревнители»), считавшие, что римскую власть нужно свергнуть, а те, кто с ней сотрудничает, — предатели.

Следствия коррупции

Дополнительное напряжение в непростые отношения между иудеями и метрополией вносили римские прокураторы, расположившиеся в Кесарии — римской столице Иудеи. Даже Понтий Пилат, правивший Иудеей с 26 по 36 год, о котором Тацит писал, что при нем в провинции царил покой, сильно поспособствовал росту напряженности. Он, в частности, внес в Иерусалим значки легионов, которые иудеи считали идолами. При Нероне римские наместники вовсе распоясались. Одного из них, Лукцея Альбина, обвиняли в том, что он за деньги выпускает разбойников из тюрем, и те держат в страхе всю страну. Другой, Гессий Флор, взял с евреев Кесарии огромную взятку, обещая защитить их от греческого погрома, а потом встал на сторону греков. Но последней каплей стало изъятие из священной и неприкосновенной казны Храма 17 талантов (около 500 килограммов серебра) на казенные нужды. Еврейская молодежь стала ходить по людным местам с корзинами, выкрикивая: «Подайте бедному, несчастному Флору!» Взбешенный прокуратор обвинил жителей в мятеже. Еврейская царица Береника тщетно пыталась его урезонить. Но Гессий Флор был непреклонен. Сначала прокуратор потребовал выдачи оскорбивших его юнцов, когда же священники попросили их простить, приказал разграбить городской рынок и выпороть всех, кто попадется под руку. Возмущенные евреи вооружились, обратили в бегство римских легионеров, посланных на разгон толпы, и закрепились на Храмовой горе, где можно было наладить оборону.

Победы еврейского оружия

На первых порах еврейская аристократия надеялась сохранить мир. Люди с широким кругозором, они прекрасно понимали, что выдержать противостояние с Римом шансов нет. Из Александрии спешно вернулся царь Агриппа и вместе со своей сестрой Береникой попытался успокоить сограждан, добившись даже того, что город подтвердил верность императору и возобновил сбор налогов в римскую казну. Однако когда Агриппа предложил вновь признать власть Флора, царя с позором изгнали, а в Храме перестали приносить жертвы за благополучие императора, что расценивалось как акт открытого неповиновения Риму.

После этого Агриппа и лидеры «мирной партии» среди фарисеев попытались взять Иерусалим силой. Агриппа выслал трехтысячный конный отряд, который во взаимодействии с римской когортой (около 1000 пеших воинов) должен был привести город к покорности. Но повстанцев было уже не остановить. После нескольких недель боев восставшие овладели крепостью Антония и дворцом Ирода. Дворцы Агриппы и Береники были сожжены. Когда римская когорта сдалась, ее всю вырезали, несмотря на то что гарнизону был обещан свободный выход из города. К ужасу священников, это избиение состоялось в субботу.

Вскоре под стенами Иерусалима появилась римская армия. Префект Сирии Цестий Галл привел с собой два легиона (около 12 000 человек), а также вспомогательные войска, в том числе присланные соседними царями. Он встал лагерем на горе Скопус, господствующей над Иерусалимом, и попытался овладеть городом. Однако после нескольких неудачных приступов он решил, что город не взять, и отправился восвояси. Это укрепило веру иудеев в то, что сам Господь держит над ними руку. Отступающее войско двигалось через горы, где его со всех сторон атаковали иудеи, и в столицу Сирии Антиохию вернулось сильно потрепанным.

Тяжкая поступь Веспасиана

Слух о еврейских победах разнесся по всей империи. Среди богатых александрийских евреев тоже началось брожение. Но префект Египта, Тиберий Юлий Александр, пресек волнения в зародыше, введя на территорию еврейского квартала римские войска. Саму восставшую Иудею раздирали противоречия. Простые люди, задавленные тяжелыми податями, хотели драться, а аристократы, которым при римлянах жилось не так плохо, надеялись уладить дело миром. До поры до времени во главе движения стояли знатные люди, но зилоты все меньше доверяли им, обвиняя в измене общему делу. Самые радикальные призывали установить Царство Божие на земле немедленно, для начала поделив имущество богатых.

По всему побережью Средиземного моря начались столкновения греков с евреями. В греческих городах громили евреев, лишившихся защиты римлян, а там, где иудеи оказывались в большинстве, доставалось грекам. Наконец в начале 68 года Нерон отправил в поход на Иудею громадное по меркам того времени, почти 60-тысячное, войско, оснащенное множеством осадных машин. Во главе него стоял опытный полководец Флавий Веспасиан, прославившийся в свое время при завоевании Британии.

Падение Иерусалима

1 мая 70 года четыре легиона Тита разбили лагерь под стенами Иерусалима. В римском войске находилось немало иудейских аристократов: Тиберий Александр, ставший правой рукой Тита, царица Береника, сделавшаяся любовницей Тита, и будущий знаменитый историк Иосиф Флавий, взятый в плен и согласившийся служить римлянам. Защитники Иерусалима сражались с отчаянной храбростью: их дерзкая атака на римские позиции на Масличной горе едва не завершилась уничтожением целого легиона. Но римская военная машина работала как часы: на пятнадцатый день пала первая из трех стен города, спустя еще пять дней легионеры прорвали второе кольцо, а затем и третье. После того как римляне захватили крепость Антония, Храмовый холм оказался последним очагом еврейского сопротивления.

Тит собрал совет, чтобы решить, как поступить со святыней врага. Иосиф Флавий пишет, что Храм было решено пощадить, и то, что он сгорел, — чистая случайность. Похоже, историк хотел оправдать своих римских покровителей в глазах иудеев. У Тацита читаем, что многие в окружении Тита выступали за то, чтобы сохранить Храм, но полководец был неумолим: «Если вырвать корень, стебель умрет сам». Рим для Тита олицетворял собой всепобеждающее будущее — будущее, в котором для иудейской религии не было места. Ее следовало уничтожить.

Девятого ава римляне пошли на приступ Второго Храма и подожгли его зажигательными стрелами. Новое здание Храма, законченное всего за шесть лет до этого, исчезло в пламени. Римские солдаты поджигали и грабили окрестные дома, в которых жили священники и их родня. Один из таких домов, принадлежавший некоему Бар-Катросу, родичу первосвященника, был раскопан в Еврейском квартале Иерусалима. Сейчас в нем устроен подземный музей «Сожженный дом». Среди руин были найдены обуглившаяся отрубленная рука и римское копье.

В сентябре римляне захватили Верхний город и Иерусалим полностью перешел в их руки. Хотя несколько крепостей в Иудее еще держались (последнюю из них, неприступную Масаду в пустыне у Мертвого моря, римляне захватят лишь 2 мая 73 года), исход борьбы был предрешен. Веспасиан и Тит могли торжествовать.

Рассеяние

Триумф был отпразднован в июне следующего, 71, года. Шествие возглавляли на колесницах Веспасиан и Тит, облаченные в туники, расшитые пальмовыми ветвями, и пурпурные тоги. За триумфаторами гнали стада жертвенных животных, вели толпы пленников. Легионеры несли добычу: золото, драгоценности, шелковые ковры и отдельно то, что было взято в иерусалимском Храме, в частности огромный золотой семисвечник. Эту сцену и поныне можно увидеть на триумфальной арке Тита.

Римский мир победил. А для иудеев наступили суровые времена. В их городах были размещены римские гарнизоны. По всей империи евреев обязали платить налог на восстановление храма Юпитера Капитолийского, пострадавшего от пожара в тот же год, когда римляне овладели Иерусалимом. Как это обычно бывает, храм восстановили, а «иудейский налог» остался. В 115 году произошло восстание евреев диаспоры Египта, Кирены и Кипра, казалось, уже давно ассимилировавшихся. А в 132 году вновь поднялось население Иудеи. Но оба восстания, как и следовало ожидать, были подавлены. На Кипре, как сообщает историк Кассий Дион, евреи были перебиты все, и закон обрекал смерти каждого еврея, который покажется на острове. «И по сей день, — писал он в III веке, — если еврея выбросит на берег Кипра кораблекрушение, его предают смерти». Закон, не имевший аналогов до времени немецких нацистов. А на место, где когда-то стоял Иерусалим, евреям было запрещено даже ступать.

Источник

Иерусалимский храм

мона­хиня Мариам (Юрчук)

Место, где встре­ча­ются эпохи

Вели­че­ствен­ная гора, воз­вы­ша­ю­ща­яся над Иеру­са­ли­мом по биб­лей­ской тра­ди­ции так иудей­ской, как и хри­сти­ан­ской иден­ти­фи­ци­ру­ется с горой Мориа, где Авраам должен был при­не­сти в жертву своего сына Исаака, а царь Соло­мон построил извест­ный вет­хо­за­вет­ный храм. Жерт­вен­ник Авра­ама, покры­тый сейчас купо­лом мечети, был когда то есте­ствен­ной вер­ши­ной горы Мориа. Слово «мориах» про­ис­хо­дит от еврей­ского слова «море» (страх, тре­вога), или «ора» (свет). Авраам назвал это место «Иегова ире», что озна­чает «Гос­подь усмот­рит».

Пло­щадь на Хра­мо­вой горе назы­ва­ется, по араб­ски Аль Харам Аль Шариф, что озна­чает почтен­ный двор. Она имеет непра­виль­ную тра­пе­ци­е­вид­ную форму. Про­дол­жи­тель­ность запад­ной стены состав­ляет 491 метров, восточ­ной 462м, север­ной 310м и южной 281м. Эта боль­шая пло­щадь с севера отде­лена кана­вой выры­той на холме Везефа, с юга холмом Oфель, с востока доли­ной Кедрон и с запада доли­ной Тиро­пеон. Она под­ни­ма­ется на высоту 740 м над уров­нем моря. На Хра­мо­вую гору ведет восемь ворот — одни из них, Золо­тые Ворота сейчас заму­ро­ваны. Выйти из нее можно любыми воро­тами, но войти — не будучи мусуль­ма­ни­ном — только одними: Мавре­тан­скими (Муграби) — назван­ными так, в честь мусуль­ман­ских палом­ни­ков из стран Север­ной Африки. Глав­ный рав­ви­нат запре­щает иудеям вхо­дить на Хра­мо­вую гору по гала­хи­че­ским сооб­ра­же­ниям (невоз­мож­ность совер­шить в наше время очи­сти­тель­ные обряды).

Во вре­мена царя Давида это место явля­лось соб­ствен­но­стью евусея Орны (Арауна), кото­рый на вер­шине горы устроил себе место для молотьбы зерна. Царь Давид в конце своего прав­ле­ния, из-за гор­до­сти, при­ка­зал про­ве­сти пере­пись народа, в резуль­тате чего постигло страну нака­за­ние Божие в виде эпи­де­мии. На этом месте увидел царь ангела с мечом, под­ня­тым над Иеру­са­ли­мом, чтобы опу­сто­шить его.

В молитве, умоляя Гос­пода, сказал Давид: «вот, я согре­шил, я посту­пил без­за­конно; а эти овцы что сде­лали?» Тогда Давид по ука­за­нию про­рока Гада, отпра­вился к Орне и купил у него гумно и построил жерт­вен­ник, чтобы уми­ло­сти­вить Бога и отвра­тить моро­вую язву» ( 2Цар.24:18-25 ; 1Кор.21 )

С тех пор царь Давид хотел постро­ить храм на этом месте, но честь эта выпала его сыну Соло­мону.

Выбор гумна Орны на место воз­дви­же­ния вет­хо­за­вет­ного храма гово­рит о том, что обо­жжен­ное солн­цем место труда чело­ве­че­ского, где он при­об­ре­тает чест­ный хлеб для себя и своей семьи, имеет в глазах Бога больше бла­го­во­ле­ние, чем самые кра­си­вых места в мире, но не освя­щены трудом рук чело­ве­че­ских. Всякий раз, когда потом при­но­си­лись сюда первые снопы, собран­ные с полей, согласно запо­ве­дям Моисея, оживал в глазах пер­во­на­чаль­ный образ этой горы и гумно Орны.

Царь Соло­мон начал стро­ить храм в чет­вер­тый год своего цар­ство­ва­ния (962г): «И дом, кото­рый я строю, велик, потому что велик Бог наш, выше всех богов. И доста­нет ли у кого силы постро­ить Ему дом, когда небо и небеса небес не вме­щают Его? И кто я, чтобы мог постро­ить Ему дом?» ( 2Пар.2:5-6 ).

Стро­и­тель­ство дли­лось семь лет. Для стро­и­тель­ства Соло­мон нанял фини­кий­ских масте­ров, поэтому своим внеш­ним видом напо­ми­нал он фини­кий­ские храмы. Храм окру­жал вели­ко­леп­ный двор. Само здание храма было про­дол­го­ва­той формы и состо­яло из трёх смеж­ных поме­ще­ний оди­на­ко­вой ширины — При­твора (Улам), Свя­ти­лища (Хейхал) и Святая святых (Давир). В При­твор под­ни­ма­лись по сту­пе­ням, а с двух сторон от входа стояли две медные колонны: правая назы­ва­лась «Яхин», левая «Боаз».

В Свя­ти­лище стоял Семи­свеч­ник (Менора), по обеим сто­ро­нам кото­рого рас­по­ла­га­лись ещё по пять золо­тых семи­свеч­ни­ков, кото­рые отлил Хирам ( в храме Ирода стоял уже только один семи­свеч­ник). Эти све­тиль­ники горели посто­янно и осве­щали храм и днём и ночью, а огонь зажи­гался в них исклю­чи­тельно от огня из костра на жерт­вен­нике, как и все другие огни на тер­ри­то­рии храма. В случае уга­са­ния огня на жерт­вен­нике, его нужно было воз­жи­гать особым обра­зом. Один из све­тиль­ни­ков Семи­свеч­ника, назы­ва­е­мый запад­ным зажи­гался только раз в год. Семи­свеч­ник в биб­лей­ской тра­ди­ции, а также в совре­мен­ном иуда­изме явля­ется сим­во­лом Боже­ствен­ного света. Эта тра­ди­ция видимо послу­жила осно­вой для т.н. «Чина бла­го­дат­ного огня (света) «у Гроба Гос­подня в Вели­кую Суб­боту в Иеру­са­лиме, т.к. Гроб Спа­си­теля сим­во­ли­зи­рует жерт­вен­ник, где было поло­жено обес­кров­лен­ное Тело Христа, как и тре­бо­ва­лось от пас­халь­ного агнца. Согласно пра­во­слав­ной тра­ди­ции, вынос Свя­того Огня (Света) сим­во­ли­зи­рует выход из Гроба Света Истин­ного, то есть вос­крес­шего Христа. В древ­ней церкви было рас­про­стра­нено мнение, что освя­ще­ние Храма Гроба Гос­подня и вет­хо­за­вет­ного храма Соло­мона про­изо­шло в одно, и тоже время, т.е. в еврей­ский празд­ник Кущей, а сов­па­де­ние дат вос­при­ни­ма­лось как один из знаков пре­ем­ствен­но­сти.

Кроме семи­свеч­ни­ков, в Свя­ти­лище раз­ме­ща­лись у стен, в два ряда, пять золо­тых столов хлебов пред­ло­же­ния ( в Храме Ирода только один). Перед входом в Святая святых стоял неболь­шой кадиль­ный алтарь из кед­ро­вого дерева, покры­тый золо­том, для вос­ку­ре­ния фимиама. Между свя­ти­ли­щем и Святая святых, нахо­ди­лась завеса из голу­бой, пур­пу­ро­вой и черв­ле­ной шерсти и кру­че­ного вис­сона (тон­кого льна) с изоб­ра­же­ни­ями львов и херу­ви­мов. Счи­та­ется, что именно эта зана­весь разо­рва­лась в момент смерти Христа на Гол­гофе: «Иисус же, опять возо­пив гром­ким голо­сом, испу­стил дух. И вот завеса в храме раз­дра­лась на-двое, сверху до низу…» ( Мф. 27:51 ).

В Святая святых стоял Ковчег Завета с фигу­рами херу­ви­мов над крыш­кой и Скри­жа­лями Завета внутри. Ковчег был уста­нов­лен на камен­ном помо­сте над вер­ши­ной скалы Авра­ама, высо­тою в 3 пальца от уровня пола. Два гигант­ских херу­вима высо­той около 5 метров, выре­зан­ных из олив­ко­вого дерева, и покры­тые золо­том про­сти­ра­лись по двум сто­ро­нам Ков­че­гом Завета. Согласно тра­ди­ции рядом с Ков­че­гом стоял на полу сосуд с манной и жезл Аарона. Ковчег Завета был сделан с бла­го­род­ного дерева ситтим (сорт акации). Статуи херу­ви­мов были выре­заны из дерева дикой мас­лины, а жезл Аарона из мин­даль­ного дерева.

После освя­ще­ния Храма царем Соло­мо­ном, Слава Божия при­сут­ство­вала в Святая Святых в виде облака. Только Пер­во­свя­щен­ник имел право один раз в год, в День Очи­ще­ния (Йом Кипур) войти внутрь. В Святая Святых не было окон, там царила полная тем­нота, потому, что Гос­подь: «Мрак соде­лал покро­вом Своим» ( Пс.17:12 ).

В самом центре внут­рен­него двора, напро­тив входа в При­твор, стоял медный, огром­ных раз­ме­ров жерт­вен­ник все­со­жже­ния, на кото­рый под­ни­ма­лись по наклон­ной плос­ко­сти. Огонь на нем по запо­веди нико­гда не угасал.

Вави­лон­ский царь Наву­хо­до­но­сор пол­но­стью раз­ру­шил Храма Соло­мона в 586 году д.н.э. Пророк Иезе­ки­иль видел, как «слава Иеговы» в виде облака поки­дает Иеру­са­лим: И под­ня­лась слава Гос­пода из среды города и оста­но­ви­лась над горою, кото­рая на восток от города… ( Иез.11:23 ). Это была гора Еле­он­ская, с кото­рой впо­след­ствии воз­несся на небо Иисус Хри­стос. Семь­де­сят лет спустя, Пер­сид­ский царь Кир издал декрет, раз­ре­шав­ший изгнан­ни­кам воз­вра­титься в Иудею и вос­ста­но­вить Иеру­са­лим­ский храм. После воз­вра­ще­ния из плена нача­лась вос­ста­нов­ле­ние храма под руко­вод­ством Зоро­ва­веля. Второй храм усту­пал место пер­вому по вели­чию и кра­соте. Святая Святых оста­ва­лось пустым, Боже­ствен­ное при­сут­ствие в виде облака поки­нуло его, а также Ковчег Завета со Скри­жа­лями был утра­чен навсе­гда. Сохра­ни­лось пре­да­ние, что он най­дется в конце вре­мени.

В 167 году до н.э. Храм был осквер­нен селев­кид­ским пра­ви­те­лем Антиохом Эпи­фа­ном IV, кото­рый уста­но­вил на его тер­ри­то­рии статую Зевса. Это собы­тие стало при­чи­ной вос­ста­ния Мак­ка­веев, кото­рые заново освя­тили Храм и уста­но­вили в память об этом собы­тии празд­ник Ханука (освя­ще­ние).

Сын Анти­па­тра, рим­ского про­ку­ра­тора Иудеи, слу­жив­ший при цар­ском дворце, устроив пере­во­рот, воца­рился и осно­вал новую дина­стию уни­что­жив прежде всех потом­ков Мак­ка­веев. Его звали Ирод. Про­ис­хо­дил он из тех самых иду­меев (потомки Исава), кото­рых Мак­ка­веи насиль­ственно обра­тили в иуда­изм.

В 19 году до н.э. царь Ирод, чтобы добиться ува­же­ния народа и при­крыть перед евре­ями свое иду­мей­ское про­ис­хож­де­ние, склон­ность к элли­низму, а также мно­го­чис­лен­ные пре­ступ­ле­ния, пред­при­нял смелый план рекон­струк­ции Храма. Для этой гран­ди­оз­ной работы, было нанято десять тысяч рабо­чих, и тысяча свя­щен­ни­ков обу­ча­лась стро­и­тель­ному мастер­ству, чтобы мир­ские люди не имели доступа к свя­щен­ным поме­ще­ниям.

Храм полу­чился необык­но­венно кра­си­вым. В него вело пятеро ворот (по другим источ­ни­кам 12). Вели­ко­леп­ная гале­рея укра­шала его с четы­рех сторон, вклю­чая зна­ме­ни­тый Коро­лев­ский портик и так назы­ва­е­мый портик Соло­мона.

Юго-восточ­ный угол этого пор­тика, часто назы­ва­е­мый «вер­ши­ной храма», тянулся вдоль южной стены Храма и нахо­дился на самом краю глу­бо­кой долины Кедрон, на высоте около 180 метров. Здесь про­ис­хо­дило опи­сан­ное в Еван­ге­лии одно из иску­ше­ний Христа: «Потом берет Его диавол в святой город и постав­ляет Его на крыле храма, и гово­рит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо напи­сано: Анге­лам Своим запо­ве­дает о Тебе, и на руках поне­сут Тебя, да не пре­ткнешься о камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: напи­сано также: не иску­шай Гос­пода Бога твоего» ( Мф. 4:5-7 ).

С этого угла был также сбро­шен и побит кам­нями во время про­по­веди в 62 году, Иаков брат Гос­по­день, первый епи­скоп Иеру­са­лима.

На про­ти­во­по­лож­ном углу хра­мо­вой пло­щади нахо­ди­лась зна­ме­ни­тая кре­пость Анто­ния, кото­рая исполь­зо­ва­лась рим­ля­нами глав­ным обра­зом, помимо хра­не­ния обла­че­ния пер­во­свя­щен­ника, как наблю­да­тель­ная точка, откуда удобно было кон­тро­ли­ро­вать пове­де­ние бого­моль­цев в Храме, осо­бенно по случаю боль­ших празд­ни­ков. Здесь апо­стол Павел после посе­ще­ния Храма избе­жал смерти от фана­ти­че­ски настро­ен­ных иудеев, объ­явив себя граж­да­ни­ном Рима ( Деян.21-22 ).

За внеш­ней стеной нахо­дился двор, куда сго­ня­лись пред­на­зна­чен­ные для про­дажи жерт­вен­ные живот­ные, устра­и­ва­лись меняль­ные кон­торы, осо­бенно перед празд­ни­ками. Доступ сюда был открыт всем, вклю­чая языч­ни­ков. Внут­рен­ний двор был пред­на­зна­чен исклю­чи­тельно для изра­иль­тян и отде­лен забо­ром из рез­ного камня на кото­ром были при­креп­лены таб­лички на гре­че­ском и латин­ском языках, пре­ду­пре­ждав­шие, что необ­ре­зан­ным под стра­хом смерти запре­щен вход внутрь. В восточ­ной части хра­мо­вого двора нахо­дился квад­рат­ный в плане так назы­ва­е­мый жен­ский двор окру­жен­ный бал­ко­ном. В каждом из его четы­рех углов были квад­рат­ные при­делы: для назо­реев, для про­ка­жен­ных и для хра­не­ния масла и вина также двор для дров необ­хо­ди­мых для суще­ство­ва­ния жерт­вен­ника. За ним через внут­рен­нюю пре­граду нахо­ди­лись дворы изра­иль­тян и свя­щен­ни­ков.

Еврей­ский исто­рик Иосиф Флавий так опи­сы­вает внеш­ний вид храма: «Внеш­ний вид храма пред­став­лял всё, что только могло вос­хи­щать глаз и душу. Покры­тый со всех сторон тяжё­лыми золо­тыми листами, он бли­стал на утрен­нем солнце ярким огнен­ным блес­ком, осле­пи­тель­ным для глаз, как сол­неч­ные лучи. Чужим, при­бы­вав­шим на покло­не­ние в Иеру­са­лим, он издали казался покры­тым снегом, ибо там, где он не был позо­ло­чен, он был осле­пи­тельно бел» (Иудей­ская Война V, 5–6). Иосиф Флавий пишет также, что из высо­кой тер­расы храма, можно было уви­деть про­стран­ство от Сре­ди­зем­ного до Мерт­вого моря.

Храм Ирода был построен с исполь­зо­ва­нием эле­мен­тов греко-рим­ской архи­тек­туры, его вели­че­ствен­ность впе­чат­ляла и апо­сто­лов: «Учи­тель! посмотри, какие камни и какие здания!» ( Мк. 13:1 ).

Вет­хо­за­вет­ный храм кипел жизнью. Гла­зами вооб­ра­же­ния, можно пред­ста­вить себе его буд­нич­ный день.

Вот левиты, совер­шив обряд очи­ще­ния, спешат к своим обя­зан­но­стям, а книж­ники и фари­сеи, усев­шись под колон­нами, спорят о законе, и ищут аргу­менты, как бы опро­верг­нут утвер­жде­ния сад­ду­кеев. Свя­щен­ники и зна­токи писа­ний, ожидая откры­тия засе­да­ния Синед­ри­она, сорев­ну­ются в точ­ней­шем истол­ко­ва­нии закона.

При­шед­ший из поля зем­ле­де­лец с пер­выми сно­пами пше­ницы встре­ча­ется здесь с город­ским ари­сто­кра­том, кото­рый ведет на веревке трех­лет­него тельца башан­ского, а набож­ный, но рев­ни­вый муж тащит с собой свою лег­ко­мыс­лен­ную жену, подо­зре­ва­е­мую в измене, чтобы горь­кими водами испы­тать ее вер­ность.

Под высо­ким пор­ти­ком двора языч­ни­ков народ увле­ченно бесе­дует с ново­яв­лен­ным про­ро­ком, а про­да­вец голу­бей громко выкри­ки­вают из-за при­лавка.

Звуки тор­говли, пла­мен­ных споров, пес­но­пе­ний и част­ной молитвы, меша­ются здесь со зву­ками труб, голо­сами уби­ва­е­мых живот­ных и с трес­ком пла­мени на костре жерт­вен­ника.

Для нас, хри­стиан, самыми цен­ными явля­ются кар­тины храма, запе­чат­лен­ными на стра­ни­цах Еван­ге­лия. Здесь про­ис­хо­дило вве­де­ние во Храм Пре­свя­той Бого­ро­дицы, здесь пророк Заха­рия во время слу­же­ния в храме полу­чил весть от Ангела, о том, что его пре­ста­ре­лая жена родит ему сына, буду­щего Иоанна Кре­сти­теля, кото­рый «будет велик пред Гос­по­дом» и «предъ­и­дет пред Ним в духе и силе Илии» ( Лк. 1:25 ).

Сюда был при­не­сен Богом­ла­де­нец Иисус своими свя­тыми роди­те­лями в дар Богу, на 40‑й день после рож­де­ния, и встре­чен стар­цем Симео­ном и про­ро­чи­цей Анной. В память об этом собы­тии был уста­нов­лен хри­сти­ан­ский празд­ник – Сре­те­ние Гос­подне.

Здесь нашли Его роди­тели сидя­щего посреди учи­те­лей, слу­ша­ю­щего их и спра­ши­ва­ю­щего их так, что » все диви­лись разуму и отве­там Его», здесь же на крыле храма был иску­ша­е­мый от сатаны ( Лк. 4:9-12 ). Отсюда выгнал всех про­да­ю­щих и поку­па­ю­щих, и опро­ки­нул скамьи менов­щи­ков и скамьи про­да­ю­щих голу­бей, сказав, что «дом Мой домом молитвы наре­чется для всех наро­дов а, вы сде­лали его вер­те­пом раз­бой­ни­ков» ( Ис. 56:7 ; Иер. 7:11 ).

Здесь не осудил блуд­ницы, пред­ло­жив пер­вому бро­сить камень тому, кото­рый нико­гда не согре­шил ( Ин. 8:2-11 ). К этому храму совер­шил свой слав­ный «Вход Гос­по­день в Иеру­са­лим», когда народ кричал «Осанна Сыну Дави­дову! Бла­го­сло­вен гря­ду­щий во имя Гос­подне! Осанна в вышних!» ( Мф. 21:9 ). Сюда вернул Иуда трид­цать среб­рен­ни­ков пер­во­свя­щен­ни­кам и ста­рей­ши­нам, сказав «согре­шил я, предав кровь невин­ную».

В этом храме исце­лял, про­по­ве­до­вал и гово­рил притчи, здесь же пред­ска­зал его буду­щее раз­ру­ше­ние: И выйдя, Иисус шел от храма; и при­сту­пили уче­ники Его, чтобы пока­зать Ему здания храма. Иисус же сказал им: видите ли всё это? Истинно говорю вам: не оста­нется здесь камня на камне; всё будет раз­ру­шено. ( Мф. 24:1-2 ).

Это ужас­ное про­ро­че­ство, испол­ни­лось в 70 году н.э. Иеру­са­лим был пол­но­стью раз­ру­шен, а храм сожжен рим­ской армией, во время осады Иеру­са­лима сыном импе­ра­тора Вес­па­си­ана, Титом. От этого неко­гда вели­че­ствен­ного соору­же­ния оста­лись лишь раз­ва­лины, став­шие для народа изра­иль­ского зна­ме­нием суда Божьего.

Этот день в исто­рии Изра­иля стал сим­во­лом всех несча­стий, стра­да­ний и народ­ных бед­ствий. Согласно еврей­ской тра­ди­ции, в тот же день (9 Ава по еврей­скому кален­дарю) был пол­но­стью раз­ру­шен также и первый храм постро­ен­ный царем Соло­мо­ном (Иосиф Флавий ука­зы­вает 10 Ава).

В Тал­муде гово­рится, что за 40 лет до раз­ру­ше­ния храма постро­ен­ного Иродом, вет­хо­за­вет­ные жерт­во­при­но­ше­ния поте­ряли свою силу: «зa сорок лет до раз­ру­ше­ния храма жребий (козлов) не выпал на правую сто­рону; крас­ная лента не побе­лела; запад­ный свет пере­стал гореть; двери свя­ти­лища (ворота храма) откры­лись сами по себе…» (Йома 39б).

В первом отрывке жребий и верёвка явля­ются частью обряда Дня Очи­ще­ния (Йом Кипура). Этот вет­хо­за­вет­ный празд­ник по тол­ко­ва­нию святых отцов явля­ется про­об­ра­зом иску­пи­тель­ной жертвы Христа и Его Вто­рого При­ше­ствия.

Откры­ва­ю­ща­яся сама по себе дверь воз­вра­щает нас к завесе, разо­рвав­шейся на две части во время смерти Христа на горе Гол­гофе. После­до­вав­шее в момент смерти Христа зем­ле­тря­се­ние, видимо стало прямой при­чи­ной откры­тия ворот храма, для откры­тия кото­рых по сооб­ще­нию Иосифа Флавия тре­бо­ва­лось два­дцать свя­щен­ни­ков. В тот же самый момент видимо разо­рва­лась на две части и цер­ков­ная завеса ( Мф. 27:51 ).

Слова Спа­си­теля «Се, остав­ля­ется вам дом ваш пуст» ( Мф.23:38 ; Лк.13:35 ), по тол­ко­ва­нию Евфи­мия Зига­бена «Дом ваш», т.е. храм, остав­ля­ется пустым, так как в нем не оби­тает больше бла­го­дать Божия.

В Свя­щен­ном Писа­нии, храм (Хейхал), часто назы­ва­е­мый Домом Божьим (бейт озна­чает дом) или дом Гос­пода ( Ездр. 1:4 ; Иер. 28:5 ; Пс. 91:14; 134,2 ). В Новом Завете храм, тоже назы­ва­ется Домом Божьим ( Мф.12:4 ) или «Домом отца моего» ( Лк 2:49 ; Ин. 2:15 ; Мф. 21:13 ).

Долгое время хра­мо­вая пло­щадь нахо­ди­лась в руинах и запу­сте­нии. В 130 году н.э. импе­ра­тор Адриан построил на раз­ва­ли­нах Иеру­са­лима рим­скую коло­нию под назва­нием Элия Капи­то­лина, а на хра­мо­вой пло­щади язы­че­ское свя­ти­лище в честь Юпи­тера Капи­то­лий­ского, что стало непо­сред­ствен­ной при­чи­ной вос­ста­ния Бар-Кохбы в 132 году. Вос­ста­ние было подав­лено, и Адриан издал декрет, по кото­рому всем, кто под­вергся обре­за­нию, доступ в город был запре­щён.

«По сей день невер­ным рабам запре­ща­ется вхо­дить в Иеру­са­лим, ибо они убили слуг Бога и даже Сына Его. Им доз­во­лено при­хо­дить в город лишь для того, чтобы опла­кать его, и за деньги поку­пают они себе право опла­кать раз­ру­ше­ние своего города» — писал в IV веке бла­жен­ный Иеро­ним.

С тех пор свя­щен­ная пло­щадь на горе Мория была забро­шена, а в визан­тий­ский период стала даже скла­дом мусора.

Хра­мо­вая горя стала снова местом покло­не­ния и молитвы после захвата Пале­стины ара­бами в 638 году. Халиф Омар, построил здесь первую дере­вян­ную мечеть, а Омей­яд­ский халиф Абд Аль Малик в 661 году заме­нил ее камен­ным Купо­лом над Скалой, кото­рый стоит здесь до сего­дняш­него дня.

В южной части хра­мо­вой пло­щади в 705 году, халиф Аль Валид, построил Мечеть Эль Акса, что озна­чает «мечеть отда­лен­ная».

После заво­е­ва­ния Иеру­са­лима кре­сто­нос­цами в 1099 году, мечети на Хра­мо­вой горе были пре­вра­щены в церкви: «Купол над скалой» стал Храмом Гос­пода (Тем­плюм Домини), а Эль Акса — храмом Свя­того Соло­мона (Тем­плюм Соло­мо­нис).

В 1187 году, после пора­же­ния кре­сто­нос­цев в битве на горе Хиттим, Иеру­са­лим был заво­е­ван вой­сками Сала­дина (Салах ад-Дина).

В ходе взятия города несколько мусуль­ман­ских воинов взо­бра­лось на вер­шину « Купола над Скалой» где стаял золо­той крест. В этот момент как пере­дают араб­ские и хри­сти­ан­ские хро­ники — битва была пре­рвана и глаза всех смот­рели в одну точку, крест на куполе. Когда мусуль­ман­скими вои­нами крест был сбро­шен на землю, тогда по всему Иеру­са­лиму раз­несся такой крик, что земля задро­жала. Мусуль­мане кри­чали от радо­сти, хри­сти­ане от ужаса. С тех пор над горой Мориа доми­ни­рует неиз­менно мусуль­ман­ский полу­ме­сяц.

От вет­хо­за­вет­ного храма сохра­нился только фраг­мент стены окру­жа­ю­щей Хра­мо­вую гору, кото­рая уце­лела после штурма рим­ских леги­о­не­ров в 70 году. Эту стену обычно назы­вают Стеной плача (Котель ха-Маарави) или Запад­ная стена. В дей­стви­тель­но­сти эта стена не явля­ется частью вет­хо­за­вет­ного храма, а только частью под­пор­ной стены выпол­нен­ной так чтобы обра­зо­вать ровное плато на уровне вер­шины горы Мориа.

После раз­ру­ше­ния храма стала она самым святым местом иуда­изма. В первые века после раз­ру­ше­ния храма евреи соби­ра­лись на молитву на Мас­лич­ной горе, откуда откры­ва­ется вид на всю Хра­мо­вую пло­щадь. Начи­ная с V в. воз­ни­кает обычай молиться у Стены плача и опла­ки­вать раз­ру­ше­ние храма. Посте­пенно Стена плача пре­вра­ща­ется в место сим­во­ли­зи­ру­ю­щее былое вели­чие Изра­иля и упо­ва­ние на его буду­щее.

9 Ава (начало авгу­ста) в Изра­иле явля­ется днем наци­о­наль­ного траура. У Стены плача соби­ра­ются иудеи, для того чтобы опла­ки­вать раз­ру­ше­ние храма. Чита­ются особые молитвы, книга про­рока Иере­мии и книга Плачь Иере­мии:

«Вспомни, Гос­поди, что над нами совер­ши­лось; призри и посмотри на пору­га­ние наше. Насле­дие наше пере­шло к чужим, домы наши — к ино­пле­мен­ным; Отцы наши согре­шили: их уже нет, а мы несем нака­за­ние за без­за­ко­ния их. (Пл. Иер. 5:1 )

В древ­ней хри­сти­ан­ской церкви, деся­тое вос­кре­се­нье после Троицы было днем памяти о раз­ру­ше­нии, Иеру­са­лима. Сего­дня эта тра­ди­ция уже забыта.

Источник