почему храмы не закрывают
«Нужен диалог патриарха и президента». Почему церковь не закрывает храмы
Пандемия коронавируса заставила многие европейские страны пойти на закрытие храмов. Петербургские церкви до последних дней были полны, но в последнее время священники уже выполняли предписание патриарха Кирилла о гигиенических мерах во время богослужений. В это воскресенье патриарх призвал верующих воздержаться от посещения храмов и молиться дома, а так же выполнять все предписания властей, связанные с распространением коронавирусной инфекции. Однако из его слов не следует, что православные храмы будут закрыты. Петербург стал первым городом в России, где верующим запретили собираться в храмах.
Целую неделю в казанском соборе проходило поклонение частице мощей Иоанна Предтечи, привезенным из Иерусалима, верующие стояли в очередях к святыне, и меры гигиены, принимавшиеся при этом, многим казались недостаточными. Наконец, 26 марта вышло постановление правительство Петербурга о закрытии городских храмов с 28 марта по 5 апреля. Но многие храмы в России продолжают работать и сейчас. О том, как церкви следует относиться к новым вызовам времени, связанным с пандемией коронавируса, корреспонденту Север.Реалии рассказал профессор Санкт-Петербургской Духовной академии протоиерей Георгий Митрофанов.
– О. Георгий, петербургские власти запрещают людям ходить в храмы, московские не рекомендуют, а церковные власти говорят – и не подумаем закрываться: что происходит? Неужели церковь готов сейчас пойти на конфликт со светской властью?
– У нас государство всегда, и последние десятилетия тоже, было равнодушно к человеку, это очевидно. У нас государство всегда лгало и теперь лжет – это очевидно. У нас любой начальник боится не народа, а только своего начальника, это тоже очевидно, поэтому все готовы повторять любую дезинформацию, чтобы понравиться руководству. А что до Церкви, то мы слишком долго пресмыкались перед властью, чтобы можно было поверить в нынешний серьезный протест. Кстати, пресмыкаясь перед властью, мы взяли на себя ответственность за многие недолжные действия этих самых властей. Но что касается властей сейчас, то я думаю, что отыгрываться теперь на Церкви, столько лет им преданно служившей, – это тоже позиция недостойная. Стоит посмотреть как эти самые слуги народа постоянно гоняются заграницу, несмотря на все запреты, чего стоит хотя бы эта история с Львом Лещенко, банкетом у Игоря Крутого. А самое главное, они разрушили систему здравоохранения, и мы, скорее всего, пойдем не по итальянскому пути, как нас пугает губернатор, а по своему особому пути, который будет, я убежден, хуже итальянского. Потому что мы, в отличие от итальянцев, еще и врем. Врем даже сейчас. Врем, когда оставляем людей бессмысленно болтаться девять дней – вот как будут проводить время те, кто никуда не выехал из города? Все закрыто – значит, люди будут общаться: сегодня в одном доме посидели, выпили, завтра в другом, и старые и малые. Это не забота о людях. Если карантин – так карантин – и для театров, и для храмов – для всех.
– И, все-таки священники и прихожане храмов должны сейчас действовать в условиях пандемии так же, как и все остальные светские граждане и организации?
– Все-таки, на ваш взгляд, церковь должна сейчас подчиняться светским властям и закрыть храмы для посетителей?
– Перед нами тот редкий случай, когда власти – умело или неумело, но пытаются делать дело Христово – спасать людей. И в данной ситуации надо пытаться вести себя адекватно – понимая, что сейчас происходит серьезное испытание нашей веры. Две недели назад еще было совершенно неясно, какие действия будут предприниматься. Надо сказать, что я и раньше-то никогда не совал прихожанам свою пятерню в лицо, а просто клал им на голову – я не люблю этой азиатчины. Потом появился циркуляр о мерах дезинфекции. Скажу сразу, он мне не очень понравился, там все время получается: кровь Христова – спирт. Идея одноразовых пластмассовых ложек тоже сомнительна, в общем, я проявил творческий подход. У меня небольшая община, около 70 человек, и вот, я приобрел 70 металлических чайных ложек, освятил их: прихожанин подходит к чаше, я беру ложку, причащаю его, откладываю ложку в изящную кастрюльку с водой и беру другую ложку. После литургии все они кипятятся.
Христос предупредил нас всех, что путь совершенствования чреват страданиями. Но на страдания нас обрек не он, а грехопадение и наша греховная природа. Сам же Христос постоянно избавлял людей от страданий. И задача христианина не говорить, что страдание полезно – чаще всего оно человека калечит и уродует, – а помогать избавиться от страдания. Но то, что в деле спасения людей от заражения, от смерти присутствует благословение Христово, нет никаких сомнений. И карантинные меры разного уровня, конечно, благословлены Господом Богом.
Сейчас ведь храмы закрываются не как в советское время, когда хотели прекратить церковную жизнь, – о чем хочется лишний раз напомнить всяким православным сталинистам. Сейчас храмы закрывают, чтобы сохранить физические жизни православных христиан. Насколько это будет успешно и продуктивно – это другой вопрос, но в данном случае в мотивах властей я не сомневаюсь, хотя не являюсь большим поборником существующей системы власти. Я слышал зловещую шутку в связи с коронавирусом – что у нас начался второй этап пенсионной реформы: возраст повысили, а остальные поумирают. Дай Бог, чтобы это было только черным юмором.
– Здесь возникает проблема – а кто принял решение о продолжении богослужений? Насколько я понимаю, речь идет о комментарии епархии, который, в свою очередь, касается комментария правового управления Московской патриархии – и хотя я не юрист, но мне тоже кажется, что тут есть серьезная правовая коллизия между Законом о свободе совести и действиями нашего губернатора. Наверное, все это надо было проработать на другом уровне, а не выдавать просто волевое решение. Священникам в этой ситуации очень сложно сориентироваться.
В циркуляре, который все мы получили, говорится, что богослужения продолжаются. Но это заявление сделано не от имени митрополита или патриарха – оно сделано анонимно. Поэтому я не понимаю, если в храм пойдут люди – на что священник может сослаться – на то, что в безымянном комментарии епархии сказано, что богослужения продолжаются, поэтому будем молиться? А если к священнику придут представители полиции и спросят – почему вы нарушаете распоряжение губернатора?
Он мог бы сослаться на распоряжение митрополита или патриарха – но у него нет ни того, ни другого. Получается, священник сам должен решать, выполнять ли ему анонимный комментарий епархии или распоряжение губернатора. И, наконец, третье и самое главное. Что такое литургия? Это причащение тела и крови Христовой, то, что было впервые на тайной вечери. После нее, как мы знаем, один из апостолов, Иуда Искариот стал предателем, почти все остальные покинули Христа в момент его терзаний. То есть понятно, что причащение не избавляет нас от дальнейших возможных грехов. Точно так же оно не гарантирует нам, что мы избавимся от всех неприятностей и станем здоровее физически. Нет, мы причащаемся не для этого, а чтобы стать ближе ко Христу, подняться над самими собой, стать соработниками Христа в этом мире. А значит – да, вот перед нами эпидемия, и мир смотрит на нее иначе, чем в средневековье. Мы знаем немало врачей-христиан, тот же Пастер был ревностным христианином – значит, изобретение вакцин и другая помощь людям – это дело христианское.
Да, храмы могут стать местом скопления людей – чего мы стараемся избежать. Власти – разумеется, в рамках закона, чего, как я понимаю, сейчас нет – могут предписать Церкви ограничить свою деятельность, не допуская больших богослужений в храмах. При этом должно быть четко оговорено, что это не является покушением на религиозные свободы граждан. Если Церковь знает, что просьба о временном закрытии храмов связана не с желанием разрушить ее как таковую, что у нас происходило годами, а только с заботой о здоровье граждан, то это можно принять с пониманием. Но тогда и Церковь должна предъявить свои условия: у каждого желающего должно быть право причаститься на дому, исповедаться, собороваться, принять крещение, над умершими должна быть возможность совершать отпевание, и у священника должна быть возможность делать это за пределами храма. Если все это разрешается – то почему бы на какое-то время не ограничиться этим? Именно так все это сейчас устроено в Европе. Эту третью проблему, кстати, разрешить проще всего, а вот юридические коллизии сложнее. Почему нет общецерковной позиции, и почему священникам нашей епархии, в том числе мне, не дано четкое указание нашего митрополита, как быть в этой ситуации?
– А действительно, почему?
– Я полжизни прожил в Советском Союзе, остальные полжизни в постсоветской России, но теперь мне начинает казаться, что я живу в построссийском Советском Союзе. И я знаю одно, что ни тогда, ни сейчас ни один начальник не станет ничего предпринимать без оглядки на вышестоящего начальника. Некоторые могут проявлять излишнюю истовость – вот Собянин ведет себя более умеренно, а Беглов, благо он такой православный губернатор, более решительно. И я поражаюсь – если он такой православный, поговорил бы с нашим священноначалием. Вы же на Афон ездите, благословение берете – так вступите в диалог. У нас же после нечестивого Собчака сплошь православные губернаторы – Полтавченко, Беглов, так проясните ситуацию! А то у меня возникает ощущение, что у нас какая-то паника наверху, одна рука не знает, что делает другая. Или кто-то просто опыты ставит – а что будет, если сделать так? Я боюсь жить в государстве, где происходит такой хаос.
Мне очень тревожно с точки зрения, как бы это сказать – общественно-политически-социально-медицинской. С точки зрения богословской, пастырской как раз все ясно. Но закрадываются сомнения – если Беглов решается на такие меры, на какие не решается Собянин, так, может, у нас положение с пандемией еще более страшное, чем в Москве?
– Может быть, нашей Церкви стоит перенимать европейский опыт – там-то священники служат в пустых храмах.
– Я думаю, мы к этому придем. Понимаете, мы всегда настолько “впереди” запада, что через много лет после того, как что-то происходит у них, оно происходит у нас. В принципе, распоряжение Беглова как раз об этом – служителей пускать в храмы, а прихожан – нет. Можно и трансляцию службы организовать.
– Почему бы нашей Церкви тоже не ободрять людей – хотя бы так, как во Франции, где одновременно звонили колокола всех церквей в знак солидарности с больными коронавирусом?
– Ну – у нас в Белгородской епархии колокола звонили, вирус разгоняли.
– Вот тут уже в соцсетях пошли сообщения – непроверенные, конечно, что губернатор якобы дал распоряжение полиции обеспечить выполнение запрета на посещение церквей. Люди шутят, картинки постят с фотографиями разгона массовых несогласованных акций, предполагают, что будут такие же призывы разойтись с несогласованной молитвы.
– Не согласованной с кем – с Господом Богом или с губернатором? А если серьезно – тем важнее позиция архиерея, тут вся ответственность лежит на нем – если представить, что действительно начнут силой разгонять безумных старух, которые будут рваться в храм и подставлять свои маразматические головы под дубинки. Вот тут задача священника не допустить этого ни в коей мере – иначе что это будет за литургия? Но такие вопросы должны решаться на другом уровне. Тут, скорее, надо говорить о том, что нужен диалог патриарха и президента.
– То есть полицейского не надо у входа в храм ставить?
– Прежде чем ставить полицейского, договоритесь с РПЦ, это достаточно централизованная структура, почти как КПСС. Я просто не понимаю, как вышло, что с ними не договорились – священноначалие уж такое сговорчивое всегда было. А теперь оно в очередной раз пытается, прикрывшись простыми священниками, сохранить хорошую мину при плохой игре. Оно должно было либо обязать священников проводить службы, несмотря ни на что – чтобы власти привлекали к ответственности не священников, а тех, чьи указания священники выполняют, либо просто подчиниться указаниям властей. Ни того, ни другого не произошло – и в этом основная ложь и фальшь ситуации.
Почему в РПЦ погибают священнослужители, но храмы не закрывают
Число жертв коронавируса за последние два месяца значительно возросло
Епископы повадились совершать паломничества в отделения интенсивной терапии. Фото с сайта www.nne.ru
В Московском патриархате пока не планируют закрывать храмы в связи с угрозой распространения коронавирусной инфекции, вторая волна которой накрыла мир. Священноначалие полагает, что принятые меры безопасности достаточны. При этом только к августу список умерших от COVID-19 представителей духовенства насчитывал более 100 имен. Среди них были как простые монахи, так и архиереи: митрополиты Иона (Карпухин), Варнава (Кедров), Исидор (Кириченко), схиепископ Петр (Карпусюк), епископ Вениамин (Королев) и др. Скорее всего от последствий коронавируса скончался и один из самых известных широкой публике священнослужителей, глава Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства протоиерей Дмитрий Смирнов. Начиная с октября эту траурную статистику пополнили еще около 40 имен священнослужителей. Среди них архимандриты Панкратий (Сычев), Амвросий (Диденко), Адриан (Шитов), схиархимандрит Иов (Грищенко). 20 ноября скончался, а спустя три дня похоронен митрополит Казанский и Татарстанский Феофан (Ашурков). Сам патриарх Кирилл находится на самоизоляции в скиту близ Переделкино и не посещает публичных богослужений.
Лидер ЛДПР Владимир Жириновский призвал закрыть все храмы на время пандемии, поскольку, по его мнению, в них не соблюдаются необходимые меры безопасности. «Все церкви надо закрыть, любых верований, потому что там скопление людей, там нет социальной дистанции и в основном пожилые. И они умирают, прихожане и священники. Да еще причастие одной ложкой, целуют икону, целуют руку. Что вы делаете? «Вот у нас умирает много священников». Так закройте храмы, поберегите ваших священников!» – советует Жириновский.
В Московском патриархате это заявление раскритиковали. «Непонятно, откуда вывод о несоблюдении мер безопасности в храмах. Как можно предположить, он давно не посещал храма, раз делает такие заявления. Но ведь никто и не заставляет его быть прихожанином, просим лишь о том, чтобы он не препятствовал другим жить полноценной жизнью христианин. Никто не может запретить соборной молитвы, особенно в условиях, когда угрозу заражения можно минимизировать», – написал председатель Синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда в своем Telegram-канале. Он также добавил, что «храмы РПЦ не могут закрыть, пока не введен режим ЧС». Отметим от себя, что весной храмы все же закрывались, хотя в регионах России не было объявлено чрезвычайной ситуации, но лишь режим «повышенной готовности».
«Во-первых, Владимир Вольфович не вполне в курсе принимаемых в храмах санитарных мер, – подключился к Telegram-дискуссии заместитель управделами Московской патриархии епископ Зеленоградский Савва (Тутунов). – Вернее, совсем не в курсе. Поэтому сообщает искаженную информацию (да, нарушения имеются, так же как они имеются в других сферах – с этим ведется работа). Во-вторых, Владимир Вольфович не вполне в курсе, что в храмах отнюдь не «в основном пожилые». Статистические сведения у Владимира Вольфовича явно из советского времени. В-третьих, Владимир Вольфович не вполне понимает, что для верующего человека храмовая молитва – это отнюдь не второстепенная опция, которой можно временно пренебречь (как можно временно пренебречь походом в театр, например). Весеннего эпизода, случившегося на фоне общей паники, вполне хватило. Впрочем, непонимание Владимира Вольфовича неудивительно – опять же по советскому восприятию религии. В-четвертых, Владимир Вольфович, длительно присутствуя в Законодательном собрании, мог бы вспомнить и о правах верующих, предусмотренных Конституцией и законами. Да, болезнь есть. Да, умирает больше священников, чем обычно. Увы. Но паникерство – бОльшая беда, чем болезнь».
Официальные представители РПЦ утверждают: церковь пошла на «беспрецедентные меры безопасности», которые строго регламентированы оперативно разработанными правилами. Помимо предписаний, которые были введены для всех храмов после их открытия 7 июня после первой волны пандемии, 30 октября духовенству было разослано новое циркулярное письмо первого викария патриарха по Москве митрополита Дионисия (Порубая) «О мерах профилактики распространения коронавирусной инфекции на всей территории Российской Федерации». В документе всем епархиям рекомендовалось ввести дополнительные меры безопасности: обеспечить дежурство в храме на всем протяжении времени его открытия для посетителей, установить дезинфекционные диспенсеры, священникам при общении с прихожанами носить маски, в том числе при совершении исповеди, постоянно обрабатывать руки либо носить защитные перчатки, соблюдать четкие режимы проветривания помещений и т.д. На прошедшем в удаленном формате 20 ноября заседании Синода РПЦ архиереями было принято решение «в заботе о жизни и здоровье священнослужителей и мирян и в порядке исключения разрешить епархиальным архиереям совместно с епархиальными советами в случае существенного обострения локальной эпидемической обстановки принимать решение о переносе епархиальных собраний этого года на следующий год, на более благоприятное время».
«Все, что сегодня происходит с духовенством, отражает ту ситуацию, которая существует в обществе, – пояснил «НГР» руководитель Центра изучения религии и общества Института Европы РАН Роман Лункин. – Церковь практически всегда действует в русле тех предписаний, которые ей дает государственная власть. Когда в марте Роспотребнадзор потребовал закрыть все храмы Москвы и Московской области, то патриарх это выполнил. Сейчас в церкви придерживаются этой же тактики, а потому не спешат бежать впереди паровоза и закрывать церкви. При этом отдельные ужесточения есть, и их делают в том числе и сами священники и епископы на местах в зависимости от обстановки в регионе. Поэтому можно говорить о некотором прогрессе, происшедшем в церковном сознании после первого локдауна. Это связано с тем, что вторая волна коронавируса воспринимается более серьезно, чем первая. Более того, ковид-диссиденты в некотором смысле посрамлены историей с Сергием Романовым, которая стала косвенным подтверждением того, что патриарх может допустить все, кроме прямых выпадов против его указаний. Еще один яркий пример этому – митрополит Саратовский Лонгин, который в итоге был переведен на ульяновскую кафедру», – заметил эксперт.
Лункин также напомнил, что первое закрытие храмов произошло накануне пасхальных торжеств, что стало «сильной духовной и психологической травмой для верующих и духовенства». «Сейчас же запрет на посещение храмов и вовсе может восприниматься в общественном сознании как то, что «злодеи хотят лишить православных Рождества». В этом смысле православные верующие, причем не только в России, но и в Греции, Сербии, Молдавии, готовы отстаивать свои интересы до конца. Скажем, католики в большей степени подчиняются требованиям государственной власти и нормам карантина», – заключил религиовед.
Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.
Почему храмы Петербурга решили не вводить QR-коды и другие ограничения
В РПЦ попросили не приходить на богослужения тех, кто контактировал с больными коронавирусом Фото: Baltphoto
В РПЦ попросили не приходить на богослужения тех, кто контактировал с больными коронавирусом, заявил заместитель председателя синодального отдела Московского патриархата по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Вахтанг Кипшидзе. Как дела обстоят в петербургских храмах решила проверить кореспондентка «МК в Питере».
Прогуливаясь по неожиданно оживленным улицам Петербурга, журналистка посетила несколько крупных церквей и храмов, чтобы понять, как на богоугодные места повлиял локдаун. Первой точкой стал Андреевский собор. Зайдя, журналистка не встретила никаких преград или вопросов о QR-коде. На посту охраны вообще никого не было, в зале собора было около полутора десятка прихожан, многие находились без масок. Служителей не было, поэтому протиранием икон после наклоняющихся к ним петербуржцев никто не занимался.
«Я считаю, что это лишнее, и не вижу в этом никакого смысла. В транспорте и кафе еще да, но церковь — место исключительное, здесь маски не нужны», — поделился своим мнением один из прихожан.
Следующим на очереди стал один из крупнейших храмов Петербурга Казанский собор. Он очень популярен среди туристов и горожан не только из-за архитектурного величия, но и из-за расположения. Обычно, в выходные можно встретить очередь на входе, но в этот раз ее не было. Подумалось, неужели люди и правда решили поберечь себя и остались дома. Но нет, убедилась корреспондентка, не встречая никаких преград ни с проверкой QR-код, ни с масками. В зале было много людей, некоторые плутали по залу от иконы к иконе, другие же выстроились в очередь к иконе Казанской Божьей Матери. Нельзя не отметить, что визуально в соборе было больше туристов, экскурсионных групп, детей и подростков, чем местных жителей.
Наблюдая за очередью к главной иконе храма, журналистка заметила интересное действие, которое напомнило о коронавирусных мерах: после каждого приложившегося к иконе к ней подбегала служительница с двумя салфетками, на одной что-то дезинфицирующие, а другая была сухой. Легкими и быстрыми движениями женщина протирала икону, отпрыгивала в сторону, и к иконе подходил следующий прихожанин. Проходя по залу, корреспондентка заметила, к другим иконам также прикладываются верующие, но не было ни одной служительницы, которая протирала бы их после каждого. Любопытно, что охранник никаким образом не реагировал ни на нарушение масочного режима, ни на соблюдение социальной дистанции.
Последнем стал собор Владимирской иконы Божией Матери на станции метро «Владимирская». На входе, как и в других храмах, никто ничего не требовал. В зале проходило вечернее богослужение, прихожане, видимо, уже инстинктивно выстроились в шахматном порядке и соблюдали дистанцию, но маски у многих все равно были спущены.
Понаблюдав, журналистка задалась вопросом, почему музеи и культурно-досуговые места попали под жесткие ограничения, а религиозные учреждения нет. Для того, чтобы точнее ответить на это вопрос, «МК в Питере» обратился к председателю отдела по взаимоотношениям Церкви и общества Санкт-Петербургской епархии Александру Пелину.
Он объяснил, что, в целом, религиозные организации, в частности, храмы РПЦ работают в штатном режиме. При этом пандемия все же внесла определенные особенности. Например, значительно были увеличены требования к профилактическим мероприятиям. Основным документом для работы сейчас стало циркулярное письмо управляющего делами московской патриархии от 30 октября 2020 года, которое так и называется «О мерах профилактики распространения коронавирусной инфекции». В нем указывается, что последние недели существенно увеличилось количество заболевших COVID-19 в России.
«МК в Питере» рассказали, что главный санитарный врач России Анна Попова обратилась к Святейшему патриарху Московскому и всея Руси Кириллу с просьбой о содействии в проведении профилактических мероприятий в храмах. Он благословил строго соблюдать всем известные меры: проветривание, уборка, дезинфекция икон, социальная дистанция и так далее.
Однако с вводом пропуска по QR-коду в РПЦ не спешат. Пелин рассказал, что еще летом 2020-го священный синод русской православной церкви обратился к епископату, к лиру и мирянам. Там написали, что обеспокоенность многих христиан оправдана, поэтому меры по снижению интенсивности личных контактов между людьми нужны. А вот использование цифровых идентификаторов могут «повлечь поражение людей и целых сообществ в правах», указали в сообщении. Широкий сбор личных данных, в том числе о здоровье, а также обработка этих данных требует контроля со стороны общества и церкви, как общественного института, посчитали в синоде.
«Должна быть возможность сохранения старой системы учета и контроля для тех верующих людей, которые не желают принять новый технологический уклад, то есть нужно оставить бумажные носители, а также сдачу тех или иных сведений в письменном виде, а не только в цифровом. И в этом случае должна быть соблюдена свобода выбора и свобода совести», — объяснил Пелин.
В целом, рассказал он, Российская православная церковь, конечно, поддерживает кампанию по вакцинации. И многие архиереи, и святейший патриарх, и видные митрополиты высказывались на эту тему и призывали людей привиться. Однако необходимо принимать и свободу выбора тех, кто не желает вакцинироваться, уточнил Пелин. По его словам, церковь не пойдет на то, чтобы ограничивать права этих людей.
«Важно понимать, что закрытие храмов, которое осуществляли наши власти весной прошлого года, было признано незаконным. Это признал Совет по правам человека при президенте страны, многие санитарные врачи регионов, субъектов и главный санитарный врач Анна Попова. Потому что никакие власти, никакие указы губернаторов не могут своей силой закрыть храмы или не допустить проведение богослужений», — напомнил представитель отдела по взаимоотношениям Церкви и общества Санкт-Петербургской епархии.
Такие указания может дать только централизованная религиозная организация своим подведомственным учреждениям, уточнил он. Сейчас, конечно, власти научились с этим работать, и были приняты более адекватные меры, найдено взаимодействие между церковными организациями и объединениями с органами исполнительной власти на местах. И богослужения совершаются при соблюдении тех мер безопасности, которые разработаны в управлении делами Московской Патриархии, подытожил Пелин.