Почему вы не восстанавливаете Храм?
Отвечает рав Бенцион Зильбер
Допустим, мусульмане уйдут оттуда и покинут свои мечети. Это место святое, и туда можно заходить только бэ-тоора (ритуально чистым) и каждому — до своей границы: есть границы для обычных евреев, а есть для коаним.
В настоящий момент мы все ритуально нечистые. Каждый когда-то был на кладбище, находился под одной крышей с умершим. От нечистоты прикосновения к умершему может очистить только пепел красной коровы, которого у нас сейчас нет. Правда, если все нечисты от умершего, то при общественной службе постоянные жертвы приносят люди, которые ритуально нечисты. Но это — только при соблюдении определенных условий, которых довольно много.
Из этих условий: коэн должен быть одет в четыре одежды в точности так, как написано в Торе, нужен коэн гадоль — первосвященник, и он должен быть одет в восемь одежд точно, как написано в Торе. А о форме некоторых одежд есть разные мнения. Или, например, в хошене (нагруднике первосвященника) должно быть двенадцать камней, указанных в Торе. Какие это камни — у нас нет точной традиции, есть разные мнения. Кроме того, место жертвенника так же не известно однозначно. И есть разные мнения, можно ли полагаться на традиции (хазака) наших коаним для службы в Храме и т. д.
А если одно из условий не будет выполнено и ритуально нечистый человек войдет на территорию Храма и будет служить, то он нарушит строгий запрет (за нарушение которого полагается карет) — и не выполняет мицву (заповедь).
Талмуд рассказывает нам, что при строительстве Второго Храма пришли три пророка и свидетельствовали об устройстве Храма — по тем вопросам, о которых были сомнения. Один из них свидетельствовал о месте жертвенника. И в наше время для строительства Храма нам нужны свидетельства о спорных вопросах, наподобие того, что были при начале Второго Храма (когда прошло всего 70 лет от его разрушения), и только тогда мы сможем построить Храм.
Чем синагога отличается от храма и церкви
Почему раввин не священник, кто такой шац и при чем тут коэны — объясняет историк Владимир Левин
1. Синагог у евреев много, а храм — один
Когда мы говорим «храм», то можем иметь в виду целый ряд мест, созданных для молитвы или совершения обряда. Для иудеев храм — это конкретное здание в Иерусалиме, разрушенное римлянами в 70 году и до сих пор не восстановленное. Именно там специальные священники коэны могли проводить богослужения, совершая жертвоприношения Богу. Иудейский храм может быть построен только на прежнем месте — и, как верят иудеи, лишь с приходом Мессии.
2. В синагоге нет священника
В христианстве основа богослужения — таинство евхаристии, причастие. Совершать его имеет право только священник, то есть человек, рукоположенный епископом — членом церковной иерархии, восходящей по прямой линии к Иисусу Христу. Таким образом, в церкви полноценное богослужение без священника невозможно.
Раввин — это не священник, а знаток еврейского религиозного законодательства. Его знания подтверждены другими раввинами. Раввины не объединены в какую-либо иерархию и не обязаны подчиняться друг другу. Их авторитет зависит от глубины знаний и неформальной оценки коллегами. В этом институт раввинов очень похож на институт мусульманских богословов. Для общественного богослужения в синагоге раввин не нужен. Нужен миньян — кворум из десяти евреев-мужчин старше 13 лет (это возраст религиозного совершеннолетия), а также свиток Торы — текст Пятикнижия, написанный на пергаменте особым способом. Богослужение в синагоге состоит в произнесении установленных молитв, а в субботы, праздники, посты и по понедельникам и четвергам к молитвам добавляется чтение свитка Торы.
Молитва в синагоге на праздник Йом-Киппур. Картина Мауриция Готтлиба. 1878 год Tel Aviv Museum of Art
Примерно до XIX века в традиционных еврейских общинах Центральной и Восточной Европы раввин выступал с проповедью два раза в год. Позже, сначала в Германии — по образцу протестантских пасторов, — а потом и в других европейских странах раввины начали произносить проповеди регулярно. В современных синагогах России и Америки общественная деятельность раввина сближается с ролью священника.
3. В синагоге нет алтаря, но есть шкаф и стол для Торы
Единственные непременные атрибуты любой синагоги — место для хранения Торы и стол, на котором свиток можно развернуть для чтения. Все остальные детали синагогальной архитектуры сильно разнятся в разных странах. Так как большинство евреев России (за исключением бухарских, грузинских и горских евреев) — ашкеназы, то есть выходцы из Германии, ниже мы рассмотрим организацию ашкеназских синагог.
По еврейским религиозным законам молящийся должен быть обращен лицом в сторону Иерусалима. Поэтому ашкеназские синагоги ориентированы на восток или юго-восток, а место для хранения свитков Торы, арон , находится обычно у восточной стены. Традиция ориентации синагоги на восток большей частью сохранилась даже с распространением ашкеназских общин в Восточную Европу и Азию, по отношению к которым Иерусалим находится на юге или юго-западе. К примеру, Хоральная синагога в Санкт-Петербурге и синагоги в Томске и Иркутске ориентированы на восток. В то же время Хоральная синагога в Москве ориентирована на юго-запад, а синагога во Владивостоке — на запад, в соответствии с реальным местонахождением Иерусалима.
Как современные иудеи служат Богу без храма?
Спрашивает: Наталия
Вопрос: На каком основании держится современное еврейское богослужение, если после разрушения храма остались только синагоги, а практика по святилищу просто не выполнима (в особенности ЙОМ КИППУР)?
Отвечает Александр Болотников: Мир Вам!
Действительно, после разрушения Храма, все элементы храмового богослужения, в том числе Йом Киппур невыполнимы. В иудаизме к этому относятся как к временной паузе и молятся о том, чтобы Всевышний восстановил Храм как можно скорее, после чего можно будет восстановить совершение всех этих ритуалов. Однако же следует заметить, что храмовое богослужение не было единственной формой богопоклонения для еврея. Согласно книге Исход: «Три раза в году празднуй Мне: наблюдай праздник опресноков: семь дней ешь пресный хлеб, как Я повелел тебе, в назначенное время месяца Авива, ибо в оном ты вышел из Египта; и пусть не являются пред лице Мое с пустыми [руками]; [наблюдай] и праздник жатвы первых плодов труда твоего, какие ты сеял на поле, и праздник собирания плодов в конце года, когда уберешь с поля работу твою. Три раза в году должен являться весь мужеский пол твой пред лице Владыки, Господа» (Исх.23:14-17).
Итак, от еврея требовалось посещение Храма три раза в год во время паломнических праздников Опресноков, Пятидесятницы и Кущей. Согласно Торе люди приходили на эти праздники и участвовали в принесении мирных жертв (Втор 12 и 14 гл. «тогда, какое место изберет Господь, Бог ваш, чтобы пребывать имени Его там, туда приносите все, что я заповедую вам: всесожжения ваши и жертвы ваши, десятины ваши и возношение рук ваших, и все, избранное по обетам вашим, что вы обещали Господу; и веселитесь пред Господом, Богом вашим, вы и сыны ваши, и дочери ваши, и рабы ваши, и рабыни ваши, и левит, который посреди жилищ ваших, ибо нет ему части и удела с вами» Втор.12:11,12.).
Как уже сказано, подобное посещение храмовых богослужений не происходило каждую субботу. Тора не дает нам подробного ответа на вопрос о том, что делали иудеи в те субботы, когда они не посещали Храм. Но на основании многих текстов Торы можно сделать заключение о том, что иудеи, когда они не могли попасть Храм, шли к левитам в Левитские города. Мы знаем на основании книги Числа, 35 глава, что на территории каждого колена находилось четыре Левитских города. Это было сделано для того, чтобы люди могли легко добраться до того места, где хранилась книга закона. Таким образом, мы видим, что в древние времена израильтяне большую часть времени, отведенном для поклонения проводили вместе с левитами, изучая Тору, а в Храм приходили для принесения десятин и мирных жертв и тогда, когда было необходимо принести жертву за грех или очистительную жертву. Несмотря на то, что в Торе не содержится конкретных предписаний о проведении богослужений в Левитских городах, в книге Неемии подробно описан процесс нехрамового богопоклонения. В этой книге чтение Торы происходит на городской площади, а не в Храме. Тем самым проводится конкретное различие между храмовым ритуальным богослужением, целью которого является демонстрация символов, указывающих на очищение от греха и грядущий суд и нехрамовым богослужением, установленным Ездрой, целью которого является изучение Сященного Писания. На основании текстов Евангелия, а также исторических сведений мы знаем, что в I в. до н.э. храмовое ритуальное богослужение занимает второстепенную роль, по сравнению с неритуальным синагогальным богослужением, установленным со времен Ездры.
Современное синагогальное богопоклонение построено на изучении Торы на основании того, что было заложено Ездрой и записано в книге Неемии, 8 гл. После разрушения Храма раввины включили в литургию молитвы, которые временно заменяют утреннее, полуденное и вечернее жертвоприношение.
Метки: синагоги, богослужение, иудаизм, храм
Новое в блогах
Эволюция иудаизма, статуса Храма и Иерусалима в их взаимосвязи до Вавилонского плена.
Религиозным центром еврейского народа Иерусалим стал ещё в языческие времена, как место хранения уникальных святынь, что не противоречит язычеству. Нет оснований представлять всех царей Иудеи и тем более царей Объединённого царства – Давида и Соломона – монотеистами в современном понимании, то есть считавшими, что существует только один бог. Следовательно, нельзя рассматривать укрепление статуса Иерусалима и самого Храма как целенаправленное внедрение монотеизма. Это был долгий и неровный процесс, результаты которого определялись не столько намерениями, сколько объективными причинами.
Вначале и долгое время Храм не был главным местом Иерусалима, так как почти все Давидиды, в том числе сам Давид и Соломон начинали строительство в своё правление не с культовых сооружений, а с дворца, который одновременно служил укреплением, или просто с укреплений. Поэтому строительство Первого Храма было средством усилить значение Иерусалима как центра власти – правда, важное средство, но не цель.
Со временем понятие талисмана было поневоле (поскольку сам талисман и его содержимое были утеряны) перенесено на место его пребывания – Храмовую Гору. В связи с этим предание, что именно здесь Авраам собирался принести Исаака в жертву.
Утверждение, что благодаря постройке Соломонова Храма «Иерусалим окончательно утвердился как избранный Богом город, национальный религиозный центр Объединённого царства» (2. Ч. I С.48), сильно преувеличено хотя бы потому, что Объединённое царство было объединено личной унией, которую надо было возобновлять при каждом новом царствовании, распалось сразу после Соломона, и на севере в Израильском царстве всё время был свой первосвященник. Процесс утверждения Иерусалима был очень длительным и у иерусалимского Храма были потом конкурирующие храмы в Израильском царстве и Египте. Быстрое и лёгкое отпадение северных колен в том числе из-за высоких налогов и повинностей, часть которых несомненно направлялась на устройство Иерусалима, показывает, что экономические и социальные факторы и тогда были важнее идеологических, ведь отпадение северян означало затруднение доступа им к Иерусалиму и его святыням. Кроме того иерусалимский Храм вскоре после смерти Соломона был ограблен фараоном Шешонком (930 г. до н.э.) и вряд ли мог после этого рассматриваться как важнейшая святыня.
В общем, ни политика первых Давидидов, ни наличие святынь не создали уникального статуса Иерусалима и Храма, а только создали предпосылки этого. Как вера Давида и Соломона в бога не была монотеизмом, так и политика этих царей не была религиозной в современном понимании. Они не внедряли или закрепляли какой-либо идеологии, они только хотели закрепить в самом буквальном смысле покровительство богов за своей династией, причём статус и иерархия этих богов менялись. Для Соломона Храм несомненно был Пантеоном, поскольку в нём Соломон поклонялся многим богам.
Значение Храма и Иерусалима для верующих эволюционировало вместе с содержанием самой веры: от единственного Храма, где поклоняются всем богам, до единственного Храма единственному Богу. Эта эволюция и была главной причиной уникального статуса города и Храма, так как очевидно, что во втором случае престиж Храма выше, чем в первом. Вначале значение Храма и Иерусалима повышалось не столько потому, что евреи медленно и со срывами переходили к монотеизму, а потому, что цари стремились сосредоточить под своим контролем все культы.
Поскольку отношение реальных Давида и Соломона к Храму было вполне языческим, то тем больше для Иерусалима и Храма значит тот правитель, с которого началась эволюция культа Бога к единобожию. Таким правителем был Аса (908-873 гг. до н.э.). Он лишь начал движение к единобожию: уничтожил только «истукана Астарты», а «Высоты же не были уничтожены», то есть культ Бога ещё не был монополизирован Храмом, а при царице Гофолии (842-836 гг. до н.э.) главными покровителями династии были объявлены финикийские боги. Причины медленности и непоследовательности движения к единобожию – в сохранности родоплеменной и клановой структуры тогдашнего общества и относительной слабости царской власти и царства в целом, из-за чего оно подвергалось сильным внешним влияниям.
Важнейшим этапом в изменении и повышении религиозного статуса Иерусалима и Храма были реформы Езекии (727-698 или 715-687 гг. до н.э.). В обоих вариантах он правил в период гибели Израиля – основного политического и религиозного конкурента Иудеи. Это определило направления и методы политики Езекии.
Его реформы ставили своей целью упрочение создавшегося положения. Для присоединения к Иудее остатков северных колен и религиозной, а значит, и политической централизации Езекия, воспользовавшись отсутствием противодействия северных колен, уничтожил традиционное поклонение Богу на возвышенностях и таким образом сделал Храм единственным местом богослужения, а в самом Храме очистил богослужение от элементов ассирийского влияния и тем самым усилил противопоставление культа Бога культам других богов. Чтобы объединить вокруг Храма всех оставшихся в Стране Израиля, среди которых были беженцы-северяне, Езекия также отпраздновал Пасху тогда, когда её отмечали северные колена и пригласил уцелевших из этих колен (уцелевших, видимо, было достаточно много, иначе зачем было ради них менять время Пасхи) прибыть на праздник в Иерусалим. Это ещё повысило статус Храма как единого культового центра.
Итак, при Езекии Храм стал единственным (на какое-то кремя, ведь потом появился храм в дельте Нила, а также храм самаритян) культовым центром национальной религии, а Иерусалим, без всяких оговорок, центром сплочения еврейского народа. В объединении евреев вокруг Храма и царя как гаранта чистоты национальной религии Езекии активно помогал пророк Исайя, который призвал к объединению Иудеи и Израиля в один народ и в одно государство со столицей в Иерусалиме, с Храмом в качестве их духовного центра и с мессией из рода Давида в роли царя. Тем не менее, сомнительно, что Езекия был монотеистом в современном смысле, то есть признавал существование только одного Бога, потому что сразу после Езекии его преемники вернулись к многобожию. Из этого следует, что многобожие было широко распространено, тем более Езекия проводил массовые мероприятия единения народа и царя. Вряд ли всё это было возможно, если бы религиозные взгляды царя и народа были противоположными. Значение Езекии в том, что он противопоставил Бога богам иноплеменников (но характерно, что противопоставил именно богам своих политических противников) и окончательно закрепил за Храмом и Иерусалимом (поскольку Храм находился не где-нибудь, а здесь) статус общенациональной святыни, точнее, единственного места, где был возможен ритуал единения с Богом, стало быть, обеспечения его покровительства. В результате любая успешная акция, центром или базой которой были Иерусалим и Храм, укрепляли их авторитет и тем самым авторитет Бога.
Доказательством этого стала осада Иерусалима ассирийцами. Развитием политики Езекии на объединение и укрепление независимости явилось выступление против Ассирии, данником которой был Иудея. Готовясь к выступлению Езекия укрепил Иерусалим и другие города, и собрал ополчение. Вполне возможно, что одной из целей объединения евреев вокруг Храма, для чего Езекия и провёл названные выше ритуалы, было создание надёжного войска. Восстание не удалось и в 701 году до н.э. ассирийский царь Санхерив осадил Иерусалим, но не смог его взять, скорее всего из-за эпидемии того, что Иосиф Флавий называет чумой, вызванной заражением источников, а также из-за других причин, и ушёл, взяв выкуп. Уход ассирийцев был воспринят как победа Бога, храм которого, тем более очищенный от ассирийского влияния, находился в Иерусалиме, и как поражение богов, которым поклонялись враги. А поскольку этим же богам поклонялись также в Иудее и Израиле, и в других местах, то отступление ассирийцев дискредитировало культы многих богов, кроме Адонаи, потому что во время осады Он противостоял им всем. Контраст в пользу Иерусалима подчёркивался тем, что местность вокруг него была опустошена. Всё это усилило восприятие Храма как святыни, Иерусалима как богоспасаемого места, а Бога как спасителя. Эти взгляды активно инспирировал Исайя, который много говорил об особой связи между народом Израиля и Богом Израиля, о вечности династии Давида и о бессмертии богоизбранного города Иерусалима. Следовательно, нарушение указанной связи представлялось опасным, а сохранение и укрепление спасительным для народа Израиля, что и было доказано спасением Иерусалима. Можно сказать, что роль катализатора для такой оценки значения осады Иерусалима сыграл ассириец Рабсак, который, уговаривая жителей города сдаться, представил осаду Иерусалима как доказательство слабости его бога-покровителя. Поэтому из-за неудачи осады укрепилась вера, что Иерусалим находится под защитой Бога. В результате поход Санхерива внёс важный вклад в процесс возвышения национального и религиозного статуса Иерусалима.
В полувековом промежутке между Езекией и Иосией (639-609) в Иудее с согласия или по инициативе царя Манассии официальным культом снова стало многобожие. Непосредственная причина этого: новое усиление влияния Ассирии, которое в полном соответствии с логикой, по которой снятие осады Иерусалима – это доказательство могущества Бога, рассматривалось как доказательство могущества богов Ассирии, а всё вместе показывает, что Бог тогда не считался единственным богом по крайней мере некоторыми евреями. Основная причина такой логики – племенное происхождение всех богов, в том числе Бога, в результате чего, во-первых, все боги воспринимались существующими не меньше, чем племена, которые их почитали, тем более, что боги считались предками или создателями своих племён, и поэтому существование народа считалось таким же доказательством существования его богов (Бога), как дети – доказательством существования родителей; во-вторых, отношения между богами понимались как отношения между племенами. Всё это сохранилось кое-где до сих пор.
Изменения в национальном и религиозном статусе Иерусалима при Езекии достигли своего апогея во время царствования Иосии, так как Иерусалим опять стал единственной столицей народа Израиля.
Но качественный, доктринальный вклад Иосии в установление единобожия состоял в том, что реформам, начатым Езекией, был придан необратимый характер, так как они были письменно зафиксированы как Божественное Откровение. В результате необратимым стал также статус Иерусалима и Храма. Согласно традиции, в Храме была найдена книга Второзакония (Дварим), объявленная Божественным Откровением. В Дварим впервые было запрещено богослужение с использованием жертвенников и упоминается требование о сосредоточении культа в одном месте. Таким образом сосредоточение культа объявлялось требованием Бога. Объявить это было тем легче, что все, кто мог авторитетно возразить, то есть жрецы местных святилищ, были устранены тем или иным способом. Запрет богослужений с использованием жертвенников везде кроме Храма – это по существу запрет независимого от Храма и царя сословия жрецов, что служит доказательством того, что эти жрецы особенно активно противодействовали монополии Храма, и средство заставить приносить все жертвы, другие приношения и налоги Храму и царю. Об этом прямо сказано в Дварим 12:6.
Однако даже в тексте Дварим ничего не говорится ни об Иерусалиме, ни даже об единственном Храме (разумеется, если не прибегать к толкованиям). Сказано, что Моисей велел построить каменный жертвенник на горе Эйваль (27:4-5), но это – гора, которая теперь называется Джебель Исламийе, то есть Исламская гора (так!) севернее Сихема (или Шхема). Сказано, что все колена должны приносить жертвы Богу, в том числе пасхальную, в одном месте (12:4-5,13-14;16:5-6), но нигде не сказано, что это место постоянное и что оно – Иерусалим. Везде говорится только: «место, которое изберёт Бог». Но где в Библии сказано, что место под названием Иерусалим Давиду указал Бог? Из всего этого можно сделать выводы, что, во-первых, Иосия хотел привязать культ Бога к тому месту, которое он, Иосия, может контролировать, Иерусалим это или нет; во-вторых, что значение Иерусалима и при Иосии определялось не божественной санкцией, а фактами: тем, что этот город был самым крупным еврейским и чисто еврейским населённым пунктом, центром власти и жречества, признающего эту власть, и вообще местом, где можно было поклоняться своему племенному Богу не рискуя.
Иосия предпринял попытку превратить Тору (Пятикнижие Моисеево) в официальный свод законов государства и именно при нём была найдена, как официально было заявлено, книга Дварим – заключительная книга Торы. Можно сделать выводы, что при Иосии этак книга была написана или отредактирована; что вкладом Иосии в формирование монотеизма и, следовательно, уникального статуса Храма и Иерусалима было оформление единого религиозного канона, верность которому была одновременно верностью царю, ведь согласно канону, ритуал, значит, связь с Богом, был сосредоточен в резиденции царя и под его контролем. Тогда возникает вопрос: а что было законом до сформирования Торы? По аналогии с историей других народов вероятно, законом было сочетание обычного права, то есть устной традиции, прецедентов и указов царя. Из этого можно предположить, что Иосия первым попытался (или первым смог) оформить обычай как писаный закон, признание которого означало, во-первых, укрепление царской власти над властью клановых групп, из чего можно сделать вывод, что именно при Иосии родоплеменной союз стал государством, а колена Израильского племенного союза – еврейским народом, а тогда значение Иосии для истории еврейского народа очень велико, и уникальный статус Иерусалима был выражением и одновременно санкцией этих качественных перемен в еврейском обществе; во-вторых, принятие писаного закона означало признание не только уникальности, но и незыблемости статуса Храма и Иерусалима, ведь этот писаный закон был дан Богом.
Повышение статуса Храма и Иерусалима вплоть до признания их уникальности отражало процесс превращения евреев из союза племён в единый народ с единой системой ценностей, которая тогда могла быть только в форме религии. Но при этом племенная психология не только сохранилась, но и усилилась, потому что при Иосии она получила обоснование незыблемого, данного Богом закона. Можно сказать, что при Иосии статус Божественного Откровения получили обычаи народа, то есть тогда завершилось создание основ идеологии, по которой уникальной святыней является сам еврейский народ. Отсюда всё последующее: обязательное соблюдение мицвот (заповедей иудаизма), их большое количество, проблема чистоты не только веры, но и крови, отсутствие последовательного прозелитизма и т.д. Реформы Иосии сделали противопоставление религиозных евреев остальным народам необратимым.
Был проведён ритуал принятия этого закона, оформленный как заключение союза между Богом и народом. Условия союза содержатся в Дварим. Этот ритуал стал кульминацией процесса превращения племенного союза в народ и государство. Иосия придал Пасхе политический характер всенародного праздника единения северных родов с южными и всех их с Богом. Таким образом, при Иосии было религиозно оформлено, значит, санкционировано Богом слияние родов и кланов в один народ. Статус Иерусалима был повышен тем, что город стал местом ежегодного подтверждения этих двух союзов. Вообще Иосия стремился придать своим начинаниям необратимый характер. Для этого он старался освятить их ритуалами в Храме и получить публичную присягу народа. В таком случае неизбежно обращение к жречеству и его слияние с государственным аппаратом. А поскольку Иерусалим был одновременно центром царской власти и самым авторитетным из уцелевших религиозных центров, то он неизбежно стал тем местом, где союз царя, народа, жрецов и Бога оформлялся и подтверждался. При Иосии политическое и религиозное значения Иерусалима сблизились как никогда раньше.
Подтверждением или обоснованием указанного союза стало, разумеется, Божественное Откровение в виде как всегда в подобных случаях кстати найденной книги Дварим. Но сам факт, что эта книга понадобилась, говорит о том, что до Иосии единых законов = обычаев у разных кланов и тем более колен, т.е. Израильского союза, не было. Следовательно, Иосия не очищал единую традицию от язычества, а упорядочивал разные её ветви, опираясь на преобладающее влияние иерусалимского жречества, которое опиралось на преобладающее значение Иерусалима. Возможно, что основой Дварим стали обычаи колена Иуды – племени династии Давида. Судя по тексту Дварим эти обычаи и вообще обычаи древних евреев ко времени Иосии были с сильными родоплеменными и даже языческими элементами, ведь даже в Дварим не говорится о существовании единственного Бога, говорится только, что евреи не должны поклоняться другим богам (например, в 6:14). Если учесть, что приказать верить нельзя, а язычество постоянно проявлялось и на уровне верховной власти, то можно сделать вывод, что целью Иосии было не уничтожение язычества как веры в существование многих богов, а монополизация культа Бога и стремление сплотить соплеменников, противопоставив их всем другим народам и их богам.
Происходил постепенный переход к монотеизму, вызванный объективными причинами, прежде всего редко встречающимся в истории (но не уникальным – примеры: Германия после наполеоновских войн, Ирландия и т.д.) процессом одновременного развития противоречивых тенденций: с одной стороны разрушение родоплеменной структуры, а также землячества, сепаратизма и т.п., с другой – стимулирование сохранения её принципов и признаков перед лицом многочисленных врагов, тем более если народ небольшой. Проще говоря, еврейские племена и кланы превращались в единый народ, сохранявший и культивировавший родоплеменные черты. Отсюда развитие тезиса об избранности еврейского народа. Выражением и стимулом этих процессов было повышение статуса Иерусалима и Храма, которые превращались не только в центр власти, но и в её источник.
Последним до Вавилонского плена этапом повышения и укрепления статуса Иерусалима и Храма являлась деятельность пророка Иеремии, жившего в правление сына Иосии Седекии (598-587 гг. до н.э.). Седекия был ставленником вавилонского царя Навуходоносора, но подстрекаемый фараоном, правителями Тира и Сидона, и беженцами от вавилонян, сделал Иерусалим центром антивавилонского восстания. Одной из причин активности политически слабого Седекии были идеи Дварим и основанная на них надежда, что вера, ритуал (различие между которыми было, да и остаётся, нечётким) и святыня защитят его власть, как защитили Иерусалим от ассирийцев при Езекии. Доказательством такого вывода я считаю слова Иеремии: «Не надейтесь на обманчивые слова: «Здесь храм Господень». В некотором отношении Вавилонский плен и разрушение Иерусалима и Храма были следствием и свидетельством их высокого статуса, причём не только для евреев, но и для вавилонян: зачем уничтожать то, что не представляет угрозы? Язычники-вавилоняне по определению не могли отрицать существования еврейского Бога, и религиозных преследований евреев в плену не отмечено, но Храм вавилоняне всё-таки разрушили.
Иеремия был против восстания и называл его сторонников лжепророками. Но если считать каноном то, что в Дварим говорится об условиях благополучия еврейского народа, то не верящим в силу святынь лжепророком надо назвать самого Иеремию. Ведь нигде не сказано, что после Иосии евреи впали в язычество, значит, согласно Дварим, благополучие было гарантировано.
Иеремия же спорил с этим: «Не надейтесь на обманчивые слова: «Здесь храм Господень». Ещё он указывал, что надо соблюдать социальную справедливость. Эта проблема – одно из последствий сплочения еврейского народа вокруг Иерусалима и Храма, так как с ослаблением племенных и клановых противоречий сильнее проявились социальные противоречия. В деятельности Иеремии также отражается новый этап развития иудаизма и культуры еврейского народа: рост значения этики по сравнению с ритуалом, соблюдение которого раньше считалось гарантией благополучия. На относительное снижение престижа ритуалов, видимо, повлияло то, что деятельность и мероприятия Иосии были дорогостоящими в буквальном смысле.
Таким образом, с помощью Иеремии нечестие и тем самым благочестие стали не только ритуальными, но и этическими понятиями. А это стало предпосылкой сохранения значения Иерусалима даже после его разрушения, значит, прекращения ритуала: теперь Иерусалим и Храм превращались в символы сочетания этики, закона и ритуала (каковое сочетание представлялось условием союза Бога и избранного народа), местом, где такое сочетание было освящено, ведь именно здесь народ поклялся соблюдать Тору, и единственным местом, где оно возможно в полной мере, ведь основой клятвы было то, что только здесь возможен культ Бога, которому народ поклялся в верности. Таким образом, деятельность Иеремии (вольно) и Седекии (невольно) способствовала сохранению преемственности иудаизма даже в отсутствие его материальных святынь, и тому, что главным значением святыни стало символическое, значит, не зависящее от материального состояния.
Укрепление и повышение статуса Иерусалима и Храма затрагивало разные интересы разных групп населения, политических и религиозных группировок. Врагов было много, они и мотивы их вражды были разными и менялись – в значительной степени под влиянием политики царя и жречества Храма. До гибели Израильского царства, то есть до правления Езекии объективно противниками Иерусалима и Храма были северные колена в соответствии со степенью их влияния и важности их религиозных центров. Недаром главой отделившихся северных колен и первым царём Израиля был Иеровоам из колена Ефремова, главный город которого – Силом – являлся религиозным центром всех двенадцати колен во времена судей. Самыми активными противниками сначала неизбежно были жители тех городов, где Ковчег Завета находился до Давида (в том числе Силом), жрецы всех культов у северных колен и жрецы других богов в самом колене Иуды, а по мере роста значения культа Бога и после гибели Израильского царства самыми активными и опасными противниками стали те жрецы Бога, которые не служили в Храме. Доказательством является то, что Иосия сделал с израильскими жрецами Бога. Это были враги в квадрате: сепаратисты плюс религиозные раскольники. Поскольку и в Иудее цари и население периодически предпочитали культы других богов, то несомненно, что врагами Иерусалима и Храма были также отдельные роды или «бет-авоты» (кланы, буквально «дома отцов») внутри самого колена Иуды, в том числе родственники Давидидов по женской линии, которые хотели ослабления власти Давидидов и были связаны с культами других богов, видимо, их традиционных покровителей.
Ассирийцы и вавилоняне сначала были только политическими противниками, хотя бы потому, что являлись язычниками, значит, считали всех богов, в том числе Бога, реально существующими покровителями племён. На этом основывалась пропаганда Рабсака при осаде Иерусалима Санхеривом. Но со времени этой осады, которая рассматривалась обеими сторонами как противостояние их богов, ассирийцы и вавилоняне начинают становиться также религиозными врагами. Но по указанной выше причине этот процесс шёл очень медленно: ничего не известно о религиозных преследованиях евреев в Вавилонском плену.
Следовательно, противостояние Иерусалиму и Храму в рассматриваемый период нельзя представлять как противостояние язычников монотеизму. Эта борьба представлялась обеим сторонам как борьба между реально существующими богами.
Источники и литература
Библия. Ветхий завет.
Иерусалим в веках. Ч.1. Тель-Авив: Издательство Открытого университета, 1997г. 188 с.
История древнего мира. Кн.2, М.: Наука, 1989г., 572 с.