В России запустили горячую линию церковной социальной помощи «Милосердие»
Москва, 1 февраля 2021 г.
Начала работу федеральная информационная линия церковной социальной помощи «Милосердие». Проект запустил Синодальный отдел по церковной благотворительности и социальному служению по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в годовщину интронизации Предстоятеля Русской Церкви, сообщает Патриархия.ru.
Операторы многоканальной горячей линии будут обрабатывать звонки круглосуточно, без выходных, по телефону: +7 (800) 70-70-222. Звонок бесплатный для жителей всех регионов России.
По телефону можно будет попросить о духовной поддержке, пригласить священника для совершения таинств, попросить о продуктовой помощи. Также операторы предоставят информацию о том, какую помощь можно получить в церковных социальных проектах: приютах для женщин, центрах реабилитации наркозависимых, приютах для бездомных, богадельнях — центрах круглосуточного сестринского ухода за пожилыми людьми.
В Церкви более 4500 церковных социальных проектов и учреждений, свыше 300 сестричеств милосердия, 77 приютов для женщин, 211 центров гуманитарной помощи, более 60 богаделен — центров круглосуточного сестринского ухода за тяжелобольными людьми, более 90 приютов для бездомных, более 300 проектов помощи наркозависимым, более 800 добровольческих служб и групп милосердия.
«Мы создали единый телефон, по которому человек в беде сможет обратиться за помощью, — рассказал председатель Синодального отдела по благотворительности, викарий Святейшего Патриарха епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон. — В разных епархиях в период пандемии появились такие телефоны, и сейчас по благословению Святейшего Патриарха мы сможем объединить наши усилия. Эпидемия показала, как сильно востребована помощь Церкви. В храмы, церковные социальные проекты поступает много просьб о помощи. Мы стараемся помочь каждому человеку».
Горячая линия создана на базе московской справочной службы «Милосердие». Она работает с 2003 года. С апреля 2020 года телефонная служба «Милосердие» стала горячей линией московского церковного штаба помощи и принимала просьбы из Москвы и Московской области. За это время линия обработала более 34 тысяч звонков. Теперь церковный проект социальной горячей линии будет запущен для всей страны.
В епархиях организована продуктовая помощь нуждающимся. С июня 2020 года Синодальный отдел по благотворительности направил более 18,6 млн рублей на закупку продуктовых наборов для 45 тысяч нуждающихся семей в 58 епархиях России, Молдавии, Киргизии, в Восточном Тиморе и на Филиппинах. Продуктовые наборы весят более 10 кг и содержат тушенку, консервы, сгущенное молоко, сахар, соль, крупы, макароны, печенье, масло.
В России созданы мобильные специальные группы священников, которые посещают больных коронавирусом в стационарах и на дому. Синодальный отдел по благотворительности разработал правила совершения таинств в «красных» зонах, организовал обучение и направил в 110 епархий более 3,5 тысяч комплектов средств защиты.
Храм новомучеников
Если вы хотите приобрести для храма церковную утварь, полезные в хозяйстве предметы или помочь в благоустройстве территории, то вы можете обратиться и попросить список необходимой помощи к настоятелю либо к его помощнику.
Для консультации по списку можно звонить помощнику настоятеля Борису Владимировичу, тел. 8 (908) 993-53-70.
1. Дежурство в храме
Есть ли возможность остаться в тишине пустого храма? Помолиться, подумать и просто побыть. В нашем храме такая возможность есть.
Для тех, кто хочет оказать посильную помощь храму, есть возможность в нем дежурить. Что необходимо делать дежурному:
1. находиться всегда в храме
2. поддерживать чистоту: снимать огарки свечей, протирать иконы. Для этого есть весь необходимый инвентарь: кисть, которой нужно периодически счищать воск с подсвечников, тряпки, чистящие средства.
3. следить за тишиной и порядком в храме. Тишина необходима для молитвы всем приходящим в храм. Сложно молиться, когда вокруг шумно. В чрезвычайных случаях есть тревожная кнопка.
Если у вас есть свободные полдня в будние дни, и вы хотите послужить Богу, помогая в храме, то можете обратиться настоятелю храма или его помощнику либо позвонить по телефонам выше указанным.
Можно построить церковь, детский дом, а можно внести свои две лепты, которые, как мы помним, были признаны Христом большей жертвой, чем все крупные жертвы богатых людей.
2. Уборка храма
Каждый раз, приходя на службу, мы видим чистый храм, в котором все необходимое готово к богослужению. Конечно, все это воспринимается как должное. А труд наших прихожан, чьими руками это чистота создается, остается, как правило, для нас за кадром. Труд этот, надо признаться, не легкий. Если утренняя служба, то нужно прийти раньше, чтобы успеть все подготовить. После службы — протереть иконы, отскрести пол от воска, почистить подсвечники. А вычистить как следует подсвечник — занятие чрезвычайно трудоемкое. И все это делается руками наших прихожан, которые тихо и с радостью несут свое послушание.
Но не всегда удается убрать храм как следует. Иногда для этого не хватает рук, иногда времени, а иногда и желания. Особенно возникает острая необходимость в помощи по уборке в дни праздников и после них. Причем помощи оперативной: убирать огарки из подсвечников, чтобы было место (в дни больших праздников это особенно необходимо). Поэтому мы всегда рады видеть в нашем храме всех желающих потрудиться во славу Божию. Вы можете оставить нам свои контакты, написав или позвонив, чтобы мы могли с вами связаться. А кажущаяся тяжесть такой помощи обернется для вас неожиданной духовной радостью.
Отстраненное «благочестие», или Как помогать правильно
Непопулярная добродетель
Добродетель участливости не значится в числе основных христианских добродетелей, однако она является проявлением самой главной христианской добродетели – любви.
Игумен Нектарий Морозов
Невозможно любить людей и при этом не участвовать в их жизни, оставаться равнодушным к тому, что с ними происходит. Быть может, именно сейчас им нужна наша помощь, нужно как раз то, что именуется участием.
Между тем нередко бывает так, что человек, считающий себя ревностным христианином, замыкается в своей церковной жизни на тех делах благочестия, которые он сам считает единственно необходимыми для спасения.
Он регулярно ходит в храм, исповедуется и причащается, совершает дома вечернее и утреннее молитвенные правила, читает святых отцов, но при этом совершенно отстраняется, отдаляется от тех людей, которые окружают его в повседневной жизни. Этому есть вроде бы благовидное и даже естественное объяснение – окружающие люди иного, не христианского духа.
Действительно, не редкость, что человек начинает жить церковной жизнью, а люди, которые составляют его круг общения, по-прежнему остаются нецерковными. У них становятся разными интересы, а затем и представления о жизни, и в этом достаточно легко найти для себя оправдание тому, чтобы от этих людей отстраниться.
Человек отдаляется и от них, и от тех забот, которыми они живут, и от того, что с ними случается, но каких-то других людей вокруг него нет. И получается, что он становится чужим в чужом для него мире, что живой жизнью – естественной, нормальной для верующего человека – уже не живет, потому что для этого нужно соприкасаться с людьми, вникать в то, что с ними происходит, а он как бы скользит по поверхности, он проходит мимо. Так, незаметно для него самого, из его жизни уходит самое главное – это любовь к другим людям, небезразличие к ним.
Почему это настолько важно? Давайте вспомним, что мы знаем о Боге? Мы знаем из катехизиса, что Бог всемогущ, мы знаем, что Бог благ, что Он сотворил все существующее. Но проникнуть в тайну Божественного бытия ограниченному, тварному существу не просто сложно, а, по большому счету, невозможно.
И в то же время есть вещи, которые мы знаем о Боге совершенно точно. Например, то, что Он любит человека и что нет ничего в человеческой жизни, что Бога бы не касалось: каждая мелочь, каждое незначительное событие, с нами связанное – это все, как свидетельствует Священное Писание и Предание Православной Церкви, самым непосредственным образом Бога интересует, и во всем этом Господь обязательно участвует, потому что не презирает и малейшей человеческой нужды.
Если Бог так относится к человеку, то совершенно очевидно, что такого же отношения друг к другу Он ждет и от нас. И совершенно естественно, что если Бог со Своей неизреченной высоты снисходит к повседневным, элементарным проявлениям человеческой жизни, то и мы этого не должны игнорировать.
Так что можно сказать даже так: если человек остается равнодушным, безучастным к нуждам, скорбям, переживаниям людей, которые его окружают, то он не то что хорошим христианином не может быть – он не может быть христианином в принципе. Он, по большому счету, и человеком-то может быть назван с очень большой натяжкой.
Общее качество святых
Если мы посмотрим на тех, кто прославлен за всю историю Церкви в лике святых, то увидим, что это были очень различные люди – с разным темпераментом, с разным жизненным опытом, с разным, как бы мы сегодня сказали, образовательным уровнем и социальным статусом; но есть одно общее: среди святых не было ни одного равнодушного и безучастного человека.
Даже если мы читаем об отшельниках, которые избегали общества людей, которые с ними не общались, то, познакомившись с их жизнью чуть более глубоко, можем понять, что время пребывания в отшельничестве и безмолвии было наполнено не только молитвой о милости Божией собственно к ним, но это всегда была молитва обо всем мире и о живущих в нем людях.
В житии преподобного Арсения Великого есть такой случай: к нему приходят люди, которые хотели бы его увидеть, и среди них тогдашний архиепископ Александрийский. Увидеть его они в итоге не смогли: он к ним не вышел, потому что не хотел нарушать уединения, которое положил для себя в то время правилом жизни, и они с большой скорбью удалились.
Впоследствии они вновь пришли, и у них уже была возможность с ним встретиться. И вот они посетовали: «В прошлый раз мы от тебя ушли ни с чем, предприняв такой путь, ты даже не повидался с нами». Он сказал: «Да, но когда вы шли домой, то имели в дороге какое-то время и возможность покаяния в своих грехах. Вы останавливались для того, чтобы поспать, для того, чтобы поесть, а я до тех пор, пока вы не добрались до дома, стоял и молился о вас».
В «Ответах на вопросы учеников» преподобных Варсонофия Великого и Иоанна Пророка тоже есть подобный эпизод. Речь идет о бедствиях, которые грядут на тогдашний мир, и преподобный Варсонофий говорит о том, что худо бы пришлось этому миру, если бы не молитвы трех святых мужей, которые восходят, как некий огненный столп, от земли и встречаются перед Престолом Божиим.
Вот это чуть-чуть приоткрывает завесу над жизнью святых, раскрывает нам тайну их внутренней жизни и объясняет, что при видимой безучастности к чему-либо они участвовали во всем сердцем.
Не протягивай руку – протяни посох
Поскольку мы такого участия в бытии мира со своей стороны предложить не можем – не такова наша жизнь, не такова наша молитва, то должны участвовать в нем самим делом. И здесь элементарный здравый смысл должен оказать нам существенную помощь.
Когда мы пытаемся оказать человеку какую-то услугу, пытаемся ему в чем-то помочь, то, естественно, не нужно это делать помимо его воли и вопреки его желанию (если речь, конечно, не идет о человеке, который, к примеру, тонет,– его все равно надо вытаскивать из воды). Наше дело начать помогать человеку, предложить ему свою помощь, а если он ее отвергнет, отступить, не навязывая своего участия.
Ведь, безусловно, встречается и такая крайность: люди верующие, благочестивые хотят кого-то сделать счастливым без его на то желания. Конечно, ничего хорошего из этого намерения не получается, а получается, наоборот, только искушение, скорбь и расстройство.
Вообще, когда мы хотим помочь другому человеку, бывает крайне важно постараться понять, в чем он нуждается, и помогать именно в этом, а не в том, в чем нам доставляет удовольствие ему помочь. Словом, важно, чтобы наша помощь совпадала с его представлениями о помощи.
И, конечно же, помощь людям не предполагает никакого потакания их греховным навыкам и страстям. Здесь можно привести элементарный и достаточно часто встречающийся пример: к нам подходит на улице тяжело пьющий и, возможно, на улице живущий человек и просит дать ему денег, чтобы опохмелиться.
Естественно, что на это ему денег давать не надо; разумнее, если он голоден, купить еды – купить самим и дать в руки, чтоб у него не было искушения приобрести спиртное. Конечно, можно сказать: вы что, не понимаете, мы ему купим еды, а он пойдет и все равно где-то найдет на выпивку. Ну и что с этим делать – пусть с голоду умирает? Так к этому относиться ни в коем случае нельзя.
Продолжая тему о границах помощи, которые не надо переходить: есть еще одна граница – того, насколько вообще можно отдаваться этой помощи людям.
У того же преподобного Варсонофия Великого есть такой образ: если человек упал в яму, не протягивай ему руку – протяни ему твой посох. И он объясняет, почему так. Если ты протянешь ему руку, а он вместо того, чтобы выбираться из ямы, будет тянуть тебя к себе, то ты свалишься в ту же самую яму. А если ты протянул посох, то человек, желающий выбраться из ямы, ухватится за посох и выкарабкается с твоей помощью; если же упавший не захочет выкарабкиваться и будет тянуть за посох к себе, то ты просто посох отпустишь.
На мой взгляд, это некая идеальная модель того, какой должна быть помощь, потому что бывает, что человек начинает кому-то помогать и в результате страдает его семья, его родные. В конце концов, он сам приходит к такому разрушению собственной жизни, что потом не может её заново воедино собрать,– и конечно, такая участливость вряд ли оправдана.
Апостол Павел говорит о том, что наш избыток должен быть восполнением чьего-либо недостатка и наоборот. Должно быть именно так, потому что все остальное немного абсурдно.
Если человек не просто ищет помощи, не просто не справляется с ситуацией, а ищет кому, образно говоря, сесть на шею и при этом помахивать ножками, то, конечно, такую возможность ему предоставлять не надо, потому что таким образом мы окажем медвежью услугу.
Делая что-то за человека, а не вместе с ним, мы его развращаем. То же самое бывает в воспитании ребенка: если родители всё делают за него, то они вырастят капризного, избалованного и совершенно не приспособленного к жизни человека.
Если же они просто помогают ему и делают что-то вместе с ним, то это совершенно другое дело. Ребенок постепенно обучается, и мера участия мамы и папы в его жизни постепенно сходит ко все меньшей величине. Так же и в наших взаимоотношениях со взрослыми людьми, с окружающими, должно быть.
О немытых полах и миссионерских разговорах
Должна ли наша участливость проявляться в желании, стремлении привести своих близких в храм? С одной стороны, безусловно, да, потому что противоестественно, когда человек, нашедший для себя самое главное в жизни – бесценный бисер веры во Христа, равнодушен к тому, что этот бисер оказался незамеченным дорогими ему людьми.
Возникает даже сомнение, а любит ли он их, потому что речь идет, ни много ни мало, о вечной участи. С другой стороны, любые попытки прямого воздействия на близких в этом плане, как правило, оказываются неудачными, неэффективными. Людей, нас окружающих, в большей степени убеждает наш пример: они видят, что в нас происходят какие-то перемены, они видят, что то, чего они от нас пытались безуспешно добиться на протяжении многих лет, вдруг происходит как бы само собой…
Вот жил человек, дома никогда не убирался, посуду не мыл, продукты не покупал, не говоря уже о том, чтобы что-то приготовить. И вдруг он начинает все это делать. Семья поражена: что с ним такого случилось? И появляется интерес к тому доброму, что их близкого человека так по-новому им открыло.
А если человек по-прежнему точно так же в грязную квартиру зайдет и полы не подметет, а будет ждать, что это сделает за него жена, он после этого может убеждать ее в чем угодно, но ни в чем не убедит кроме того, что у него какая-то блажь новая появилась.
А бывает и так, что человек, желающий привлечь к жизни в Церкви своих близких, действует очень грубо и авторитарно, так что становится понятно, что тут не в любви дело, а в некой требовательности: «это мое, и все должны это мое принять».
И это тоже никогда к хорошему не приводит: начинаются ссоры, раздоры, обвинения. Как правило, такие разговоры заканчиваются чем-то вроде: «Вот вы меня не слушаете – будете гореть в геенне огненной». Что об этом можно сказать…
Бывает и такая ситуация: человек верующий, церковный готовится к принятию Святых Христовых Тайн, и у него очень много дел: ему надо читать последование к причащению, ему надо поститься, ему надо пойти вечером на службу.
И вот, когда он начинает готовиться, его вдруг начинают от этого отвлекать родные, близкие, друзья. Причем не просто куда-то его погулять зовут или развлечься предлагают, а у одного одно случилось, у другого другое случилось, третий требует какого-то сердечного участия, разговора.
Человеку начинает казаться, что все это какие-то помехи – он раздражается, досадует, пытается от всего этого отстраниться и совершенно не понимает, что это такой же элемент подготовки к причастию. Участие в жизни других людей, помощь им, в том числе порой и разговором, и сердечным каким-то сочувствием – это дела любви: может быть, в лице этих людей к человеку Сам Господь обращался, приходил, а он Его не заметил и при этом хочет быть причастен Его Телу и Крови.
Конечно, это совершенно неправильное отношение. В некоторых случаях возникает вопрос: «да, а как быть»? Да вот так и быть: принять участие в другом человеке, уделить ему необходимое время и силы, а если ты так уж хочешь причаститься, прочитай правило ночью, соверши хотя бы однажды такой подвиг и христианской любви, и христианского благочестия.
Помочь, а потом разбираться в себе
Нужно помнить, что участливость – не человекоугодие, и не способ удовлетворить тщеславие; отличить одно от другого можно прежде всего по намерению, которое кроется в нашем сердце. Ради чего мы делаем то или иное дело? Должно войти в привычку себе этот вопрос задавать.
Иногда человек спрашивает: «А что если я вижу там на первом месте самолюбование? Нужно от этого дела отказаться?». Нет, дело все равно нужно сделать, и я объясню, почему. Потому что есть другой человек, есть его нужда, есть какая-то его скорбь, и ему, по большому счету, нет дела до того, в силу чего мы собираемся ему помочь.
Это наше внутреннее переживание – тщеславие, самолюбование или что-то другое. Это наши проблемы. Поэтому, если возникает такая ситуация и мы со своими чувствами разобраться не можем, надо отложить это разбирательство, помочь человеку, а потом уже каяться, что в том или ином поступке присутствовало тщеславие или что-то еще.
Если мы уже имеем некоторый опыт в духовной жизни, можно попытаться пойти путем исправления уже в своем намерении, сразу. Вот возник перед нами человек, возникла его нужда, появилось желание помочь, поняли мы, что на первом месте здесь какое-то желание угождения своему тщеславию. Тщеславие в сторону, дело – необходимость, мы его делаем. Такой навык у человека в свое время, с приобретением духовного опыта вырабатывается.
И второй вопрос, который нужно обязательно себе задавать: «Кому я хочу своими действиями угодить: человеку или Богу?». Или хотя бы так: «Угодно ли Богу то, что я делаю, или не угодно?». Если этот вопрос возникает как бы сам собой, это значит, что некий настрой на богоугождение в нас уже присутствует. И наша совесть зачастую подсказывает нам, действительно ли угодно Богу это дело или нет.
Когда мы задаемся таким вопросом, очень важно иметь в себе некий залог послушания Богу: ведь Господь может не дать нам сделать то дело, которое мы хотим (даже, казалось бы, очень хорошее), может ему воспрепятствовать.
Если человек готов отступить от своего намерения, если Господь ему покажет, что оно неверно, то Господь, как правило, показывает, каким-то явным образом дает ответ. Мы в чем-то запутываемся, мы чего-то не понимаем тогда, когда у нас нет готовности волю Божию принять и исполнить.
Когда эта готовность есть, человек ее так или иначе практически всегда узнаёт. И это, на самом деле, не какая-то тайна, не какой-то секрет. Это истина и реальность.
Священник Сергий Свешников
Чем я могу помочь церкви?
Часто люди, которые хотят быть не просто случайными захожанами, а прихожанами церкви, не гостями в Доме Божием, а детьми Небесного Отца, задают замечательный и глубоко правильный вопрос: «Чем я могу помочь церкви?» Этот вопрос показывает, что человек не потребительски относится к церкви, а заботливо, как к своей семье во Христе. Первое и главное, чем мы можем помочь своей церкви—это ежедневной молитвой о ней. В церковных службах мы слышим призыв дьякона ко всем нам: «О благостоянии святых Божиих церквей… О святем храме сем и о всех с верою, благоговением и страхом Божиим входящих в онь Господу помолимся!» Будем же усердно молиться Богу о своей церкви, о своей христианской семье, и о всех, кого Дух Святой ещё только ведёт к порогу храма.
Мы должны бережно и заботливо относиться к храму. Если что-то сломано—предложи починить; увидел мусор—подними; что-то не на месте—убери… Не жди, пока у храма появиться нужда—будь предупредителен и заботлив. Будь отзывчив на призывы о помощи храму. Если прихожане собираются для того, чтобы убраться в храме перед праздником, поработать на прицерковном участке, потрудиться на строительстве—это не люди, которым больше нечего делать; у них тоже есть работа, семья, заботы. Это—люди, которые любят Дом Божий; это—твои братья и сестры. Помоги им! Может быть у тебя есть всего час?—Это целый час труда на благо церкви! Может быть у тебя есть два часа?—Помоги!
Каждый помогает храму в меру своих сил, и вместе мы можем сделать так, чтобы двери храма были открыты и для нас, и для наших детей, и для всех, кто ищет истинную Церковь, для тех, кто ищет Православие. Для того, чтобы наш храм существовал, необходимо, чтобы все прихожане регулярно вносили посильную жертву на его содержание. Ещё ветхозаветные люди самое первое, самое лучшее приносили в Дом Божий. И, хотя в Новом Завете мы не обязаны исполнять все ветхозаветные правила, но Закон Божий действует также неукоснительно—церковь существует на то, что жертвуют на неё прихожане. Поэтому очень важно жертвовать на храм также регулярно, как мы оплачиваем свои счета за электроэнергию или страховку автомобиля—ведь, церковь тоже должна регулярно оплачивать счета.
Приноси (в церковь) подати и десятины и начатки Христу, истинному Первосвященнику и Его слугам, как десятину; спасения… Когда (епископ) примет их, то он разделит правильно, потому что епископ хорошо знает нуждающихся… Часть пастыря; должна быть отделена и отдана ему по обычаю… (Дидаскалия II, 28)
Бедные приходят в церковь. Получат ли они там помощь?
«Батя, грехи отпусти! — кричит мне, подбегая, грязный человек, только что тихо сидевший на полу в переходе. — А еще, слышь, батя, мне бы рублей триста на дорогу, уехать хочу!» Не первая и не вторая такая просьба за неделю — а причина в том, что я решил отпустить бороду и стал похож на священника. Каково же настоящим батюшкам, вынужденным отбиваться от просителей постоянно? Святейший Патриарх благословил появление на всех приходах Москвы профессиональных соцработников, но скоро ли они появятся и с чем столкнутся?
Корзухин А.И. «Перед исповедью» 1877. Изображен интерьер Никольского военно-морского собора в С.-Петербурге
Приходские комбеды
«Наметанный глаз профессиональных нищих легко вычисляет православных (а тем более — священников), которые не смогут отказать в помощи. Как правило, попрошайка подходит к своему “донору” с готовой душещипательной историей, — соглашается клирик Свято-Троицкого собора города Гусь-Хрустальный протоиерей Максим Хижий. — Самые распространенные сюжеты: “хочу уехать жить в монастырь, замаливать грехи”; “вернулся из мест лишения свободы и намерен начать новую жизнь”; “украли документы и вещи, не могу вернуться домой”; погорельцы. К сожалению, часто в наши храмы приходят нищенствующие мошенники. Иногда они, доведенные до крайности прежними неудачами, действительно нуждаются в помощи. Наш настоятель справедливо считает, что лучше ошибиться милостью — может быть, однажды и мошенник покается; и мы стараемся общаться со всеми, по возможности накормить или дать продуктов».
Такая низовая, хаотичная, эпизодическая помощь «по факту обращения» в Русской Церкви практиковалась всегда — даже в советские времена. Несмотря на общий скепсис по отношению к «служителям культа», люди верят, что человек из Церкви не может отказать. Многие неверующие видят в социальной помощи и утешении несчастных едва ли не главную функцию Церкви — и искренне возмущаются, когда вспоминают, что ее средства идут еще и на благоукрашение храмов и т. п.
На Пасху в 2009 году Святейший Патриарх, кроме традиционного праздничного послания ко всем верным чадам РПЦ, озвучил еще одно, обращенное к неимущим: «Может быть, кто-то стесняется прийти в Церковь, обратиться в храм за помощью в духовных и житейских невзгодах? Это совсем не правильно! В православных храмах всех вас ждут, дорогие братья и сестры! И Церковь готова утешать вас как духовно, так и телесно». В конце 2009 года на Епархиальном собрании московского духовенства Святейший Патриарх призвал в каждом приходе учредить должность социального работника, готового принять тех, кто обращается в Церковь за помощью. По словам Патриарха, прорабатывается возможность создания специального центра подготовки таких кадров, однако к новому уровню социальной деятельности надо готовиться всем прихожанам: если система заработает, поток сирых и убогих, стремящихся в храмы за материальной помощью, значительно возрастет.
Встречи на паперти
Впервые ответственные за социальную работу во всех московских приходах появились в 2003 году, после распоряжения патриарха Алексия II. «Но это было сродни общественной нагрузке, которая нередко воспринималась формально, — поясняет Тарас Красовский, сотрудник московской Комиссии по церковной социальной деятельности, отвечающий за наполнение базы данных по социальному служению московских приходов (http://www.miloserdie.ru/database.php). — Приходские социальные работники, о которых говорится сейчас, — полноценные сотрудники на зарплате, с которых, соответственно, и спрос другой — галочкой тут не отделаешься».
С чем же столкнутся новые ответственные? Прежде всего, с бездомными, и без того нередкими гостями на паперти. Они вызывают смешанные чувства у прихожан и особенно у настоятелей: с одной стороны, это те самые просящие, которым заповедано давать (см. Мф. 5: 42); с другой — специфический образ жизни и манеры, особенно при долгом наблюдении за ними, многих отталкивают. «Ко мне часто кто-то обращается за помощью, и тем, кто сам хочет исправиться, конечно, нужно помогать, — рассказал нам игумен Сергий (Рыбко), настоятель храма Сошествия Святого Духа на Лазаревском кладбище и Прп. Сергия Радонежского в Бибиреве. — А к бомжам я изменил свое отношение. Однажды еду в троллейбусе и слышу, один бомж другому говорит: “ Cлушай, в таком-то храме и кормят, и подают! Так что приходи и всех своих приводи!” Тунеядцев и лентяев нельзя держать возле храма. Бывало, что бродяги даже перегораживали нашим прихожанам вход и шантажировали: мол, если не дадите денег, то мы вас не пустим! Пришлось разогнать. Теперь таких разве что в сильный мороз пустим погреться».
Если же кто-то рискнет заняться бездомными серьезнее, он должен быть готов к сложностям. «Бездомный человек испытывает не одну проблему, — поясняет руководитель службы помощи бездомным на колесах — автобуса “Милосердие” — диакон Олег Вышинский. — Проблемы у людей бывают одновременно медицинские, юридические, социальные, психологические, духовные. Одни влекут за собой другие, и бывает трудно определить, что первично, что вторично. Гадать в таком случае не надо, надо решать одновременно с разных сторон».
Комплексный подход дает хорошие результаты, хотя занимает достаточно много времени, о результате такой работы можно говорить через несколько лет. Но должен ли ставиться вопрос о времени, когда речь идет о человеческой судьбе?
Доверяй, но проверяй
Но бездомные — не единственные, кто просит помощи у Церкви. С 2003 года при московской Комиссии по церковной социальной деятельности действует Служба работы со случаем, куда обращаются люди с самыми разнообразными нуждами — от средств на покупку дома или операцию до ухода за больным родственником. Здесь наработан, наверное, наибольший среди церковных структур опыт такого рода: ежедневно приходится встречаться примерно с двумя десятками пришедших просителей и разбирать просьбы нескольких десятков позвонивших на церковно-справочный телефон «Милосердие» ((495) 972-97-02).
На втором месте после искателей денежной помощи идут люди, потерявшие жилье. Правда, им помочь почти нереально: в Москве нет церковных общежитий или приютов для бездомных, да и во всей России их очень мало. «У нас есть база, и мы знаем, в какой епархии, в каком городе или селе, например, при храме есть мини-реабилитационный центр для бездомных. Но такие приходы часто просят не афишировать это, потому что они не могут принять всех желающих», — говорит Ирина Соловьева. Выручают публикации на сайте «Милосердие. ru»: уже не одному десятку просителей собрали деньги на покупку домов в деревнях, но это редко удается сделать быстро, а случаи бывают безотлагательные.
«Думаю, — вздыхает Ирина Соловьева, — что мы многим людям, которые действительно нуждались в нашей помощи, отказали, а тем, кому не нужно, помогли. Мы же не машины, можно чисто по-человечески ошибиться, что-то не заметить».
Но несмотря на трудности, по ее словам, практически всем, кому служба все же бралась помогать, помочь удалось. Даже неизлечимо больным, кого уже нельзя прооперировать, собирали хотя бы деньги для помощи по уходу. Для успешного функционирования подобной структуры необходимо формировать базу данных по социальным учреждениям и профильным специалистам, это нелегкая, но выполнимая и абсолютно необходимая задача, подчеркивает диакон Олег Вышинский.
Церковь — не собес?
В 2007 году председатель московской Комиссии по церковной социальной деятельности прот. Аркадий Шатов вел на радио «Радонеж» цикл передач «Спешите делать добро». В эфире звучали свидетельства добровольцев, просьбы о помощи, иногда звонили люди, готовые помочь кому-то, и вдруг — упрек: что это вы, батюшка, передачу так по-католически назвали? Действительно, эти слова — девиз известного филантропа начала XIX века католика доктора Гааза. Но, казалось бы, какой православный не подпишется под ними? Однако, боязнь, «как католики и протестанты», свести веру к заботе о бедных часто становится препятствием для развития приходской социальной работы.
«Я категорически не согласен с этим, — говорит настоятель одного из активнейших в социальном плане московских храмов — Свв. Космы и Дамиана в Шубине — прот. Александр Борисов. — Бескорыстное добро духовно возвышает человека, само по себе оно не может вести к утрате подлинной веры. Нет опасности и в том, что человек приходит в Церковь не в поисках Истины, а в поисках материальной помощи: мы не знаем тайников чужой души — возможно, что-то отложится и он постепенно придет и к познанию Бога». В социальной работе в церковных стенах есть другая опасность, считает о. Александр, — когда начинают ставить условия: «помогаем только православным» или «помогаем параллельно с воцерковлением». Бог есть безусловная любовь, и христиане должны творить дела любви так же безо всяких условий.
Приход храма Космы и Дамиана один из первых в столице, задолго до декабрьского указания Святейшего Патриарха, учредил оплаченную ставку социального работника (в его ведении только помощь бездомным, а не всем просителям, в т. ч. работа благотворительной столовой. Впрочем, на каждый обед туда приходит и до тридцати местных «домашних» пенсионеров — а всего каждый раз собирается около пятисот человек). «Соцработник получает 8 тысяч рублей ежемесячно: деньги маленькие, но для несемейного человека терпимые, — говорит о. Александр. — Он — координатор, на нем ответственность, и конечно, он не должен делить это служение с заработком денег на стороне, а вот все его сотрудники — волонтеры».
В начале пути
Впрочем, пока церковная соцработа делает только первые шаги. Мы провели опрос нескольких известных московских настоятелей храмов и не нашли никого, кроме о. Александра, кто готов уже в полной мере выполнить указания Святейшего Патриарха. «Материальную помощь гражданам должно оказывать государство, у государства больше возможностей, чем у Церкви. Хорошо, если Церковь будет играть серьезную роль в социальной политике государства, но пока это не очень реально. Церковь еле справляется со своими собственными задачами, у нее нет сейчас свободных средств, чтобы заниматься внешней социальной помощью», — такой мотив звучал практически во всех ответах. Святейший Патриарх указал, что к соцработе необходимо привлекать сугубо диаконов, но и в этом отношении не все московские храмы готовы: где-то диаконов нет вовсе, где-то они уже пожилые. А главное — недостаток опыта. «У католиков и протестантов столетиями существуют общины, монастырские сообщества, которые во главу своего служения ставят социальную деятельность, у них наработан огромный опыт. У нас это было не развито до революции, этого не было и в советское время. Нам сегодня приходится приобретать этот опыт с нуля», — отметил один из опрошенных нами священников. «К сожалению, в целом социальная деятельность в Церкви очень не развита: священники перегружены, кадров не хватает, люди не идут на работу, потому что в Церкви низкие зарплаты, — соглашается Ирина Соловьева. — Чтобы устранить все недостатки, надо очень много времени. Возможно, десятилетия. И усилия всей Церкви, включая, разумеется, и прихожан». То есть нас с вами.