практика архитектора в москве
Стажировка 2.0: заполни анкету и попади в бюро
Реальные проекты, работа в команде, применение своих навыков на практике и получение новых — спецпроектом версии 2.0 доказываем, что стажировка может быть без пресловутой рабочки.
«Стажировка 2.0» — это спецпроект о портфолио и начале карьеры, а все этапы трудоустройства молодых архитекторов — от запятых в сопроводительном письме до типичных будней — мы задокументируем в прямом эфире и с актуальными советами.
Название проекта «Стажировка 2.0», означает не только выход на новый уровень, но и второй сезон стажировки в прямом эфире. Наша команда (пусть и на другом портале ) уже трудоустраивала своих читателей, улучшала портфолио, отправляла на стажировку.
Бюро-участники уже составили свою программу, как именно будут обучать стажера.
Архитектура и интерьеры — два независимых департамента, которые развивает ABD. И в оба есть возможность попасть у потенциальных стажеров.
Стажер архитектурного департамента под руководством ГАПа будет задействован на разных этапах проектирования в текущих проектах бюро, среди которых бизнес-центры, спортивные сооружения, апарт-отели и медицинские центры.
В департаменте интерьеров стажеров ждут концептуальные задачи, направленные на поиск идей: это участие в реальных конкурсах и проектах, а также разработка концепций офисов и общественных пространств.
Руководители AI называют бюро своим главным проектом и искренне считают, что если когда-то оно и обретёт законченное выражение, форму или конфигурацию, это будет означать лишь одно — архитекторы устали.
Стажера архитекторы вовлекут в работу над переформатированием пространства мемориала 1941-1945 в Ногинске и поиском решений на основе мнения сообществ.
Бюро активно развивает географию и типологию своих проектов. Ищет молодых ребят которые смогут принять участие в двух проектах нового формата. Вместе с командой архитектурного отдела стажер примет участие в разработке производственного кластера в г. Москва и поработает над проектом нового города в центральной России.
Проект пройдет в три этапа:
1. Кастинг (17 — 25 июля)
Заочный этап от редакции Archspace, где из всех желающих по сопроводительному письму и портфолио будут выбраны не более 10 архитекторов, которые пройдут в следующий этап.
2. Портфолио-ревью от архитекторов (25 — 27 июля)
Решающий этап, по итогам которого определятся финалисты, также пройдет в онлайн-формате. Архитекторы прокомментируют портфолио студентов, которые успешно прошли первый этап кастинга, а трех из них пригласят пройти стажировку.
3. Стажировка (1 — 30 августа)
Четверо финалистов, которые успешно пройдут все этапы отбора, до конца лета станут частью команды своих бюро, где их обещают подключать к текущим проектам и интересным задачам. А мы будем следить за их успехами в прямом эфире. В серии публикаций мы разберем главные ошибки портфолио. Итоги, опыт и все полезные советы, полученные на стажировке в прямом эфире, мы соберем в большом материале.
Никита Асадов: «Мы предлагаем плавный переход от образования к практической деятельности»
О том, как попасть к нему на стажировку, что такое архитектурное мышление, а также – как важно для архитектора перестать бояться.
Событие:
Открытый город 2017 28.09.2017 – 29.09.2017 / конференция
– Возможность практической работы – это формат, которого не хватает сегодняшним выпускникам. Он особенно интересен тем архитекторам, которые делают первые шаги в профессии или еще учатся. Поэтому последние пару лет мы в нашем бюро ввели формат расширенных стажировок, которые включают в себя и практику, и обучение. У нас и раньше была программа круглогодичной стажировки, но в последнее время мы превратили ее в отдельное направление, в рамках которого занимаемся разработкой инициативных проектов, в том числе в сфере градостроительства и обустройства общественных пространств, исследовательской деятельностью.
Более того, данное направление выросло у нас в формат полноценной летней школы «ТОЧКА РОСТА архитектурные практики». В этом году через нее прошли более ста человек. Это студенты не столько из Москвы, сколько из регионов. В общей сложности этим летом к нам приехали стажеры из порядка 12 городов. Причем, мы эту Школу старались никак особо не анонсировать. Она состоялась благодаря совпадению нескольких факторов. Среди них – отличная площадка в Доме Архитектора – Архитектурный коворкинг Павла Сонина, и, конечно же, соавторы курса – архитекторы-практики, которые запускали вместе с нами свои образовательные программы в формате проектных мастерских.
– Над какими проектами вы работаете с ребятами?
– Всего через летнюю школу за год мы делаем около 15-20 проектов: от небольших элементов дизайна до крупных градостроительных концепций. В рамках работы со стажерами нам важно выпускать какие-то реальные вещи, при этом проекты очень разношерстные: от эскизного проекта для детского филиала библиотеки им. Ф.М. Достоевского до большого градостроительного проекта в Ижевске. Если первый пример – инициатива дирекции библиотеки, то второй – инициатива самого города, организованная через сообщество «Живые города» и поддержанная затем на уровне губернатора. Есть надежда, что проект пойдет в дальнейшую реализацию, возможно, уже в 2018–2019.
– Чего сейчас для вас больше в работе со студентами: некоего миссионерства или возможности использовать бесплатную рабочую силу?
– Это похоже скорей на серию воркшопов, затраты на организацию которых зачастую превышают полученный результат. Сейчас мы пытаемся найти оптимальный баланс между вложенными и полученными усилиями. Если образовательная составляющая перевешивает, очень тяжело заниматься текущими проектами бюро, поскольку каждый раз приходится объяснять простые вещи – у многих ребят это первый опыт работы на реальными задачами в жестком графике и с высокими требованиями к результату.
Не секрет, что крупные бюро, как правило, неохотно берут студентов без опыта работы, даже на стажировку. С другой стороны, со студентами есть возможность заниматься либо некоммерческими проектами из числе тех, что интересны, либо теми задачами, которые могут дать результат в перспективе – в виде опыта работы в новых областях. Благодаря такому подходу, мы, например, сейчас погружаемся в тему, связанную не столько с архитектурой, сколько с урбанистикой и пространственным развитием городов. Лет пять назад мы вышли на руководство города Зарайска со своим предложением развития исторического центра, и буквально за несколько месяцев оно переросло в проект (так совпало, что в городе начинался конкурс на благоустройство центральной части). Это пример научил нас тому, что иногда важно не дожидаться заказа, а сформулировать идею и прийти с предложением. Тогда можно найти встречный интерес.
– Вы пошли в проект по развитию городского пространства со студентами в качестве эксперимента?
– Отчасти, так. Появился хороший повод дать стажерам интересную масштабную задачу, решая которую, можно будет привнести свои идеи. А это – как раз еще одна важная вещь, которой сегодня, как мне кажется, очень не хватает – предоставить молодым архитектором возможность заявить свою идею и дать им определенный инструментарий того, как это можно воплотить. При этом, разработка финальных презентационных материалов делалась сотрудниками бюро.
– Каким образом происходит отбор студентов на стажировку или проектную работу?
– Сейчас мы стараемся принять всех, кто к нам отправляет заявку, владеет необходимыми компьютерными программами и соответствует обязательному минимуму по портфолио. Мы сознательно позиционируем наши стажировки как образовательный формат. Когда студент заканчивает вуз, он как правило дезориентирован и не понимает, что делать дальше. То, что мы предлагаем – это плавный переход от образования к практической деятельности.
Что касается уровня подготовки студентов, то нам есть, с чем сравнивать. В работе практикантов заметна специфика, чувствуется почерк разных школ. Вместе с тем очень многое зависит от конкретного человека, который к нам приходит – насколько он мотивирован, насколько четко понимает, в каких проектах ему бы хотелось принять участие и какие навыки получить за время стажировки. Сейчас одна из задач, которую мы перед собой ставим, заключается в том, чтобы в короткий срок запускать мотивацию к самостоятельной работе и самообразованию – искать нужную информацию, получать необходимые в работе навыки, находить интерес к проектным задачам независимо от масштаба и сложности.
Кому-то интересно поработать с визуализацией, другим интересны чертежи и генпланы, третьим – заниматься мебелью, четвертые хотят сделать городское исследование. Последнее время мы сразу спрашиваем у тех, кто приходит к нам на стажировку, что им самим интересно, и подобрать подходящие задачи – в какой-то степени составить индивидуальный курс обучения, чтобы от практики был максимальный результат.
– Ваши стажировки платные?
– Нет, и это принципиальный момент. В какой-то момент мы пытались платить студентам за работу, но в процессе пришли к пониманию, что расходы на организацию качественного образовательного формата требуют серьезных ресурсов и думали сделать участие в летней школе платным для студентов. В итоге мы приняли решение держать нулевой денежный баланс – студенты получают знания и практический опыт работы, мы получаем возможность делать инициативные проекты и исследования, при этом никто никому не платит.
– Как нынешние выпускники отличаются от вас самого в их возрасте?
– Пожалуй, за последние 10–15 лет средний уровень студентов вырос в том, что касается презентации идеи, владения специализированными программами, понимания актуальных трендов в архитектуре. Это довольно субъективное мнение, но, честно говоря, я был бы удивлен, если бы на моем потоке, когда я заканчивал вуз, средний уровень ребят был бы таким же, как сейчас. При этом нельзя сказать, что, например, в МАРХИ появились молодые сильные преподаватели, которые могли бы вытянуть этот новый уровень. То есть речь идет скорее о том, что ребята сами ходят, смотрят по сторонам, получают информацию из дополнительных источников. А может это просто нам так везет и на стажировку в бюро стремятся попасть хорошо подготовленные студенты, которые знают что хотят.
Мотивация в образовании значит очень многое. Однако этот фактор непредсказуем и слабо зависит от вуза. В том же МАРХИ базовые профессиональные навыки находятся на высоком уровне, в отличии от желания и мотивации ребят сразу после окончания учебы куда-то двигаться дальше. Это желание приходит чуть позже, если, конечно, вообще приходит. Зачастую мотивированных ребят можно обнаружить в менее «статусных» вузах – бывает, они делают вещи на голову выше остальных.
– Из каких вузов идет стабильная «поставка» классных стажеров?
– Наверное, речь в данном случае идет не о каком-то конкретном вузе, а о преподавателях, учителях, которые, возможно, лучше мотивируют или заставляют ребят тянуться. С некоторыми вузами у нас налажены прочные связи, например, с ГУЗом или «Суриковкой». Но это просто исторически так сложилось.
– Поговорим о профессии архитектора? Как менялось ваше личное отношение к ней?
– То, чем я сейчас занимаюсь, я даже не могу назвать в прямом смысле архитектурой. Если раньше я чертил планировки и фасады зданий и чувствовал себя архитектором, то сейчас большую часть времени трачу на то, что казалось бы не имеет прямого отношения к профессии. Частично речь идет о менеджменте, частично – о работе в тех областях, в которых раньше я ничего не понимал. Например, в градостроительных, урбанистических проектах или организации событийных мероприятий, таких, как фестиваль «Зодчество». Поэтому сейчас для меня большое удовольствие, когда я ближе к ночи могу на пару часов заняться чем-то «привычным» – сделать какую-то картинку и, таким образом, понять, что я еще немножечко архитектор.
В какой-то момент я просто начал все проекты в любой сфере делать как некий архитектурный продукт, который можно точно также проектировать в соответствии с некими алгоритмами, которыми ты владеешь, как архитектор – выстраивать «конструкцию» из очень простых и жестких идей, которые сложно развалить. И на это все потом нанизывается. Иногда даже тексты мне проще «конструировать», как архитектору…
– Вы говорите о некоем архитектурном типе мышления?
– Да, пожалуй. Архитектура дает хорошее владение методикой – когда ты понимаешь, что и в какой последовательности нужно делать, чтобы получить хороший результат.
– Помогает ли архитектурное мышление выигрывать переговоры с заказчиком?
– К коммуникации тоже можно отнестись с позиции архитектурного процесса и выстаивать ее, как устойчивую систему. Раньше мне казалось, что архитектор обязательно должен убеждать. Сейчас у меня нет такой установки, что я непременно должен что-то доказать заказчику. Сегодня человек, который приходит ко мне со своей задачей, является неким контекстом, таким же, как среда, в которой существует здание. Переговоры – неотъемлемая часть проекта. И точно так же, как ты работаешь с местом, ты работаешь с человеком, пытаешься не столько переубедить его, сколько совместно решить проблемы. В таком подходе ты видишь больше решений, альтернатив.
Мне кажется, что оппозиция «Заказчик – Архитектор» – это во многом пережиток девяностых, когда для одних архитекторов заказчик был ушлым человеком с деньгами, но без вкуса, которого нужно воспитывать, а для других – неким абсолютом, любым желаниям которого следует потакать. Сейчас вы просто вместе работаете над задачей. И архитектор в рамках этой задачи нужен не как художник, который реализует свои амбиции за чужой счет, а скорее как технолог, который знает, как найти красивое и оптимальное решение. В тех областях, в которых я сейчас работаю, вообще нет заказчика в традиционном смысле этого слова. Часто это может быть некая инициатива, общественный запрос на изменение ситуации в городе, когда нужно не просто разработать проект, но и собрать вместе людей, которые смогут все это реализовать и профинансировать.
– Насколько важен первый опыт реализации проекта? Что в это момент происходит с архитектором?
– Самое серьезное испытание для архитектора – это когда первый проект, над которым он работает в чертежах, моделях, картинках, вдруг становится реальностью, неотъемлемой частью этого мира. Вот тогда случается некий внутренний перелом, и ты уже начинаешь чувствовать другой уровень ответственности за то, что делаешь. С первым проектом происходит еще одно важное понимание, которое заключается в том, что иногда 2-3 продуктивные встречи с прорабом гораздо важнее, чем год работы над чертежами. Это знание существенно меняет взгляд на весь процесс работы. Я не знаю, хорошо это или плохо, но после первой стройки ты становишься другим человеком.
– Несколько слов про фестиваль «Зодчество». Является ли он для вас ресурсом идей и людей?
– Мы каждый год пытаемся себе ответить на этот вопрос. И не сказать, чтобы это получалось. «Зодчество» – это как раз одна из тех областей, в которой ты не знаешь точно «зачем», но знаешь, что «должен». В какой-то момент мы поняли, что «Зодчество» с нами или без нас все равно будет существовать как некий продукт. Но пока есть силы и желание придать ему новое качество, им все равно нужно заниматься. Если искать практические смыслы в «Зодчестве» для основного бизнеса нашего бюро, то фестиваль – как раз проект про коллективное взаимодействие и воздействие.
– Воздействие на кого? На внешний мир или на самих себя?
– И то, и другое. Потому что сейчас мы пытаемся через «Зодчество», в том числе, понять, как должна выглядеть профессия, в каком контексте она существует, какими возможностями обладает архитектор сейчас и какие компетенции станут ему необходимы в ближайшем будущем.
– Чтобы вы могли посоветовать нынешним начинающим архитекторам?
– Мне кажется, не имеет особого значения, чем заниматься в первое время. Можно, как ни странно, получить прекрасный опыт работы в посредственном бюро. Можно поехать за границу и получить там прекрасный опыт, который невозможно будет применить в России. Можно пойти в очень крутое бюро и заниматься там черновой работай и довольно странными вещами – это тоже нормально. Скорее, вопрос заключается в том, насколько ты сможешь использовать те возможности, которые будут встречаться на твоем пути. Сначала ты из своего опыта можешь извлечь, условно, говоря, 30% пользы, потом дело доходит до 70-80%. Поэтому первый совет такой: нужно учиться извлекать опыт из любых, даже негативных историй – все это будет помогать в будущем.
Второй совет связан с одной вещью, которую я только недавно для себя понял. Это когда ты не знаешь, что и как работает, и очень боишься. А нужно учиться абстрагироваться и не бояться. Мне самому на это потребовалось довольно много времени. Учась в институте, я дошел до определенного уровня понимания вещей, которые нужны в профессии. Затем мне потребовалось время, чтобы понять, что я могу справиться с проектом. Сперва в масштабе квартиры, потом – дома. Сейчас мне уже сравнительно легко работать в масштабе города. Нужно пройти все стадии, поработать во всех масштабах, чтобы появилось понимание того, как сделать любой проект, решить любую задачу. И это очень важно.
Наконец, третий совет начинающему архитектору может выглядеть так: нужно самому формулировать, что тебе интересно и полезно, и пытаться заниматься именно этим любыми средствами и силами. Если есть такая мотивация и она достаточно сильная, все остальное начнет подключаться само собой.
Первый опыт: стажировка в архитектурном бюро в Роттердаме
Maria Dolgopolova
Еще один способ получать знания и навыки — это устроиться на стажировку в профильную компанию. Чем занимаются такие интерны: приносят кофе или получают реальный практический опыт работы? Платят ли за это деньги и есть ли смысл тратить свое время? На эти и другие вопросы T&P отвечают каждую неделю. Наташа Орехова прошла стажировку в роттердамском офисе архитектурной компании Cityfoerster, где работала над проектом муниципального здания в Гане.
Наташа Орехова, 23 года
Род занятий: архитектура.
Место стажировки: архитектурное бюро Cityfoerster.
Срок стажировки: пять месяцев.
Обязанности: работа над архитектурными проектами на всех стадиях.
Я проходила стажировку в бюро Cityfoerster — это международная архитектурная компания, которую основали выпускники Свободного университета Берлина. У компании есть несколько офисов: в Роттердаме, в Берлине, в Ганновере и в Осло. Также работают несколько архитекторов на аутсорсе из разных стран. Я стажировалась в роттердамском филиале, куда впервые приехала в январе. Из-за учебы я не могла позволить себе слишком долгих поездок. Пробыв там около двух месяцев, я решила вернуться и второй раз поехала в августе. Всего моя работа в компании длилась около пяти месяцев. Конечно, мне там понравилось. Одним из результатов моей стажировки стало то, что мой магистерский диплом я стала писать на тему голландских архитекторов.
Я работала над двумя проектами. Первый — жилой дом в Албании, а второй — в Африке. Работать со вторым проектом было очень интересно, это был проект муниципального здания с офисами в Гане. Вообще, есть несколько этапов работы над проектом: этап проектирования, рабочий проект, архитектурный, конструкции и так далее. Мы занимались архитектурным проектом, а разработкой — местные угандские ребята. Они учитывали местные нормы, подбирали все материалы. От общения с ними складывалось впечатление, что мы работали с Россией. Они хотели на всем экономить, сделать попроще.
Основная концепция проекта заключалась в структуре фасада. Он состоял из пирамидок разной формы — это была модульная сетка, которая позволила бы снизить энергозатраты за счет активного использования дневного света. Должно было получиться очень красиво. Но в итоге жадность победила — вместо того, чтобы потратить деньги на этот фасад, подрядчики решили построить здание повыше. Таким образом увеличилась площадь офисов. Здание было на ножках, а под ним был бассейн-прудик, это тоже пришлось убрать. В общем, от идей, на которых держался весь проект, пришлось отказаться. Я как раз занималась тем, что придумывала, как будет выглядеть фасад — от самой сетки отказываться не стали, так как пересчитывать все цифры африканским коллегам было было лень. В итоге мы все зашили бетоном.
Проект муниципального здания в Гане
Проект муниципального здания в Гане
Проект муниципального здания в Гане
В целом мне понравился сам подход к работе в Голландии. Начальники там ведут себя очень дружелюбно. Когда я приехала, мой руководитель знакомил меня с городом, со своими друзьями, рисовал мне карту с местами, куда можно пойти, нашел мне, где пожить. Я была самой молодой в коллективе, и все эти люди общались со мной как с равной. У нас был один мужчина за 40 лет — мы с ним общались как два друга.
Несколько раз в год сотрудники всех офисов собираются вместе, чтобы обсудить, как идут дела, обмениваются советами. Конкретно в нашем офисе раз в неделю мы собирались и обсуждали, кто что сделал, кто чем дальше будет заниматься. Когда я работала над фасадами, я представляла эскизы, чтоб получить советы от коллег: над которым лучше продолжать работу. Все архитекторы в Голландии работают на износ. Если нужно работать в выходной — работают в выходной. Тем более Роттердам — один из главных городов в архитектуре. Там очень много архитектурных офисов.
Когда я приехала в августе, было уже холодно. Но однажды в октябре совершенно неожиданно распогодилось — плюс 20. И мы решили устроить пикник в пятницу после рабочего дня — офис имеет свой выход на крышу. Мы работали в башне, построенной еще в 20-х годах, и она вся была заселена архитектурными компаниями и другими творческими конторками. В тот день в итоге вся башня вышла на крышу, и получилась довольно запоминающаяся вечеринка.
Еще один запомнившееся событие — когда я участвовала в чемпионате по футболу среди архитекторов. Я сначала думала, что это будет детская забава, но оказалось, что у них все серьезно — профессиональные мячи, у каждой команды специально заказанная форма. Кубок архитекторов разыгрывается каждый год. Мы выиграли кубок, который присуждается организаторам следующего года.
На стажировку я попала после воркшопа, который проводили голландские архитекторы в Ульяновске в 2011 году. Для участия нужно было отправить портфолио. По результатам этого конкурса были выбраны участники воркшопа. Это был двухнедельный интенсив, в течение которого участники предлагали стратегии развития Ульяновска, а голландцы рассказывали о современных методах и старались нас научить применять их. У меня было два преподавателя, и один из них пригласил меня к себе работать. Я ему показала портфолио, спросила, как у них там в компании по поводу работы, на что он ответил: «Приезжай».
Я уверена, что архитектору попасть на стажировку достаточно легко — нужно лишь разослать свое портфолио с небольшим сопровождающим письмом на общий ящик компании. Я была подписана на корпоративную почту. Помню, что несколько раз приходили подобные письма и на одно из них мы точно ответили. То есть руководители архитектурных бюро отслеживают такие письма.
Архитектурные проекты бюро CITYFÖRSTER
Архитектурные проекты бюро CITYFÖRSTER
Архитектурные проекты бюро CITYFÖRSTER
Архитектурные проекты бюро CITYFÖRSTER
Архитектурные проекты бюро CITYFÖRSTER
Архитектурные проекты бюро CITYFÖRSTER
Мне платили 500 евро в месяц, 400 из них я тратила на жилье. И, как ни странно, оставшихся 100 евро хватало. У меня был какой-то небольшой первоначальный капитал. Думаю, для подобных стажировок нужно немного накопить, а потом приготовится жить затянув пояс. Большим подспорьем было то, что обеды оплачивались. К тому же я могла, например, пользоваться библиотекой в офисе. Так как я училась, я еще пользовалась большой библиотекой при музее архитектуры.
В Европе есть такое правило, что если у тебя нет диплома о высшем образовании, то ты работаешь стажером. А чтобы быть архитектором, степень должна быть не меньше магистра. Чем выше у тебя академическая или научная степень, тем больше тебе должны платить. Если у тебя PhD, то ты уже не можешь работать стажером. И обычно, если ты моложе 30 лет и ты доктор, то тебе очень не повезло. Там много людей, которые хотят попасть на работу, но архитектурные бюро нанимают обычно стажеров, потому что среднестатистическая компания не может позволить себе много докторов. А стажерам платить надо примерно в три раза меньше.
Так как на момент прохождения стажировки диплома магистра у меня еще не было, то остаться чисто технически я не могла. Связи у меня остались, но возвращаться я бы туда не хотела. Думаю, сейчас мне было бы там скучно — там много мелкой работы, технических нюансов, которые мне не так интересны. Мне интересна исследовательская работа.
На мой взгляд, роль архитектуры сейчас меняется. Архитектор будущего будет заниматься совсем не тем, чем архитекторы занимались еще пять лет назад. Дифференциализация специальностей внутри архитектуры (добавляются новые инженерные, технические профессии) делает свое дело — кого там только нет. Архитектор является частью большой фирмы, но никак не его лицом, как это было раньше. На мой взгляд, дальше архитекторам нужно будет выбирать свой путь. Архитекторы проектируют концептуальные проекты и они непосредственно занимаются разработкой, а воплощают их идеи в жизнь другие люди.
Мой институт — я сейчас как раз заканчиваю МАРХИ — работает таким образом, что если ты хочешь получить знаний, то ты их получишь, а если не хочешь, то и не надейся. У нас три самых главных недостатка: неприсобленность системы к рынку, отсталость от технического прогресса и нередко стереотипность мышления. Всех учат строить одни и те же здания — их буквально всего три типа. Я всегда старалась что-то самостоятельно читать, делать для себя, работала в нескольких московских архитектурных компаниях летом. И когда я приехала на стажировку, я не чувствовала, что я подготовлена хуже, чем все остальные. Но тут непонятно, чья заслуга — института или моя личная. Хотя даже если приписывать это институту, то спасибо нужно говорить не всему нашему учебному заведению или системе образования, а отдельным преподавателям. Большинство выпускников уходят с непониманием профессии и после окончания занимаются либо интерьерным дизайном, либо частными коттеджами. А ведь нас учили мыслить глобально — архитекторы должны строить музеи, отели, многофункциональные комплексы, целые города.
Теперь мне хочется попробовать себя не только в архитектуре. Мне хочется посмотреть, как работают представители других творческих профессий, изучить их методы. На западе довольно часто люди работают на стыке нескольких областей. Это может быть что-то на стыке архитектуры, дизайна, моды. Есть такое направление — архитектурный активизм. У моих знакомых архитекторов был краудфандинговый проект для биеннале архитектуры в Роттердаме — они строили мост, который объединил бы разные точки проведения этой биеннале. Каждый житель города мог внести свою лепту в строительство этого моста. В обмен на каждый взнос организаторы предлагали сделать надпись — своего имени или имени возлюбленного, логотип компании. Мне интересно было бы поработать с людьми из разных сфер. Я сейчас нахожусь как раз на том этапе жизни, когда я ищу ту конкретную компанию, где я могла бы применить свои знания.