практика критерий истины ленин
Практика – критерий истины
Цитата из работы «Вера и наука» русского революционера Богданова Александра Александровича (1873 – 1928). Работа «Вера и наука» была опубликована в книге: А.Богданов. Падение великого фетишизма (Современный кризис идеологии). М., 1910, с. 144 – 223.
Богданов анализирует работу «Материализм и эмпириокритицизм» [ 1 ] (1908 г.) русского политика Ленина Владимира Ильича (1870 – 1924) и ссылается на мысль немецкого экономиста Карла Маркса (1818 – 1883), гл. XV:
«Когда Маркс говорит, что критерий истины есть практика, то он выражает этим, прежде всего, именно точку зрения относительности истины. С изменением содержания практики людей изменяется и их истина. То, что было истиною в пределах практики более узкой, перестает быть ею в практике более широкой, А для В.Ильина «критерий практики», это нечто вроде такого экзамена, после которого истине выдается окончательный аттестат: выдержала несколько веков, была безвредна — отлично, истина признается «объективной», вечной и т.д.; не выдержала — заблуждение, и тоже объективное, вечное и пр.»
Примечания
↑ 1) «Материализм и эмпириокритицизм. Критические заметки об одной реакционной философии» — главная работа В. И. Ленина по философии. Написана во второй половине 1908 года. Напечатана в 1909 году отдельной книгой в издательстве «Звено» под псевдонимом Вл. Ильин. Поэтому А.А. Богданов пошет «о книге В.Ильина «Материализм и эмпириокритицизм»» (а не о книге Ленина В.И.)
Практика критерий истины ленин
«Практика – критерий истины». Этот тезис разделяют практически все философы, как материалисты, так и идеалисты. В философской литературе имеется синоним этого понятия – «опыт». Но опыт (практика) – понятие широкое и от того, как он будет истолкован, зависит использование его как критерия. Вот, что пишет В.И. Ленин об опыте как критерии истины в книге Материализм и эмпириокритицизм [1]:
1. «Опыт» прикрывает материалистическую и идеалистическую линию в философии, освящая их спутывание
2. Из истории философии известно, что толкование понятия «опыт» разделяло материалистов и идеалистов.
3. Итак, под словом «опыт», несомненно, может скрываться материалистическая и идеалистическая линия в философии, равно юмистская, кантианская, но ни определение опыта как предмета исследования, ни определение его как средства познания, ничего не решает в этом отношении.
Второй аспект – многогранность понятия практика (опыт). Это понятие включает в себя частную практическую деятельность людей в разных географических регионах, многовековую историческую протяженность человеческой деятельности, разные направления деятельности человека (наука, сельское хозяйство, экономика и т.д.).
Дело осложняется тем, что имеется высказывание Ленина: «Практика выше (теоретического) познания, ибо она имеет не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности». Деятельность материальна, а теоретическое познание идеально. Это, по мнению ряда советских философов, это означало, что практика должна включать в себя только непосредственную материальную деятельность. В нее входит добыча угля горняками, выпас коров частниками и т.д. Каким образом использовать всю эту практику для проверки, например, специальной теории относительности? Вопрос не праздный.
Среди всей этой массы есть те, кто не отмежевался от философии и составил о ней свое субъективное (не важно: правильное или ошибочное) мнение. В Интернете мне встретилась статься под названием «Практика – могильщик истины» [2]. Автор пишет, в частности:
«…Против диалектичности сознания у меня нет особых возражений (кроме того, что злоупотребление ею может привести к шизофрении)….
…Но если мы намерены исследовать проблему, практические навыки являются тем самым препятствием, которое мы должны преодолеть. Школьник должен усомниться в материале и начать искать альтернативные объяснения, рабочий должен попробовать альтернативные методы обработки заготовки, ученый должен рассмотреть возможности альтернативных выводов…
Уважаемы философы, не обвиняйте его в невежестве. Он ваш ученик и откровенно высказывает то, что он вынес из ваших лекций (бумеранг возвращается). Так как нам быть с практикой «обувания ног»? Какие критерии истины можно отсюда извлечь? Вопрос сложный, поскольку носки на ногах могут быть не первой свежести.
Полный текст статьи: «ПРАКТИКА КРИТЕРИЙ ИЛИ МОГИЛЬЩИК?»
ее также можно найти на персональной странице
bortnik
bortnikПривет, сволочь!
(я уже вцепился хищной пастью в твою лодыжку)
Троцкачи запустили «в интернеты» цитату Ленина:
«Практика выше теоретического познания, ибо она обладает достоинством не только всеобщности, но и непосредственной действительности”
Н. Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», 1908 год»
Этим они, как и многие левачки, пытались опереться на авторитет Ленина в борьбе привержернцев «экономизма»- как бы «практиков» против марксистов, которые им противостоят. опираясь на теорию.
Явная вульгарность содержавшейся в цитате мысли о том. что «практика выше теории» входит в явное противоречие с философией марксизма, которая устанавливает ЕДИНСТВО теории и практики в теории познания, а практике отводит роль «мерила» теории, но отнюдь не самостоятельную, а тем паче главенствующую роль. И даже наоборот, теория только абстрактно может выводиться из практики, реально же, теория из практики не вытекает, а, наоборот, практике предшествует. Совсем безмозглая «чистая» практика, не основанная ни на какой теории, есть случай такой же умозрительный, как и абсолютная истина. Мы можем пренебречь рядом фактом и посчитать практику как предшествующую теории, точно так же, как пренебрегаем бесконечностью вселенной, чтобы сказать, что конкретная истина о конкретном предмете абсолютна, подчеркивая, что эта истина охватывает все познанные на данный момент факты о предмете в то время как она относительна, и предмет изучать и изучать.
Но вернемся к нашим баранамтроцкистам. Во-первых, эта цитата взята не из «Материализма и эпириокритицизма», а из ленинского конспекта книги Гегеля «Наука логики». Конкретнее:
Гегель: «Эта идея выше, чем идея вышерассмотренного познания, ибо первая имеет достоинство не только всеобщего, но и просто действительного». (320—321) [290].»
Ленин: «Практика выше (теоретического) познания, ибо она имеет не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности.»
Как мы видим, Ленин просто излагает мысль Гегеля своими словами. Но контекст тем не менее остается непонятным.
Расширим цитату Гегеля:
«В теоретической идее субъективное понятие как всеобщее, как в себе и для себя лишенное определений противостоит объективному миру, из которого оно черпает определенное содержание и наполнение. В практической же идее это понятие как действительное противостоит действительному. Но достоверность самого себя, которой субъект обладает в своей в себе и для себя определенности, есть достоверность его действительности и недействительности мира. Для субъекта ничтожно не только инобытие мира как абстрактная всеобщность, но и его единичность и определения его единичности. Здесь сам субъект присвоил себе объективность; его определенность внутри себя есть объективное, ибо он всеобщность, которая также всецело определена; напротив, мир, бывший ранее объективным, есть только еще нечто положенное, нечто такое, что непосредственно определено разным образом, но что, будучи определенным лишь непосредственно, внутри себя лишено единства понятия и само ничтожно.
Эта определенность, содержащаяся в понятии, равная ему и заключающая в себе требование единичной внешней действительности, есть благо. Оно выступает с достоинством чего-то абсолютного, ибо оно тотальность понятия внутри себя, объективное, имеющее в то же время форму свободного единства и субъективности. Эта идея выше идеи рассматриваемого [нами] познания, ибо она обладает достоинством не только всеобщего, но и просто действительного.»
Гегель, конечно, труден для понимания и нуждается в некоторой расшифровке. В данном отрывке идет речь не о «теории» и «практике», а о «теоретическом» и «практическом» познании. Иными словами, Гегель выделяет абстрактно-логическое познание (которое «противостоит объективному миру») и такое абстрактно-логическое познание, которое РЕАЛИЗУЕТСЯ В ПРАКТИКЕ. Тут надо пояснить, что считал Гегель под термином «действительность». Для Гегеля действительность имела только истинная идея, обладающая абсолютностью и полнотой. В его теорминологии, действительна была такая идея, которая осознает саму себя (то есть поднимается на высшую, абсолютную ступнь познания). Субъект практического познания (который в то же время объект теоретического познания), осознавая себя, обретает действительность, т.е. ИСТИННОСТЬ. Поэтому, как наиболее полное познание выше неполного. Переводя на совсем русский это значит: практика есть критерий истинности. Резюмируя этот факт, Гегель сравнивает абстрактное-логическое и практическое познание и делает вывод о неполноте абстрактно-логического (в его терминологии, теоретического) познания, не проверенного практикой.
Это наблюдение имеет ценность только в рамках теории познани в основном как довод в пользу ОБЪЕКТИВИЗМА ВООБЩЕ. Потому и объективный идеалист Гегель, и материалист Ленин (который, работая над конспектом «Науки логики» боролся против субъективных идеалистов), оба признающие объективность мира, в этом вопросе теории познания сошлись во мнениях, принижая самостоятельную ценность умозрительных теорий, не проверяемых практикой.
Оппортунизм, выступая в хвосте против теоретической работы как таковой, схватился за цитату и переврал вплоть до обратного значения.
Ни Гегель, ни Ленин не считали практику выше теории. Они считали практическую деятельность критерием истинности теории, и теорию, прошедшую практическую проверку, считали выше теории, не прошедшую таковой.
Новое в блогах
ТОТАЛЬНАЯ ОШИБКА ЛЕНИНА
**** ТОТАЛЬНАЯ ОШИБКА ЛЕНИНА ***
Единственным критерием истины Ленин объявил практику, которая «выше теоретического познания».
Но любой практический результат может быть оценен именно и только методами теоретического познания: сравнением и анализом.
Мошенник исказит любой результат, в том числе и результаты практики, если такая ложь будет ему выгодна.
То есть, возможность искажения диалектики позволяет искажать и результаты практики.
Иными словами, если общество не имеет критерия истины в познании, оно потеряет и практику, как критерий истины.
И только в этом случае практика необходимо будет критерием истины. (Кстати, для оппонентов: если вы не согласны с данным утверждением и считаете его ложным, значит, вы все же соглашаетесь с тем, что действительность может быть оболгана).
Но это еще не все. Ленин, кроме того, закрепил права лжи методом диктатуры пролетариата. Это и есть полная победа коммунистов: ограбление совершается под предлогом защиты интересов народа.
Практический смысл ленинского критерия истины :
Ленин беспокоится о том, что некто, возможно, будет испытывать затруднения в мышлении. Фактом, подтверждающим такое беспокойство, является достаточно подробное изложение Лениным логики, диалектики.
Но как следует понимать это беспокойство на фоне разрешенной лжи?
Ответ может быть только один: Ленина не беспокоила ложь в больших или маленьких вопросах. Напротив, Ленин волновался о том, чтобы во лжи не было ошибок в силу «разделенности моментов предмета»!
С другой стороны, Ленин и не мог признать диалектику в качестве критерия истины. Ибо диалектика разрушает полностью, «до основанья», всю «теорию» социализма.
Практика критерий истины ленин
В работе рассматриваются попытки реализовать тезис: “Практика как критерий истины” некоторыми советскими и российскими философами. Выясняется роль философии в познании объективной научной истины.
“Практика – критерий истины”. Этот тезис разделяют практически все философы, как материалисты, так и идеалисты. В философской литературе имеется синоним этого понятия – “опыт”. Но опыт (практика) – понятие широкое и от того, как он будет истолкован, зависит использование его как критерия. Вот, что пишет В.И. Ленин об опыте как критерии истины в книге Материализм и эмпириокритицизм [1]:
Второй аспект – многогранность понятия практика (опыт). Это понятие включает в себя частную практическую деятельность людей в разных географических регионах, многовековую историческую протяженность человеческой деятельности, разные направления деятельности человека (наука, сельское хозяйство, экономика и т.д.).
Дело осложняется тем, что имеется высказывание Ленина: “Практика выше (теоретического) познания, ибо она имеет не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности”. Деятельность материальна, а теоретическое познание идеально. Это, по мнению ряда советских философов, это означало, что практика должна включать в себя только непосредственную материальную деятельность. В нее входит добыча угля горняками, выпас коров частниками и т.д. Каким образом использовать всю эту практику для проверки, например, специальной теории относительности? Вопрос не праздный.
Среди всей этой массы есть те, кто не отмежевался от философии и составил о ней свое субъективное (не важно: правильное или ошибочное) мнение. В Интернете мне встретилась статься под названием “Практика – могильщик истины” [2]. Автор пишет, в частности:
“…Против диалектичности сознания у меня нет особых возражений (кроме того, что злоупотребление ею может привести к шизофрении)… .
…Но если мы намерены исследовать проблему, практические навыки являются тем самым препятствием, которое мы должны преодолеть. Школьник должен усомниться в материале и начать искать альтернативные объяснения, рабочий должен попробовать альтернативные методы обработки заготовки, ученый должен рассмотреть возможности альтернативных выводов…
Уважаемы философы, не обвиняйте его в невежестве. Он ваш ученик и откровенно высказывает то, что он вынес из ваших лекций (бумеранг возвращается). Так как нам быть с практикой “обувания ног”? Какие критерии истины можно отсюда извлечь? Вопрос сложный, поскольку носки на ногах могут быть не первой свежести.
2. “Мы диалектику учили не по Гегелю…”
Вопрос о критериях истины не праздный вопрос. Тот, кто владеет критериями, владеет истиной, поскольку всегда может “отсечь” заблуждения, предрассудки, ложь и вычленить объективную истину. Западные философы это ясно понимают. Их исследования как раз и нацелены на решение этой проблемы. Попытки Тарского, Витгенштейна, Поппера и др. не привели к успеху, поскольку “втиснуть” общечеловеческую практику в свои критерии им оказалось не под силу.
Попытки Локатоса, Куна, Фейерабенда подойти к этому вопросу с точки зрения исторического развития научных теорий позволили выявить ряд интересных закономерностей развития науки и только.
Мы не будем обсуждать точки зрения Западных ученых на истину. Наши ученые их достаточно покритиковали, их коллеги тоже не забыли добавить ложку дегтя. Их вклад несоизмеримо мал по сравнению с вкладом в философию и теорию познания истины Канта, Гегеля, Энгельса, Ленина. Они “ниже пояса” этих классиков.
Но вернемся к нашим “баранам” (философам). Как известно, диалектика – наука о законах развития. У Е. Просветова против нее “ нет особых возражений (кроме того, что злоупотребление ею может привести к шизофрении).
В Советской философской литературе много работ по диалектике. Среди авторов есть М.Э. Омельяновский, который (по словам Ю. Сачкова) совершил “научный подвиг”. Процитируем точку зрения философов на диалектику и ее приложения. Интересное мы выделим жирным цветом.
“Разумеется, вообще говоря, можно попытаться осмыслить парадоксальные ситуации, изменяя, так или иначе, схемы классических объяснений.…Рассуждая абстрактно, ничего неправомерного в такого рода попытках нет. Но все же вопрос об истинности соответствующих интерпретаций решается в зависимости от плодотворности получаемых результатов, и здесь развитие физической науки сказало свое слово: теория относительности и квантовая теория утвердились как неклассические теории, т.е. теории, использующие неприменимые в классической физике математические и также другие (по сравнению с классическими) основные понятия и принципы…” [3]
“Принцип плодотворности” это не материалистический, а прагматический принцип! То, что “неклассические теории утвердились” еще не означает, что они превратились в абсолютную истину = догму. Они могут и будут переосмысляться, т.е. развиваться в соответствии с законами диалектики.
“Вообще диалектические философские основания науки не могут быть привязаны к фиксированной стадии развития научных теорий. Так они не могут быть жестко привязаны ни к механике Ньютона, ни к механике Эйнштейна, ни к квантовой механике, хотя и служат философскими основаниями и той, и другой, и третьей, равно как будут служить основаниями тех теорий, которые физика создаст в будущем… ” [3]
Если теории “не могут быть жестко привязаны”, то какой смысл говорить о том, что они “служат основаниями”?
“Теория относительности, если иметь в виду философскую и методологическую сторону дела, играет в современной физике важную роль еще и потому, что в ней была внутренняя необходимость идеи диалектического противоречия. Применение этой идеи к фундаментальным принципам физической науки резко отличает классические теории от современной физики, и в теории относительности это было продемонстрировано со всей убедительностью”. [4]
Теория может иметь логические противоречия, но она не должна содержать их. Их необходимо удалить из теории. А что такое “диалектическое противоречие” в теории? Это “изобретение” Омельяновского.
“Согласно идеям Бора противоречия между корпускулярными и волновыми свойствами атомных объектов как бы застывают в виде противоположности двух классов взаимоисключающих экспериментальных установок, с которыми связаны “дополнительные” явления. Между тем истинное разрешение “антиномии дополнительности” состоит в том, чтобы рассматривать корпускулярные и волновые свойства объекта, как единство противоположностей”. [4]
Здесь возникает образное сравнение. Два барана стоят, упершись рогами друг в друга, не шелохнувшись (в ступоре). Это памятник “диалектике Омельяновского”. А где же “живая душа” диалектики – развитие? Не случайно Е. Просветов пишет [2], что “у понятия “диалектическое суждение” есть более точно отражающий смысл синоним: “спекулятивное суждение” или просто “спекуляция””.
Теперь заглянем “за кулисы” и посмотрим внутренний механизм, породивший “омельяновщину”. Причина в том, что советским философам “позарез” необходимо было доказать, что наука и материалистическая философия взаимосвязаны. Отрицая критериальный подход, они лишили себя возможности проводить гносеологический анализ, т.е. делать то, что с блеском проделал В.И. Ленин в книге Материализм и эмпириокритицизм. Но им очень хотелось показать в ЦК КПСС, что философы “не дремлют” и стоят на страже материалистического мировоззрения. Им мешали логические противоречия в СТО, ОТО и квантовых теориях. Противоречия надо было “нейтрализовать”. Омельяновский сделал первый этот шаг, который привел его к званию академика.
Дурное, как говорят, заразительно. И вслед за Омельяновским, не нарушая букву классиков, но, изменяя смыслу и сути диалектического материализма, посыпались “открытия”.
“В 60-х годах П.В. Копниным была выдвинута точка зрения, что формальная логика не может включаться в область научного познания, т.к. она будто бы потеряла свое значение как основа философского метода, а ее законы не могут служить универсальным методом познания явлений. Поэтому она “не составляет части марксистско-ленинского учения”.” [5].
“То, чем отличается диалектическое противоречие… от формально-логического – это промежуточные члены, опосредующие связь противоположностей друг с другом.”. [6], и т.п.
3. “Жил был художник один…”
Идеи Омельновского “процветали” не очень долго. Философы понемногу отошли от эйфории и начали понимать, что именно Омельяновский сотворил с диалектикой. Критиковать не стали: “академик”! Просто решили “забыть” и не ссылаться на его “баранью” диалектику.
Но проблема “Практика, как критерий истины” опять повисла в воздухе. Решать как-то проблему надо. Стали думать и искать. И действительно, в городе Минске обнаружился “живописец”, который нарисовал “Научную картину мира” как критерий научной истины. На этой картине в одном углу фундаментальные теории изображены, в другом – феноменологические, а между ними всякие другие. И на каждой теории свой апостол вырисован. Посмотрел на это чудо Э. Чудинов и написал [7]:
“Для оценки теории, по мнению В. С. Степина, следует принять во внимание характер ее становления. Оно начинается с выбора ученым картины мира, которая определяет направление развития теории. Картина мира не является неэмпирическим фактором. Она представляет собой не просто изображение природы, но ее изображение относительно фиксированного метода экспериментального исследования. На основе картины мира конструируется гипотетическая схема, которая призвана лечь в основу новой теории. Эта схема создается в результате монтажа абстрактных объектов, взятых из уже имеющихся областей теоретического знания. Характер этого выбора и способ сочленения абстрактных объектов подсказывается принятой картиной мира. Далее происходит адаптация гипотетической схемы к новому эмпирическому материалу, на объяснение которого она претендует. При этом теоретические объекты подвергаются соответствующему изменению. Полученная таким образом теоретическая схема вновь сопоставляется с исходной картиной мира. Лишь такая многоаспектная проверка теории может привести к ее подтверждению”.
Ох! Не знали наши ученые, какую сложную конструкцию для проверки теорий им приготовил Степин! Нужно фиксировать метод экспериментального исследования. Нужно провести монтаж абстрактных объектов, который подсказан “картиной мира”. И лишь после многоаспектной проверки теорию можно считать истинной! Вот и вся простая “сермяжная правда” тезиса: “практика, как критерий истины”! Полезность ее в том, что проблема с одеванием ботинок исчезла.
“Специфическая особенность взаимосвязи теории и картины мира заключается в том, что, хотя картина мира и теория являются различными образованиями, тем не менее, картина мира опирается на теорию, а теория не может быть отделена от картины мира”. [8]
“ Обычно новые научные истины побеждают не так, что их противников убеждают и они признают свою неправоту, а большей частью так, что противники эти постепенно вымирают, а подростающее поколение усваивает истину сразу ”.
Т.е. кумулятивным эффектом в науке даже не пахнет! И вся “научная картина мира” это как “черный квадрат” Малевича. Что захочешь, то в нем и увидишь. Только восхищаться не забывай.
Обиделись философы. Стали критиковать Куна за позитивизм. А он мужик честный, не поддается: “Вы, говорит, на просвет “свою научную икону мира” посмотрите! Такую рухлядь ни один музей не возьмет, поскольку она восстановлению не подлежит!”. В общем, “коньяк от отспорил”. Глянули философы на просвет и видят: теории на “живую нитку” насажены, апостолы между собой переругиваются, а Эйнштейн даже кому-то язык показывает! Нехорошо получилось.
А тут еще “непрофессионалы” вмешиваются (“лженаука” – что с нее возьмешь?) [10]:
“Суть методологии нашей экзотерической науки (т.е. для «профанов» и «толпы») была четко сформулирована в работе док. философских наук Э.Чудинова [9]:
“»Создав теорию относительности, Эйнштейн сформулировал на ее основе метод научного познания для всей физики. Характерной чертой этого метода является выдвижение на первый план теоретико-математического начала. Теоретические объекты физики формируются на основе математики конструктивным путем. Их нельзя рассматривать как результат чисто индуктивных обобщений опытных данных. Они связаны с опытом лишь через эмпирические следствия, вытекающие из теории. При этом данный метод вовсе не требует, чтобы каждое теоретическое положение физики получало непосредственную эмпирическую интерпретацию. Здание теоретических конструктов является многоэтажным. Лишь первые этажи, представленные первичными понятиями и утверждениями, должны быть связаны с наблюдаемыми в опыте явлениями путем соответствующих координатных дефиниций или операциональных определений.«
Понятно? Если не очень, то расшифровывается это достаточно просто:
Обидно, конечно, философам подобно слушать! Но что делать, если философы-материалисты становятся перерожденцами [11]:
Мне остается только прокомментировать все эти “НЕЛЬЗЯ”. Итак:
Это не просто ревизионизм. Это “засланный в материализм казачок” (5 колонна).
Две причины не позволили решить главную проблему философии: “Практика – критерий истины”. Во-первых, отсутствие логики и слабое понимание предмета. Во вторых, отсутствие правильного понимания роли философии и правильной цели исследований:
“Таким образом, главный критерий ценности положений науки – истина, полнота ее раскрытия; критерий же ценности философии – прежде всего полезность, полнота выражения интересов субъекта познания”.. [12]
4. “Ты ж меня пидвела…”
Трудно обвинять философов в невежестве. Историю философии и науки они изучили досконально. Научились различать буквы в трудах классиков, собирать слова в цитаты, прятаться за цитатами из классиков как за щитом. Но они так и не научились у классиков материализма пониманию сути философии. Проблема критериев истины (в науке, философии, экономике, жизни и т.д.) является узловым моментом теории познания. А теория познания составляет “ядро” любой философской системы (материалистической или идеалистической).
“Ошибка” классиков в том, что они недооценили “способностей (а они были?)” своих преемников. Классикам “разжевать” бы теорию познания. А они заставили решать проблему практики как критерия истины “как бы заново”, т.е. “подставили” философов, бросили как щенков в холодную воду. “Кто выплывет – тот молодец!”.
С другой стороны, если почитать внимательно классиков и понять суть их мыслей, то проблема ими была решена и вполне успешно. Напомним высказывание Ленина [13]:
“«Заключение действования». Для Гегеля действование, практика есть логическое «заключение», фигура логики. И это правда! Конечно, не в том смысле, что фигура логики инобытием своим имеет практику человека (= абсолютный идеализм), a vice versa: практика человека, миллиарды раз повторяясь, закрепляется в сознании человека фигурами логики. Фигуры эти имеют прочность предрассудка, аксиоматический характер именно (и только) в силу этого миллиардного повторения. ”
Именно по этой причине Ленин пишет, что “Практика выше (теоретического) познания, ибо она имеет не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности”. Но это отнюдь не означает, что Маркс, Энгельс и Ленин “вырезали” теоретическое познание из практической деятельности. Напротив, практическая деятельность становится “безмозглой”, если ее лишить теоретической опоры. Как непосредственная практическая, так и теоретическая деятельность составляют всю историческую общечеловеческую практику.
Этого как раз и не поняли философы. Критерии объективной истины лежат не в “Научной иконе мира”, а именно в этой практике. Конечно, всю практику непосредственно невозможно использовать в качестве критерия истины. Это бессмысленно. По этой причине используются наиболее общие положения этой практики, т.е. своеобразный “концентрат” исторической практики – опыт (принцип причинности, принцип логической непротиворечивости и т.д.). Выполнение этих требований обязательно для любой теории. Об этом мы писали в работе “Физика и философия физики” [14]. Понять это оказалось не под силу “серому веществу” философов. Отсюда проистекают все их беды, превращающие их ФИЛОСОФИЮ в ФИГОСОФИЮ!
То, что только философия способна выпестовать теорию познания и критерии объективной истины для любой области человеческого знания (физика, биология, экономика, обществоведение и т.д.) обуславливает все остальные положительные свойства философии. Об этом мы писали в работе [14].
Конечно, сейчас мы бы дали описание дополнительных критериев, привели бы их классификацию и “посыпали соль на раны” тех, кого мы обидели, не упомянув в своих работах. И здесь важен второй вопрос – вопрос о научной этике (честность, принципиальность, ответственность за свои слова и дела, справедливость и т.д.). Вопрос этот касается всего российского общества, а не только философов, и имеет государственное значение. Без решения этой важнейщей проблемы не будет прогресса ни в философии, ни в естествознании, ни в экономике.
5. Классики и классы
Теперь я расскажу об ошибке, которую (по моему мнению) сделали классики. Речь пойдет о “классовом подходе”. Хотя человечество имеет многовековую историю, каждый человек проживает свой жизненный путь не миллион лет. Общечеловеческий опыт закладывается в его сознание благодаря воспитанию семьи, школы (государства), окружению (улице) и благодаря самовоспитанию.
Во-первых, разделение людей по классовому (имущественному) признаку не отражает особенностей мировоззрения и целевых установок каждого субъекта, поскольку сын министра не всегда будет министром, сын пролетария не обязательно унаследует судьбу своих родителей и станет пролетарием. Ни в судьбе, ни в мировоззрении людей нет “генетической наследственности”. Имущественное положение не является критерием мировоззренческих позиций.
Во вторых, людей объединяет общая цель. Какой бы пример революционных ситуаций вы ни рассматривали, первой целью людей было свержение строя, который их не удовлетворял. Именно здесь проявлялась “классовая солидарность”, которая так покорила Маркса, что он поставил ее и весь пролетариат на особое место. Но как только цель достигалась, начиналось “разобщение” на субъективной и объективной почве.
Говорить о “классовом подходе” не имеет смысла. Каждый человек индивидуален. Он имеет определенные мировоззренческие позиции, нравственные устои и целевые устремления. Борьба за власть есть борьба за развитие и реализацию идей и путей в построении нового общества. Ленин был прав, говоря, что та власть чего-то стоит, которая умеет себя защищать. Но Ленин был не прав, когда на слово поверил “классовому” подходу Маркса. Маркс был слабым психологом.
“Классовый принцип” облегчил объединение пролетариата на первом этапе революции, но он сыграл негативную роль в дальнейшем, поскольку осуждения по “классовому признаку” нанесли громадный ущерб России и самой теории социализма. Об этом можно много говорить и приводить примеры. Я ограничусь лишь этим замечанием. В основе объединения людей должен лежать принцип близких мировоззренческих позиций, нравственных основ и общих целей.
Поэтому, когда вы будете читать Материализм и эмпириокритицизм Ленина, отвлекитесь от “классового” подхода и принципа “партийности”. Замените их мировоззренческим подходом и мировоззренческими принципами. Тогда все станет прочно на свои места.
Подведем итоги. Нетрудно убедиться, что решение проблемы “Практика – критерий истины” философы сводили и сейчас сводят к тривиальной подгонке диалектического материализма под физические теории. Иными словами, к извращению положений материализма и диалектики. По этой причине понятие “гносеологические ошибки” “исчезло” из философских исследований. Люди давно почувствовали фальшь, несмотря на заумные термины и цитаты, которыми она прикрывалась. Поэтому “эпитеты” в адрес философов и их философии (см. параграф “Практика – могильщик философов”) закономерны и справедливы. Здравый смысл людей оказался практичнее “мудрости” жрецов от философии.
Я приведу мнения Р. Фейнмана [15]:
“Один из создателей квантовой электродинамики Р.Фейнман. подчеркивает, что от философа требуется нечто большее, чем просто подумать и сказать физику: ”Может быть, пространство в мире дискретно, не испробовать ли эту возможность?” О таких возможностях физик знает сам. Проблема состоит в том, как конкретно применить их к развитию физической теории. Философ же, как говорит Фейнман, стоит в сторонке и делает глупые замечания”.
“Когда этот метод (метафизический – К.) потерпел неудачу, физик заодно отказался от философии. Сейчас он не ожидает от нее ничего хорошего. Уже одно слово “философия” способно вызвать у него ироническую или даже презрительную улыбку. Ему не доставляет удовольствие вращение в пустоте”.
Итак, современная философия естествознания – лженаука, не так ли? И чему философы учат студентов в университетах?
Но не следует быть пессимистом. Найдем критерии, найдем научную истину, и восстановим материалистическую философию науки [14].
Авторские работы исследовательской группы АНАЛИЗ можно найти на сайте