Личный опыт: как стать парфюмером в России
Основатель бренда Nose Perfumes Тимур Солодов о том, как стать успешным парфюмером в России.
Где бы я ни был, на вопрос о своей профессии всегда отвечаю: парфюмер. Такой довольно неочевидный, особенно в России, ответ почти всегда вызывает как минимум мимолетное недоумение у собеседника.
Действительно, в России профессия парфюмера практически отсутствует. Тем и интереснее.
Еще три года назад я и сам представить не мог, что буду представляться парфюмером. Все изменилось, когда я понял, что парфюм — это «всего лишь» бленд масел, смешанных со спиртом.
Конечно, это знание не может волшебным образом превратить офисного работника в парфюмера, но я понял главное — что я могу попробовать сам сделать духи.
Почему именно парфюм? Вообще ароматы имеют какое-то магическое действие. Однажды в прекрасном южном саду, благоухающем совершенно неизвестными мне ароматами растений, я сорвал странные ягоды. Растер их между пальцами и минут на десять погрузился в мир абсолютно нового и невероятно красивого запаха. Я стал искать, как называется растение (им оказался каяпут), — и понял, что из этих ягод делают эфирные масла. Мне очень захотелось купить такое масло и сравнить с тем запахом, который остался в памяти. Оказалось, масло пахло не совсем так, но очень похоже.
Год спустя в этом же самом саду я уже со знанием дела исследовал каждое дерево, куст и цветок.
Собрал и сделал тинктуру цветов апельсинового дерева, изучил диковинные смолы древней ауракарии и нескольких видов кипарисов, вдохновлялся ароматами разных сортов роз, жимолости, туберозы, жасмина и десятков других благоухающих растений. Мне стало интересно попробовать с помощью парфюмерных материалов, созданных из всех этих растений, объединить ароматы этого сада. Это и стало моим первым парфюмерным экспериментом.
Еще в недавнем прошлом процесс поиска ингредиентов для создания композиций был практически недоступным простому обывателю. Сейчас — в век интернета — все намного проще.
Первое правило, которое я для себя уяснил, — не покупать дешевые «банные» эфирные масла, которые в России продаются повсеместно.
Ингредиенты — это база, от которой зависит результат дальнейшего творческого процесса, поэтому лучше в самом начале потратить время на поиск качественных масел.
В парфюмерии в основном используется два вида ингредиентов — масла растительного происхождения и синтетические душистые вещества (СДВ). В России существует два известных мне магазина, которые занимаются продажей СДВ в небольших розничных объемах. Этого было достаточно, чтобы начать экспериментировать и знакомиться с миром ароматических молекул. Но по мере развития неизбежно появляется необходимость поиска новых материалов, не продающихся в России, а также в увеличении объемов закупок, что не всегда эффективно с учетом наших наценок. Поэтому если речь идет о производстве парфюмерии, пусть даже и в небольших масштабах, то важно найти проверенных поставщиков. Другой вариант — сотрудничество напрямую с российскими представительствами международных производителей СДВ и отдушек. Правда, с поправкой, что этот способ подразумевает закупку огромного объема материалов и больше подходит крупным производителям.
Материалы растительного происхождения высокого качества в России практически отсутствуют.
Поэтому здесь важно начать поиски западных поставщиков в интернете и исключительно эмпирическим путем проверять качество масел. Обычно это заказ небольшого количества флаконов от разных поставщиков и тестирование их в сочетании с другими материалами. У меня ушло примерно полтора года, чтобы окончательно убедиться и выбрать основных поставщиков, материалы которых войдут в основные формулы ароматов.
Исключением стал магазин в Дели, куда я впервые отправился три года назад, вдохновившись тем, что про этот семейный бизнес с 200-летней историей BBC сняли документальный фильм. Исключение состояло в том, что в этом магазине я получил возможность не ждать неделями выбранные мною по описаниям масла, а выбрать их исходя из моих собственных впечатлений, полученных в тесной, но пропитанной историей лавочке.
Сложность выбора ингредиентов оправданна. Во-первых, в мире десятки тысяч различных ароматов, и многие из них существуют в виде парфюмерных материалов. Во-вторых, одно и то же растение может пахнуть совершенно по-разному в зависимости от того, где оно растет и каким образом из него получено масло. Это могут быть не только эфирные масла, но и другие фракции — натуральные изоляты, абсолюты, анфлеражи, СО 2-экстракты, конкреты, тинктуры. И все они будут значительно отличаться.
Например, в аромате Meadow Tea мы используем СО 2-экстракт цветов липы — это тонкий, пыльцевой, слегка медовый, с нотами цветущей полевой ромашки аромат. При этом цветы липы в виде абсолюта — аромат более густой, тяжелый, травянистый, даже несколько смолистый.
«В прямом смысле устает нос»: сколько зарабатывает парфюмер
В Москве
Т—Ж продолжает узнавать, в чем суть разных профессий и какой доход они приносят.
Анна в 27 лет решила стать парфюмером и уехала учиться во Францию. Она рассказала, как работала во французской компании за зарплату уборщицы, какова себестоимость содержимого любого флакона и почему в России с производством духов все сложно.
Это история читателя из Сообщества Т—Ж. Редакция задала наводящие вопросы, бережно отредактировала и оформила по стандартам журнала.
Образование
Во время работы в фармацевтике идеи новых лекарств подсматривались на рынках других стран, многое мы заимствовали у Великобритании. Я работала с компанией, которая производит добавки, они искали себе российского дистрибьютора. Работали мы с ними долго и плотно и в конце концов подружились. В 2008 году они посоветовали меня на открывшуюся позицию в барселонскую компанию Puig, которая работает в индустрии моды, в том числе занимается парфюмом — тогда у них было только маленькое подразделение в России.
Я понимала, что в фармацевтике достигла своего потолка, хотелось чего-то более интересного и креативного. Я сходила на собеседование на позицию ассистента директора по маркетингу — скорее из вежливости, потому что должность мне не понравилась. Потом директор, которому искали помощника, сам уволился, и меня позвали на его пост со словами «мы понимаем, что у тебя не хватает опыта, но ты единственный адекватный человек, которого мы видели». Я ничего не знала про маркетинг, но решила, что компания интересная и, раз есть такая возможность, стоит туда пойти.
Я занималась продвижением и маркетингом духов Prada и Nina Ricci в России и СНГ, моя зарплата составляла 3700 €. Ничего особо сложного в работе не было, всему необходимому я училась на ходу у нашего начальника подразделения. В процессе у меня появился интерес к парфюмерии, я увидела, как с помощью ароматов можно манипулировать настроением и ощущениями людей. Меня это поразило.
Я решила научиться делать духи самостоятельно, для этого снова надо было получать образование. Мне всегда был интересен опыт обучения и жизни в другой стране, к тому же в России на тот момент парфюмерных школ просто не было. Поэтому я подала документы во французский институт парфюмерии в Грассе.
Мой работодатель написал рекомендательное письмо, а я перевела и заверила свой диплом химика — без него не принимают. Для поступления нужно было сдать экзамены: математику, эссе, ольфакторный тест, а также пройти собеседование.
Математика. Я долго расспрашивала представителей школы, какая нужна математика, но коммуникации с ней, по сути, нет: тебе чаще всего не отвечают, каждое письмо оттуда воспринимаешь как чудо. В итоге мне сказали, что математика нужна «базовая». Я все лето занималась интегралами, задачами типа «два поезда едут навстречу друг другу» и так далее. А на экзамене математика оказалась реально смешной, я бы это даже математикой не назвала: там были задачи как в тесте на IQ и немножко на проценты.
Эссе. Это, по сути, описание духов, которые тебе дали. Для меня это было легко, потому что, работая бренд-менеджером, только этим и занимаешься: ходишь на встречи, где рассказываешь о парфюме. Эссе было на английском, так что проверялась еще и твоя способность писать на языке.
Ольфакторный тест. Тебе дают ингредиенты, и нужно понять, что это. Некоторые из них новичку опознать сложно, потому что, например, в природе они не встречаются, в таком случае ты должен сказать, к какой семье они относятся. Скажем, есть синтетический ингредиент calone, который пахнет морем. И если ты никогда не учился парфюмерии, то вряд ли знаешь, что это такое, но можно просто написать «морская нота». Или тебе дают три цитрусовые ноты, три зеленые, три цветочные и просят распределить на группы, таким образом оценивается способность анализировать запах. Я в этом не очень глубоко разбиралась, потому что на работе занималась духами, а не их составляющими. У нас была тренинг-менеджер, которая обучала всех новых сотрудников. Я взяла у нее все ингредиенты на пару месяцев и выучила их.
Собеседование. Здесь представители института выясняют, как ты планируешь использовать полученные знания и как в будущем они смогут себя с твоей помощью рекламировать. Рассказывая о преимуществах института, они говорят, что 80% студентов работают в парфюмерных компаниях. Поэтому они изначально обращают внимание на то, где ты будешь работать, какой у тебя проект. Например, в моей группе училась девушка из Японии, ее компании принадлежит бизнес по производству благовоний — сразу понятно, что человек будет работать по специальности. То же самое было с парнем из Индии: его семья делает ароматические смеси для духов. А если ты рассказываешь, как любишь духи и с детства мечтал этим заниматься, то тебя послушают, поулыбаются, но в итоге откажут.
Ты можешь быть прекрасным химиком с хорошим дипломом, но если после учебы собираешься встать на биржу труда, как студент ты не интересен.
В группу набирают 12 человек, половина из них обязательно из Евросоюза. Вторая половина — это студенты из других стран: сюда входят и страны Азии, и Россия, и США, и конкуренция тут, конечно, гораздо выше.
примерно нужно было, чтобы год жить и учиться во Франции
Обучение проходит на английском, но на очень плохом, к сожалению, и я поняла, что проще выучить французский и общаться с преподавателем на нем. Спустя полгода начала потихонечку говорить.
Учеба длится ровно год и включает два месяца практики на производстве. В институте мы изучали ингредиенты, их генеалогию, техники создания композиций, парфюмерную химию. Около 70% преподавателей школы — это люди, которые работают в парфюмерных компаниях, институт их труд не оплачивает. Например, человек — парфюмер или технолог по свечам, что ему стоит раз в неделю прийти и прочитать двухчасовую лекцию? Тем более с работы его отпускают, потому что это на благо ассоциации парфюмеров. В Грассе более 70 парфюмерных компаний, им нужны люди, которые умеют работать с весами, знают ингредиенты и смогут в случае необходимости подменить заболевшего сотрудника. Если возникает такая проблема, представители компании звонят в институт и спрашивают, есть ли у них кто-то подходящий.
Сырье институт тоже не покупает: ежегодно выбирается компания-спонсор, которая его предоставляет, — чаще всего это производитель духов или ингредиентов. В свою очередь, эта компания может дать собственное задание для дипломного проекта студентов. Нас, например, просили создать аромат с бальзамической нотой, теплый, но не восточный. Нужно было полностью сделать продукт: духи, банную линию, флакон, презентацию. После отбираются 5—6 лучших проектов, их показывают на выпускном, куда приходят парфюмеры и люди из бизнеса, — это хороший шанс найти работу. Тут и определяется победитель. На нашем курсе победил проект шведа, у него была идея — путешествие по дому. Ты заходишь в шведский дом, проходишь через прихожую, затем в гостиную, там, например, стоят свечи — и в его парфюме можно почувствовать аромат пчелиного воска, потом — на кухню, там пахнет хлебом, кориандром и прочим, потом идешь в сад, там новые запахи. Это был очень оригинальный проект, я и сама за него проголосовала.
Я окончила институт в декабре 2012 года и осталась жить во Франции еще на три года, из них два с половиной проработала в компании Galimard. Туда меня взяли по рекомендациям: их сотрудница ушла в декретный отпуск и нужен был кто-то на замещение. Я свободно говорю на трех языках, а у компании почти все менеджеры — французы, но при этом очень много американских и русских клиентов.
Я создавала индивидуальные духи, делала парфюм для небольших компаний. Или, например, как-то нам прислали кучу декоративных венков и попросили сделать их ароматизированными. Если замочить шишки в парфюме, а потом наклеить на суперклей, венок будет очень долго пахнуть. И компания-заказчик потом подарила своим клиентам венки, которые помимо хвои пахли корицей, мускатным орехом, цветами.
Конечно, за год в институте научиться всему необходимому невозможно, поэтому сначала многих знаний мне не хватало: скажем, как делать те или иные цветочные ноты или имитировать специи. Этому я училась в процессе.
В то же время я учила французских студентов, которые проходили в Galimard практику. Поняла, что людям нравится, как я преподношу материал, и что я могу стать хорошим преподавателем парфюмерии. Плюс когда кому-то что-то объясняешь, гораздо лучше сам разбираешься в теме.
Минус Galimard был в том, что это семейная компания. Когда работаешь в корпорации, она дает более-менее равные шансы: есть возможность продвинуться, если появится позиция. А когда это семейная компания, может прийти чья-то жена, которая ничего в парфюмерии не смыслит, и сказать, что ты неправильно делаешь духи и нужно слаще. Это, конечно, очень сильно бьет по эго: кто ты вообще такая и почему мне рассказываешь, как и что делать? С другой стороны, ты тоже вроде чужестранец, человек не из этого общества, не из семьи, с минимальным стажем.
Мне тогда было уже 30 лет, и такая смена карьеры давалась нелегко именно с точки зрения самолюбия.
На второй год моя зарплата выросла до 2000 €. Но нельзя забывать, что во Франции огромные налоги: подоходный налог нужно было платить самостоятельно в конце года, это была сумма одной моей зарплаты. Еще был налог на проживание в городе — это сумма месячной аренды жилья. Поэтому выходило, что за год я как будто получаю 11 зарплат и 13 раз плачу за квартиру. С тех пор я никогда не жалуюсь на российские налоги. Нам очень повезло.
В 2015 году мне стало неинтересно работать в Galimard, а новое место во Франции я так и не нашла: у них высокий уровень безработицы. И я решила вернуться в Россию.
Работы парфюмером у нас на тот момент не было. До революции в России существовало большое производство духов. К примеру, парфюмер Эрнест Бо, придумавший Chanel № 5, долгое время работал в России и только после революции вернулся во Францию. Тогда большая часть парфюмерных производств закрылась, другие сосредоточились на производстве мыла: советский человек должен был быть как минимум чистым. Позже на «Красной заре» появилось целое направление советской парфюмерии: «Красная Москва», «Рапсодия», «Голубой ларец», одеколон «Гвоздика». И это было здорово, потому что традиции в таком деле очень важны. Любая парфюмерия создается из культурного кода, и когда французский парфюмер делает духи про Россию, он представляет себе медведя, водку, завалинку, а не действительность.
Сейчас, по сути, все, что есть в России, делается французскими парфюмерами либо швейцарскими или американскими компаниями. А у нас только разбавляют присланный из-за границы концентрат.
Поэтому я сама создала себе рабочее место — основала свою компанию. Во многом я скопировала бизнес-модель Galimard, наложив ее на московскую реальность. Оказалось, что начать свое дело в России очень просто: у меня на это ушел месяц и около 50 000 Р — первую лабораторию я открыла в спальном районе на юго-западе Москвы в помещении площадью 15 м².
потребовалось, чтобы за месяц открыть собственную лабораторию
Спустя три года с момента основания компании доход начал меня устраивать.
Суть профессии
Я делаю духи и учу студентов разрабатывать парфюмерные композиции.
За восемь лет я создала больше тысячи ароматов, в основном индивидуальных — для клиентов и любимых людей. Мои первые духи назывались Pullover — это контрастный аромат, имитирующий ощущения мягкого свитера на коже: в нем амбровые ноты сочетаются с цветком османтуса, который пахнет абрикосом.
Создание индивидуальных духов стоит 10 000 Р за 100 мл парфюмерной воды.
Как правило, конкретных идей у клиентов нет. Некоторые приносят духи, которые им нравятся, это, конечно, сильно облегчает задачу. Запахи вызывают у нас особенно сильные эмоции и флешбэки, надо просто покопаться в ольфакторной памяти человека и найти те самые ароматы, которые пробуждают воспоминания. Если человек слушает компонент, я вижу его реакцию тела: всегда понятно, нравится ему или нет. Именно из таких ингредиентов я и делаю парфюм, тогда он точно будет нравиться и носиться.
Однажды я создала аромат с нотой ветивера, который перенес клиента в далекое детство. Он не смог сдержать свои эмоции и расплакался. Это напомнило карусель из фильма «Мэри Поппинс, до свидания», где герои фильма встречались с самими собой в детстве.
Чтобы получились хорошие духи, над ними надо работать минимум три месяца. При этом создание ароматов — это полностью логический процесс и техника, но творческое начало парфюмеру тоже необходимо — для поиска идеи.
Сами по себе духи — это просто смесь, как если бы вы смешали краски и у вас получился интересный цвет. Важно то, что вы им нарисуете. Если я делаю просто лимон, то идея примитивная, а если это какой-нибудь лимон в коктейле у моря, соленый лимон, уже получается интереснее. В «лимоне» нет конкретики: он может быть как леденцы, как лимонный пирог, как лайм, как лимонад.
В идее аромата заключается его ценность. Например, я считаю очень классной парфюмерию Hermès и Cartier, потому что у них есть интересные, глубокие идеи. Или, скажем, мой любимый парфюмер Жан-Клод Эллена рассказывал у нас на лекции, как поехал на Реюньон, пошел гулять и нашел дерево, которое пахло мукой. Для него в этом выразилось очарование его путешествия, и он сделал духи, которые пахнут как мучной лес, — Bois Farine. Я сама этот аромат ношу и очень люблю. Весь интерес тут в том, что он не гурманский: легко сделать пряник или масляный торт, а тут лес остается лесом, но в нем появляется что-то необычное.
Сложные идеи не всегда интересуют компании. Некоторые предпочитают продавать духи тем, для кого парфюмерия — это практически продукт гигиены. Такое обесценивание случилось с парфюмерией в девяностые. Все поняли, что рынок интересный, духи можно делать дешево и продавать дорого.
По сути, стоимость содержимого любого флакона не превышает 1 €.
И если раньше в год было 6—7 новых ароматов, то сейчас их в день до 30. Появились фланкеры — версии оригинального аромата. Например, у Hermès есть Terre d’Hermès, а есть Terre d’Hermès Vétiver — тот же аромат, но в нем чуть больше ветивера. Это связано с тем, что производство флаконов для парфюмерии очень дорого обходится, минимальная партия для изготовления флаконов с твоим собственным дизайном и уникальной формой — это 150 000 штук. Так что, если ты уже запустил какой-то аромат и он продается, тебе гораздо проще взять тот же флакон, покрасить его и сделать еще одну версию парфюма, а не создавать новый.
В 2000-х, когда парфюмерия уже стала буквально как освежитель воздуха — чтобы плохо не пахло, — начала расти популярность нишевых продуктов. Стали появляться марки, которые претендуют на то, что у них уникальная идея, хотя это не всегда оправданно, а история там часто рассказывается не слишком интересная.
Как только идея найдена и записана, она трансформируется в формулу. На это требуется много времени: тот запах, который существует в голове, не совпадает с тем, который реально получается, нужно искать правильные компоненты и их соотношения. Плохих сочетаний не бывает, бывают неправильные пропорции. Ингредиентов может быть, например, 25, и нужно найти между ними гармонию. Обычно ищешь интуитивно, и с каждым разом получается все лучше.
Сколько бы ни было нот в духах, человек чувствует от двух до четырех, максимум пять, если он очень натренированный. Остальное — это функциональные ноты: их слышишь, когда обращаешь на них внимание. Например, когда клиент нюхает парфюм, я могу сказать: «А теперь в этом лимоне найдите цедру».
Ингредиенты бывают разные. Из натуральных это может быть жидкость, смола, порошок, эфирное масло, паста. В чистом виде они могут пахнуть неприятно или вообще никак, если, например, ингредиент твердый, — у молекул в таком случае нет летучести. Мы разбавляем их растворителем, и уже после этого можно их оценить.
В парфюме всегда присутствует три типа молекул: летучие, среднелетучие и малолетучие. Их правильная пропорция позволяет получить объемные и шлейфовые ароматы. Чтобы понять, что такое летучесть, представим, что ароматические молекулы — это люди, они все отличаются по размеру и весу. Если подует ветер, первым делом он унесет детей, потому что у них маленькая масса, а последними — очень крупных взрослых. Ветер — это как раз и есть летучесть, способность уноситься с помощью растворителя, воздуха и среды. На летучесть влияют многие параметры: например, она повышается вместе с температурой, поэтому летом все ароматы кажутся более насыщенными, чем зимой. Но в целом чем в структуре вещества больше разветвлений, чем она массивнее, тем ниже летучесть. Чем молекула меньше, тем она подвижнее. Например, в лимоне доминируют молекулы маленького размера, это высоколетучее эфирное масло. А бобровая струя — она пахнет кожей, деревом, валерьянкой, тошнотворным медицинским запахом — содержит большие молекулы, это низколетучий ингредиент, испаряться он будет медленно.
Если вы смешали много лимона, поменьше розы и мало бобровой струи, то сначала будете слышать лимон, потому что в первые полчаса будет лететь больше его молекул. Роза и бобровая струя скрыты лимоном, их можно услышать, только если обратить внимание. Где-то на четвертый час лимона не будет вообще, роза останется оттенком, появится отчетливая бобровая струя, и вы на коже будете ее чувствовать до конца дня, а то и на следующий.
С летучестью связаны сложности в выборе парфюма в магазине. Например, лимон нам может нравиться гораздо больше, чем бобровая струя. И когда ты в магазине нюхаешь такие духи, то получаешь ложное впечатление. Первые полчаса ты обманут, потому что, по сути, духи вообще не про лимон. А есть авангардные духи, которые сразу пахнут бобровой струей. Там нет ни раскрытия, ни переходов, просто смешали бобровую струю с розой, например, без верхних нот.
Когда формула готова, начинается производство. Оно занимает четыре недели.
1—2 неделя. Смешиваем концентрат по формуле, при этом берем вещества в чистом виде. В течение двух недель концентрат насыщается — формула должна дозреть. Например, вы заложили в формулу 5% ванили, аромат вам нравится. А потом переслушали через неделю — а она пахнет как 7% ванили. За эти семь дней молекулы высокой интенсивности начали отжимать пространство у других нот. В институте мы от этого иногда страдали: трудишься всю неделю, в пятницу делаешь нормальный аромат, в понедельник показываешь преподавателю, а там ад, созрело совсем не то.
4 неделя. Разливаем парфюм по флаконам, упаковываем и целлофанируем. Я очень против целлофанирования, мы и так в пластике погрязли, но если на коробке нет целлофана, духи не берут в магазин: это единственное доказательство того, что они не были вскрыты. Есть, конечно, Jo Malone, у них единая коробочка без целлофана, но и продают они их в собственном бутике, а не в «Летуале».