протестанты мифы и истина
Православие и протестантизм: в чем разница?
Как произошли отделения
Православная Церковь сохранила неповрежденной ту истину, которую открыл апостолам Господь Иисус Христос. Но Сам Господь предупредил Своих учеников, что из среды тех, кто будет с ними, появятся люди, которые захотят исказить истину и помутить ее своими выдумками: Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные (Мф. 7, 15).
И апостолы тоже предупреждали об этом. Например, апостол Петр писал: у вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель. И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении… Оставив прямой путь, они заблудились… им приготовлен мрак вечной тьмы (2 Пет. 2, 1–2, 15, 17).
Под ересью понимается ложь, которой человек следует сознательно. Путь, который открыл Иисус Христос, требует от человека самоотверженности и усилий, чтобы проявилось то, действительно ли на этот путь он вступил с твердым намерением и по любви к истине. Мало просто назвать себя христианином, надо своими делами, словами и мыслями, всей своей жизнью доказать, что ты христианин. Тот, кто любит истину, ради нее готов отказаться от всякой лжи в своих мыслях и своей жизни, чтобы истина вошла в него, очистила и освятила.
Но не все вступают на этот путь с чистыми намерениями. И вот последующая жизнь в Церкви выявляет их негодное настроение. И те, кто любит себя больше, чем Бога, отпадают от Церкви.
Бывает грех поступка — когда человек делом нарушает заповеди Божии, а бывает грех ума — когда человек предпочитает свою ложь Божественной истине. Второе и называется ересью. И среди тех, кто называл себя в разные времена христианами, выявлялись как люди, преданные греху поступка, так и люди, преданные греху ума. Тот и другой человек противится Богу. Тот и другой человек, если сделал твердый выбор в пользу греха, не может оставаться в Церкви, и отпадает от нее. Так на протяжении истории из Православной Церкви уходили все, кто выбрал грех.
Их участь незавидна, ведь в Писании сказано, что предающиеся ереси… Царствия Божия не наследуют (Гал. 5, 20–21).
Именно потому, что человек свободен, он всегда может сделать выбор и употребить свободу либо во благо, избрав путь к Богу, либо во зло, избрав грех. В этом причина того, что возникали лжеучители и возникали те, кто верил им больше, чем Христу и Его Церкви.
Когда появлялись еретики, привносящие ложь, святые отцы Православной Церкви начинали объяснять им их заблуждения и призывали отказаться от вымыслов и обратиться к правде. Некоторые, будучи убеждены их словами, исправлялись, но далеко не все. И о тех, кто упорствовал во лжи, Церковь произносила свой суд, свидетельствуя о том, что они не являются истинными последователями Христа и членами основанного Им сообщества верных. Так исполнялся апостольский совет: Еретика после первого и второго вразумления отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосужден (Тит. 3, 10–11).
Подобных людей в истории было немало. Самые распространенные и многочисленные из числа основанных ими сообществ, что сохранились до наших дней — монофизитские Восточные Церкви (они возникли в V веке), Римо-католическая Церковь (отпавшая от Вселенской Православной Церкви в XI веке) и Церкви, называющие себя протестантскими. Сегодня мы рассмотрим, что отличается путь протестантизма от пути Православной Церкви.
Если какая-то ветвь отломится от дерева, то, потеряв связь с жизненными соками, неизбежно начнет засыхать, растеряет свои листья, станет хрупкой и легко сломается при первом же натиске.
То же самое видно и в жизни всех сообществ, отделившихся от Православной Церкви. Как отломившаяся ветвь не может удержать на себе листьев, так и те, кто отделяются от подлинного церковного единства, не могут больше сохранять уже и свое внутреннее единство. Это происходит потому, что, уйдя из Божией семьи, они теряют связь с живительной и спасительной силой Духа Святого, а то греховное желание противиться истине и ставить себя выше других, которое и привело их к отпадению от Церкви, продолжает действовать среди самих отпавших, обращаясь уже против них и приводя ко все новым внутренним разделениям.
Итак, в XI веке от Православной Церкви отделилась Поместная Римская Церковь, а в начале XVI века уже от нее самой отделилась значительная часть людей, последовав за идеями бывшего католического священника Лютера и его единомышленников. Они образовали свои общины, которые стали считать «Церковью». Это движение носит общее название протестантов, а само их отделение называется Реформацией.
У каждого их направления есть свои особенности вероучения, которые было бы долго описывать, и здесь мы ограничимся разбором только основных черт, которые свойственны всем протестантским номинациям и которые отличают их от Православной Церкви.
Основной причиной появления протестантизма стал протест против учения и религиозной практики Римо-католической Церкви.
Как отмечает святитель Игнатий (Брянчанинов), действительно, «в Церковь Римскую вкрались многие заблуждения. Хорошо бы сделал Лютер, если б он, отвергнув заблуждения латинян, заменил эти заблуждения истинным учением Святой Христовой Церкви; но он заменил их своими заблуждениями; некоторым заблуждениям Рима, весьма важным, вполне последовал, а некоторые усилил»[1]. «Протестанты восстали против уродливой власти и божественности пап; но так как они действовали по побуждению страстей, утопая в разврате, а не с прямой целью стремления к святой Истине, то и не оказались достойными узреть ее»[2].
Они отказались от ошибочной идеи о том, что папа Римский является главой Церкви, но сохранили католическое заблуждение о том, что Дух Святой исходит от Отца и Сына.
Однако и в том, что они отказались от ошибочного католического учения о папе Римском, они не приблизились к Православию, потому что, как говорил святой Иларион (Троицкий), «протестантизм был протестом в той же самой плоскости; он не восстановил древнего христианства, а одно искажение христианства заменил другим… Истина и спасение даны Церкви. Латинство, отпав от Церкви, изменило этому сознанию и провозгласило: истина дана отдельной личности папы, — пусть одного папы, но все же отдельной личности, — и папа же заведует спасением всех. Протестантизм только возразил: почему же истина дана одному только папе? — и добавил: истина и спасенье открыты всякой отдельной личности независимо от Церкви. Каждый отдельный человек был произведен в непогрешимые папы. Протестантизм… со своим бесчисленным количеством пап совершенно уничтожил идею Церкви, подменил веру рассудком отдельной личности и спасение в Церкви подменил мечтательной уверенностью в спасении через Христа без Церкви, в эгоистической обособленности… Принципиальная сторона протестантизма пришлась весьма по сердцу человеческому себялюбию и своеволию всех родов. Себялюбие и своеволие… обнаруживается в бесконечном делении и дроблении самого протестантизма»[3].
Протестанты сформулировали принцип: «только Писание», он означает, что авторитет ими признается лишь за Библией, а Священное Предание Церкви они отвергают.
И в этом они противоречат сами себе, ведь само Священное Писание указывает на необходимость почитать идущее от апостолов Священное Предание: стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим (2 Фес. 2, 15),— пишет апостол Павел.
Если человек напишет какой-нибудь текст и раздаст его разным людям, а потом попросит объяснить, как они его поняли, то наверняка обнаружится, что кто-нибудь понял текст правильно, а кто-то неправильно, вложив в эти слова свой смысл. Известно, что у любого текста возможны разные варианты понимания. Они могут быть верными, а могут быть ошибочными. То же самое и с текстом Священного Писания, если оторвать его от Священного Предания. И действительно, протестанты думают, что понимать Писание нужно так, как кому захочется. Но такой подход не может помочь обрести истину.
Вот как писал об этом святой Николай Японский: «Ко мне иногда приходят японцы-протестанты, просят объяснить какое-либо место Священного Писания. «Да у вас же есть свои учителя-миссионеры — их спросите,»— говорю я им.— «Что они отвечают?» — «Мы у них спрашивали, говорят: понимай, как знаешь; но мне нужно знать подлинную мысль Божию, а не мое личное мнение». У нас не так, все светло и надежно, ясно и прочно — потому что мы кроме Священного Писания принимаем еще Священное Предание, а Священное Предание — это живой, непрерывающийся голос. нашей Церкви со времен Христа и Его Апостолов доныне, который будет до скончания мира. На нем-то утверждается все в целом Священное Писание»[4].
Сам апостол Петр свидетельствует, что никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою, ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым (2 Пет.1, 20-21). Соответственно, только святые отцы, движимые, тем же Духом Святым, могут открыть человеку истинное понимание Слова Божия.
Священное Писание и Священное Предание составляют одно нераздельное целое, и так было с самого начала.
Не письменно, а устно Господь Иисус Христос открыл апостолам, как понимать Священное Писание Ветхого Завета (Лк. 24, 27), и этому же они устно научили первых православных христиан. Протестанты желают подражать в своем устройстве ранним апостольским общинам, но в первые годы у ранних христиан вообще не было новозаветного писания, а все передавалось из уст в уста, как предание.
Библия была дана Богом для Православной Церкви, именно в соответствии со Священным Преданием Православная Церковь на своих Соборах утвердила состав Библии, именно Православная Церковь задолго до появления протестантов с любовью сохраняла Священное Писание в своих общинах.
Протестанты же, пользуясь Библией, не ими написанной, не ими собранной, не ими сохраненной, отвергают Священное Предание, и тем самым закрывают для себя истинное понимание Слова Божия. Поэтому они часто спорят о Библии и нередко придумывают собственные, человеческие предания, не имеющие никакой связи ни с апостолами, ни с Духом Святым, и впадают, по слову апостола, в пустое обольщение, по преданию человеческому. а не по Христу (Кол. 2, 8).
Протестанты отвергли священство и священнодействия, не веруя, что через них может действовать Бог, и если даже оставляли нечто похожее, то только название, полагая, что это только символы и напоминания об оставшихся в прошлом исторических событиях, а не святая реальность сама по себе. Вместо епископов и священников они завели себе пасторов, не имеющих никакой связи с апостолами, никакого преемства благодати, как в Православной Церкви, где на каждом епископе и священнике находится благословение Божие, которое можно проследить от наших дней до Самого Иисуса Христа. Протестантский пастор лишь оратор и администратор жизни общины.
Как говорит святой Игнатий (Брянчанинов), «Лютер… с запальчивостью отвергая беззаконную власть пап, отверг и законную, отверг сам сан епископский, самую хиротонию, несмотря на то, что установление того и другого принадлежит самим апостолам… отверг и Таинство Исповеди, хотя все Священное Писание свидетельствует, что невозможно получить отпущение грехов без исповедания их»[5]. Отвергли протестанты и прочие священнодействия.
Почитание Богородицы и святых
Пресвятая Дева Мария, родившая по человечеству Господа Иисуса Христа, пророчески сказала: отныне будут ублажать Меня все роды (Лк. 1, 48). Это было сказано об истинных последователях Христа – православных христианах. И действительно, с тех пор и доныне из рода в род все православные христиане почитают Пресвятую Богородицу Деву Марию. А протестанты не желают ее почитать и ублажать, вопреки Писанию.
Дева Мария, как и все святые, то есть, люди, до конца прошедшие по пути спасения, открытому Христом, соединились с Богом и пребывают всегда в согласии с Ним.
Богородица и все святые стали ближайшими и любимейшими друзьями Бога. Даже человек, если его о чем-то попросит любимый друг, то постарается обязательно исполнить, также и Бог охотно слушает и скоро исполняет просьбы святых. Известно, что еще при своей земной жизни, когда они просили, Он непременно откликался. Так, например, по просьбе Матери Он помог бедным молодоженам и сотворил чудо на пиру, чтобы избавить их от позора (Ин. 2, 1–11).
Писание сообщает, что Бог не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы (Лк. 20, 38). Поэтому после смерти люди не исчезают бесследно, но их живые души содержатся Богом, и те, кто свят, сохраняет возможность общения с Ним. И Писание прямо говорит о том, что усопшие святые обращаются с просьбами к Богу и Он слышит их (см.: Откр. 6, 9–10). Поэтому православные христиане почитают Пресвятую Деву Марию и других святых и обращаются к ним с просьбами о том, чтобы они походатайствовали перед Богом о нас. Опыт свидетельствует, что множество исцелений, избавлений от смерти и другой помощи получают прибегающие к их молитвенному заступлению.
Например, в 1395 году великий монгольский полководец Тамерлан с огромным войском отправился в Россию, чтобы захватить и разрушить ее города, в том числе столицу — Москву. У русских не было достаточно сил, чтобы противостоять такой армии. Православные жители Москвы стали усердно просить Пресвятую Богородицу о том, чтобы она помолилась Богу о спасении их от надвигающейся беды. И вот, однажды утром Тамерлан неожиданно объявил своим военачальникам, что нужно поворачивать армию и возвращаться назад. А на вопросы о причине ответил, что ночью во сне он увидел великую гору, на вершине которой стояла прекрасная сияющая женщина, которая приказала ему покинуть русские земли. И, хотя Тамерлан не был православным христианином, он из страха и уважения к святости и духовной силе явившейся Деве Марии подчинился Ей.
Молитвы за умерших
Те православные христиане, которые при своей жизни не смогли победить грех и стать святыми, после смерти тоже не исчезают, но они сами нуждаются в наших молитвах. Поэтому Православная Церковь молится за умерших, веруя, что по этим молитвам Господь посылает облегчение для посмертной участи наших умерших близких. Но протестанты и этого не хотят признавать, и отказываются молиться за умерших.
Господь Иисус Христос, говоря о своих последователях, сказал: придут дни, когда отнимется у них Жених, и тогда будут поститься в те дни (Мк. 2, 20).
Господь Иисус Христос был отнят у своих учеников первый раз в среду, когда Иуда предал Его и злодеи схватили, чтобы вести на суд, а второй раз — в пятницу, когда злодеи распяли Его на Кресте. Поэтому во исполнение слов Спасителя православные христиане с древнейших времен соблюдают пост каждую среду и пятницу, воздерживаясь ради Господа от вкушения продуктов животного происхождения, а также от разного рода развлечений.
Господь Иисус Христос постился сорок дней и ночей (см.: Мф. 4, 2), подавая пример Своим ученикам (см.: Ин. 13, 15). И апостолы, как сказано в Библии, служили Господу и постились (Деян. 13, 2). Поэтому православные христиане, кроме однодневных постов, имеют также многодневные, из которых главный — Великий пост.
Протестанты отрицают посты и постные дни.
Тот, кто желает поклоняться истинному Богу, не должен при этом поклоняться ложным богам, которые либо выдуманы людьми, либо теми духами, которые отпали от Бога и стали злыми. Эти злые духи нередко являлись людям, чтобы ввести их в заблуждение и отвлечь от поклонения истинному Богу на поклонение себе.
Поэтому Бог, заповедав: да не будет у тебя других богов пред лицем Моим,— добавил: Не делай себе кумира… не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой (Исх. 20, 3–5). Поэтому православные христиане верят, что нельзя делать изображений ложных богов и почитать их.
Однако, повелев построить храм, Господь еще в эти древние времена повелел также сделать в нем изображения херувимов (см.: Исх. 25, 18–22) — духов, которые сохранили верность Богу и стали святыми ангелами. Поэтому с самых первых времен и православные христиане делали священные изображения святых, соединившихся с Господом. В древних подземных катакомбах, где во II-III веках собирались для молитвы и священнодействий христиане, гонимые язычниками, они изображали Деву Марию, апостолов, сюжеты из Евангелия. Эти древние священные изображения сохранились и до наших дней. Точно так же в современных храмах Православной Церкви есть те же самые священные изображения, иконы. При взгляде на них человеку легче вознестись душой к первообразу, сконцентрировать свои силы на молитвенном обращении к нему. После таких молитв перед святыми иконами Бог часто посылает людям помощь, нередко происходят чудесные исцеления. В частности, об избавлении от войска Тамерлана в 1395 году православные христиане молились именно у одной из икон Богородицы — Владимирской.
Однако протестанты по своему заблуждению отвергают почитание священных изображений, не понимая разницы между ними и между идолами. Это происходит из их ошибочного понимания Библии, а также от соответствующего духовного настроения — ведь не заметить принципиальной разницы между изображением святого и изображением злого духа может лишь тот, кто не понимает разницы между святым и злым духом.
Также у протестантов нет монашества и монастырей, а у православных они есть. Монахи ревностно трудятся в том, чтобы исполнить все заповеди Христа. А кроме того, они берут три дополнительных обета ради Бога: обет безбрачия, обет нестяжания (неимения своего имущества) и обет послушания духовному руководителю. В этом они подражают апостолу Павлу, который был безбрачен, нестяжателен и совершенно послушен Господу. Монашеский путь считается более высоким и славным, чем путь мирянинна — семейного человека, но и мирянин также может спастись, стать святым. Среди апостолов Христовых были и женатые люди, а именно, апостолы Петр и Филипп.
Когда у святого Николая Японского в конце XIX века спросили, почему, хотя у православных в Японии всего два миссионера, а у протестантов шестьсот, тем не менее, больше японцев обращались в Православие, чем в протестантство, он ответил: «Дело не в людях, а в учении. Если японец, прежде чем принять христианство, основательно изучает его и сравнивает: в Католической миссии узнает католичество, в протестантской — протестантство, у нас наше учение, то он, насколько я знаю, всегда принимает Православие. Что же это? Да то, что в Православии Христово учение хранится чистым и целым; мы ничего не прибавили к нему, как католики, ничего не убавили, как протестанты»[6].
Действительно, православные христиане убеждены, как говорит святой Феофан Затворник, в этой непреложной истине: «Что Бог открыл и что заповедал, к тому не следует ничего прибавлять, ни убавлять от того. Это относится к католикам и протестантам. Те все прибавляют, а эти убавляют… Католики помутили апостольское предание. Протестанты взялись поправить дело — и еще хуже сделали. У католиков один папа, а у протестантов, что ни протестант, то папа»[7].
Поэтому все, кому действительно интересна истина, а не свои мысли, и в прошлые века, и в наше время, непременно находят путь в Православную Церковь, и часто даже без каких-то усилий православных христиан, Сам Бог приводит таких людей к истине. Для примера приведем две истории, случившиеся недавно, участники и свидетели которых живы до сих пор.
В 1960-х годах в американском штате Калифорния, в городах Бен-Ломон и Санта-Барбара большая группа молодых протестантов пришла к выводу, что все известные им протестантские Церкви не могут быть настоящей Церковью, поскольку предполагают, что будто бы после апостолов Церковь Христова исчезла, и ее будто только в XVI веке возродили Лютер и другие вожди протестантизма. Но такая мысль противоречит словам Христа о том, что врата адовы не одолеют его Церковь. И тогда эти молодые люди стали изучать исторические книги христиан, с самой ранней древности, от первого века ко второму, затем к третьему и так далее, прослеживая непрерывную историю Церкви, основанной Христом и Его апостолами. И вот, благодаря своим многолетним исследованиям, эти молодые американцы сами убедились в том, что такой Церковью является Православная Церковь, хотя никто из православных христиан с ними не общался и не внушал им такой мысли, но сама история христианства засвидетельствовала для них эту истину. И тогда они вошли в контакт с Православной Церковью в 1974 году все, в составе более двух тысяч человек, приняли Православие.
Другая история произошла в Западной Африке, в Бенине. В этой стране не было совсем православных христиан, большинство жителей были язычниками, еще немного исповедовали ислам, и еще некоторые были католиками или протестантами.
Вот с одним из них, человеком по имени Оптат Беханзин, в 1969 году случилось несчастье: тяжело заболел его пятилетний сын Эрик, которого разбил паралич. Беханзин повез сына в больницу, но врачи сказали, что мальчика невозможно вылечить. Тогда пораженный горем отец обратился к своей протестантской «Церкви», стал посещать молитвенные собрания в надежде, что Бог исцелит его сына. Но эти молитвы были бесплодны. После этого Оптат у себя дома собрал некоторых близких людей, уговорив их вместе молиться Иисусу Христу об исцелении Эрика. И после их молитвы случилось чудо: мальчик исцелился; это укрепило маленькую общину. Впоследствии происходили все новые чудесные исцеления по их молитвам к Богу. Поэтому к ним переходило все больше людей — и католиков, и протестантов.
В 1975 году община решила оформить себя как самостоятельную церковь, и верующие решили усиленно молиться и поститься, чтобы узнать волю Божию. И в этот момент Эрик Беханзин, которому было уже одиннадцать лет, получил откровение: на вопрос о том, как им назвать свою церковную общину, Бог ответил: «Мою Церковь называют Православной Церковью». Это очень удивило бенинцев, потому что никто из них, включая самого Эрика, никогда не слышал о существовании такой Церкви, и они даже не знали слова «православный». Тем не менее, они назвали свою общину «православной церковью Бенина», и только двенадцать лет спустя смогли познакомиться с православными христианами. И когда они узнали про настоящую Православную Церковь, которая издревле так называется и ведет начало от апостолов, они все дружно, в составе более 2500 человек перешли в Православную Церковь. Так Господь откликается на просьбы всех, кто действительно ищет путь святости, ведущий к истине, и приводит такого человека в Свою Церковь.
[1] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Лютеранизм (письмо от 1 марта 1844 г.).
[2] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Понятие о ереси и расколе.
[3] Св. Иларион. Христианство или Церковь.
[4] Дневник, 15 января 1897 г.
[5] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Лютеранизм.
Еще раз о Церкви и протестантах
Ответ на критику пятидесятнического пастора
Для начала напомню первый тезис моей статьи: «Есть один вопрос, который протестанты сами [в разговоре с православными] никогда не затронут. Хотя именно он самый важный, в нем кроется коренное различие между нами. Этот вопрос – учение о Церкви. Что такое Церковь Христова?»
Михаил Дубровский пишет: «Автор, похоже, с реальными воцерковленными протестантами либо вовсе не знаком, либо очень давно не общался. А потому его анализ протестантского учения о Церкви имеет мало отношения к реальности». Что ж, я был заинтригован тем, что об упомянутом вопросе мне расскажет сам «руководитель отдела богословия Российского объединенного союза христиан веры евангельской (пятидесятников)». Тем более что в редакционном предисловии к его статье указывается: в ней пастор Дубровский проясняет «позицию евангельских христиан по вопросу “что такое Церковь”».
К моему удивлению, пастор Дубровский на протяжении всего текста так и не дает ответа на вопрос: «Что такое Церковь?» У него нет даже попытки дать определение. Тем самым он поступает точно так же, как и описанные мною в статье протестанты.
В самом начале своего текста автор заявляет: «Встречаются публикации, в которых утверждается, что единственный “вопрос, который они сами никогда не затронут… это учение о Церкви”. Из чего автор делает вывод, что это-то и доказывает, что протестантизм не является частью истинной Церкви». Здесь уважаемый пастор согрешает против девятой заповеди, потому что, как нетрудно узнать из моей статьи, вывод о том, что протестантизм не является частью Истинной Церкви, я делаю совсем из других тезисов. Например, из того, что протестантская экклезиология (в ее различных версиях) противоречит библейскому учению о Церкви. В своей статье я привел немало аргументов как исторических, так и богословских. Я ожидал, что пастор Дубровский станет оспаривать мои аргументы, но он их попросту проигнорировал.
Вопрос о том, что есть Церковь, пастор подменяет вопросом, являются ли они членами Церкви: «Мы действительно не спрашиваем ни себя, ни других, являемся ли мы частью Церкви Христовой. Точно так же, как передо мной не встает вопрос: “Я – мужчина или нет?” Так же, как мне не приходится каждое утро уточнять у моей жены: “Дорогая, ты не напомнишь, как меня зовут?”».
Пастор хочет создать впечатление, будто над вопросом, являются ли они, протестанты, истинной Церковью, они не задумываются, поскольку положительный ответ для них столь же очевиден, как и то, что он мужчина. Сравнение сложно признать корректным, поскольку половая принадлежность пастора очевидна и доказывается очень легко, а вот то, что он и его единомышленники являются Церковью Христовой, – совсем не очевидно.
Поскольку наш пастор любит примеры из жизни, приведу ему один. Некоторые люди представляются незнакомцам генералами, депутатами или полицейскими, не являясь на самом деле таковыми. Если человек заявляет, что он принадлежит к полиции, армии или депутатскому корпусу, он должен быть способен доказать это. Одной его уверенности недостаточно. Если бы протестанты, как уверяет Михаил Дубровский, были столь же убеждены в том, что они принадлежат истинной Церкви Христовой, как и в своей половой принадлежности, то они могли бы столь же легко доказать это. А вот с этим, как известно, проблемы.
В употреблении некорректных сравнений пастор идет еще дальше: «Когда две девочки постоянно соревнуются друг с другом, кто из них красивее, это говорит о внутренней неуверенности, отсутствии опоры для собственной идентичности». Лично я готов без каких-либо проблем признать, что пастор Михаил Дубровский в тысячу раз красивее меня, но в моей статье, на которую он якобы отвечает, разговор шел вовсе не о том, кто красивее. Разговор был о том, что есть истинная Церковь и кто находится в ней, а кто – нет.
Конечно, вопросы: «Являюсь ли я мужчиной?» или «Являюсь ли я самым красивым?» – нелепые и смешные. Но вот над вопросом: «Идет ли этот автобус до метро?» – никто обычно не смеется. Любой человек, которому случалось по ошибке сесть не в ту электричку или не в тот автобус, подтвердит, что ничего смешного в этом нет и что ему стоило серьезнее отнестись к вопросу о том, является ли автобус, в который он садится, тем, которым он его считал.
И тот, кто предупреждает такого пассажира: «Нет, вы сели не в тот автобус», вовсе не доказывает тем самым, что «испытывает внутреннюю неуверенность» или «отсутствие опоры для собственной идентичности». Он просто говорит правду и проявляет заботу о ближнем.
Оказаться вне Церкви – это оказаться вне Тела Христова, то есть вне Христа. А это, извините, не мелочь
Но сесть не в тот автобус – не такая уж большая беда, и, как правило, это нетрудно исправить. А вот ошибиться насчет Церкви – куда как серьезнее. Церковь – единственное сообщество, которое в Библии называется Телом Христовым, а значит, оказаться вне Церкви – это оказаться вне Тела Христова, то есть вне Христа. А это, извините, не мелочь. Так что нельзя согласиться с пастором Дубровским, когда он уверяет читателей, что будто бы «споры о том, кто является подлинной Церковью, а кто – нет, выявляют только одно: сами спорящие не очень уверены в своей принадлежности Церкви Христа». Нет, это выявляет то, что для некоторых людей важно определиться в этом серьезнейшем вопросе христианской жизни. Пастор Дубровский не сможет показать мне ни одного стиха из Библии, в котором бы говорилось о Церкви или принадлежности к ней как о чем-то несерьезном.
Мне встречались в некоторых других текстах пастора Дубровского рассуждения о том, что пятидесятникам нужно налаживать диалог с православными. Замечательные слова, жаль, что их автор сам демонстрирует неготовность к диалогу, когда в ответ на статью православного автора о Церкви вместо разбора его аргументов по существу заявляет, что само обращение к этой теме происходит из-за «болезненного стремления утвердиться за счет оппонента». Сложно назвать конструктивным поведением в диалоге попытку приписать оппоненту скрытые дурные мотивы, а также стремление вовсе прекратить обсуждение вопроса о Церкви посредством доморощенных псевдопсихологических приемов в духе «кто выступает против гомосексуализма, тот сам латентный гомосексуалист». Именно по этому принципу построены пасторские уверения в том, что если кто-то в споре говорит, будто мы, протестанты, не принадлежим к истинной Церкви, то из этого следует «только одно»: что он сам не уверен в том, принадлежит ли он к Церкви.
Встреча со Христом была, например, у Каиафы, Ирода и Пилата… Вряд ли они поэтому являются частью Церкви
Что за нелепица! А того, что этот человек как раз уверен, что он в Церкви, и своей уверенностью в том, где истинная Церковь, хочет поделиться с теми, кто еще не в ней, никак нельзя допустить? Что ж, следуя логике своих рассуждений, пастор Дубровский должен тогда признать, что и протестантские миссионеры, которые проповедуют истинного Бога язычникам, делают это только потому, что сами не уверены в том, что верят в Бога, и реализуют таким образом свое болезненное стремление утвердиться за счет язычников.
По словам Михаила Дубровского, «основная слабость рассуждений отца-диакона заключается в следующем: по его логике получается, что только в истинной Церкви человек может встретить Христа. В то время как порядок рассуждений обратный: я должен прежде встретиться с Христом, чтобы стать частью Церкви… Иными словами, в тот момент, когда человек обратился к Христу, он сразу же становится частью Церкви».
Само понятие «встреча со Христом» мне не кажется удачным. Во-первых, оно неточное. Встреча со Христом была, например, у Каиафы, Ирода и Пилата, у многих фарисеев и саддукеев, но я не думаю, что даже пастор Дубровский согласится, что все они поэтому являются частью Церкви. Даже апостол Павел после чудесной встречи со Христом по дороге в Дамаск оставался чужим для Церкви, пока Анания не сделал его членом Церкви посредством Таинства Крещения. Сам апостол Павел посчитал это необходимым. Это было первым, что он сделал после того, как прозрел. Он не сказал: «Я ведь встретился со Христом, так что уже посредством этой встречи стал христианином и членом Церкви, и больше ничего не нужно».
Во-вторых, мне понятно, что имеется в виду под встречей Павла со Христом. А вот что имеет в виду пастор Михаил, когда называет «встречей со Христом» некий протестантский опыт, мне непонятно. Подавляющее большинство протестантов не претендуют на то, что они воочию при свете дня увидели Христа, Который им сказал что-то, как апостолу по дороге в Дамаск. Тогда о чем речь? И является ли этот опыт действительно встречей со Христом, а не просто восторженными эмоциями от чтения Евангелия, например?
Вместо этого многозначного понятия «встреча со Христом», которым еще и называется непонятно что, я предпочитаю использовать понятие «соединение со Христом» (ср.: Деян. 5: 14; 1 Кор. 6: 17).
Да, уверовать во Христа как в Бога можно и вне Церкви. Но только в Церкви можно соединиться со Христом
Так вот, узнать о Христе можно, конечно, и вне Церкви. Уверовать во Христа как в Бога можно и вне Церкви. Испытать возвышенные чувства при мыслях о Христе можно и вне Церкви. Читать Библию, стараться исполнять заповеди, разговаривать о Христе с другими – все это можно делать вне Церкви. Но только в Церкви можно соединиться со Христом. Только в настоящей Церкви, где есть Таинство Крещения, в котором «все мы, крестившиеся во Христа Иисуса… соединены с Ним подобием смерти Его» (Рим. 6: 3, 5), и Таинство Евхаристии, о котором Сам Христос сказал: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6: 56).
Христос не сказал: «Читающий Библию во Мне пребывает и Я в нем», не сказал Он этого ни о проповеди Евангелия, ни о творении добрых дел. Он сказал это только о Евхаристии.
Пастор Дубровский приводит цитату, на которую обычно ссылаются все протестанты, и пишет: «“Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них” (Мф. 18: 20). Именно присутствие Христа через Святого Духа делает собрание людей Церковью».
Двое или трое единомышленников – это еще не Церковь
Почему-то протестанты решили, что эти слова сказаны как принцип определения Церкви, хотя если бы они внимательнее прочитали данный евангельский отрывок, то не сделали бы такой ошибки. Потому что всего на несколько стихов выше, в этой же самой речи Христос говорит: «Если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи Церкви; а если и Церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18: 16–17). Значит, двое или трое единомышленников – это еще не Церковь. Церковь – это нечто другое и гораздо более авторитетное.
А слова: «Двое или трое собраны во имя Мое» вообще-то про молитву, ведь Господь приводит их как объяснение сказанному перед этим: «Если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного» (Мф. 18: 19). Совместная молитва тех, кто уже является членом Церкви, действительно привлекает особое внимание Господа. Но не молитва сама по себе и не тем более просто встреча «во имя» делает человека членом Церкви.
Единственный аргумент, который пастор привел в пользу того, что они, протестанты, тоже являются членами Церкви Христа, это наличие у них того, что он считает «добрыми плодами» и «действиями Христа»: «Если сегодня мы видим, как духовно слепые люди прозревают и обращаются к Христу, как исцеляются жизни и семьи, как освобождаются одержимые наркоманией и алкоголизмом, слышим, как возвещается Евангелие, – разве это не свидетельствует о Его присутствии и действии среди Своего народа?» Господин Дубровский вопрошает: «“Или признайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признайте дерево худым и плод его худым, ибо дерево познается по плоду” (Мф. 12: 33). Какие основания отрицать присутствие Христа (а значит – и принадлежность подлинной Церкви) там, где реально явлены Его действия?»
Пропаганду собственного вероучения и вербовку новых сторонников не стоит считать «чудесными плодами» присутствия Христа
Но какие основания признавать действиями Христа то, что пастор Дубровский перечислил? Пропаганда собственного вероучения (с использованием ссылок на Евангелие) и вербовка новых сторонников – это вовсе не что-то чудесное. Возвещают протестанты не Евангелие, а свою интерпретацию Евангелия, и нередко в том народе, которому Евангелие уже возвещено, как, например, у нас в России. После падения атеизма в нашей стране протестанты воспользовались результатами атеистических гонений на Православную Церковь для того, чтобы переманить к себе ее чад, пока она слаба. Это все равно что похитить детей у больной матери да еще и прививать им гнушение ею. Назвать это «добрым плодом» язык не повернется.
Пастор Дубровский проповедует учение о «невидимой Церкви», к которой будто бы принадлежат все, кто считает, что «собрался во имя Христа» или даже просто «встретился со Христом». Он пишет: «Мы знаем, что мы являемся частью подлинной Церкви Христовой (так же, как наши братья католики и православные)». Мою критику теории «невидимой Церкви» он начисто игнорирует, как, собственно, почти все написанное в моей статье.
Но разве господин Аделаджа не может о себе сказать всего того, что в своей статье написал пастор Дубровский как доказательство того, что он и его община – Церковь Христова? Может, и еще как говорит!
Насколько я знаю, Сандей Аделаджа это свое «отлучение» не признал и продолжил свою деятельность, по-прежнему называет себя пастором, намекает, что его оклеветали, и сравнивает себя с «агнцем, ведомым на заклание». Предположим – просто ради мысленного эксперимента, – что Аделаджа в ответ тоже отлучил бы от Церкви пастора Дубровского и весь РОСХВЕ. Кто в итоге окажется членом Церкви, а кто – отлученным? Как это понять пятидесятникам, которые захотят определиться? Ведь у руководителей РОСХВЕ с формальной точки зрения полномочий для того, чтобы отлучить Аделаджу, не больше, чем у Аделаджи – отлучить их. И те и другие говорят, что они «собраны во имя Иисуса», возвещают Евангелие, исцеляют жизни и семьи и далее по списку. Так кто в этой ситуации – Церковь, а кто – отлучен и, соответственно, вне ее? Как это можно понять, на основании какого принципа определить? А никак. Потому что у протестантов в представлениях о Церкви – хаос. А хаос там именно потому, что если попытаться навести порядок, то очень быстро становится очевидным, что к той Церкви, о которой рассказывает Библия, они отношения не имеют.
Поэтому-то они никогда и не затрагивают этот вопрос в разговорах с православными, а вовсе не потому, что они просто убеждены в своем учении по данному поводу, как пытается уверить пастор Дубровский. Отчего же тогда его подопечные пристают к православным со стандартным набором вопросов «иконы-святые-детское крещение»? Неужели оттого, что они не уверены в верности протестантской позиции по этим вопросам? Да как раз наоборот: именно в тех вопросах, в которых они уверены, протестанты очень активны. А вот насчет Церкви – молчок. И неудивительно.
Завершает свой текст пастор следующими словами: «Никто из людей не может установить границы истинной Церкви. Только Христос».
Правда, как мы видели выше, такое мнение не помешало пастору Дубровскому с товарищами отправить Сандея Аделаджу за границы Церкви.
Но главное не в этом. Вопрос, который следовало бы поставить перед собой уважаемому пастору, равно как и его пастве, таков: «А что, если как раз Христос определил границы Церкви и мы – вне этих границ?» Ведь как раз об этом и идет речь в той статье, на которую он как будто бы дает ответ.