Наполеоновские планы с видом на клинику Кащенко
Компания бывшего подполковника КГБ готовит наступление на Троицкий собор и психиатрическую больницу.
Строительство в Петербурге семиэтажного жилого комплекса у Троицкого собора несет угрозу панорамам одноименной площади и набережной Фонтанки — такое мнение прозвучало при рассмотрении проекта на Градостроительном совете Петербурга. А в социальных сетях уже стартовал ернический конкурс на лучшее название для будущего ЖК с видом на двор психиатрической клиники.
Комитет по охране памятников (КГИОП) еще 20 июня выдал положительное заключение по проекту — сочтя, что сооружение трех корпусов высотой до 24 м соответствует установленному для данной территории режиму зон охраны. Однако при этом, как стало известно градозащитникам, в комитет не была представлена визуализация планируемого объекта с ряда ответственных видовых точек — в частности, с другого берега Фонтанки, на отрезке между Крюковым каналом и Большой Подьяческой.
С такими пробелами проектное предложение оказалось вынесено и на Градостроительный совет. По признанию участников заседания, практически невозможно было понять, откуда проектируемое здание будет видно. Руководитель архитектурной мастерской «Интерколумниум» Евгений Подгорнов, представляя проект, показывал либо априори самые безболезненные виды, либо взятые с большого удаления.
Но даже среди скромного набора представленных картинок эксперты нашли подтверждения своим опасениям: так, на одной из них сплошная полоса остекления будущего комплекса откровенно вылезала над малоэтажной исторической застройкой. Попутно Подгорнову напомнили о тех точках, с которых следовало бы проанализировать ситуацию: в частности, с Крюкова канала.
В зале присутствовал глава КГИОП Сергей Макаров, которому также адресовали вопросы, касающиеся возможного нарушения охраняемых панорам. Но, к удивлению уважаемых экспертов,
«главный по памятникам» осадил их весьма грубо: заявив, что дело Градсовета — оценивать архитектурные решения, а не заключение КГИОП,
который уже все проверил со всех перечисленных в законе точек (хотя на самом деле проверенной точкой была лишь одна) настаивают участники заседания). Справившись с замешательством, вызванным хамоватой реакцией чиновника, архитекторы вновь стали настаивать на приоритете защиты исторических панорам, каким бы ни было заключение КГИОП.
По оценке зампредседателя петербургского отделения Всероссийского общества охраны памятников (ВООПИиК) Александра Кононова, среда на рассматриваемом участке сложилась весьма консервативная: собственно, сам собор работы архитектора Стасова, двухэтажные казармы Измайловского полка напротив и больничный комплекс ХIХ в. Рядом — все они объекты культурного наследия. Появление здесь здания современной архитектуры предложенных габаритов губительно для уникальной ауры этого места, убежден Кононов.
Городской закон «О границах зон охраны…» запрещает здесь «изменение устойчивых характеристик историко-градостроительной среды». В том числе и в части высотности: застройка внутри квартала не может быть выше уличного фронта.
Стремлением обойти этот запрет, возможно, и объясняются фокусы с привязкой к местности: чтобы счесть застройку не внутриквартальной (по Фонтанке), а уличной (по Троицкой площади), к площади и обращают проектировщики лицевой фасад комплекса. С такой позиции, надо понимать, оценил соответствие проекта закону и КГИОП, хотя адрес земельного участка значится по Фонтанке.
Вполне скучную юридическую подоплеку может иметь и затейливая форма планируемого комплекса: один корпус ставится на красную линию Троицкой площади, с изгибом перетекает в Госпитальный переулок, а там прирастает двумя массивными выступающими объемами. Евгений Подгорнов настаивает, что это два ризалита. И, мол, такое оригинальное решение позволяет решить архиважную задачу — «упорядочить незавершенный образ площади». По его мнению, реализации столь важного замысла мешает существующий здесь с 1951 г. Троицкий рынок (его снос одобрил КГИОП). Тогда как «ризалиты» позволят создать эффект общественного пространства, которое послужит всем горожанам.
Но у членов Градсовета возникли сомнения. Посыпались возражения: «Это никакие не ризалиты», «это полноценные жилые корпуса».
А нарисованный на бумаге сквозной проход к набережной Фонтанки, подаваемый как «общественное пространство», будущие владельцы квартир легко смогут закрыть и превратить в свою парковочную площадку,
предостерег архитектор Сергей Орешкин.
Одни члены Градсовета, включая рецензента проекта Феликса Буянова, предложили авторам отказаться хотя бы от одного из «ризалитов», другие — от обоих.
Критику вызвали и белый цвет фасадов (вызывающий неуместную перекличку с Троицком собором), и агрессивная к историческому окружению архитектура нового комплекса: она, по оценке профессора Юрия Курбатова, «умаляет выдающийся памятник», тогда как обязана быть «подчиненной» творению Стасова, скромным фоном для него.
Планируемый масштабный жилой комплекс с обильным количеством стекла не только уничтожит вид на Троицкий собор со стороны пересечения Фонтанки с Крюковым каналом, но и нарушит инсоляцию квартир в существующих рядом домах, а также лишит солнца детскую площадку во дворе.
Отметили эксперты и очевидный недостаток заложенных машино-мест подземного гаража — всего 75 на 90 квартир ожидаемо состоятельных владельцев, где обычно не один автомобиль на семью.
Общая площадь проектируемого комплекса — 17,7 тыс. кв. метров.
Вовсе не было представлено градостроительное обоснование по социальным объектам, которые должны сопутствовать намечаемому строительству, на эту недоработку указал председатель Комитета по градостроительству и архитектуре (КГА), главный архитектор Петербурга Владимир Григорьев. Его вроде бы огорчает, что «город становится монофункциональным», вот и тут «рынок уходит, все превращается в жилье», но «такова реальность нашего времени, и противостоять этому в рамках своих полномочий у КГА не получается, хотя непонятно, надо ли».
Товарищи по цеху признавались, что им жаль давно прижившийся здесь старый рынок с его уместной своей лаконичностью архитектурой. Так, Михаил Мамошин напомнил о ценности здания, возведенного по проекту выдающегося советского зодчего Лазаря Хидекеля.
В ходе дискуссии подняли и еще одну тему — соседства с подразделением психиатрической больницы им. Кащенко. Занимаемый им исторический больничный комплекс (наб. Фонтанки, 132) — охраняемый объект культурного наследия. До недавнего времени тут располагался психоневрологический диспансер № 7. Тучи над ним стали сгущаться примерно с 2007 года, когда интерес к этой территории стали выказывать влиятельные бизнесмены, пожелавшие построить тут отель и деловой центр. В 2010-м заинтересованной компании постановлением городского правительства было выдано разрешение на проведение изыскательских работ на данном участке. А губернатор Валентина Матвиенко заявила не только о грядущем упразднении ПНД-7, но и о том, что вообще все психиатрические больницы должны быть выведены из центра города. Эти планы вызвали протесты, обращения медиков к президенту Дмитрию Медведеву.
Как рассказывал тогда журналистам главврач ПНД-7 Сергей Литвинцев, он не раз пытался выстроить диалог с «инвесторами», но в ответ они говорили —
не понимаете, мол, интересов бизнеса, нечего вашим сумасшедшим занимать дорогую землю,
им и в Лодейном Поле будет хорошо.
Менялись губернаторы и интересанты, в итоге к концу 2016 года провели «реорганизацию» городской психиатрической больницы № 1 им. Кащенко, присоединив к ней ПНД-7 со стационаром. Все здания, предоставленные больнице в оперативное управление, остаются (пока, во всяком случае) в собственности города. В корпусе на Фонтанке работает десять отделений, в том числе «смешанное соматопсихиатрическое отделение для инфекционных больных».
Плотное соседство с жилым комплексом при таких вводных недопустимо, для больницы установлена санитарно-защитная зона в 50 метров. И парковки (ввиду выделяемого транспортными средствами угарного газа) не могут располагаться ближе установленного нормами предела — в зависимости от количества машино-мест этот показатель варьируется от 15 до 50 метров. Также, согласно требованиям, не менее 60% санитарно-защитной зоны медучреждений должно отводиться под зеленую зону, оборудованную для прогулок пациентов.
Однако, по оценкам эксперта постоянной комиссии ЗакСа по городскому хозяйству, градостроительству и имущественным вопросам Александра Карпова, отступ от пресловутых «ризалитов» до ограды больничного комплекса — 11–12 м. Решать эту проблему застрельщики нового строительства намерены, похоже, простым путем: за счет сокращения самой санитарно-защитной зоны.
Главный врач больницы им. Кащенко Олег Лиманкин узнал о намечающемся строительстве на Фонтанке от корреспондента «Новой». И оказался не готов комментировать последствия такого соседства до ознакомления с проектом.
Александр Карпов же не исключает такого развития событий: «Те, кто сегодня говорит — а что такого, дом с видом во двор психиатрической больницы, — завтра станут заявлять о необходимости соблюдать приватность ее пациентов и медицинской тайне, потом — что здания не соответствуют современным требованиям и что нужно подыскать такому медучреждению новое место».
В том, что молчит, не выказывая никаких возражений по решению о грядущем сносе своего здания, руководство Троицкого рынка, ничего удивительного нет. Владеет этим рынком концерн «Питер» Николая Пономарева. Аффилированное с ним ООО «Никсем» — заказчик жилого комплекса на месте рынка, проект которого и рассматривал Градостроительный совет.
Согласно открытым данным, Николай Пономарев — выпускник школы КГБ, службу в этой организации завершил в 1991 г. в звании подполковника. Работал директором по производству Внешнеэкономической ассоциации «Ленстройинтер», в 1992-м учредил коммерческий центр «Питер»». Среди его бизнес-проектов — реконструкция корпусов Апраксина двора, Сенного и Троицкого рынков, торгово-развлекательные комплексы «Сенная» у одноименной площади и «Питер» в Московском районе. В рейтинге миллиардеров «Делового Петербурга» — 2018 господин Пономарев занимает 18-е место, его состояние на прошлый год оценивалось в 55,3 млрд рублей. Среди активов концерна «Питер», помимо Сенного и Троицкого рынков, бизнес-центры класса «А» на Итальянской и Малой Морской улицах Петербурга, почти четверть частных площадей в Апраксином дворе (12 корпусов), комплекс бывшего «Лениздата» на Фонтанке, четырехзвездный отель Park Inn by Radisson в Петрозаводске и база отдыха «Ильичево» на Карельском перешейке.
Планы столь авторитетного бизнесмена, угрожающие застить вид на Троицкий собор, не вызвали возражений РПЦ.
Хотя нынешней весной ее Санкт-Петербургская митрополия выступила с предложением не устанавливать для объектов религиозного значения предельных высотных параметров в Правилах землепользования и застройки. Тогда представлявший эту инициативу епархиальный архитектор Дмитрий Борунов указывал на необходимость закрепить за культовыми зданиями доминирующую роль — поскольку они «априори являются уникальными и особо значимыми токами визуальных связей в структуре города, ее пространственным каркасом».
Но в планируемом масштабном строительстве подле Троицкого собора в епархии проблемы не видят, так заявила «Петербургскому дневнику» руководитель сектора коммуникаций Санкт-Петербургской епархии Наталья Родоманова.
Обеспокоенность выражают только градозащитники, жители близлежащих домов (что могут «поехать» с началом стройки рядом), а также те члены Градостроительного совета, которые оказались не готовы одобрить представленный проект как минимум до предъявления его полноценной визуализации и непредвзятой оценки возможных рисков для исторических панорам. Каким образом аппарат главы КГА оформит итоговый протокол этого заседания, станет известно после его обнародования, на что у комитета уходит порой около месяца (голосование проходит в закрытом режиме). Градозащитники тем временем намереваются исследовать законность выданного КГИОП согласования, не исключая перспективы судебного разбирательства.
В подмосковной психиатрической лечебнице снова упустили опасных пациентов
В Подмосковье продолжается розыск особо опасных преступников. Двое заключенных, признанных невменяемыми, бежали из психиатрической больницы в селе Троицкое. По версии администрации, беглецы просто перемахнули через 5-метровый забор. А следствие, опираясь на длинную историю прошлых побегов из этого заведения, ищет пособников среди сотрудников больницы.
Ищут патрульные, ищет полиция. Ищут везде, но не могут найти. Чеховский район – на особом положении после побега из психиатрической больницы для особо опасных преступников 33-летнего уроженца Грузии Александра Гоигидзе, осуждённого за вымогательство, грабёж и похищение человека и 22-летнего убийцы Владимира Семёнова, что родом из Ногинска. Надежды задержать их по горячим следам практически не осталось.
«Отрабатывалась прилегающая территория, возможные пути отхода преступников, проверялись садоводческие товарищества, были блокированы железнодорожные станции, автобусные остановки, были ориентированы прилегающие УВД, а также все наряды, несущие дежурство в данный момент. Поступила информация о том, что данные преступники покинули территорию Чеховского района», – сообщил Константин Филимоненков, старший инспектор УВД по Чеховскому муниципальному району.
Опасные психические больные оказались вовсе не дураками. Впрочем, сами обстоятельства побега свидетельствуют о том, что он был подготовлен. Первоначальная версия о том, что Гоигидзе и Семёнов, выпущенные из палат для уборки территории больницы, внезапно перепрыгнули забор и были таковы, рассыпается при первом же взгляде на тот самый забор. Преодолеть 5 метров высоты под силу разве что чемпиону мира по лёгкой атлетике.
Это не считая колючей проволоки и прочих препятствий с внутренней стороны периметра. Психиатрическая больница номер 5 – та же тюрьма усиленного режима, для опасных рецидивистов, только признанных судом недееспособными. Однако, по словам местных жителей, пациентов регулярно выводят в посёлок Троицкое для неких общественных работ.
— Подметают, убираются под присмотром врачей.
— А в чём они, как правило?
— В больничных пижамах.
По некоторым данным, бежавшие 26 мая преступники, были не в пижамах, а в обычной одежде и фактически не сбежали, а спокойно ушли. Полиция проверяет версию о причастности сотрудников охраны спецучреждения к побегу. Напомним, это не первое подобное происшествие в психиатрической больнице номер 5: побег в 2003 году, захват заложницы в 2005-м.
В октябре 2006 года 9 пациентов, судимых за убийства, разбои, грабежи напали с ножами и металлическими прутами на медсестёр. Заперли их в туалете, отобрав ключи и сотовые телефоны. Затем беспрепятственно прошли всю территорию больницы и связали охрану КПП. В 30 метрах от ворот угнали «Москвич», из которого выбросили пару влюблённых.
Правда, в автомобиль поместилось только 8 беглецов. 9-го – в пижаме и с радостной улыбкой на лице, задержали на посту ГИБДД, когда он бежал мимо босиком по шоссе. Прокуратура Московской области, тогда завела на сотрудников клиники уголовное дело по статье «Халатность».
«Медперсонал судя по поведению больных, явно недооценил состояние больных. В момент совершения побега девяти психически больным пациентам, вооруженным 4-мя ножами, противостояли 2 охранника, у которых – две дубинки, запертые на тот момент в сейфе», – рассказала тогда Елена Россохина, старший помощник прокурора Московской области.
Один из 9-х, бежавших 5 лет назад, так и не был пойман, на свободе до сих пор. Причём если он кого-нибудь убьёт или изнасилует, ничего страшнее больничной палаты ему точно не грозит. Ровно то же касается и бежавших вчера Гоигидзе с Семёновым. Где они объявятся, остаётся только гадать. Милиция подмосковного Ногинска, откуда родом Семёнов, на всякий случай приведена в состояние повышенной готовности, но скорее всего, говорят стражи порядка, беглецы уже далеко от Московской области.
Психиатрическая больница у троицкого собора
28 сентября 2017 года исполнилось 110 лет «Психиатрической клинической больнице № 5 Департамента здравоохранения города Москвы», крупнейшему в России стационару, проводящему в настоящее время принудительное лечение. Именно в этот день, 110 лет назад Больница приняла своих первых пациентов и с тех пор неустанно оберегает как самих пациентов, так и общество, от их, порой, опасного поведения.
Когда речь заходит о круглых датах, неизбежно подводишь итоги, вглядываешься в прошлое, думаешь об истории создания и становления… А историю делают люди. Ключевая роль в этом более чем вековом уникальном проекте принадлежит Главным врачам Больницы, под руководством которых она достигла своих высот в принудительном лечении на сегодняшний день.
И сегодня мы вспоминаем тех, кто стоял у истоков принудительного лечения, кто на протяжении минувших 110 лет стоял у штурвала корабля, под названием «принудительное лечение».
Удивительна сохранившаяся изначальная актуальность и значимость Больницы до наших дней. Главной ее особенностью является то, что с самого начала существования и до нынешних дней, Больница ни раз меняла название, но всегда сохраняла свое предназначение – изоляция и лечение людей, отличающихся от других не только психическим расстройством, но и асоциальным поведением.
Вот строки из «Памятных книжек Московской губернии 1907-1911»:
«Замысел устройства в Москве «окружной психиатрической лечебницы» возник в самом конце позапрошлого века в царском правительстве не случайно. Московское земство задыхалось от притока психически больных». В одном из ходатайств Правительству в тот период говорилось, что «душевнобольные привозятся в Москву чуть ли не со всех городов России и здесь бросаются на произвол судьбы на улицах или на вокзалах железных дорог». Напряжение в обществе вызывал рост совершаемых ими опасных деяний. Московские психиатрические больницы были предельно переполнены и фактически не справлялись с подобным «криминальным» контингентом, требующим «особых мер лечения и призрения». Скорее всего, именно последнее подвигло царское правительство на постройку специальной больницы. Московская окружная лечебница для душевнобольных, открытая в 1907 году первоначально находилась в ведении Министерства внутренних дел, «под ближайшим надзором Московского Генерала Губернатора» и предназначалась для обслуживания больных, как Московской губернии, так и девяти губерний, прилегающих к Московской. Решение о строительстве лечебницы было принято за шесть лет до ее открытия – Государственным Советом Российской империи (26 марта 1901 года). Необходимость создания крупной психиатрической лечебницы в России была очевидна задолго до открытия будущей психиатрической больницы № 5. Еще в 1867-м году за 40 лет до открытия лечебницы московский губернатор В.А. Долгоруков докладывал об острой необходимости существования такого заведения.
Местом постройки Московской Окружной лечебницы было избрано село Троицкое Московское губернии, на берегу реки Песоченки. В трех верстах севернее в селе Мещерское функционировала психиатрическая колония Московского Губернского Земства, открытая в 1893 году (ныне Московская областная психиатрическая больница № 2 им. В.И. Яковенко).
Строительство больницы велось под наблюдением члена технического строительного комитета Министерства Внутренних дел В.Я. Кривцова (им же по подобному проекту построены Виленская и Винницкая Окружные лечебницы).
Земельный участок, на котором находится больница, был выкуплен казной у князей Оболенских и составляет 358 гектаров. Здание имеет форму, похожую на крест, состоит из семнадцати, примыкающих друг к другу корпусов, общим объемом 158,1 тысяч кубических метров и объединено одной крышей.
Согласно «Положению о Московской окружной лечебнице для душевнобольных» 1907г. Больница предназначалась:
Лечебница представляла из себя больничный городок, с развитой инфраструктурой, в котором располагались отделения для душевнобольных, а также помещения для проживания сотрудников больницы во врачебных и надзирательских корпусах.
В больнице было организовано 16 отделений:
Все эти отделения были очень разные. Но все же основной упор в больнице делался на содержание буйных больных и государственных преступников, признанных невменяемыми. В 1910 году, судя по отчету, Больница была фактически закрытым заведением, где «беспокойные и опасные больные составляли 67 % от всех пациентов лечебницы». Поскольку огромный комплекс, как тогда считалось «больницы-тюрьмы» был построен симметричным, то одна половина использовалась для содержания женщин, а другая для содержания мужчин.
В первые годы существования Лечебница активно развивалась:
Первая мировая война резко изменила положение в больнице.
В 1915 году изменился состав больных, значительно пополнившийся больными из Варшавской, Виленской и Гродненской больниц, оказавшимися в зоне военных действий. Ухудшились условия содержания больных, а эпидемическая вспышка холеры, завезённая с места эвакуации, повысила смертность.
После революции 1917 года лечебница перешла в ведение Московского Совета. Во главе больницы встали выборный председатель исполнительного комитета и назначенный главный врач.
В 1930 году происходит очередная реорганизация больницы со сменой системы управления, она переходит в ведение Московской областной психиатрической организации, тогда открываются детские отделения. Больница приобретает право самостоятельного приёма больных из четырёх районов Московской области. В больнице изменяется контингент больных, в ней появляются недавно заболевшие психически больные, и значительно увеличивается число алкоголиков (до 17% от общего числа больных в 1931 году). Значительно расширяются виды терапевтического лечения, но по-прежнему особое внимание уделяется трудовой терапии, которой занимаются до 40% к общему числу больных.
В конце 1932 года больница переходит в ведение Мосгорздравотдела, и к 1935 году она превращается в 1-ю Московскую загородную психиатрическую больницу (МЗПБ), начиная представлять собой коллектор некурабельных хроников, обслуживая больных, направленных на принудительное лечение, алкоголиков и правонарушителей, а также детей, в основной своей массе глубоко слабоумных и беспокойных.
В этот период начинают внедряться новые методы лечения (камфорная терапия, лактотерапия, расширяется патронаж), совершенствуется профессионализм сотрудников больницы.
В больнице длительное время в качестве консультантов работалипрофессор В.А. Гиляровский, доктор медицинских наук К.С. Скворцов, профессор Б.Д. Фридман, под руководством которых проводились научные конференции, клинические разборы больных.
Для сотрудников больницы строятся новые жилые дома, детские ясли, сад, школа, которые выводятся с территории больницы, освободившиеся корпуса занимают больные.
Великая Отечественная война нарушает созидательные планы. Большинство работников отправляются в действующую армию или уходят на трудовой фронт, в больнице остаются престарелые сотрудники, женщины с грудными детьми, инвалиды. Не хватает продуктов питания, медикаментов, топлива, резкий недостаток ощущается во врачах, среднем и младшем медицинском персонале. Активная терапия сворачивается, в больничной аптеке в большом количестве изготовлялся хвойный экстракт, расширяется трудовая терапия. Сохранные больные заменяют ушедших на фронт, помогают в заготовке дров и прочих работах. Огромное число больных в связи с недоеданием сами настаивали на том, чтобы их направляли на работу. Оставались безучастными только физически слабые и соматические больные. Интересным наблюдением тех лет стало то, что вялые, безынициативные больные, годами не поднимавшиеся с кровати, оживились и включились в рабочие бригады. Наблюдения показали, что предельная занятость в течение всего дня с крепким сном ночью оказывала на больных положительное лечебное влияние. Чем более ответственным был труд, тем лучше поправлялся больной. Больные понимали важность и ценность своего труда. Относительная сохранность некоторых больных мобилизовывала их социальные устремления. Характерно, что несмотря на большую затрату физической силы, ненормированный день, больные быстро и хорошо поправлялись, физически прибавляли в весе, становились мягче, доступнее, благодушнее, спокойнее. Благодаря мужественности и самоотверженности сотрудников и пациентов больница продолжает работать и в тяжелые военные годы. По существу, весь период Отечественной войны и в послевоенные годы в больнице идут активные поиски наиболее эффективных методов лечения. Делается всё, чтобы больным создать лучшие условия пребывания в больнице. Открывается рентгенкабинет, физиокабинет. Проводится специальное противоалкогольное лечение, применяется лечение цитотоксичной сывороткой Богомольца, инъекциями алоэ, прививками геморрагической лихорадки, длительным сном, электрошоком и т.д.
В этот период из больницы выходят научные работы:
— по трудовой терапии главного врача больницы Греблиовского М.Я., явившаяся кандидатской диссертацией,
— кандидатская диссертация прозектора клинико-диагностической лаборатории Рязановой В.С. «Сифилитический эндартериит мелких сосудов коры головного мозга».
Приказом Мосгорздравотдела № 151 от 26 декабря 1951 года Московская загородная психиатрическая больница переименована в Психоневрологическую городскую больницу № 5 (ПНГБ № 5).
На базе Московской психоневрологической больницы № 5 в 1955 г. открывается Московское медицинское училище № 24, это училище существовало ещё до войны и готовило собственные кадры для больницы, но во время войны было реорганизовано в Курсы Красного Креста. Организатором курсов, школы медсестёр и бессменным директором медицинского училища была Балашова Любовь Григорьевна, кавалер ордена Трудового Красного Знамени.
С каждым годом в больнице растёт среди врачей активный интерес к научной работе, защищают кандидатские диссертации по проблемам эпилепсии И.С. Каган, по поздней шизофрении С.Я. Шварцман. Сотрудники Института психиатрии МЗ РСФСРпрофессорВ.М. Банщиков, профессор И.А. Бергер, Б.В. Зейгарник, профессор И.Г. Равкин, доктор медицинских наук А.С. Ремезова проводят консультации для врачей больницы.
Приказом Мосгорздравотдела № 10 от 7 января 1961 года Психоневрологическая городская больница № 5 переименована в Психиатрическую больницу № 5 (ПБ № 5).
В 1975 году принято решение о концентрации в больнице пациентов, направленных на принудительное лечение. Группой врачей больницы во главе с Кагановичем Ю.Т разрабатывались алгоритмы принудительного лечения психически больных. На базе больницы совместно с сотрудниками института общей и судебной психиатрии им. В.П. Сербского проводились и сейчас проводятся научно-практические конференции по актуальным вопросам принудительного лечения психически больных, совершивших общественно опасные деяния. В различных научно-практических и публицистических изданиях публикуются работы врачей психиатрической больницы № 5. Только Кагановичем Ю.Т. опубликовано более двадцати работ по вопросам принудительного лечения.
С 1976 года в больнице началась постепенная концентрация принудительного лечения: 1975г. – 500 штатных коек, 1976 г. – 800, 1978 г. – 1000, 1979 г. – 1150, 1982 г. – 1450, 1988 г. – все 2010 штатных коек, в т.ч. 1540 для принудительного лечения с усиленным наблюдением и 470 для принудительного лечения с обычным наблюдением (специализированного и общего типа – по современной терминологии).
С территории больницы выводятся столовая, баня, музыкальная школа, клуб, спортзал, освобождаются жилые помещения, происходит глобальная реорганизация. С 1993 года больница становится учреждением закрытого типа, курирующим психически больных с девиантными формами поведения, представляющими общественную опасность.
Сегодня Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Психиатрическая клиническая больница № 5 находится в ведении Департамента здравоохранения Москвы и является одной из крупнейших больниц России.
В ней сконцентрировано принудительное лечение психически больных всех жителей Москвы.
За 110-летний период своего существования Больница накопила огромный опыт проведения принудительного лечения, который с гордостью можно назвать уникальным. В Больнице работают врачебные и сестринские династии; медперсонал практически со студенческой скамьи впитывает все особенности проведения принудительного лечения, направленные на минимизацию любых чрезвычайных ситуаций в стационаре.