Что читать у дмитрия быкова
Что читать у дмитрия быкова
Дмитрий Быков поделился мнением о современной литературе, а также рассказал, на каких книгах он вырос.
« Можете выделить пять лучших современных писателей России?
Пятерых писателей, за творчеством которых надо следить, рекомендую охотно: Виктор Пелевин, Михаил Успенский, Людмила Петрушевская, Валерий Попов, Алексей Иванов. Рекомендую также глаз не спускать с Александра Мелихова, Александра Житинского, Андрея Лазарчука, Юлии Латыниной, Леонида Юзефовича. Из поэтов — Игорь Караулов, Виктория Измайлова, Михаил Щербаков.
А как вообще выглядит список ваших любимых произведений?
Многажды его обнародовал, но с удовольствием повторю: «Легенда об Уленшпигеле» Шарля де Костера, «Исповедь» бл. Августина, «Потерянный дом» Александра Житинского, «Повесть о Сонечке» Марины Цветаевой, «Человек, который был четвергом» Честертона. Это первая пятерка. Если говорить об авторах, которых я очень люблю, но которых мало кто помнит сейчас, — назову Александра Шарова (практически всё), Сусанну Георгиевскую («Отец», «Лгунья», «Колокола»), Майю Данини («Ладожский лед»), Константина Сергиенко (практически всё), Андрея Соболя (практически всё).
Литература, которая вас формировала в детстве?
Самая разная. Я читал обычные детские книжки, их много тогда было. «Это моя школа» Елены Ильиной – как я теперь понимаю, очень интересное пособие по невротизации советских детей, уникальный документ эпохи. Страшный реалистический роман о непрерывном насилии над ребенком – чего автор не понимал, конечно. «Дорога уходит в даль» Александры Бруштейн, вся трилогия. «Карлсон», само собой. Я даже сочинил как-то его продолжение, где Малышу уже семнадцать лет и они с Карлсоном летают по бабам.
В одиннадцать лет я за день прочел «Карьеру Ругонов» и с той поры влюбился в Золя навеки. Это с подачи матери, он у нее из всех французов любимый автор. Примерно тогда же начался Мопассан. Когда я в те же одиннадцать лет более-менее начал читать по-английски, опять же за день прочел «Портрет Дориана Грея» и отчетливо помню, как в комнате темнеет, а мне страшно встать с кресла и зажечь свет, чтобы дочитать двадцатую главу. Потом – Трумен Капоте, «The Grass Harp», самая моя любимая англоязычная книга по сей день. Еще я очень любил всякое страшное – «Орля», «Клару Милич», Гофмана, «Собаку Баскервилей», Стругацких. И Окуджаву, до чрезвычайности. Из поэтов – Антокольского, в особенности драматическую поэму «Франсуа Вийон», которую наизусть помню и сегодня.
Но самой любимой из всех любимых была и осталась «Легенда об Уленшпигеле» в гениальном переводе Горнфельда (любимовский гораздо хуже). Лучше де Костера не было писателя в Европе. Какой бред, что у нас до сих пор не издано «Свадебное путешествие» – его последний роман! Даже собрания сочинений нет, а ведь «Легенда» – лучшая европейская книга девятнадцатого века, в ней есть все, включая очень смелую христианскую метафизику.
Нидерландской революцией я тогда бредил, и мать притащила мне блестящий роман Константина Сергиенко «Кеес – адмирал тюльпанов». Знаю эту вещь практически наизусть, как и всего Сергиенко. Вот был великий писатель, того же класса, что и его близкий друг Юрий Коваль. Знают его, к сожалению, единицы.
Лет в двенадцать я прочел «Лестницу» Александра Житинского и с той поры сразу понял, как я хотел бы писать. Так, конечно, не научился, но вектор был задан правильно. »
По материалам газеты «Акция» и журнала «Студенческий меридиан».
И завершающая статью фраза:»НО поскольку, кроме внутреннего развития общества, есть ещё и внешняя конкуренция,то пока человечество двигалось вперёд»
Мне кажется,что Латынина должна читать свой материал и просто работать с ним, тогда будет оставаться возможность осмысленного восприятия её салатоподобных смесей из перлов в журналистике.
Я не виновата,что запоминаю очень многое практически наизусть. /Такова специфика памяти.\
Я хорошо помню её убедительные восторги,связанные с Рамзаном Кадыровым. Бумага терпит. Слушатели захлёбываются в потоках её трескатни.
При всех перечисленных недостатках многое бывает в её работах очень ценного.
Но часто нужно разгребать навозные кучи в поисках жемчужного зерна.
Вы за стилем не видите главного.
Сперва человек вполне справедливо пишет о том, что социальные пособия развращают безработных, а потом, без перехода, говорит, что их нужно не просто убрать, но и лишить голоса тех, кому они адресованы. При этом человеку не приходит в голову мысль, что на деньги, идущие на социальные выплаты, можно было бы поднять уровень образования или увеличить количество рабочих мест. Все погромщики белоручки и бездельники, обобщает Латынина, зачем им работа. В той же статье исламисты называются «врагами общества», словно ислам когда-то был синонимом террора и радикализма. В другом тексте, появившемся чуть больше недели назад в «Новой», Латынина отождествляет мультикультурализм с терпимостью к жестокости и изуверствам. Дальше про паранджи, но там уже как-то совсем не забавно.
Короче, если раньше можно было сказать, что ты не любишь чёрных и бедняков, то сейчас это не прокатывает. Для этого чёрных нужно переименовать в террористов, а бедняков – в погромщиков и лодырей. Про гон против социализма я здесь даже не говорю.
Что читать у дмитрия быкова
Работа
Печатные издания
Автор публицистических, литературоведческих, полемических статей, которые были напечатаны во множестве журналов и газет, от элитарных ежемесячников вроде «Fly&Drive» до экстравагантных таблоидов типа «Московской комсомолки»; регулярно — в качествеколумниста — в изданиях:
В 2005—2006 годах был одним из ведущих вечернего шоу на радиостанции «Юность» (ВГТРК).
Лауреат нескольких литературных премий. В 2003—2006 годы вёл мастер-класс «Журналистское мастерство» в Институте Журналистики и Литературного Творчества (ИЖЛТ).
Телевидение
Дебютировал на ТВ в 1992 году в программе Киры Прошутинской. Участвовал в ТВ-проекте Сергея Лисовского в качестве ведущего и автора программ. На ATV вёл собственную программу «Хорошо БЫков» [7] и работал соведущим программы «Времечко».
Вёл программу «Сити шоу с Дмитрием Быковым» на радио Сити-FM, с февраля 2012 года — ведущий программы Новости в классике на Коммерсантъ FM
В 2008 году вышел документальный фильм «Девственность», сценарий которого был написан Быковым в соавторстве с Виталием Манским.
В 2009 году был приглашённым ведущим в программе «Рождённые в СССР» (канал «Ностальгия»).
В 2011 году принимает участие в телевизионном проекте телеканала «Дождь» «Поэт и гражданин» (теперь «Гражданин поэт» на сайте F5.ru), в котором его актуальные стихи на «злобу дня», написанные в манере великих русских поэтов, читает Михаил Ефремов.
Литературные предпочтения
Политическая и общественная деятельность
Антисталинист. По его мнению, «Сталин принял Россию страной с высочайшим интеллектуальным потенциалом, с лучшей в мире культурой, с фантастическим энтузиазмом масс… Сталин 30 лет превращал Россию в скучнейшую и гнуснейшую страну мира — страну, в которой пятилетняя военная пауза, со всеми кошмарами войны, воспринималась как глоток свежего воздуха…» [13]
10 декабря 2011 — принял участие и выступал на митинге протеста на Болотной площади против фальсификации результатов выборов в Госдуму РФ шестого созыва. Вошёл в оргкомитет следующих манифестаций. Свою активизацию мотивировал тем, что «надоело такое ощущение власти и такая атмосфера в стране». [16] На «прямую линию» Владимира Путина, запомнившуюся телезрителям репликой о бандерлогах, откликнулся сатирическими стихами «Свежий закон джунглей», прозвучавшими 19 декабря в эфире радиостанции «Эхо Москвы». [17]
По результатам интернет-голосования на странице Facebook вошёл в топ-10, кого граждане хотят видеть и слушать на протестном митинге на проспекте Сахарова 24 декабря 2011. [18] В своём выступлении на митинге Быков предсказал скорое появление новой политической элиты, а завершил речь словами «История поставила на нас — и положила на них». [19]
В январе 2012 стал одним из учредителей Лиги избирателей. [20]
4 февраля 2012 принял участие в «антипутинском» протестном митинге на Болотной площади, где присоединился к требованию освободить всех политзаключённых. [21] Среди множества оригинальных оппозиционных плакатов на митинге одним из лучших признали плакат Быкова «Не раскачивайте лодку — нашу крысу тошнит!», ставший откликом на известную фразу Владимира Путина о «раскачивании лодки» на итоговом пленарном заседании Государственной Думы пятого созыва (23 ноября 2011 г.). [22] [23]
Семья
Женат, двое детей. Жена — писательница и журналистка Ирина Лукьянова. Работала в журналах «Ломоносов» (2002—2003 годы), «Карьера» (2003—2005 годы) у Е.Додолева, «Город женщин», «Крестьянка» (2008 год). Ирина — автор повестей, рассказов, романов и художественных переводов, а также колумнист газеты «Собеседник». В соавторстве с мужем написаны две книги: «Зверьки и зверюши» (АСТ, 2010) и «В мире животиков» (2001).
Быков Дмитрий Львович
Быков Дмитрий Львович
Людям стоит помнить о трагических страницах в истории. Это неоспоримо. Но когда задумываешься о том, как они ведут себя, как рассуждают, понимаешь, что зачастую они сами будто хотят, чтобы трагедия.
Быков Дмитрий Львович
«Истребитель» – роман о советских летчиках, «соколах Сталина». Они пересекали Северный полюс, торили воздушные тропы в Америку. Их жизнь – метафора преодоления во имя высшей цели, доверия народа и.
Быков Дмитрий Львович
Удостоенное премий «Национальный бестселлер» (2006) и «Большая книга» (2006) повествование о «творчестве и чудотворстве» Бориса Пастернака сочувственно и в то же время беспристрастно отвечает на.
Клавихо-Телепнев Владимир, Александр Пятигорский, Лобанов-Ростовский Никита, Зиник Зиновий Ефимович, Голигорский Юрий Самуилович, Силюнас Анна, Бессмертный Борис и др.
Эта книга была задумана как коллективное объяснение в любви к Англии, к Лондону, к великой английской литературе, с которой у русских писателей всегда были особые отношения. Чего стоит, например.
Далия Трускиновская, Александр Тюрин, Дмитрий Быков, Виктор Точинов, Михаил Успенский, Андрей Балабуха, Аренев Владимир и др.
Дмитрий Львович Быков
Быков окончил школу с золотой медалью в 1984 году и факультет журналистики МГУ с красным дипломом в 1991 году. С 1987 по 1989 год служил в армии.
С 1985 года работает в «Собеседнике», с 1993 печатается в «Огоньке» (обозреватель — с 1997 года).
Жена — Ирина Лукьянова, прозаик и переводчик. У Быкова двое детей и много домашних животных. Иногда по вечерам Быков ведет программу «Времечко» на ТВЦ.
С июня 2015 года ведет передачу «Один» на радио «Эхо Москвы»
2004 — Международная литературная премия имени А. и Б. Стругацких за роман «Орфография»
2006 — Международная литературная премия имени А. и Б. Стругацких за роман «Эвакуатор»
2006 — премия «Бронзовая улитка» за роман «Эвакуатор»
2006 — премия «Национальный бестселлер» за книгу «Борис Пастернак»
2006 — премия «Большая книга» за книгу «Борис Пастернак»
2007 — Международная литературная премия имени А. и Б. Стругацких за роман «ЖД»
2007 — Финалист премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер» (роман «ЖД»)
2008 — Премия «Портал» за рассказ «Отпуск»
2009 — премия «Бронзовая улитка» за роман «Списанные»
2011 — премия «Портал» за роман «Остромов, или Ученик чародея»;
2011 — премия «Национальный бестселлер» за роман «Остромов, или Ученик чародея»;
2012 — финалист Бунинской премии (книги стихов: «На самом деле», «Отчёт: стихотворения, поэмы, баллады»);
2013 — Международная литературная премия имени А. и Б. Стругацких за роман «Икс».
Дмитрий Быков – о том, зачем и как читать русскую литературу XIX, XX и XXI веков
Подписаться:
Поделиться:
«Именно русская классика, русская литература — наша национальная религия», — уверен писатель Дмитрий Быков. 30 мая в киностудии Лендок он прочел лекцию о том, с чем связан этот феномен, а также объяснил, как менялись главные темы в великих романах последних 200 лет. Организаторы мероприятия — лектории «Прямая речь» и «Слушай сюда». «Собака.ru» записала самые интересные цитаты выступления.
О болезни
В последнее время мне приходится бесконечно оправдываться, потому что человека, который банально траванулся какой-то ерундой, до сих пор не найденной, воспринимают как жертву то ли рока, то ли режима. Я уже чувствую себя немного умершим, потому что хорошее отношение, прямо скажем, мне непривычно. Я привык скорее к другому – к бесконечным «но»: «Быков, может быть, неплохой фельетонист, но…», «Быков, может быть, хороший учитель, но». Кто угодно, только не писатель. А в последнее время наоборот, я стал всем дорог, и это ужасно приятно.
Нужно ли читать русскую классику?
Тему лекции «Зачем читать классику» придумал не я. Когда мне ее предложили, я стал думать, что можно тут сказать. Первая мысль, которая напрашивается – читать классику совершенно не обязательно. Даже, может быть, лучше этого не делать, чтобы не воспроизводить русский цикл и не наступать на грабли. Но если задуматься, в России особенно нечего делать, кроме как читать классику, это уникальное явление культуры – страна, в которой, кроме литературы, ничего нет. Она является целью, это единственная по-настоящему бессмертная экспортная статья. Был когда-то показательный анекдот: Японца спрашивают по возвращении из России, что ему больше всего понравилось. Он выдерживает долгую паузу и говорит: «Дети. Все, что вы делаете руками, получается чудовищно». Так вот, русская литература – это то, что делается не руками, а душой, опытом. Вся наша культура литературоцентрична, Бог придумал эту страну, чтобы ему было, что почитать. Все остальные продукты нашей жизнедеятельности интересны ему не более, чем какие-нибудь скучные драмы обывателей. Акакий Акакиевич нужен для того, чтобы Гоголь написал «Шинель». Никакого другого смысла его жизнь не имеет.
Классика как способ рефлексии
Классику прежде всего нужно читать для того, чтобы не питать иллюзий и понимать, что тебя дальше ждет. Другого зеркала, другого способа рефлексии у нас нет. Весь остальной мир привык, что у него есть богословие, философия, которая в России тоже заменена литературой и публицистикой. Социология на 90% заказная, всегда можно сказать, что она существует на деньги иностранных агентов. Философия на 90% сводится к кухонным дискуссиям. Россия познает себя через художественный текст, через странные грезы людей, ни к чему больше не приспособленных.
Метасюжеты русской литературы
Главным зеркалом русской истории является метасюжет, то есть когда несколько писателей, не сговариваясь, начинают вдруг писать об одном и том же. Если бы Набокову, Пастернаку и Шолохову сказали, что «Лолита», «Доктор Живаго» и «Тихий дон» написаны на один метасюжет, они бы с одинаковым негодованием отвесили оплеуху такому критику. Но, тем не менее, это так. Через такие феномены мы познаем себя.
По большому счету, у нас есть четыре века русской литературы. В XVIII веке метасюжет еще не прослеживается, в XIX веке он уже вполне отчетлив – трикстерский, в XX веке – фаустианский. Метасюжет XXI века выстраивается на наших глазах. Литература – это подсознание, с ее помощью мы можем не только познать, куда мы движемся, но и предсказывать будущее.
Война и каторга
Есть всего три сюжетных узла литературы XIX века. Во-первых, большинство русских романов начинаются в салоне, а заканчиваются на каторге или войне. Происходит это, потому что в России не так много локаций, где вообще что-либо может происходить. В этом смысле «Война и мир» и «Анна Каренина» – характерные примеры.
Война и каторга – вещи взаимосвязанные, каторга всегда оправдывается войной. Это показывает безнадежность, тупиковость русских вольномысленных и вольнодумных перспектив. Потому что практически любая перестройка или революция заканчивается внешней агрессией как единственным легитимным способом заморозить эту оттепель.
Лишние и сверхлюди
Второй метасюжет – это дуэль лишнего человека и сверхчеловека. Скажем, Онегин, который якобы выше светского общества, потому что ему надоело, а остальным еще нет. Пожалуй, наиболее здравую статью об Онегине написал Писарев, в которой сказал: «Если вы объелись пудингом, это не более, чем проблема вашего пищеварения, совершенно не зависимая от ваших теоретических понятий о пудинге». Мысль очень глубокая. Онегин объелся, он пресытился, но никакого душевного переворота в нем не произошло, он – лишний человек, ничтожество, пустое место. А кто же там сверхчеловек? Ленский, конечно. Потенциально гениальный поэт, которому Пушкин отдал свою молодость, романтические мечты, вспыльчивость, обреченность. Конечно, Ленский протагонист не в меньшей степени, чем Татьяна, и для обоих Онегин – злой и опасный. Вторая дуэль – поединок сверхчеловека Печорина с фальшивым и пародийным Грушницким. Третья такая история – это дуэль Базарова с Павлом Петровичем. Классический финал этой истории, уже отчасти пародийный – это чеховская дуэль лишнего Лаевского и Фон Корена.
Это принципиальный узел, и я попробую объяснить, в чем дело. Быстрое движение приводит к делению общества на две фракции – одна стремительно развивается, другая медленно деградирует. В России средних людей практически нет, все здесь происходит быстро. Русская литература прошла за сто лет от сатирических комедий до драм Чехова тот путь, на который Европа выходила 400-500 лет. Подумать страшно, что, когда умер князь Вяземский, Ленину было 8 лет. Толстой начинал в некрасовском «Современнике», а заканчивал за семь лет до революции, причем до второй, первую он практически не заметил.
Платой за фактическое отсутствие Ренессанса и краткий период Просвещения явился безумный XIX век. Практически весь путь от классицизма до модернизма был пройден одним Львом Толстым, и в этом русская существенная особенность. При такой скорости развития дуэль между отстающим большинством и стремительно эволюционирующим меньшинством становится неизбежной.
Лев Толстой и Максим Горький
Почему русская литература избегает счастливых романов
Третий узел русского романа – это мезальянс, взаимное непонимание, трагическая любовь, при которой герои, вроде бы друг другу предназначены, но при этом роковым образом не равны. Это вечное несовпадение мужского и женского начала я не совсем понимаю сам. Почему русская литература избегает счастливых романов и гармоничных отношений? У меня есть одно предположение – боюсь, слишком радикальное.
Я читал большую лекцию об «Анне Карениной» как политическом романе, в котором, прежде всего, описана отчаянная попытка изменить судьбу, убежать от власти государственника, все перевернуть и уложить заново. Эта попытка неизбежно кончается трагедией, потому что есть предопределенность русского пути. Адюльтер в русской литературе всегда является попыткой реформы – неизменно неудачной. В XX веке это стало главной темой: бегство с любовником приводит всегда к гибели героини, потому что он не может дать ничего взамен надоевшей государственной власти. Бегство Анны от Каренина к другому Алексею – это тупик, попытка перестроить судьбу, ведущая к железной дороге. Все революции в России – это немного адюльтер, бегство в мечту, заканчивающееся таким же тупиком и возвращением к диктатуре.
Фильм «Анна Каренина» 1967 года
От такой страшной перспективы, пожалуй, спаслась одна Татьяна, и то, только потому что она это должное, неизбежное приняла как правильное. Она, в силу пушкинского аристократизма, сказала, что так и надо: «Но я другому отдана; я буду век ему верна». Это примерно та модель поведения, которую российский народ практикует, в очередной раз оказавшись в диктатуре. Он считает, что это правильно, что это такая судьба, что иначе никогда не жили, незачем и начинать. Только Татьяна это сделала сугубо добровольно, превратив свою несвободу в осознанную необходимость.
Главные сюжеты русской литературы XX века
Главный герой XX века – это Фауст. Это человек с профессией, не зря его называют доктором – он ученый. На смену герою-страннику, бродяге приходит профессионал. Это происходит, потому что у него больше ничего не осталось, религия под вопросом, как и остальные сферы реализации. Можно спастись только за счет работы. И доктор Живаго, прежде всего, профессионал, и Гумберт, и Григорий Мелехов – пахарь и солдат. Профессия становится способом быть незаменимым, спастись и в армии, и в лагере, а еще это аналог совести. Кроме мастерства, у человека нет ни способа удержаться, ни способа наладить самооценку. Как можно в России XX века оценивать себя? Есть ли хоть какое-то правильное мировоззрение? Нет. Профессионализм в XX веке – единственный способ сохранить в себе человеческое.
Фильм «Лолита» 1997 года
Бегство, которое является синонимом революции, как правило, заканчивается катастрофичным ухудшением положения героев. Попытка отдаться соблазну приводит не к избавлению от него, а к ужесточению стартовых условий. К сожалению, в этом смысле российский путь, путь 1917-го года – это точная метафора.
Это и есть метасюжет XX века. Когда пытаешься улучшить свое положение, Россия загоняет тебя в безвыходную катастрофическую ловушку, в которой, кстати, не спасает и профессионализм. Данила-Мастер за счет своего самосовершенствования уходит в гору, в камень – в гораздо более страшную несвободу, в шарашку хозяйки Медной горы. Проблема в том, что цветок оказывается каменным – не цветущим и не пахнущим, и этот уход только выглядит спасением.
Литература XXI века
Метасюжет XXI века указан впервые в ленинградском романе Александра Житинского «Потерянный дом, или разговоры с милордами». История о потерянном доме стала предсказанием распада Советского союза. Удивительным образом этот метасюжет осуществился через пять лет после того, как журнал «Нева» со скрипом и скрежетом рискнул в пяти номерах опубликовать это гигантское произведение. В нем говорится об утрате дома, бегстве и странной, гибридной войне, которая идет для того, чтобы все на нее списать. А самое ужасное, что это война всех со всеми. Тут уже приходится упоминать, хотя это совсем нескромно, собственную книгу «ЖД», которая казалась в момент своей публикации в 2006 году какой-то идиотской антиутопией. Этот бред стал реальностью уже в 2014 году. Многие стали спрашивать, откуда я знал, а я не знал – просто внимательно читал русскую литературу. Это один из способов в России все знать заранее. Все, кто читает русскую классику, ничего не могут предотвратить, но, по крайней мере, ничему и не удивляются.
К этому прибавился еще один важный кинематографический метасюжет. Почему кинематографический? Потому что прозой сейчас не больно-то проживешь, и все пишут сериалы или сценарии. Это история уже не о мертвом, а о пропавшем ребенке. Первым додумался Кирилл Серебренников в сериале «Юрьев день». Потерянный ребенок в нем – это образ не мертвого или нежизнеспособного, а утраченного будущего. Какие перспективы у героев фильма «Нелюбовь», кроме бега по кругу в спортивной форме? Их нет, отсутствие образа будущего – это главная проблема в сегодняшней России. Мы все понимаем, что нам придется и заново переписывать историю, и заново пересматривать отношения к национальному характеру, и перепродумывать страну.
Но у нас есть еще один очень важный сюжетный узел, который появляется в литературе XXI века – это новое решение гендерного вопроса. Если раньше, как правило, революция выступала метафорой адюльтера, в сегодняшней русской литературе совсем нет революции и очень мало адюльтеров. Отношение между героями – это очень интересно, это блестяще! Они перешли в другое качество – в товарищество, содружество, совместное преодоление проблемы. То ли потому что этим героям не до любви, им все время приходится выживать, им не до страстей, не до измен, то ли потому что каким-то образом в России усилилась внутренняя солидарность людей, понимающих катастрофичность происходящего. Но в русской литературе XXI века появились, наконец, темы счастливой любви, взаимопонимания, братства. Но что порождает такую ситуацию? Страшно сказать, но это отсутствие надежды, общность участи. Адюльтер могут позволить себе те, кто верит в счастливое будущее, кто может надеяться на то, что дальше будет хорошо. Но мы по «Анне Карениной» знаем, что дальше будет плохо. Может быть, вот эта безнадежность русской жизни породила новый, необычайно трогательный, нежный мотив русской прозы – например, у Александра Снегирева. Это, пожалуй, самый позитивный исход происходящего. Потому что, когда ты не можешь любить страну, тебе остается любить жену. И это очень благое утешение.