Что хотят сделать с образованием в россии
Западный эксперимент над русским образованием заканчивается
23 ноября единый государственный экзамен (ЕГЭ) стал объектом неожиданной, но, не скроем, очень приятной атаки со стороны главы Следственного комитета Александра Бастрыкина.
– горячился главный следователь России. Он убеждён, что нет необходимости изобретать велосипед – надо просто вернуться к советской системе образования.
Александр Бастрыкин назвал ЕГЭ «пыткой для молодёжи». Фото: Денис Гришкин / АГН «Москва»
Не менее горячо поддержал Бастрыкина вице-спикер Госдумы от «Единой России» Пётр Толстой – главный противник ЕГЭ в высших коридорах власти, ещё ранее называвший единый госэкзамен «насилием над детьми и самой идеей образования». Правда, с одной существенной идеологической поправкой:
В одном не соглашусь с Александром Ивановичем Бастрыкиным: возвращаться нужно не к советской, а к русской системе образования, и тут дело не только в избавлении от ЕГЭ, а в самих подходах к воспитанию человека и гражданина.
Верный своему стилю пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прокомментировал слова Бастрыкина уклончиво: «Наши министерства внимательно прислушиваются ко всем точкам зрения и далее самостоятельно выстраивают линию по развитию системы образования». Но сказал он это без всякой иронии, что уже является хорошим знаком: похоже, несомненные недостатки единого экзамена начинают перевешивать его достоинства даже в глазах первых лиц государства.
Хитрая уловка крупных вузов
В своё время лоббисты ЕГЭ подавали его как шанс искоренить коррупцию в приёмных комиссиях вузов – не секрет, что это очень старая и очень больная проблема. А на том, что коррупционные возможности попросту опускались уровнем ниже, в школы, внимание старались не акцентировать. Проблемой занялись только тогда, когда в столичные вузы повалили «стобалльники» из регионов, особенно взволнованных проблемой огласки национальности преступников.
И ведущие вузы один за другим стали выбивать для себя исключения. Московский и Санкт-Петербургский государственные университеты ещё на стадии ключевых поправок в закон «Об образовании» сохранили себе право на «дополнительные вступительные испытания», как стыдливо теперь называют экзамены. А вскоре право принимать экзамены вообще стало официально считаться привилегией вуза: для этого надо проходить конкурсный отбор.
То есть ущербность ЕГЭ была признана официально ещё 10 лет назад: он предназначен для вузов, которым «и так сойдёт», которым главное – набрать студентов и получить госфинансирование. А те вузы, которым интересно качество абитуриентов, соревнуются за лучших школьников, «подбирая» олимпиадников и правдой или неправдой вводя внутренние испытания. С 2021 года, кстати, получить такое право стало попроще, то есть власти понимают проблему.
Некоторые понимали изначально. Активнейшим образом идею единого экзамена продвигала Высшая школа экономики. В июне 2009 года ректор «Вышки» Ярослав Кузьминов рассказывал, как вверенный ему вуз принял ЕГЭ с первого же года. А через 10 лет, в последнем доковидном году, мы увидели у ВШЭ вступительные испытания буквально по всем дисциплинам! По ссылке – файл, где можно посмотреть, до какой степени «Вышка» перестала доверять собственному детищу. По сути же, конечно, не доверяла никогда: важно было ввести уравнительную систему для плебса, оставив качественное – а значит, дорогое, хоть и бюджетное – образование элите.
Вот только система вскоре начала трансформировать сама себя. Потому что в педагогические вузы потихоньку пошли «дети ЕГЭ» – и выяснилось, что популярность профессии педагога среди абитуриентов практически нулевая, средний балл ЕГЭ, скажем, в 2014 году составлял издевательские 62,5 – ниже были только аграрии, от которых, при всём уважении, мы ждём скорее трудолюбия, нежели интеллекта, воспитания и эрудиции. А когда у тебя учителя – троечники, форма экзамена вообще перестаёт играть какую-либо роль.
Трагедия средней школы
Да, крупные вузы отчасти смогли решить проблему ущербности ЕГЭ, но детям, их родителям, как и педагогам, от этого не легче. Их головная боль с годами только нарастает. Так, Елена Хавченко, директор Гимназии Святителя Василия Великого, в комментарии «Первому русскому» поделилась:
С каждым годом ЕГЭ усложняется – стонут биологи, химики, физики. Усложняется. Это значит, что мы видим тенденцию того, что сузится сектор детей, имеющих возможность поступить в высшее учебное заведение.
При этом родители делают единственно возможный вывод: детям нужны только те предметы, педагоги и репетиторы, по которым придётся сдавать ЕГЭ. Остальное – «лишняя информация» или даже «информационный шум». Итог: лишение детей элементарного кругозора, не говоря уже об эрудиции. И невротическое, на уровне постоянных стрессов и даже паники натаскивание детей по узкому кругу дисциплин. И всё чаще – уход из школ на домашнее, семейное образование.
К слову, о репетиторах. Фактически без их помощи детям уже не обойтись, если они хотят поступить даже не в «престижный», а просто в нормальный вуз на бюджетную форму обучения. И из-за этого семейные бюджеты в буквальном смысле трещат по швам. По словам Кристины Сандаловой, представляющей Национальную ассоциацию семейного образования, –
«Родители вынуждены прибегать к репетиторам, чтобы подготовить ребёнка к ЕГЭ. Потому что там идёт натаскивание на определённые типы тестов и типы задач. И даже сочинение в ОГЭ или ЕГЭ сильно отличается от того, к чему мы, родители, привыкли. Поэтому детей важно научить правильно заполнять формуляры, писать сочинение в определённой последовательности. А школа этим не занимается».
Кристина делится личным примером: её сын Гена готовится к сдаче единого госэкзамена, и львиная доля семейного бюджета уходит на оплату репетиторов. Таким образом, антикоррупционная обёртка ЕГЭ уже давно сорвана, обнажив не просто коммерческую составляющую этой навязанной нам системы, но и куда более опасную тенденцию, о которой было сказано выше. Практически расистское разделение наших детей на элиту, людей «высшего сорта», которые учились у репетиторов, и всех остальных.
И это уже не просто беда, а самая настоящая национальная трагедия. Очередная «мина замедленного действия», которая рванёт уже очень скоро, даже смены поколения не потребуется.
Что с того?
Так что же, разом рубануть и отменить ЕГЭ? А вот тут даже противники этой системы из числа опытных педагогов призывают сначала семь раз отмерить. Директор Гимназии Святителя Василия Великого Елена Хавченко уверена, что резкая отмена будет подобна шокотерапии. Ведь вся наша система образования долгое время выстраивалась именно под ЕГЭ, а потому при резкой отмене, прежде всего, пострадают дети. Вернуть традиционные выпускные экзамены несложно, но у сегодняшних школьников уже нет фундаментальных знаний даже уровня 10–15-летней давности. Не сдадут большинство.
Получается, куда ни кинь – всюду клин? Нет, всё-таки есть надежда, что пресловутая «точка невозврата» ещё не пройдена. Была бы государственная воля. Ведь если уже и от Александра Бастрыкина и Петра Толстого мы слышим предложения отменить ЕГЭ, то есть надежда, что лёд тронулся. Вот только эти предложения необходимо срочно перевести в самую широкую общественную и экспертную дискуссию на тему, «как нам реорганизовать традиционное русское образование». Но времени на размышления остаётся всё меньше: потеряно практически целое поколение.
«Первый русский» готов принять самое непосредственное участие в этой дискуссии и выработке «дорожной карты», как нам выруливать из создавшегося положения. Так что, как говорится, «продолжение следует».
Образование 2020–2030: будущее наступило вчера
— А откуда можно получить знания помимо лент? Из межзвездного пространства?
— Из книг. Непосредственно изучая приборы. Думая.
А. Азимов. Профессия (1957)
В 2020-м весь мир как будто временно оказался в тестовом режиме одного из антиутопических сценариев будущего. Всё, что нельзя было отложить или приостановить, пришлось менять: рабочий график, досуг, школьные занятия. Дети стали похожи на Марджи, героиню рассказа Айзека Азимова: грустили и думали о том, как же было весело в школах раньше. 
Кажется, что образование уже никогда не будет прежним. К новому учебному году преподаватели готовят смешанные онлайн- и офлайн-программы обучения, а часть учебных заведений переходят на полностью удаленный режим.
Ошибки резкого перехода на дистанционное обучение еще свежи в памяти учителей, учащихся и их родителей. Более 85% преподавателей вузов считают удаленный формат хуже очного, а 78% учителей школ отмечают, что с переходом на дистанционное обучение у них стало больше работы.
Даже до вынужденной дистанционки многие были скептически настроены к онлайн-образованию: 55% взрослых уже имели неудачный опыт прохождения курсов в интернете.
Убедившись, что невозможно заменить живое общение преподавателя и учеников друг с другом, мы можем присмотреться к тому, что можно получить только в онлайне, и представить, каким могло бы быть образование в будущем.
Образование будет интерактивным
Интерактивность образования — один из главных залогов его эффективности. Занятия в школе построены на постоянном взаимодействии учителя с учеником, что позволяет поддерживать мотивацию ребенка.
Сейчас перед образовательными онлайн-продуктами стоит непростая задача — создать эффективные механики вовлечения в учебный процесс и сделать так, чтобы интерес ученика не пропадал. Онлайн-задания не могут сводиться к только автоматическим тестам с ответами «да» и «нет». Сейчас и в будущем между учеником и системой должен быть выстроен увлекательный диалог, взаимодействие: объяснение новой темы, повторение и закрепление материала. В этом помогают интерактивные форматы обучения и геймификация.
Геймификация уже внедрена во многие сферы: ритейл, human resources и образование. Ею активно пользуются для бизнес-обучения и оценки эффективности. В настоящее время геймификационные механики активно начинают внедрять и для реализации образовательных стратегий, в том числе в крупнейших вузах мира, на базе игр формируются образовательные проекты. Например, недавно Microsoft объявил о выпуске новых киберспортивных миров и уроков Minecraft: Education Edition.
В образовании уже давно в каком-то смысле есть элементы игры: хорошие и плохие оценки за выполнение задания как баллы в прохождении квеста. А по окончании очередного учебного года у каждого происходит Level Up — переход на следующий уровень сложности.
В онлайн-проектах геймификация представлена гораздо сложнее. Оригинально выстроенные программы, соединенные, например, с детективной историей, делают процесс обучения увлекательным — детям хочется возвращаться к занятиям регулярно и узнавать новое. За выполнение задач, достижение поставленных целей, как в компьютерной игре, они могут получать очки, баллы, дополнительные поощрения и открывать для себя новые уровни.
Теоретические знания, которые ученики получают на уроке, они сразу же могут применить при прохождении игровых испытаний. Это помогает детям взглянуть на знания и обучение в целом совершенно под другим углом.
Основной плюс геймифицированного онлайн-обучения — это мотивация к учебе. Ученик может увидеть и самостоятельно оценить свой прогресс и достижение поставленных целей. Это помогает воспитывать такие качества, как самостоятельность, ответственность и умение принимать решения. Например, исследование Калифорнийского университета в Ирвине показало, что ученики, участвовавшие в образовательной киберспортивной программе, показывают гораздо более впечатляющие результаты.
Обучению помогут гаджеты
Учителя отмечают, что дети гораздо быстрее и эффективнее осваивают электронные сервисы, чем взрослые. Сегодняшние школьники знакомы с гаджетами с рождения, умеют набирать текст раньше, чем учатся писать, а также моментально интуитивно приспосабливаются к любому электронному девайсу. Использование привычных и даже любимых устройств позволяет ученикам еще больше вовлекаться в процесс обучения: искать разные определения новых терминов, смотреть подробности о любопытном факте, искать точный перевод иностранного слова, — а учителям больше узнавать об учениках.
Сегодня всё больше учеников и учителей пользуются системами видеоконференц-связи, электронными образовательными платформами, книгами, учебниками, пособиями, а также другими приложениями, которые помогают в учебе.
Большинство интерактивных уроков и курсов легко можно пройти на смартфоне, планшете. Гаджеты постепенно становятся не врагом учителя, отвлекающим ребенка от занятий, а помощником. С помощью них и интерактивных онлайн-заданий учителя делают уроки более разнообразным, визуализируют информацию.
Сейчас смартфоны доступны большой части мирового населения, в будущем — возможно, большинству даже в наименее развитых странах. Распространение и удешевление технологий, как отмечает ЮНЕСКО, «предоставляет маргинализированным людям и общинам, инвалидам, беженцам, тем, кто не посещает школы, и тем, кто живет в изолированных общинах, доступ к соответствующим возможностям обучения».
Образование будет дистанционным отчасти
В марте школы в разных концах Земли перешли на дистанционное обучение. И стало ясно: в теории всё звучало понятно и легко, на практике большинство оказалось к этому не готово.
Первым и безусловным лидером по скоростному переходу на онлайн-образование стал Китай.
Всего за несколько недель специалистам удалось разработать и запустить самую крупную интернет-платформу для дистанционного обучения. Одновременно ей могут бесплатно пользоваться 50 млн учащихся из разных регионов страны.
Сегодняшний опыт показывает, что онлайн-формат обучения становится неотъемлемой частью классической школы, при этом полностью дистанционное образование невозможно: живой контакт по-прежнему необходим. Скорее всего, в будущем будет меняться соотношение офлайна и онлайна: какие-то вещи будет эффективнее поручить компьютеру — например, проверку домашних заданий. Согласно отчету ЮНЕСКО, примерно 60 тыс. школ в Китае уже внедрили машинное обучение для оценки эссе: оценка алгоритма на 92% совпадает с оценкой учителя.
Образование будет индивидуальным
Большие данные уже сегодня позволяют решать важнейшие задачи. Например, алгоритмы машинного обучения, основываясь на полученных данных об успехах и неудачах ученика, научились выстраивать индивидуальные траектории изучения школьных предметов и не только.
Искусственный интеллект может проанализировать, сколько времени ребенок проводит за учебой, как долго выполняет домашнее задание, где чаще всего делает ошибки, и замерить реальные знания. Исходя из этого ученику могут быть подобраны персональные упражнения, направленные на развитие его навыков и улучшение показателей. Онлайн-обучение помогает найти индивидуальный подход к образованию, к особенностям и способностям каждого ребенка.
На индийской платформе Byju’s, крупнейшем EdTech-проекте в мире, обучающие задания представлены в формате анимированных карточек и увлекательных «живых» тестов. Также для каждого ученика выстраивается своя траектория обучения, которая отображает путь, который он прошел, и время, которое он потратил на решение.
На образовательной онлайн-платформе Учи.ру, которой пользуются более 8 млн российских школьников, опыт ученика максимально индивидуализирован с точки зрения времени, нужного для на изучения материала, необходимого количества повторений и последовательности задач, уровня сложности. Это дает доказанный прирост образовательных результатов.
Многие EdTech-проекты направлены на то, чтобы помочь не только ученикам, но и учителям: перераспределить время с рутинных задач на творческие и индивидуальный подход. В распоряжении педагога автоматическая проверка заданий, а также постоянное наблюдение и анализ прогресса. Например, британский проект Century построен так, чтобы информировать учителя об успехах каждого ученика и давать рекомендации по построению дальнейшей работы.
Специалисты говорят, что в самом ближайшем будущем data-driven-индивидуализация готова шагнуть еще дальше. Системы научатся подбирать и рекомендовать курсы, задания и даже различные методики не только на основе того, как ученик справляется с программой. Возможно, рекомендации по обучению будут составляться исходя из интересов ребенка, его любимых видов спорта, компьютерных игр, прошедших или предстоящих поездок и путешествий, а также социальных навыков. Британский проект ClassCharts, например, уже предлагает оптимальный план рассадки учеников в классе, руководствуясь анализом полученных данных. Искусственный интеллект анализирует способности и успеваемость учеников, то, как они взаимодействуют и влияют друг на друга, а также ищет оптимальные схемы работы в парах и группах.
«Скоро наша система образования рухнет окончательно»: загнанные в угол педагоги, «вышка» за деньги и частные вузы-конторы
– Из года в год так называемые вузы-конторы выпускают тысячи «специалистов», фактически получивших диплом за деньги. Откуда взялась эта тенденция?
– Все началось после развала Советского Союза. Не от хорошей жизни стали появляться частные вузы. Тогда же, после подписания Болонской конвенции, качество образования ухудшилось. В государственных учебных заведениях в том числе. Но негосударственные вузы, конечно, отдельная история. И понять, что поступать туда не стоит, можно сразу. Потому что они готовят кого угодно, но только если не нужна серьезная материально-техническая база. Выпускаются юристы, экономисты и другие специалисты сугубо гуманитарных профессий.
К счастью, родители ситуацию недавно поняли. Они советуют детям выбирать более престижные вузы и игнорировать вузы-конторы, чтобы при хорошей мотивации выпускник школы получил качественное образование. Тенденция такова: эпоха выбора всего, что втюхивают, прошла. Появилась необходимость в качественном образовании. Но, конечно, не все частные вузы плохие. Мы говорим только о тех, которые действительно ничему не учат и выдают дипломы фактически за то, что студенты исправно платят за учебу.
– Но ведь у некоторых детей нет возможности поступить в государственный вуз. Они идут в частный, потому что обучение там стоит дешевле, а не потому, что не хватает мотивации или чего-то еще.
– У меня на этот счет особое мнение. Я родился в семье рабочих. Моя мама около 20 лет проработала на химическом производстве, отец 50 лет автослесарем. Папа всегда говорил: я тебя кормлю, обеспечиваю, а ты, будь добр, хорошо учись. У меня своя работа, у тебя своя – это учеба.
Мы разбаловали детей. Сейчас они нам постоянно говорят: дайте двадцать тысяч на репетиторов, еще двадцать на курсы и так далее. А что ты сам сделал? Ты хочешь чего-то добиться? Почему тогда не стараешься сам? Вопрос всегда в мотивации. И тут вина родителей – они им этого не доносят. Если тебе все дают и ничего не требуют взамен – ты только капризничаешь. Не хватает знаний на университет или денег – поступай в колледж. Они бесплатные. Если ты хочешь – отучишься в колледже, закончишь его с красным дипломом, потом поступишь на 3-й курс университета. Ты должен стараться не ради диплома, а ради знаний.
– В этом и проблема. Колледжи среди выпускников школ мало котируются. Все хотят получить «вышку». Потому что остальное – не престижно. И их настраивает на это социум. У большинства абитуриентов такая позиция: нужно получить «бумажку о высшем», отчитаться перед родителями и дело в шляпе. А профессионализма от этого не прибавляется, и люди, которые работают с нами – профаны в своем деле. Как быть с этим?
– Ваши слова подтверждают мой тезис: после развала Союза качество образования, высшего в том числе, резко упало. Решается этот вопрос очень просто – при устройстве на работу. Собеседования теперь проходят не так, как раньше – работодатель видит диплом по формальной позиции и тщательно проверяет навыки. Дается несколько практических задач, и провал в теоретической подготовке сразу виден. Юрист, если слабо ориентируется в отраслях права, то какой он юрист?
– По каким вообще критериям определяется качество вуза? Как понять, что место, в которое поступает твой ребенок, реально научит его хоть чему-то?
– Есть Рособрнадзор, и его задача – контроль качества знаний. Раз в пять лет проходит лицензирование вуза, аккредитация. Что такое лицензирование? Право преподавания. Что такое аккредитация? Право выдачи диплома государственного образца. На сайте Рособрнадзора все критерии проверки вывешены.
– Платное образование как таковое, на ваш взгляд, «хорошо» или «плохо»?
– Я отношусь нормально к платному образованию, но только в государственном вузе, где все под контролем. Есть платные группы, есть бюджетные группы, но я уверен: кто не может попасть на бюджет, получая первое высшее, недостаточно старается. Поэтому, как человек, как специалист, я плохо отношусь к платному первому высшему образованию.
– Допустим, все платные вузы закрылись. Что будет дальше?
– Уже больше половины частных вузов закрыты за счет Рособрнадзора. Проверка одна, вторая, третья… Вот, например, в Калининградской области остался только один частный вуз. Но ведь и государственные, если они не проходят проверку, закрываются. Проверяются все вузы. Иногда в угоду экономике закрываются филиалы государственных университетов и институтов. И это неправильно, конечно, но рентабельность сейчас играет огромную роль.
– Насколько я знаю, критерии лицензирования и аккредитации вузов ужесточаются с каждым годом. Почему?
– Условия меняются. И материальные в том числе. Например, требования к преподавательскому составу. Факультет или кафедра должны иметь определенное количество профессоров, докторов наук, материально-техническую базу, кабинеты, лаборатории и прочее. Учитываются и результаты, успехи выпускников.
– А как реагировать, например, на то, что на том же журфаке педагогов-практиков вынуждают публиковаться, иначе работать они не смогут.
– Это другая история. Это встраивание в Болонскую конвенцию, о которой мы говорили. Нельзя нам эту систему реализовывать, исторически сложилось так, что главные научные разработки в Советском Союзе и в России делались в академических вузах, не в университетах. Там готовили диссертации, проводили исследования. В университетах это не было главным критерием, а главным было преподавание, подготовка кадров. Но в то же время доцент обязательно должен был написать установленное количество работ. Теперь говорят, что педагоги должны цитироваться. Первое смещение – разлом.
Болонская система на нашу историческую почву просто не может накладываться. Преподавателей загоняют в угол. Если раньше они работали, например, 600 часов в год, теперь 1200. А если у меня ставка 1200 часов в год, когда мне заниматься научным исследованием? Я преподаватель вуза, и это один из аргументов моего профессионализма. Вы знаете, что существует такое понятие «красный профессор»? Это тот, который не защитил докторскую диссертацию. Такое бывает, например, в военных вузах. Говорят: «профессор такой-то», «мастерская профессора такого-то», а он не защищал никакой диссертации. Зато может вести теоретический курс и знает, как научить. Мы содрали критерии Запада и теперь пожинаем плоды. У нас есть проблемы в образовании, но, если ты хочешь научить человека, так учи, занимайся со студентами, у тебя нет времени исследовать и цитироваться. Почему нужно отказываться от специалиста, который может научить? Также почему, например, школьники должны сдавать чуждый нашей системе образования ЕГЭ?
И опять же все от Болонской конвенции. Нам нужно отказаться от нее по крайней мере на период санкций и, более того, предложить школьникам в рамках выпускного экзамена сделать выбор: кто-то пусть сдает его в форме ЕГЭ, а кто-то в традиционной. В зависимости от того, куда человек хочет поступить и какие цели преследует. Это поможет нашей системе образования не рухнуть окончательно и воспитать новое поколение профессионалов своего дела.
Станьте членом КЛАНА и каждый вторник вы будете получать свежий номер «Аргументы Недели», со скидкой более чем 70%, вместе с эксклюзивными материалами, не вошедшими в полосы газеты. Получите премиум доступ к библиотеке интереснейших и популярных книг, а также архиву более чем 700 вышедших номеров БЕСПЛАТНО. В дополнение у вас появится возможность целый год пользоваться бесплатными юридическими консультациями наших экспертов.
Российские школьники отстали от мира: какие реформы ждут наши школы и будут ли они работать
Недавно мы рассказывали о школах в разных частях света и обещали доложить, как обстоят дела у нас. Оказалось, не очень: учителей не хватает, дети учатся в три смены и показывают весьма средние результаты в международных тестах. При этом Министерство просвещения запускает одну реформу за другой. Разбираемся, от чего лихорадит наше образование и что должно измениться в ближайшем будущем.
Проблемы
Мало учителей
В 48 % школ России не хватает педагогов. В большом дефиците учителя математики, иностранного, русского языков и литературы. Историки, которые ведут обществознание или физруки-трудовики — обычное дело.
В первую очередь люди не хотят работать, потому что мало платят. Официально средняя зарплата учителя в России — 34 027 рублей в месяц. Однако публикации официальных данных на «Меле» и в «Комсомольской правде» собрали сотни комментариев, в которых учителя из разных городов назвали свои реальные зарплаты, и все они заметно ниже среднего уровня — около 20 тысяч. По одной из версий, такую статистику получают, когда складывают зарплаты учителей и сотрудников администрации, а они сильно отличаются.
Вторая причина дефицита кадров — высокая нагрузка. По данным исследования, большинство учителей работают 60 (!) часов в неделю, из которых только 24 часа тратят на преподавание. Всё остальное — проверка домашних заданий, заполнение бумаг и административные задачи. Для сравнения: в Финляндии учителя тратят на работу 36 часов в неделю, из которых 21 — на преподавание.
Исследование: как бы учителя распорядились средствами при возможности дополнительного финансирования:
82 % повысили бы зарплаты.
66 % наняли бы дополнительно сотрудников, чтобы снизить бумажно-административную нагрузку.
Справедливо предположить, что на профессиональное развитие и повышение квалификации у педагогов нет времени, денег, да и просто сил.
В 2018 году Рособрнадзор проверил компетентность учителей по всей стране. Педагоги должны были выполнить задания из школьной программы. Почти половина участников провалила дисциплины «математика и информатика» и «основы духовно-нравственной культуры народов России», четверть не справились с историей, экономикой, русским и литературой.
Маленькие зарплаты, большая нагрузка, риск профдеградации и невысокий престиж профессии по понятным причинам не привлекают молодых специалистов. Возрастное соотношение учителей в наших школах выглядит так:
Данные: fioco.ru
Пять лет назад учителей до 25 лет было больше на 1,2 %.
Арсений Попов, учитель лицея № 21, г. Тамбов, педагог областной школы журналистики:
Проблему нехватки учителей может решить только повышение заработной платы за одну ставку. Нынешняя ситуация такова, что учитель, чтобы поднять зарплату, вынужден брать дополнительную нагрузку и административные функции. Это выгодно всем (кроме учеников, конечно): учителю, который получит больше денег; администрации, у которой будет уходить меньше средств на дополнительных специалистов; органам образования и региональной власти, ведь повысится средний уровень зарплат — а это показатель для отчетов.
Школы переполнены
В региональных школах учатся вдвое, а иногда втрое больше учеников, чем предусмотрено нормой. В сентябре в 181-ю школу Екатеринбурга придет 2000 школьников, хотя рассчитана она на 800. Мама будущей первоклассницы записала видеообращение Владимиру Путину:
«Набрано 10 первых классов по 40 человек, — говорит Екатерина Скоробогатова, — Чиновники предлагают передать под кабинеты спортзалы, учительскую, кабинеты труда, директора и даже детский бассейн».
В Чите мест не хватает для 9000 детей. В Перми — для 34,5 тысяч, в 2017 году там были переполнены 91 из 129 городских школ. Похожие сообщения поступают из Одинцово, Красноярска, Новосибирска и других городов. В Иркутской области дети учатся в коридорах, потому что кабинеты заняты. Некоторые даже приходят заниматься на каникулах. Почти во всех таких школах в классах более 30 учеников (по СанПин должно быть до 25), а занятия проходят в две смены, кое-где — в три.
Первый «Ф» класс в Краснодаре. Источник
Можно предположить, что качество образования в таких школах будет ниже. Но кроме того, есть и другие, осязаемые проблемы. В коридорах не пройти, в столовую очереди, в гардеробной вечная неразбериха. В переполненных школах труднее соблюдать чистоту, а ОРВИ выводит из строя целые классы. Но даже это не так страшно, как пожар в забитом до отказа здании. Как будут эвакуировать детей, сколько человек пострадает в давке? Как будто все забыли трагедию в «Зимней вишне».
По данным Министерства просвещения на начало 2017 года у нас было 15 705 900 учеников и 41 958 школ. Через год — 16 137 300 учеников (+431 тысяч) и 41 349 школ (-609). Да, всё верно — детей стало больше, а школ меньше.
В рамках программы оптимизации по всей стране закрывают недоукомплектованные школы, которые нерационально содержать. В основном под сокращение попадают сельские школы, и теперь многим детям приходится ездить на уроки в соседние села.
Низкий уровень грамотности
По данным ФОМ, 44 % респондентов считают качество школьного образования средним, 28 % — плохим.
А 77 % опрошенных ВЦИОМ уверены, что уровень школьной подготовки снизился из-за того, что старшеклассников натаскивают только на прохождение тестов ЕГЭ.
Хотя с ним ребята действительно справляются неплохо. Мы сравнили средние баллы по базовой математике, русскому языку и обществознанию (самый популярный предмет по выбору) за три года:
Средний балл (базовую математику оценивают по пятибалльной шкале, русский язык и обществознание — по стобалльной). Данные: ucheba.ru, obrnadzor.gov.ru 
Доля учеников, проваливших экзамен. Данные: ucheba.ru, obrnadzor.gov.ru
Но вот на международном уровне Россия выглядит бледно. Раз в три года Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) проводит тестирование школьников по всему миру. Проект называется длинно — Международная программа по оценке образовательных достижений учащихся (Programme for International Student Assessment, лучше просто PISA). У пятнадцатилетних учеников проверяют знание математики, естественных наук и умение воспринимать тексты и работать с ними (официально — чтение). Первое тестирование в 2000 году прошли подростки из 32 стран, а в 2015-м уже из 70.
Наши школьники не входят в первую двадцатку ни по одной дисциплине. Если посчитать среднее арифметическое за все годы, то они занимают 31,6 места по математике, 32-е по естественным наукам и 34,8 по читательской грамотности.
А по данным 2015 года, 28 % школьников не освоили минимум необходимых навыков хотя бы в одной области из трех.
Места российских школьников в общем рейтинге PISA по каждой дисциплине за всё время. Результаты 2018 года будут опубликованы в декабре 2019 года. Данные: fioko.ru
«От преподавателей вузов нередко можно услышать, что студенты не умеют обсуждать прочитанное, критически его осмыслять, своими словами рассказывать о том, что узнали, — говорит Наталья Чеботарь, директор по стратегии проекта „Яндекс.Учебник“. — Стандартным школьным программам не характерны задачи, где нужно проанализировать текст и дать ответ на довольно хитрый вопрос. Мы к таким заданиям не привыкли и не тренировали эти навыки — уверена, что ситуация будет меняться, когда у учителей и детей появится доступ к новым видам задач, развивающих навык функционального чтения».
Росстат: в 2015 году Россия занимала 82-е место из 140 по качеству образовательной системы и 58-е по качеству математического и естественно-научного образования.
Эксперты считают, что в глобальном смысле низкий уровень грамотности приведет к экономическим и социальным проблемам.
«Более 25 % российских школьников заканчивают девятый класс, не обладая минимальным набором функциональных умений, необходимых для успеха в жизни, — говорит Ярослав Кузьминов, ректор Высшей школы экономики, — как правило, в дальнейшем отставание только усиливается. Для страны это означает потери минимум 15 % ВВП и несет риски подрыва социальной устойчивости».
Согласно докладу, подготовленному ВШЭ и Центром научных разработок, если в два раза сократить число «двоечников», через десять лет ВВП страны вырастет на 2 %, через двадцать — на 5–6 %, через тридцать — свыше 10 %.
Иван Карпенко, заведующий кафедрой истории и обществознания «Фоксфорда», доцент школы философии ВШЭ:
Проблема с уровнем грамотности носит системный характер. В региональных школах нередка ситуация, когда по каждому классу более десяти параллелей, и учителя психологически не справляются с нагрузкой, у них не остается сил на качественное преподавание. Самая серьезная проблема — учителя с очень низким уровнем подготовки или вовсе без профильной подготовки. Например, обычная ситуация, что учитель обществознания — это учитель истории (в лучшем случае), а нередко учитель информатики или даже физкультуры. Еще один момент — низкие зарплаты учителей, что тоже влияет на состав кадров.
Решение проблемы могло бы быть таким: снижение нагрузки учителей, значительное повышение зарплат, строгий отбор (тут необходима реформа системы подготовки учителей). Чтобы работать учителями шли не от безысходности, а потому что это престижно и круто.
Недостаточное финансирование
Государство сокращает расходы на образование с 2013 года. По версии РБК, это связано с увеличением расходов на оборону и пенсионное обеспечение, а также с падением цен на нефть. Скачки котировок можно сопоставить с изменениями в финансировании образования: неспокойные 2014-й и 2015-й, относительно стабильный 2016-й и улучшения с 2017-го.
Расходы на образование в % от валового внутреннего продукта (ВВП). Данные: rbc.ru, interfax.ru
Согласно докладу Центра экономики непрерывного образования ИПЭИ РАНХиГС, 3,6 % — мало даже для минимального развития школ и вузов. Авторы доклада считают:
UNESCO: в 2015 году Финляндия выделила на образование 7,09 % от ВВП, а Республика Корея — 5,25 %.
Реформы
В 2006 году стартовал приоритетный национальный проект «Образование» — комплекс реформ для решения различных проблем (их всегда хватало), например, финансирования или модернизации. С тех пор проект периодически продлевают и обновляют. Последнюю версию запустили 1 января 2019 года. Содержание нового «Образования» определил указ «О национальных целях и стратегических задачах развития РФ на период до 2024 года», в котором президент поручил правительству вывести страну в десятку лучших по качеству общего образования.
Нынешний проект охватывает модернизацию школ, подготовку учителей, помощь родителям, дополнительные программы для талантливых детей и детей с ограниченными возможностями здоровья.
— к 2021 году должны исчезнуть третьи смены в школах;
— к 2023 году в новые сельские школы пойдут 24,5 тысяч учеников;
— к концу 2024 года 50 % педработников повысят уровень профессионального мастерства;
— 5 % школьников пройдут обучение в региональных центрах выявления и развития способностей (как в сочинском «Сириусе»);
— к концу 2024 года построят 245 технопарков «Кванториум» и 340 мобильных технопарков для детей из маленьких городов и сел;
— не менее 70 % детей с ограниченными возможностями здоровья смогут учиться по дополнительным общеобразовательными программам.
На реализацию задач собираются потратить 784,5 млрд рублей.
Новые стандарты образования
До настоящего времени в наших школах не было единой учебной программы. Неразбериха началась в девяностых: по указу Бориса Ельцина меняли стандарты, планы, учебники и прочее. Время было турбулентное, и хотя цели ставили правильные и амбициозные, система хромала на обе ноги. О единой для всех программе не могло быть речи. В нулевых взялись за очередные реформы и к 2004 году выпустили первые федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС). По сути, это закон, который должны соблюдать все учебные заведения от детских садов до вузов. В нем прописано, какими должны быть педагоги, по каким программам должны учиться дети, как оценивать их знания и прочее.
Первые и последующие ФГОСы давали только общие направления, внутри которых программы в разных школах могли значительно отличаться. Проще говоря, одни учили интегралы в седьмом классе, другие в девятом, третьи проходили по касательной в десятом. Это было большой проблемой при смене школы, особенно неоднократной (как у детей военных, например).
Сейчас Министерство просвещения заканчивает обсуждение четвертых ФГОС. Вот чем они будут отличаться от предыдущих:
— у всех школьников страны будет единая учебная программа;
— учебную нагрузку рассчитают с учетом возрастных и психологических особенностей, чтобы избежать переутомления;
— педагоги будут меньше заниматься «бумажной» работой за счет «уточнения требований к структуре основной образовательной программы» (звучит загадочно, но будем надеяться);
— содержание тестов ЕГЭ и ОГЭ будет зависеть от учебной программы, а не наоборот, как сейчас.
Аташ Ширмамедов, основатель и руководитель сети учебных центров «Центриум», также отмечает, что теперь школьники будут получать более прикладные знания:
«На уроках обществознания будут изучать трудовое право подростков, преимущества непрерывного образования, азы налогового права, основы безопасного поведения в информационных сетях. На уроках биологии — особенности эмоционально-психологического состояния человека. На уроках математики — применение математических сведений в реальных ситуациях».
По его словам, новые ФГОС позволят провести параллели с финским образованием, которое находится на ведущих позициях в мире.
Арсений Попов, учитель лицея № 21, г. Тамбов, педагог областной школы журналистики:
Проблема российского образования не в идеях, а в их реализации. Кто сейчас вспоминает о «Нашей новой школе»? (Национальная инициатива, утвержденная в 2010 году, направленная на решение все тех же задач: новые стандарты, современные технологии, профессиональные учителя. — Прим. ред.) И эта инициатива, и ЕГЭ, и нацпроект «Образование» на бумаге хороши, но система образования не развивается в лучшую сторону. Новые ФГОС прекрасны, правильны и своевременны, но учителя не станут реально работать по ним, школы не станут функционировать по-новому, подготовка учителей останется на прежнем уровне. Главная проблема — школе важнее соответствовать ожиданиям отделов образования, а не детей и родителей. Школы, муниципалитеты и регионы должны достигать показателей, а каким путем, не столь важно. Поэтому большая часть изменений не выходит за пределы отчетных документов. Реально что-то может измениться, когда граждане станут реально влиять на муниципалитеты, а школы станут более автономными.
Национальная система учительского роста
НСУР начали разрабатывать еще в 2015 году и тестируют до сих пор. В первую очередь реформа касается оценки квалификации педагогов. Сейчас учителя проходят обязательную аттестацию каждые пять лет и часто жалуются, что процесс «забюрократизирован» и отнимает много времени. Но главная проблема прежней системы та же, что у ФГОСов — в каждом регионе всё по-своему. Где-то нужно показать открытый урок, а где-то пройти тест. В результате сложно оценить реальный профессиональный уровень педагогов, а без этого менять систему образования невозможно.
Новый формат аттестации называется ЕФОМ (Единые федеральные оценочные материалы). Для всех они будут одинаковыми: профессиональный кейс, задачи по своему предмету и видеозапись урока. Преподавателей, которые провалят аттестацию, направят на повышение квалификации. По словам министра просвещения Ольги Васильевой, специальные центры развития педагогического мастерства будут созданы в каждом регионе.
Такая система отсеет менее квалифицированных педагогов, а остальным даст возможность профессионально развиваться и подниматься по карьерной лестнице. По итогам аттестации учителям присвоят категории: вход в профессию (для новичков без опыта), соответствие занимаемой должности (норма), первая категория (выше нормы), высшая категория. В зависимости от этого можно претендовать на разные карьерные уровни: учитель, старший учитель (может разрабатывать индивидуальные программы обучения и коррекционной работы) и ведущий учитель (по сути, менеджер, который координирует работу других учителей).
Другая задача, поставленная перед НСУР — повысить престиж профессии. Но о том, как этого достичь, еще никто не говорит. Систему пока дорабатывают, тестовые аттестации проходят в 19 регионах страны. НСУР будет окончательно введена к концу 2020 года.
Павел Чернышов, генеральный директор ООО «Ринфиц», преподаватель высшей категории:
НСУР заключает в себе достойную идею, имеющую право на существование. Однако эта программа не проработана до конца по многим параметрам. Так, например, неизвестно допустимое количество старших и ведущих учителей в рамках одного педагогического коллектива, непонятно, каким образом программа будет влиять на снижение нагрузки, не выяснены условия финансовой мотивации и т. д. Таким образом, запуск НСУР в настоящее время не окажет решающего влияния на проблему нехватки учителей. В рамках НСУР эта проблема могла быть успешно решена в том случае, если зарплата старших и ведущих учителей будет находиться под федеральным контролем с выплатой ежемесячных федеральных стипендий.
Внедрение современных технологий
В 2016 году был утвержден глобальный проект «Современная цифровая образовательная среда», тогда же запустили пилот Московской электронной школы. Сегодня к МЭШ полноценно подключены все школы Москвы.
МЭШ — это база данных и электронных сервисов для учителей, учеников и родителей:
— учителям система помогает готовиться к занятиям: в «облаке» хранится 37 тысяч сценариев уроков, более тысячи учебных пособий и почти 60 тысяч образовательных приложений (главное, научиться этим пользоваться). В базе МЭШ можно смотреть видеозаписи уроков других педагогов, чтобы перенимать их опыт. А еще на проверку электронных домашних заданий уходит меньше времени.
— детям больше не нужно носить много учебников, часть из них хранится в виртуальной библиотеке. Вместо обычного дневника — электронный, вместо тетради — планшет. Технологичные занятия нагляднее и увлекательнее, ведь дети могут ходить в музеи, путешествовать во времени и проводить лабораторные опыты, не выходя из школы.
— родители могут смотреть оценки и расписание уроков, проверять домашнее задание, читать книги вместе с детьми. Сервис «Москвенок» позволяет контролировать посещение школы и устанавливать правила питания в столовой.
В школах МЭШ есть вайфай, серверы, интерактивные панели и ноутбуки для учителей.
Урок физики в московской школе. Источник
Чуть меньший функционал у российской электронной школы (РЭШ). Эта платформа с планами уроков и библиотекой для учителей и заданиями по всем предметам для детей. Сообщается, что почти треть школ страны уже пользуются ресурсом.
Кроме того, работать в сети в школе трудно из-за внутренних ограничений. В 2015 году сайт Newtonew опросил 1600 учителей из 61 региона и выяснилось, что часто интернет:
— есть только в кабинете информатики;
— работает 3–4 часа в день и часто отключается;
— доступен только преподавателям;
— не отображает многие сайты из-за фильтров, установленных администрацией.
Учитывая количество школьников с интернетом в смартфонах, такие строгие меры кажутся надуманными.
У цифровизации есть и противники. Скептики считают, что деньги на внедрение технологий лучше было бы потратить на ремонт школ и что многим учителям в возрасте будет трудно освоить новые функции. Школьникам предсказывают развитие цифрового слабоумия и виртуальной зависимости, снижение грамотности, атрофию воображения и еще много вещей, на фоне которых испорченное зрение и нарушение осанки кажутся ерундой. Тем не менее большинство сходится во мнении, что технологии — инструмент, которым просто нужно уметь пользоваться, а сопротивляться цифровизации бессмысленно.
Эксперты о будущем школ
Ярослав Кузьминов, ректор ВШЭ:
Совершенно очевидно, что в течение ближайших 5–10 лет будут разработаны такие системы автоматического перевода текстов и речи с любого языка, которые позволят свободно воспринимать чужую речь. Что это значит? А то, что электронные ресурсы, библиотеки ведущих вузов мира и лекции лучших преподавателей станут доступны для каждого учащегося, а не только для тех, кто владеет иностранным языком. Всё это приведет к полному перестроению образовательного процесса, переосмыслению роли педагога, которому теперь придется не объяснять тот или иной материал, а помогать найти источник этого материала и разобраться в нем. Иными словами, глобализация образования — явление неизбежное, и не надо его бояться, нужно готовиться к нему. Источник.
Илья Вигер, сооснователь VR Concept:
Хочется верить, что мы и дальше будем двигаться в сторону цифровизации. Школа станет местом, где помимо знаний русского, математики, физики и других предметов будут отрабатывать софт-скиллы: умение работать в команде, лидерство, тайм-менеджмент. Определенно будет некая профилизация уже в начальных классах. Знать всё обо всем будет необязательно, ведь можно быть профессионалом в какой-то своей области — такое уже применяется в лицеях.
Образование — резонансная, «больная» тема в России, которая реально касается практически каждого. Реформы правительства успокаивают как минимум своим существованием: если они есть, значит, лед тронулся. Пока не ясно, поможет ли это разгрузить школы, привлечь молодых учителей и повысить грамотность, но увидеть улучшения хотелось бы.