фотографии старых дач в кратово
Здесь сохранилась история: посмотрите на старые кратовские дачи в фотопроекте Фёдора Савинцева
Идея проекта родилась сама собой — в Кратове жили несколько поколений моей семьи, как по папиной, так и по маминой линии. Один дом принадлежал моему прадеду по отцовской линии Анатолию Долгинову, который был главным инженером на силикатном заводе в г. Жуковский. На этой даче потом жили моя бабушка с дедушкой, там выросли мой отец и моя тетя. Сейчас за домом следит и живет мой двоюродный брат, он трепетно хранит былую атмосферу, за что ему большая благодарность.
Я уже застал другую дачу — ее в 1980-х построил мой второй дед по маминой линии Василий Романов; сейчас там живут мои родители — это место, где мы собираемся всей семьей, место единения.
В целом Кратово сохранилось в том виде, каким я помню его из детства, но поселок постепенно теряет облик: множество домов утрачено, нынешние владельцы хотят комфорта, не задумываясь о сохранении традиций. Это не плохо, но хотелось бы преемственности в архитектуре, сохранения элементов, присущих дачам Кратово. Удручают заборы, огромные барьеры, которые люди возводят, отгораживаясь от мира, соседей, от пространства.
Старые кратовские дачи
Этот дом родом из Австрийских Альп — хозяева зовут его «Отдых». Его привезли после войны, в 1946 году — дом был разобран, пронумерован и доставлен в Кратово, где его воссоздали пленные немцы. Поселок состоял из восьми домов и сторожки. «Отдых» дошел до нас практически в первозданном виде, а другие дома либо снесены, либо перестроены до неузнаваемости. Сейчас здесь постоянно проживает сын хозяина этого дома Климкин Александр Михайлович (1941 года рождения) со своей супругой Ларисой.
Эта потрясающая усадьба была построена в 1950-х годах. Здесь живет Кирилл — внук известного московского врача Сергея Кагана и правнук архитектора Абрама Кагана. Я много раз проезжал мимо этой дачи, пока мне довелось познакомиться с хозяином. Он оказался очень приятным человеком, который ценит историю и бережет прошлое. Несколько лет назад из-за ураганных ветров на крышу дома упали деревья, в результате чего была утрачена настоящая черепица. Хозяин долго пытался найти тех, кто восстановит ее, цена вопроса оказалась велика, и крышу пришлось перекрывать железом. Н о и это не испортило духа дома.
У этого дома интересная история на две семьи. На фотографии запечатлена половина, которая принадлежит Юрию, он внук Ашавского Александра Михайловича — профессора, специалиста по горному делу и автора множества научных работ и патентов, которые используются и по сей день. Дом достался Юрию в увядшем состоянии, и он понял, что если его не восстановить, то он будет утрачен. Заморозив строительство нового каменного дома, он совместно с хозяевами второй половины отреставрировал старый — его поднимали целиком с заменой нижних венцов. Элементы декора заказывали в мастерских по образцам. Это хороший пример, как можно восстановить старину новыми материалами, чтобы она не утратила эстетику.
Очень люблю этот дом. У него сложная и интересная судьба: насколько мне удалось выяснить, долгое время он принадлежал министерству тяжелого машиностроения, но, в отличие от других министерских дач, он не относится к типовой архитектуре. Мне рассказывали, что дом отобрали у репрессированных и потом передали министерству. Какое-то время часть особняка принадлежала какому-то замминистра, а потом его сыну, музыканту. Сейчас эта половина пустует, якобы какое-то юридическое обременение. Лет пять назад участок продавался. К сожалению, зарос совсем.
Еще один домик из детства — мы знатно проводили здесь время с соседскими детьми, играя в прятки. Сейчас у дома новые владельцы, купившие его лет 15 назад. К сожалению, они не знакомы с его историей и даже не интересовались, но надо отдать должное — они сохранили его внешний вид.
Чем больше общаюсь с домами, тем больше начинаю считывать их характер и образ. Вот с виду ничем особым не выделяющийся дом, но, я не знаю, почему-то ощущение четкое, что это она — дача, такая нежная, но в то же время подчеркнутая, изящная.
Увидеть этот дом с дороги практически невозможно. Я обратил внимание на него совершенно случайно, когда ехал на машине и увидел краем глаза кусочек окна. Полез смотреть — забор метра три, хозяев нет. По одной из версий, в этом доме собирались художники-авангардисты, шли беседы, встречи, обмен творческими планами и идеями. Я это слышал от одного человека вскользь, и не факт, что речь шла именно об этом доме, но я в процессе поиска и уточнения информации.
Это представитель генеральских дач. Раньше здесь жили две семьи, но до наших дней дожила лишь супруга одного генерала. Каверза в чем? А в том, что на даче никого нет, а соседи смогли рассказать лишь эти крупицы информации.
Сосны, салки на мопедах и легенда о мертвой корове: истории профессорских дач в Кратово
Изначально на территории поселка Кратово хотели построить город-сад для работников железной дороги, но вместо этого появились десятки тенистых дач, где проводили лето советские ученые и работники культуры с семьями. Их потомки до сих пор приезжают в Кратово — одно из самых популярных и престижных загородных направлений Подмосковья.
Кратово находится в 20 км от МКАД между Жуковским и Раменским. Чтобы добраться туда с Казанского вокзала, нужно ехать на электричке до станций Кратово, Отдых или 42 км. Неофициально Большое Кратово делится на две части — платформу Кратово и платформу Отдых. В каждой из них есть своя «Тверская» — главная улица, по которой когда-то каждый вечер прогуливались знаменитые отдыхающие. В Кратово это улица Горького, в Отдыхе — Комиссарова.
Кратово было дачной местностью ещё в XIX веке, этими землями владел князь Голицын-Прозоровский, и в честь него дачный посёлок до 1930 года назывался Прозоровским. В 1910 году Николай фон Мекк, владелец проходящей рядом Московско-Казанской железной дороги, выкупил эту территорию. Он мечтал построить там современный город-сад для служащих железной дороги — с собственными школами, церковью, больницей.
Фон Мекк привлёк к проекту молодых звёзд архитектуры: над проектом работал Владимир Семёнов — будущий главный архитектор Москвы, Алексей Щусев — автор Казанского вокзала и Мавзолея, мост-плотину спроектировал Александр Таманян. Смотрителем города-сада был Ипполит Чайковский, брат великого композитора.
Главными улицами стали три луча, расходящиеся от железнодорожной станции. Центральный шел от вокзала до центральной площади, боковые лучи должны были связать церковь, больницы, школы, подходы к пруду и Москве-реке. Планировалась большая церковь на 500 человек, но построили только цокольный и первый этажи — полноценный храм возвели тут только в конце девяностых, а в старом здании открыли церковную лавку.
Больничный городок выстроили полностью, здания сохранились, сейчас это территория подмосковного Жуковского. В одном из них — театр «Стрела», в другом — авиационный техникум. Из школьных построек сохранилось здание начальной школы на улице Фаустовской. На Симбирской улице находилось управление строительством города-сада, сейчас там подворье храма Державной иконы Божией Матери.
Первая мировая война и революция помешали реализовать план города-сада полностью, стройка прекратилась
А после 1917 года здесь стали строить и выдавать дачи старым большевикам: в Кратово жили революционеры Ян Стэн, Феоктист Березовский, Владимир Антонов-Овсеенко. Позже многие из них были репрессированы во время Большого террора.
Казанская железная дорога, окружённая сосновыми лесами, была модным дачным направлением, и в тридцатых годах Кратово начали активно застраивать. Дома теперь выдавали профессорским семьям и работникам культуры. У Сергея Эйзенштейна была дача в Кратово, и, по некоторым данным, он хранил там архив Мейерхольда после его ареста. В разные годы здесь жили Михаил Зощенко, композитор Владимир Шаинский, автор «Волшебника Изумрудного города» Александр Волков. В шестидесятых в Кратово гостили Марк Донской, Григорий Чухрай, Александр Галич, Юрий Визбор.
Достопримечательность Кратово — детская железная дорога. Её почти полностью построили силами пионеров и открыли в 1937 году. Линия длиной 5 км до сих пор действует под началом «РЖД», школьников здесь учат железнодорожным профессиям — дети сами заменяют машинистов, стрелочников, проводников.
«Повеселились хорошо, вымокли жутко»
Олег Амитров, 16 лет, в будущем — доктор геолого-минералогических наук
3 мая 1953 года:
«Снова были в Кратове, на этот раз всем семейством, но приехали порознь — сначала мама, потом я, потом папа и Никаха с Нюрой. Они привезли бутылку шампанского и еду. Занимался я мало, хотя захватил учебник и тетради по истории. На участке работали много: сожгли огромное количество хвои, окучивали и удобряли клубнику, белили яблони, но работы ещё осталось много. После закуски с шампанским мы с Никахой, Сашкой и Кирой Мироновой пошли на болото. Сначала мы с Сашкой залезли на сосну, и девчонки обстреливали нас шишками и моими тапочками; мы им отвечали. Потом они спрятали одну тапочку в кустах, а мы сняли доску-мост через Хрипань и издали наблюдали, как они будут перебираться. Но им кто-то поставил мост. После этого мы играли в весёлую игру: девчонки заняли один берег Хрипани, мы — другой и „перестреливались“ кусками дёрна, стараясь бросить его в воду и как можно сильнее обдать его „врагов“ брызгами. Кроме того, снимали и вновь ставили мост, совершали вылазки на вражеский берег, таскали друг у друга обувь и одежду, снятые во время битвы и брошенные на берегу. Повеселились хорошо, вымокли жутко, о времени, назначенном родителями, забыли, так что они бегали, разыскивая нас, по посёлку и спускались к болоту. Нам с Никахой попало от мамы, но очень скоро её злость прошла».
Настроение в Кратове было весёлое, подготовка к вечеру шла полным ходом. Начали мы вечер с еды. Вина, семи бутылок, оказалось маловато. Тосты поднимали идейные, друг за друга, за нашу дружбу и ещё за что-то хорошее. Казалось, что у нас очень много продуктов, но за ночь мы с ними расправились полностью. Много танцевали. Играли часа полтора во флирт. Саша помирился с Таней, на которую вначале дулся, и танцевал в основном с ней. Под утро они ушли вниз ставить чайник, а мы, Инэсса, Света, Лёка, Володя и я, сидели в маленькой комнате и рассказывали анекдоты и случаи, не всегда приличные (Инэсса то и дело повторяла: «Хамство какое»), но от которых мы катались по полу со смеху.
Когда лучи восходящего солнца осветили вершины сосен, мы пили чай и открыли последнюю бутылку вина. Потом с прежним азартом и энергией продолжались танцы, отчасти на террасе, хотя и было холодно. Некоторое время играли в жмурки.
В половине восьмого мы вышли из дачи и отправились провожать Милу. Шли довольно медленно, дошли минут за сорок. Обратно возвращались по шоссе через горку, по дороге болтая лениво, но весело. Придя домой, все завалились спать».
«У нас второй этаж, у соседей — первый»
Тихон Дзядко, главный редактор телеканала «Дождь»:
«Значительная часть Кратово — это поселок профессоров. Наш прадед Цви Фридлянд был первым деканом истфака МГУ и красным профессором, и ему дали в Кратово дачу. Когда его расстреляли, в конце тридцатых, дачу и участок отобрали. После его реабилитации, в начале шестидесятых, дачу вернули его сыну — нашему деду Феликсу Светову, но это был уже другой участок.
У нас большой тенистый сосновый участок, главная прелесть которого в том, что, когда летом в Москве пекло и плавится асфальт, здесь довольно прохладно. На участке почти никогда ничего не выращивали: родители моего отца пытались сделать тут какой-то огород, пытался и наш отец, и наш брат Тимофей, но этим нужно либо усиленно заниматься, либо смириться. Здесь всё в соснах и не так много солнечного света, поэтому мы смирились. Есть яблони и одна вишня, но они дают довольно условные плоды.
На даче часто жил наш дедушка, и сюда, в частности, к нему приходили с обыском, когда сажали (в 1985 году. — Прим. ред.)
В девяностые мы сюда приезжали примерно на месяц в году, в августе. Был ещё только старый дом, без удобств, с печкой, с туалетом и душем на улице, поэтому жить здесь зимой возможности не было. В девяностых каждую зиму в дом залезали, пытались что-то украсть, хотя красть было решительно нечего.
Нужна ли нашим детям дача так, как нужна была нам
У нескольких наших друзей тоже дачи в Кратово, другие друзья снимали здесь дачи. В детстве мы играли в футбол, в «Монополию», в какой-то момент все решили, что они страшные толкинисты, и делали мечи и щиты и бегали по посёлку. Купаться здесь особо негде: есть речка Хрипань глубиной примерно по щиколотку и Кратовский пруд у станции, про который, когда мы были маленькие, ходила легенда, что в этом пруду плавает мёртвая корова. Корова там, наверное, не плавала, но это была иллюстрация, что в пруд лучше не заходить — настолько он грязный. Мы там плавали на лодках и катамаранах».
«Дача, откуда бесконечно раздаются звуки рояля»
Лика Кремер, основательница студии подкастов «Либо/либо»:
«Участок в Кратово получил в кооперативе «Культотдых» мой прадедушка Василий Васильевич Горностаев в 1928 году. Он работал в ВЦСПС — органе управления профсоюзами.
Сначала на участке ничего не было. Дома тогда строили не в центре участка, а вдвоём с соседями, с общей стеной: построить дом стоило 600 рублей — немыслимые деньги, поэтому так экономили. Поставили небольшой сруб по типовому проекту, на две комнаты: две у нас, две у соседей. Этот сруб до сих пор видно сквозь все надстроенные сверху конструкции. Отдельно была летняя кухня — это потом она стала называться летней, вообще она была единственная. Отдельно туалет, тоже на улице. Моя прабабушка Лена посадила на участке какие-то дорожки из декоративных растений, но потом мы всё это забросили. У нас заросший участок: ни огорода, ни цветов. Но мне всегда приятно видеть, что эти растения, посаженные бабушкой Леной, до сих пор растут на тех же местах.
Кухня в доме и крыльцо были частично построены на деньги, которые я заработала в пять лет, когда снималась в фильме «Карантин»
А в девяностые моя бабушка, профессор консерватории, которая регулярно преподавала за границей, накопила денег, чтобы выкупить дом: соседи как раз продавали свою часть. Это была моя детская мечта — прорубить туда дверь, на вторую половину, и в конце девяностых мы действительно прорубили две двери на первом и втором этажах.
Нашим соседом по дому был журналист Александр Борин, его папа — высокопоставленный строитель Борис Бакман. В восьмидесятых им на дачу провели телефон. В детстве для меня это была совершенно безумная ситуация: стоит дача, обычный деревянный дом, и в этом доме моя мама — в восьмидесятые! — брала трубку и говорила: «Люсь! Зальцбург можешь дать?» Это означало, что мама звонит папе: он уже эмигрировал из России, но они держали связь и дружили. Сам факт, что на даче есть телефонная связь, был удивительным, а мама еще дружила с телефонистками, и было вот это вечное «Люсь!».
Отопление было печное, комнаты часто освещали керосиновыми лампами, но можно было взять трубку и связаться с каким-то магическим Зальцбургом — это было невероятное ощущение
Все в семье, кроме меня, пианисты и музыканты: и бабушка, и мама, и брат. Поэтому на даче до сих пор стоят, наверное, три рояля и четыре пианино. Вся дача разделена на места, где пианисты — мои родственники, их ученики, их однокурсники и друзья — могут заниматься. Это дача, откуда бесконечно раздаются звуки рояля.
Летняя кухня, где когда-то стоял чёрно-белый телевизор — моё первое в жизни воспоминание о телевизоре, как мы смотрим по нему закрытие Олимпиады в Москве или что-то такое, — тоже стала студией для занятий. На веранде, которую купили у соседей, тоже теперь стоят два рояля. В общем, такая консервато́рская дача.
Меня в детстве тоже пытались заставить заниматься и сделать из меня пианиста, поэтому у меня дача ассоциировалась с двумя вещами. Это место, куда взрослые приезжают, чтобы позаниматься, и им до меня нет дела — и слава богу, можно сбежать и погулять. Или это место, где меня будут вылавливать и, вместо того чтобы кататься на велосипедах и мопедах с друзьями, я должна сидеть учиться и пытаться стать такой же великой, как мои родственники.
Иногда под вечер все на веранде играли в карты, но классических интеллигентских вечеров у нас не было
У меня была компания в основном из мальчишек, с которой мы колесили сначала на велосипедах, потом на мопедах, по ночам в том числе, устраивали заезды между Кратово и Отдыхом, играли в салки на мопедах. Это совсем не было интеллигентным времяпрепровождением.
Между Кратово и Отдыхом были дачи фабрики «Красный Октябрь», часть моей компании была оттуда — дети сотрудников шоколадной фабрики. Это были почти коммунальные квартиры — дачи, где на одну комнату одна семья, дома не были у них в собственности. Но в этом плане у меня в семье никогда не было снобизма.
«В комнатах стояли нары». С чего начинались писательские дачи в Переделкине
Однажды мы с парнями обнаружили заброшенный дом и начали туда лазить чуть ли не каждый день. Помню, что я спёрла из этого заброшенного дома учебник по истории 1937 года, и от одного факта, что этот учебник связан с чудовищным временем террора, у меня были мурашки, казалось, что это какая-то книга страшных заклинаний. Там же я спёрла учебник по английскому тридцатых или сороковых годов, и он потом валялся у нас на даче. Позже наш друг, композитор Лёня Десятников, обнаружил этот учебник и написал по словам из него целую симфонию. По учебнику, который я стащила из заброшенного дома».
Иллюстрации: Дарья Фомичёва для «Мела»
Фотографии старых дач в кратово
Кратовские дачи
Кратовские дачи
Персональная выставка Федора Савинцева
Выставка «Кратовские дачи» — это результат двухлетней работы фотографа Федора Савинцева, который изучил дачную архитектуру советского периода в знаменитом поселке Кратово и создал серию фотографий с уникальным авторским подходом к съемке, где героями являются дома, а не их хозяева.
Кратово — дачный поселок в Московской области, в котором в свое время жили Михаил Зощенко, Владимир Шаинский, Сергей Прокофьев, Сергей Эйзенштейн и другие представители советской интеллигенции. В их число входил и дед Федора Савинцева — композитор Петр Савинцев, который был заместителем председателя Союза композиторов СССР Тихона Хренникова.
Для Федора Савинцева этот проект является личным: детство фотографа прошло в этом поселке. «Для меня этот проект не просто изящные домики, это мой мир, в котором я жил и развивался, – подчеркивает Савинцев. Для ребенка ничего не значили эти дачи — это были всего лишь площадки для игр, но теперь я понимаю, насколько большую роль сыграла та атмосфера беззаботного детства, окруженного красивой архитектурой, воспринимаемой как данность».
Один из этапов проекта пришелся на всеобщий локдаун, во время которого Федор документировал реальность стародачного поселка, создав целый тренд на изучение дачной культуры. Изначально фотограф знакомил аудиторию с историями жителей Кратово, публикуя снимки в личном блоге. Серьезный отклик среди архитектурного сообщества позволил задуматься о более масштабном проекте. Сделанные фотографии являются уникальной коллекцией, так как разрушение домов происходит практически ежедневно: одни разрушаются сами от времени, другие сносят новые хозяева.
На выставке будет представлен симбиоз фотографии и инсталляции из предметов мебели и быта, спасенных от утраты во время создания проекта.
Фотографии старых дач в кратово
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Прогулка по поселку Кратово: город-сад и детская железная дорога
Поселок Кратово в Раменском районе Московской области появился благодаря строительству железнодорожной ветки из Москвы в Казань. Сто лет назад на его территории развернулась грандиозная стройка города-сада, после которой сохранился ряд памятников архитектуры. Корреспондент Раменского информагентства подготовил исторический экскурс в прошлое Кратова и составил маршрут прогулки по поселку.
Железнодорожная империя 
Поселок Кратово в Раменском районе своим возникновением обязан Московско-Казанской железной дороге, строительство которой началось 11 июня 1860 года. Укладку полотна на первом участке от Москвы до Коломны поручили российскому предпринимателю с немецкими корнями Карлу Федоровичу фон Мекку. Всего за два года была построена линия протяженностью 117,2 верст, то есть 125 километров. В начале 1863 года фон Мекк получил заказ на строительство нового участка путей от Коломны до Рязани.
Линия Москва – Коломна – Рязань стала одной из самых доходных в России. В 1888 году сын железнодорожного магната Николай Карлович фон Мекк возглавил концерн и стал достойным продолжателем дела своего отца. Он уделял много внимания модернизации оборудования, поощрял разработку и испытания новых типов паровозов. Строительство продолжалось: всего за одно десятилетие протяженность Московско-Казанской железной дороги увеличилась в девять раз. 
На 40-м километре железной дороги, около платформы «Прозоровская» (ныне платформа «Кратово»), начали появляться дачи, так как людям стало удобно добираться сюда из Москвы на «электрических трамваях». В 1898 году был основан населенный пункт, который впоследствии получил название Кратово в честь Ивана Крата, участника Октябрьской революции и первого комиссара Московско-Рязанской железной дороги.
К 1913 году «железнодорожная империя» фон Мекка сильно разрослась: подвижной состав насчитывал 517 паровозов, 685 пассажирских и 14858 товарных вагонов. Началось сооружение третьего и четвертого путей на участке Москва – Раменское и строительство нового вокзала по проекту Алексея Щусева. Численность рабочих и служащих железной дороги достигла 30 тысяч человек, назрела необходимость создания поселка для железнодорожников.
Город-сад 
В начале XX века широкую популярность приобрела градостроительная концепция «города-сад»а – населенного пункта, который сочетает в себе лучшие качества города и деревни. У князя Голицына-Прозоровского, с которым дружил Николай фон Мекк, выкупили 680 гектаров земли – участок от полотна железной дороги до Москвы-реки. Разработку плана города-сада заказали инженеру Владимиру Семенову, за основу был взят аналогичный английский проект.
Главными улицами города-сада стали классические три луча, расходящиеся от железнодорожной станции. Центральный луч соединял привокзальную и центральную площади, где предполагалось разместить административные здания. Боковые улицы-лучи должны были связать церковь, больницы, школы, бани, театр, а также подходы к пруду и Москве-реке.
Жилые дома проектировали известные архитекторы – Алексей Щусев, Александр Таманян, Александр Иваницкий, Николай Буниатов. При строительстве предполагалось учитывать потребности и возможности разных категорий железнодорожных служащих. Дома сразу снабжали водопроводом и канализацией, рядом с ними высаживали деревья.
Масштабное строительство началось в 1914 году, но полностью воплотить в жизнь план города-сада не удалось – помешала Первая мировая война.
Церковь Державной иконы Божией Матери 
Одним из главных объектов города-сада должна была стать церковь, рассчитанная на 500 человек. Архитектор неизвестен. К началу Октябрьской революции успели возвести цокольный и первый этажи храма на Нижегородской улице. Помещения впоследствии использовались под склады и магазины.
Уже в наши дни, в 1998 году по просьбе православной общины верующим передали это здание, однако было решено его не достраивать. На следующий год по благословению митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия был освящен закладной камень на месте будущего храма, который спроектировала архитектор Людмила Павлова. В мае 2002 года в новой церкви Державной иконы Божией Матери начались богослужения, а в старом здании разместилась церковная лавка.
Больничный городок 
Следующий крупный объект города-сада – больничный городок. Это единственная часть проекта, которую удалось отстроить полностью. Комплекс был задуман архитектором Александром Таманяном. Здания стоят на площади Громова на территории города Жуковского, недалеко от Кратова. Сейчас в одном из них располагается народный театр «Стрела», в другом – Жуковский авиационный техникум.
Центральное здание – санаторий для туберкулезных больных. Первоначально фасад был украшен ионическими полуколоннами, потом внешний вид постройки сильно изменился в результате перестроек, появились одноэтажный портик и два крыла в виде веранд. Также в комплекс входила больница, санаторий для слабосильных и переутомленных, прочие постройки.
В 1923 году в туберкулезном санатории скончался от чахотки первый комиссар Московско-Рязанской железной дороги Иван Крат, чье имя в 1930 году присвоили поселку. В годы Великой Отечественной войны здесь был военный госпиталь. В настоящее время здания обветшали и требуют ремонта.
Школьный квартал 
Еще один значимый объект города-сада – школьный квартал, который по плану должен был включать в себя шесть учебных заведений: три начальные школы с детскими садами, школу для мальчиков с ремесленным отделением, училище такого же типа для девочек и среднее учебное заведение. Однако была построена только одна начальная школа.
Здание школы стояло на углу Симбирской и Фаустовской улиц. Обилие больших окон и высокие потолки делали классные комнаты светлыми и просторными. Долгие годы в этом помещении занимались начальные классы школы №9 (сейчас №98), затем здесь располагалось общежитие Железнодорожного техникума. К сожалению, это здание не сохранилось.
Управление строительством города-сада
Большинство улиц города-сада носили названия крупных железнодорожных узлов и станций: Рязанская, Голутвинская, Симбирская, Фаустовская, Зарайская, Перовская, Казанская. Последняя была переименована в честь героя Советского Союза Владимира Молодцова.
На Симбирской улице сохранилось здание Управления строительством города-сада. После революции в нем занимались старшие классы школы №9 (сейчас №98), потом здесь было общежитие Московского института инженеров транспорта. В настоящее время в здании размещается подворье церкви Державной иконы Божией Матери.
Кратовская детская железная дорога 
Во время прогулки по поселку Кратово невозможно пройти мимо детской железной дороги (ДЖД), которая вместе с «большой» железной дорогой является живым напоминанием о грандиозной империи фон Мекка. Официальное открытие узкоколейной Московской детской железной дороги состоялось 2 мая 1937 года. С тех пор она не закрывалась и работала даже во время Великой Отечественной войны. В 1939 году здесь проходили съемки одного из эпизодов фильма «Девушка с характером».
На Кратовской ДЖД настоящие поезда, платформы и билеты, дети самостоятельно участвуют во всех процессах. Профессиональные инструкторы обучают ребят в возрасте 11-15 лет из Раменского, Люберецкого и Воскресенского районов и города Жуковского. Здесь занимаются более 600 юных железнодорожников.
Маршрут детской железной дороги проходит от станции «Юность», которая находится около платформы «Отдых» Рязанского направления МЖД, до станции «Пионерская» на берегу Кратовского озера, рядом с железнодорожной платформой «Кратово». На пути расположены промежуточные платформы «Школьная» и «Детская». Движение осуществляется с конца мая по конец августа. Стоимость проезда варьируется от 35 до 160 рублей в зависимости от маршрута и возраста пассажира.