магнитский кто это что было на самом деле
Цена смерти. Кто и почему заказал Сергея Магнитского
Ему стало совсем плохо утром 16 нояб¬ря. Врач терапевтического отделения спецмедблока СИЗО «Бутырская тюрьма» Лариса Литвинова зафиксировала, что «живот был умеренно напряжен». Еще зафиксировала «обострение боли». «Я сочла, что, быть может, его состояние требует хирургического обследования», — сказала она члену Общественной наблюдательной комиссии Зое Световой 20 ноября.
(Эта комиссия была создана в 2008 году на основании закона «Об общественном контроле за обес¬печением прав человека в местах принудительного содержания».)
В 14.47 вызвали скорую помощь. Дмит¬рий Кратов, замначальника СИЗО по медицине, позвонил в больницу СИЗО «Матросская Тишина»: «Мы больного к вам везем. Хорошо бы его обследовать. Панкреатит». — «Что, у него панкреонекроз?» — спросила на другом конце провода Ольга Александровна — «Нет», — ответил Кратов. «Зачем тогда везете?» — спросила женщина в белом халате.
Сергей Магнитский. Похороны. Обратите внимание на руки
В Матросскую Тишину умирающего Сергея Магнитского привезли в 18.30. «При панкреонекрозе процесс развивается стремительно: если не сделать срочную операцию, человек умирает за 5 часов», — сказал The New Times врач-реаниматолог Тимур Гусейнов. Судя по той картине, которую описывает Светова, в больнице Матросской Тишины этот процесс уже подходил к концу. Но ни хирурга, ни фельдшера в этот понедельник в тюремной больнице не оказалось. «При панкреонекрозе резко подскакивает температура, так как от агрессивного выброса ферментов начинается интоксикация организма, сумасшедшая, кинжальная боль», — говорит Гусейнов. При такой боли человек сворачивается в комочек, поджимает ноги, пытается руками сжать тот ад, который творится у него внутри. Боль мутит рассудок, страх, отчаяние, ужас от вида тюремщиков. И ни одного родного лица вокруг. «Вы хотите меня убить», — кричал он. Люди в белых халатах сочли, что вместо хирурга полезнее вызвать психиатрическую бригаду, которая «купировала состояние мягким фиксированием», сообщил членам Общественной наблюдательной комиссии начальник СИЗО «Матросская Тишина» Фикрет Тагиев. То есть, связав ему руки, лишили Магнитского последней защиты от боли. Дальше, как и бывает при панкреонекрозе, возбуждение сменилось комой. Ближе к 9 вечера Сергей Магнитский отмучился. Больше ни тюремщики в халатах и без, ни следователи, ни судьи — никто уже не имел над ним власти.
Сергея Магнитского, как утверждают источники The New Times, не планировали убивать. Случился досадный недосмотр, что называется, пережали. Его просто «заказали»: возбудили против него уголовное дело, потому что в том была серьезная потребность у серьезных людей. Во-первых, еще 5 июня, а потом 7 октября 2008 года он дал показания следователю СК прокуратуры РФ по г. Москве по делу о похищении дочерних компаний у инвестиционного фонда Hermitage Capital Management, которые потом умудрились путем налогового возврата украсть у государственного бюджета более 5 млрд рублей (подробнее на стр. 10). Во–вторых, от юриста Магнитского требовались показания на его клиента, главу Hermitage Capital Билла Браудера. Следователи следственного комитета (СК) МВД полагали, что Сергей Магнитский был ключевым звеном в организации деятельности компаний, обеспечивавших фонду миллиардные доходы.
Надежды больше нет
12 ноября у Сергея Магнитского впервые по-настоящему сдали нервы. В этот день судья Тверского районного суда города Москвы Елена Сташина удовлетворила ходатайство следствия об очередном продлении «содержания под стражей Магнитского С.Л.» 15 ноября срок ареста должен был истечь, а 23 ноября исполнялся год его содержания под стражей. У юриста Магнитского теплилась надежда, что вдруг его, никого не убившего и не покалечившего да к тому же больного — в первой половине октября он был госпитализирован в терапевтическое отделение Бутырской тюрьмы (камера № 708) в связи с обострением панкреатита, — отпустят читать дело домой.
12 ноября суд был назначен на 11 часов дня, но, по словам адвоката Дмитрия Харитонова, «ни судья, ни прокурор, ни следователь к назначенному времени не явились. Еще через час появился второй следователь по делу, Олейник. Он с ухмылочкой пошел к судье, побыл у нее какое-то время, потом вышел и говорит: «Ну че, я там еще материалов привез», — рассказал The New Times Харитонов. Как утверждает адвокат, когда они ознакомились с этими новыми материалами, то им стало понятно: они меняли позицию защиты. Понял это и Сергей Магнитский: он успел лишь бегло просмотреть эти материалы, сидя в конвойном помещении — его левая рука была пристегнута наручниками к батарее, а правой он листал дело, которое лежало у него на коленках. «/…/ Том № 2 уголовного дела № 311 578 существенно отличается от тома № 2 того же уголовного дела и других его томов, предъявленных мне 20 октября 2009 года /…/, — писал Магнитский в другом своем ходатайстве. — У меня есть основания сомневаться в честности следователя Сильченко О.Ф., так как он в ходе судебных заседаний, в которых рассматривались его ходатайства о заключении меня под стражу и о продлении срока содержания под стражей, представлял в суд явно сфабрикованные и содержащие заведомо для него (Сильченко) ложную информацию показания /…/». Когда, наконец, судья Сташина начала процесс, Сергей Магнитский заявил ходатайство о том, чтобы ему дали возможность обсудить новые материалы с адвокатами. Просил сначала день, потом час — судья дала 15 минут. Просил выпустить его из «клетки», чтобы он мог нормально на столе разложить материалы, — отказала. Отказалась и принимать справки о состоянии здоровья, о его детях. «Тогда Сергей заявил о своем отказе участвовать в суде. Я никогда раньше его на таком нервном взводе не видел», — рассказал The New Times адвокат Дмитрий Харитонов. На следующий день, 13 ноября Сергей Магнитский подал жалобу начальнику Бутырки о том, что накануне «был лишен возможности приема горячей пищи в течение более 24 часов», поскольку его «5 часов продержали в камерах сборного отделения после доставки из суда», а ночью перевели в новую камеру. «Я просил отложить перевод до утра, не переводить меня в другую камеру в ночное время, но мне в этом было отказано», — писал он.
Вечером 13 ноября — это была пятница — корпусной вызвал к Сергею Магнитскому фельдшера: «Магнитский обратился с жалобами на тошноту, на боли в правом подреберье», — сообщила тюремный терапевт Литвинова члену Общественной наблюдательной комиссии Зое Световой. «У нас опытные фельдшера, если бы было острое состояние, его бы сразу же госпитализировали», — сказала женщина в белом халате.
Мать Сергея Магнитского, Наталья Николаевна, в интервью The New Times заметила, что на суде «Сергей выглядел изможденным. Он потерял 18 килограммов…» 14 ноября, когда адвокаты приехали в Бутырку для встречи со своим подзащитным, им заявили: «Вам Магнитского не доставят. Вам не дадут его сегодня». Обращение к следователю Сильченко результата не дало: «Ничего страшного не происходит, — сказал следователь адвокату Харитонову. — Диагноз мы вам никакой не скажем, потому что это наше внутреннее дело». Харитонов тут же отправил телеграммы-жалобы в Генпрокуратуру и начальнику Следственного комитета МВД. 15 ноября Сергей Магнитский находился в терапевтическом отделении СИЗО «Бутырская тюрьма». Еще в первую его ходку в это спецотделение он рассказывал своему адвокату: «Там не только докторов нет, там даже охранников нет. Тебя закрывают и уходят. Человек будет кричать, умирать — никто не поможет». 16-го он и умер…
СМС от Майкла Карлеоне
Плохие парни: почему в истории Сергея Магнитского нет положительных героев
Лихие 90-е
Компания Hermitage Capital Management (HCM) была создана зимой 1996 года на острове Гернси как инструмент управления Hermitage Fund. Название не связано со знаменитым музеем Санкт-Петербурга, а заимствовано у одноименной французской гостиницы, рядом с которой располагался офис Republic National Bank, одного из совладельцев HCM Эдмонда Сафры. Компания принадлежала на 51% Safra Republic Investments, а на 49% — Wiltonia Investments израильского миллиардера Бенджамина Штейнмица.
Последний и выделил несколько десятков миллионов долларов Hermitage Fund и сам стал одним из семи директоров компании, среди которых был и Уильям Браудер. Но вскоре в работе фонда произошли большие перемены. В декабре 1999 года Сафра погиб в результате поджога его дома в Монако. Поджигателем оказался его телохранитель, который был осужден на 10 лет.
После смерти Сафры и финансового кризиса 1998 года у Штейнмица испортились отношения с Браудером из-за разногласий по финансовым вопросам. Впоследствии он вышел из состава директоров фонда Hermitage. По словам источника Forbes, его не удовлетворили результаты работы фонда.
Большую ставку Hermitage делал на акции «Газпрома»: фонд разместил в эти акции около трети активов. Ключевой проблемой этой инвестиции было то, что правительство России законодательно запретило такие вложения (хотя в «Газпроме» и правительстве о Hermitage знали).
Фонд инвестировал сначала через калмыцкие компании («Дальняя степь» и др), чтобы обойти законодательство, акции держали через специальную схему (формально иностранцы не владели активом) — ее помогла реализовать компания консультант по налогом и бухучету Firestone Duncan, в которой работали Константин Пономарев, Сергей Магнитский, Андрей Сандаков и Джемисон Файерстоун.
Схема владения акциями подразумевала агрессивную налоговую оптимизацию. В середине 1990-х на территории страны было несколько внутренних офшорных зон (образцом была Республика Калмыкия), которые при соблюдении определенных условий платили в консолидированный бюджет вместо 35% налога на прибыль — 11%. Но этой льготой структуры Hermitage Fund не удовлетворились, а платили всего 5,5% налога на прибыль. Для этого были наняты на работу сотрудники-инвалиды.
«Конечно, основная цель применения этих компаний — оптимизация», — говорит Пономарев. Это подтверждается и тем, что после закрытия калмыцкого офшора компании Hermitage переехали в Москву, и с инвалидами компания рассталась. «Это был, пожалуй, единственный иностранный фонд в России, который регистрировал свои компании в Калмыкии и «трудоустраивал» инвалидов», — признает бывший инвестор Hermitage Fund.
Налоговые схемы и недоплаты в бюджет в 2000-х не остались незамеченными. Государство агрессивно заставляло платить налоги: массово заводили уголовные дела на сырьевые компании и крупных оптимизаторов. Апогеем этой кампании, получивший политический окрас, стало «дело ЮКОСа». Эта волна зацепила и Hermitage: 4 декабря 2004 года компания «Дальняя степь», принадлежавшая фонду Hermitage Capital (гендиректором был Браудер, а затем Иван Черкасов), стала фигурантом уголовного дела в связи с неуплатой компанией налогов на 522,6 млн рублей и включением в налоговую декларацию заведомо ложных сведений.
Дело было возбуждено Следственным управлением МВД по Республике Калмыкия, после чего «Дальняя степь» была обанкрочена, а акции «Газпрома» были выведены с ее баланса. Вопрос удалось закрыть — 5 мая 2005 года прокуратура вынесла постановление о прекращении уголовного преследования за отсутствием состава преступлении.
Hermitage effect
«Вы вор! Вы никто! Я — собственник, вы — менеджер. Я вас сниму. Вас вообще посадят». У него была такая риторика», — вспоминает член совета директоров нескольких госкомпаний свое впечатление о Браудере. По его словам, подобная манера общения рано или поздно неизбежно приводит к тому, что от такого человека хотят избавиться.
Такое поведение было следствием того, что Браудер агрессивно занимался инвестиционным активизмом и подавал иски в отношении компаний, чьи акции покупал фонд. Hermitage Fund ежегодно оспаривал что-то в компаниях: настаивал на недействительности аудиторского заключения PwC в «Газпроме», пытался остановить допэмиссии госкомпаний, подавал иск к Банку России, пробовал добиться погашения казначейских акций «Сургутнефтегаза». При подаче иска возникал интерес СМИ, но обычно эти попытки ничем не заканчивались. Браудер называл это Hermitage effect — публикация, в результате которой проблема под давлением общественности решается. Его активность привлекала другие иностранные фонды, такие как Prosperity Capital Management, East Capital и Firebird Management.
Сегодня они его уже не поддерживают, и отношения со многими испорчены, но, вспоминая о прошлых временах, партнеры и брокеры отмечают его жадность. «Брокеры шутили, что после выхода из кабинета Билла стоит проверять, не пропало ли что из ваших карманов», — говорит один из работавших с ним финансистов. Сотрудник инвестфонда объясняет, что сегодня Браудер «портит поляну» — ездит по миру и отговаривает инвесторов от инвестиций в России.
В ноябре 2005 года выяснилось, что Браудер испортил отношения и с чиновниками, в результате чего погранслужба воспользовалась правом не допускать его на территорию России без объяснения причин. «КоммерсантЪ» предполагал, что запрет Браудеру на въезд в Россию пролоббировал председатель совета директоров «Роснефти», замглавы администрации президента Игорь Сечин.
Причиной могла стать активная позиция Браудера в вопросах консолидации акций «дочек» «Роснефти», вследствие чего компании пришлось ускоренно провести IPO и потратить больше средств на выкуп акций. Представители Hermitage Владимир Мартынов и Анатолий Романовский тогда официально опровергали информацию об отказе в визе. Ложь представителей можно было объяснить опасением того, что инвесторы фонда резко отреагируют на новость.
Но фонд HSBC был не единственным заработком Браудера. Как оказалось, он сумел выстроить параллельную с Hermitage Fund схему инвестирования для американских инвесторов. Через них в российские акции могло быть вложено средств не меньше, чем через сам фонд. Например, через компанию «Камея» вкладывался фонд Ziff Brothers Investments, принадлежащий американским миллиардерам — братьям Дирку, Роберту и Дэниелу Зифф.
«Ренессанс» оптимизаторов
По словам участника схемы по возврату налога в Rengaz, фондом была применена схема «транзита затрат». Суть ее в том, что к российским компаниям фонда «Ренессанс» (им юридически принадлежали акции «Газпрома») компании-контрагенты (на деле пустышки-однодневки) предъявляли фальшивые иски из-за упущенной выгоды от сделок с акциями. В результате ранее заплаченный налог Rengaz возвращался из бюджета и куда-то исчезал через Универсальный банк сбережений.
Как утверждает управляющий партнер юридической компании Taxadvisor Дмитрий Костальгин, это была эксклюзивная схема. Лица, контролирующие некогда крупного налогоплательщика, могут создать искусственный убыток и затем, подав уточненную декларацию, вернуть налоги из бюджета. Но инспекция может вернуть налоги только с тех операций, с которых они ранее были уплачены, добавляет Костальгин.
Два источника в самой компании и экс-сотрудник спецслужб подтверждают, что схемой по возврату налога «владели» сотрудники «Ренессанса» и предлагали ее сторонним клиентам. Бывший сотрудник спецслужб говорит, что реализацией этой схемы интересовались многие клиенты: «Одни воровали, а не успевшие ее реализовать — завидовали. Единственное, что непонятно — почему государство не решилось ее расследовать и посчитало, что российские участники будут хорошими».
Проблемы с ФСБ
Фантастический доход «Камеи» привлек внимание следователей ГСУ при ГУВД Москвы. Следствие посчитало, что компания в 2006 году при выплате дивидендов братьям Зифф не уплатила налоги еще на 1,1 млрд рублей.
В мае 2007 года «Камея» стала фигурантом уголовного дела в связи с неисполнением обязанностей налогового агента по исчислению, удержанию или перечислению налогов в особо крупных размерах. Браудер обвинения в неуплате налогов опроверг и сообщил, что «Камея» выплатила 574 млн рублей налога на дивиденды по ставке 5%, предусмотренной соглашением между Россией и Кипром. В деле говорилось, что должна была применяться ставка 15%.
Номиналы и подозрительные смерти
Схема по возврату налога, заплаченного фондом Hermitage, судя по показаниями свидетелей в уголовном деле, начала применяться в июне 2007 года. Именно тогда жителю Саратова Виктору Маркелову позвонил сотрудник юридической компании «Гринвест Плюс» Сергей Орлов, предложил ему поработать номинальным директором и попросил помочь найти еще две кандидатуры. Маркелов привлек двух знакомых — Вячеслава Хлебникова и Валерия Курочкина.
Согласно показаниям Орлова, он якобы подыскивал номинальных директоров для владельца «Универсального банка сбережений» (УБС) Семена Коробейникова. После того как «номиналы» стали директорами компаний фонда, уплативших налог в бюджет, – «Махаона» (Хлебников), «Рилэнда» (Курочкин), «Парфениона» (Маркелов) — начался возврат налога. Провести возврат по «Камее» было невозможно из-за уголовного дела о недоплаченных дивидендах.
В показания «номиналов» сказано, что возврат им помогли сделать Коробейников, налоговый оптимизатор Октай Гасанов и налоговый консультант Firestone Duncan Сергей Магнитский. Сам возврат осуществлялся в течение нескольких месяцев (с октября по декабрь 2007 года). Возврата за один день, как впоследствии утверждал Браудер, не происходило. Уточненные декларации по компаниям фонда были предоставлены в 28-ю налоговую инспекцию (руководила Ольга Степанова) 26 ноября 2007 года.
В ходе возврата налога 26 ноября 2007 года Хлебникова и Маркелова опрашивали полицейские из управления по налоговым преступлениям ЮЗАО, которые якобы даже посетили офисы их компаний. В случае компании «Рилэнд» опрос «номинала» Валерия Курочкина проводил лично замруководителя 25-й налоговой инспекции Сергей Жемчужников и ничего подозрительного не заметил.
Налоговик уверял, что сделал запрос в банк HSBC 20 ноября 2007 года и ему подтвердили списание денежных средств по договорам купли-продажи и уплату налога на прибыль. Но проверить информацию об этих запросах следователи не смогли, так как все документы подменили на чистые листы. В HSBC отказались комментировать информацию о запросах налоговой инспекции. В Газпромбанке не ответили на запрос Forbes. Позже налоговики оправдывались, что их ввели в заблуждение.
Окончательное решение о возврате таких сумм принималось не инспекциями №25 и №28, а руководством ФНС. Как удалось выяснить Forbes, докладные записки о налоговом возврате руководители этих налоговых инспекций Елена Химина и Ольга Степанова направили 24 декабря 2007 года руководству ФНС России, где не стали останавливать возврат.
В показаниях свидетелей — номинальных директоров, сотрудников Универсального банка сбережений — есть очевидный тренд: они уверяли о смене владельца УБС и пытались свалить вину на погибших людей — Гасанова (умер 1 октября 2007 от сердечного приступа) и Коробейникова (погиб, упав из строящегося дома в сентябре 2008 года). Источник, знакомый с материалами дела, утверждает, что это не случайность.
Следователи допросили якобы бывшего владельца УБС, «афганца» Дмитрия Клюева, который имел очевидную связь с Коробейников и Орловым. Оба были его приятелями, а банк, по показаниям Клюева, он якобы продал Коробейникову за 30 млн рублей наличными (хотя после сделки акционеры банка не поменялись). Клюев — единственный человек, у которого не только была очевидная связь с участниками схемы, но он к тому же с начала 2000-х работал с руководством «Ренессанс Капитала» Игорем Сагиряном и Юрием Сагайдаком. В июле 2006 года Клюев даже получил условный срок (позже судимость была погашена) по делу о мошенничестве с акциями Михайловского ГОКа, фигурантом этого дела был Сагайдак.
10 декабря 2007 года директор менеджера фонда HSBC Management Пол Ренч обратился к председателю Следственного комитета Александру Бастрыкину. В своем заявлении (принято 13 декабря) он сообщал о краже компаний «Парфенион», «Махаон», «Рилэнд» неизвестными и странных решениях судов, в заявлении не было информации о незаконном налоговом вычете. Уголовное дело было заведено лишь 5 февраля 2008 года, когда средства уже ушли из бюджета.
Следователи посчитали, что заявление Ренча было попыткой уйти от ответственности за хищение налогов по делу «Камеи», так как она тоже упоминалась в заявлении. В ноябре 2008 года Тверской суд Москвы арестовал по обвинению «в уклонении от уплаты налогов с организации» Сергея Магнитского, управляющего партнера аудиторской компании Firestone Duncan, клиентом которой являлся инвестфонд. В тот же день Cледственный комитет при прокуратуре РФ предъявил обвинения Магнитскому в рамках уголовного дела, в котором Hermitage обвинялся в соучастии в уклонении от уплаты налогов с организации, — на Магнитского указали номинальные директора (он якобы передал им уточненные декларации «украденных» компаний). К этому моменту обвинение в уклонении от уплаты налогов с «Камеи» на 2 млрд рублей заочно было предъявлено уже и главе Hermitage Уильяму Браудеру. Следователи ожидали от Магнитского показаний на Браудера, так как сотруднику Firestone Duncan грозил реальный срок, но 16 ноября 2009 года он умер в Бутырской тюрьме.
Странный суд с «Ренессансом»
В июле 2008 года, когда Магнитский еще не был арестован, Hermitage Сapital Management обратилась в суд Южного округа Нью-Йорка, пытаясь добиться от «Ренессанс Капитала» раскрытия информации по возврату налога со стороны Rengaz. Еще до начала суда, как говорил юрист «Ренессанса», копия обращения в суд и презентация на сотню страниц была отправлена в Wall Street Journal, Financial Times и другие СМИ, в которых появились материалы о возможной причастности «Ренессанса» к хищению средств.
Самым интересным эпизодом слушаний стало сообщение нанятого Hermitage адвоката GMBG law Эдварда Грейма о том, что основной владелец «Ренессанс Капитала» Стивен Дженнингс и Сагирян активно вели переговоры с Браудером (утверждалось, что они созванивались 30 ноября и 10 декабря 2007 года).
В ходе переговоров Дженнингс предложил Браудеру встретиться с Сагиряном 11 декабря 2007 года в Лондоне. На встрече, по данным Hermitage, Сагирян якобы сообщил, что он в курсе проблем и готов помочь Hermitage с ликвидацией компаний и уничтожением документации. «Ренессанс Капитал» подтвердил факт разговора с Браудером, но не детали, о которых говорил адвокат Hermitage.
Но «бомбой» судебное заседание не стало. Оно завершилось соглашением сторон, все претензии были сняты. Договоренность была достигнута 16 ноября 2009 года — в день, когда в следственном изоляторе умер Магнитский. По словам еще одного героя видеороликов Браудера, юриста Андрея Павлова, после соглашения между «Ренессанс Капиталом» и Браудером была придумана новая история событий, связанных с возвратом налога. «Фактически она не верна. Она отвлекала внимание от претензий к Браудеру и его клиентам», — говорит Павлов.
Теневые банкиры
17 декабря «Рилэнд» и «Махаон» открыли счета в Универсальном банке сбережений, а «Парфенион» 13 декабря — в «Интеркоммерце». А 26 декабря 2007 года в банки поступил налог на прибыль в размере 5,4 млрд рублей. Однако выявить очевидного бенефициара украденных из бюджета средств следствию и Браудеру не удалось. Следователи не смогли раскрутить трехзвенную цепочку российских обнальщиков. Они уперлись в пять английских юрлиц — Instance Ltd, Winpremious Ltd, Soderling Trading Ltd, Factional Ltd, Technomark Business Ltd.
Но эти компании не были конечным звеном операции по транзиту денежных средств из бюджета, а представляли из себя лишь часть схемы по выводу криминальных денег через молдавские банки. Проблема с выявлением получателя заключается в том, что на одном из звеньев «молдавской схемы» средства разных клиентов смешиваются, говорит источник Forbes. Это привело к тому, что журналисты связывали деньги незаконного вычета из бюджета с компаниями экс-президента Украины Виктора Януковича, музыканта Сергея Ролдугина и сомнительными деньгами.