мамина норка 72 метра что значит
72 метра – цитаты из фильма
Рассказ «72 метра», повествующий о гибели подводной лодки, был написан Александром Покровским задолго до того, как произошла трагедия «Курска».
Это не пророчество и не совпадение, а, к сожалению, логика вещей. Самые суперсовременные самолеты падали и будут время от времени падать. Самые надежные корабли и подводные лодки тонули и, увы, еще будут тонуть. Но речь не об этом…Бывает так, что в критической ситуации люди, считавшиеся слабыми, становятся сильными, а те, кто казался твёрдыми, как скала, смертельно слабеют. Но все вместе они — герои. Эта история не о том, что надежда умирает последней, а о том, что она не умирает никогда…
— Легкоступов. ты знаешь, какая у тебя фамилия? Легкоступов, то есть, лёгкий, можно сказать, воздушный. Ты чё написал?! Тельняшка через букву «и», шинель через букву «е», ботинки вообще. Ты чего, Легкоступов?! Ты слушай меня, Легкоступов. В русском языке есть слова, их там много. Когда их составляешь вместе, получается предложение, где есть сказуемое, подлежащее и прочая светотень. И всё это – великий русский язык, Легкоступов. Ты меня понял?!
— Так точно, товарищ командир!
— Так вот, у нас великий русский язык! В нём переставь местоимение, сказуемое и подлежащее, и появится интонация!: «Наша Маша горько плачет.», или «Плачет наша Маша горько». Ты понимаешь. это ж поэзия!, это ж былины, мамкина норка. А есть вообще предложения в одно слово: «Моросит», «Вечереет», «Смеркается». Ты чувствуешь?
— Так точно, товарищ командир!
— Ни хрена ты не чувствуешь! Когда я читаю, что ты написал, я чешусь в самых нескромных местах! Тут же член можно сломать, пока до конца абзаца доберёшься! Кто тебя учил?
— В школе.
— Покажи мне, и я разорву его, как тузик грелку.
— Я же говорю – в школе.
— А я что, за границей, что ли учился, Легкоступов?!
— Если б мне в школе так. доходчиво. Я б.
— Вольно.
LiveInternetLiveInternet
—Рубрики
—Музыка
—Поиск по дневнику
—Друзья
—Статистика
И это все о нем. (великом и могучем)
А в эту цитату о «великом и могучем», гениально озвученную Андреем Краско, я влюбилась еще с момента просмотра фильма
— Водоплясов! Ты знаешь какая у тебя фамилия? Водоплясов! То есть,
«пляшущий по воде», понимаешь? То есть, легкий, воздушный. А ты что
пишешь мне здесь ежедневно? Слово «шинель» через две буквы «е»?! Ты
Я через полуоткрытую дверь каюты слышу, как начштаба отчитывает
— Слушай меня, Водоплясов! В русском языке есть слова. Их там много.
Среди них попадаются глаголы и существительные. А есть прилагательные,
понимаешь? А? И есть наречия, числительные, местоимения. Они существуют
отдельно. Это ясно? Хорошо. Уже хорошо. Уже небезнадежно, Водоплясов. А
когда их, эти самые слова, составляют вместе, получаются предложения,
где есть сказуемые, подлежащие и прочая святотень. И все это русский
язык. Это наш с тобой язык. У нас великий язык, Водоплясов! В нем
переставь местами сказуемое и подлежащие и появиться интонация. Вот
«Наша Маша горько плачет» и «Плачет Маша горько. наша». А? Это же
одно только слово. Смотри: «Вечереет. Моросит. Потемнело». Одно слово, а
сколько в нем всякой великой ерунды! Ты чувствуешь? Да ни хрена ты не
чувствуешь! У тебя ведь член можно сломать, пока до конца абзаца
доберешься! Где тебя научили так писать?! Кто тебя научил?! Покажи мне
его, и я его убью! Зверски зарежу! Я его расковыряю. Я отомщу за тебя,
Водоплясов! За твое неполноценное среднее образование. Когда я читаю
все, что ты тут навалял, я же чешусь весь в нескромных местах
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: 72 метра
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
72 метра. Книга прозы
Офицера можно лишить очередного воинского звания, или должности, или обещанной награды, чтоб он лучше служил.
Или можно не лишать его этого звания, а просто задержать его на время, на какой-то срок — лучше на неопределенный, — чтоб он все время чувствовал.
Офицера можно не отпускать в академию или на офицерские курсы; или отпустить его, но в последний день, и он туда опоздает — и все это для того, чтобы он ощутил, чтоб он понял, чтоб дошло до него, что не все так просто.
Можно запретить ему сход на берег, если, конечно, это корабельный офицер, или объявить ему лично оргпериод, чтоб он организовался, или спускать его такими порциями, чтоб понял он наконец, что ему нужно лучше себя вести в повседневной жизни.
А можно отослать его в командировку или туда, где ему будут меньше платить, где он лишится северных надбавок; а еще ему можно продлить на второй срок службу в плавсоставе или продлить ее ему на третий срок или на четвертый; или можно все время отправлять его в море, на полигон, на боевое дежурство, в тартарары или еще куда-нибудь, а квартиру ему не давать — и жена его, в конце концов, уедет из гарнизона, потому что кто же ей продлит разрешение на въезд — муж-то очень далеко.
Или можно дать ему квартиру: «Берите, видите, как о вас заботятся», — но не сразу, а лет через пять — восемь — пятнадцать — восемнадцать — пусть немного еще послужит, проявит себя.
А еще можно объявить ему, мерзавцу, взыскание — выговор, или строгий выговор, или там «предупреждение о неполном служебном соответствии» — объявить и посмотреть, как он реагирует.
Можно сделать так, что он никуда не переведется после своих десяти «безупречных лет» и будет вечно гнить, сдавая «на допуск к самостоятельному управлению».
Можно контролировать каждый его шаг и на корабле, и в быту; можно устраивать ему внезапные «проверки» какого-нибудь «наличия» или комиссии, учения, предъявления, тревоги.
Можно не дать ему какую-нибудь «характеристику» или «рекомендацию» — или дать, но такую, что он очень долго будет отплевываться.
Можно лишить его премии, «четырнадцатого оклада», полностью или частично.
Можно не отпускать его в отпуск — или отпустить, но тогда, когда никто из нормальных в отпуск не ходит, или отпустить его по всем приказам, а отпускной билет его у него же за что-нибудь отобрать и положить его в сейф, а самому уехать куда-нибудь на неделю — пусть побегает.
Или заставить его во время отпуска ходить на службу и проверять его там ежедневно и докладывать о нем ежечасно.
И в конце-то концов, можно посадить его, сукина сына, на цепь! То есть я хотел сказать — на гауптвахту, и с нее отпускать только в море! только в море!
Или можно уволить его в запас, когда он этого не хочет, или, наоборот, не увольнять его, когда он сам того всеми силами души желает, пусть понервничает, пусть у него пена изо рта пойдет.
Или можно нарезать ему пенсию меньше той, на которую он рассчитывал, или рассчитать ему при увольнении неправильно выслугу лет — пусть пострадает, или рассчитать его за день до полного месяца или до полного года, чтоб ему на полную выслугу не хватило одного дня.
И вообще, с офицером можно сделать столько! Столько с ним можно сделать! Столько с ним можно совершить, что грудь моя от восторга переполняется, и от этого восторга я просто немею.
На флоте ЛЮБОЕ НАЧИНАНИЕ всегда делится на четыре стадии:
третья — НАКАЗАНИЕ НЕВИНОВНЫХ;
четвертая — НАГРАЖДЕНИЕ НЕУЧАСТВУЮЩИХ.
— Что вы видели на флоте?
— Грудь четвертого человека.
— И чем вы все время занимались?
Умер офицер, подводник и атомник Иванов. Да и черт бы, как говорится, с ним, сдали бы по рублю и забыли, тем более что родственников и особой мебели у него не обнаружилось, и с женой, пожелавшей ему умереть вдоль забора, он давно разошелся. Но умер он, во-первых, не оставив посмертной записки — мол, я умер, вините этих, и, во-вторых, он умер накануне своей пятнадцатой автономки. Так бы он лежал бы и лежал и никому не был бы нужен, а тут подождали для приличия сутки и доложили по команде.
Вот тут-то все и началось. В квартиру к нему постоянно кто-то стучал, а остальной экипаж в свой трехдневный отдых искал его по сопкам и подвалам. Приятелей его расспросили — может, он застрял у какой-нибудь бабы. В общем, поискали, поискали, не нашли, выставили у его дверей постоянный пост и успокоились. И никому не приходило в голову, что он лежит в своей собственной квартире и давно не дышит.
Долго думали: писать, что «политику он понимает правильно» и «делу» предан, или не писать, потом решили, что не стоит.
В копию его служебной карточки, для полноты его общественной физиономии, вписали пять снятых и двадцать неснятых дисциплинарных взысканий; срочно слепили две копии суда чести офицерского состава, а заместитель командира, заметив, что у него еще есть в графе место, пропустил его по всем планам политико-воспитательной работы как участника бесед о правовом воспитании воина.
Сдали все собранные документы в отдел кадров и, срочно прикомандировав вместо него какого-то беднягу прямо из патруля, ушли, от всей души пожелав ему угодить в тюрьму.
Эпизод фильма «72 метра»
Баяны
181K постов 12K подписчика
Правила сообщества
Сообщество для постов, которые ранее были на Пикабу.
В это смутное время Кузя (ТАВКР Кузнецов) ушёл с рейда Севастополя. Командир (Ярыгин) сказал: «пусть попробуют нас остановить», ночью снялись с рейда и ушли в Североморск.
Я, если честно, нервничал. уйдут зубры Лавров, Чуркин (царствие небесное), Вова. все зубры уже в возрасте. че делать то будем.
А потом. Магомед Нурбагандов, Саша Прохоренко, и десятки других. а ведь они еще моложе меня.
«Он здорово ходил в море, Гена — янычар…» безграничное уважение!
Фильм «Губерния» об экспедиции к забытой Архипелагской губернии
15 октября 1770 года в бухту Аузе, что находится на севере греческого острова Парос, вошли 7 российских кораблей: «Ростислав», «Три иерарха», «Родос», бомбардирский корабль «Гром», фрегаты «Слава», «Победа» и «Святой Павел». Командовал эскадрой граф Алексей Орлов. Над островом был поднят российский флаг. Так и началась короткая и удивительная история Архипелагской губернии Российской империи.
«Губерния» – фильм об экспедиции по следам Архипелагской губернии.
В плавание, которое началось на острове Родос, вышли две парусные яхты российского морского парусного клуба «Шкипер». Экипаж одной из яхт, полностью, если не считать капитана и священника, состоял из мальчишек, кадетов «Московского морского корпуса».
Рекомендую к просмотру всем, кто неравнодушен к нашей истории и яхтингу.
КиноЛяпы «72 метра»
Ляп №1
В начале фильма, командир подлодки Геннадий Янычар «отчитывает» своего подчинённого старшего мичмана Легкоступова за безграмотность при написании Рапорта.
Когда в кадр попадает лист Рапорта, сделайте паузу и попытайтесь прочесть, что там написано.
А написан там текст, который актёр Андрей Краско в данный момент произносит. Короче говоря, это его «шпаргалка».
Ляп №2
После взрыва мины, несколько раз показан корпус подлодки в том месте, где образовалась пробоина.
Во вторых, мина времён ВОВ не могла причинить современной подлодке настолько большой ущерб, что это привело к мгновенному её затоплению и гибели практически всей команды.
В третьих, мы видим, как из пробоины «шурует» какая-то чёрная субстанция. Наверняка это какие-то нефтепродукты из нарушенных трубопроводов. То есть вся эта каша рано или поздно всплывёт на поверхность и образует хорошо узнаваемое с воздуха пятно. Событие произошло в нескольких километрах от базы и поисковые самолёты/вертолёты должны были это пятно заметить.
Ляп №3
Событие происходит на северном флоте, зимой. Температура воды очень низкая, менее 5 градусов по Цельсию.
Но тем не менее Орлов, Черненко и молодой матрос вполне комфортно себя чувствуют в этой воде.
Более того, лодка лежит на глубине 72 метра, т.е. организмы подводников испытывают на себе давление в 7,2 атм. Сомневаюсь, что при таком давлении они способны были бы выжить так долго.
И ещё. Затопление сопровождалось пожаром. Куда делись продукты горения? Тем не менее, герои фильма дышат вполне пригодным для жизнедеятельности воздухом.
Ляп №4
В продолжение предыдущих слов, хочу обратить ваше внимание на аквариумную рыбку, которая также комфортно себя чувствует при низких температурах воды.
Ляп №5
Ну а теперь хочется поговорить о переходе 3-х подводников из затопленного 2-го в 1-й.
О том, что этого делать нельзя было, обсуждать не буду — командир 1-го отсека взял на себя ответственность за возможные последствия и отдал приказ. Ну, так значит так.
Я хочу обратить внимание именно на техническую составляющую этого события.
Итак, давление в затопленных отсеках — 7,2 атм. Муравьёв хочет понизить уровень воды во втором отсеке, перед открытием люка в свой отсек. Для этого он повышает давление в своём и смежном, до 7,5 атм. Уровень падает до верхней границы люка переборки.
Ладно, мы уже знаем, что команде «по барабану» все эти атмосферы. Давление выровнялось и трое из 2-го отсека задраили люк между вторым и третьим. После этого был открыт люк между 1-м и 2-м отсеками и спасены трое подводников.
А теперь самый главный вопрос «Как Муравьёв снизил в своём отсеке давление с 7,5 атм до пригодного к жизни?» Стравил? Куда? За бортом такое же давление!
На поверхность отправляют неподготовленного человека, который впервые в жизни попал на подлодку. Ведь от него зависят жизни оставшихся подводников.
Вряд ли настоящий командир стал бы так рисковать.
Понравилась статья? Жмите «палец вверх«, делитесь в соцсетях и подписывайтесь на канал.