мариинский театр места с ограниченной видимостью что значит
Театры Петербурга: на какие места лучше покупать билеты
Как выбрать билет по соотношению цена-качество и не прогадать? «Литтлван» подготовил небольшой гид по залам ведущих площадок города: Мариинский (Старая и Новая сцены, а также Концертный зал) и Михайловский театры, Консерватория им. Н.А. Римского-Корсакова и Филармония им. Д.Д. Шостаковича (Большой и Малый залы).
Какие места лучше выбрать в Мариинском театре (Старая сцена)
Есть мнение, что прославленная старая сцена Мариинского театра — неудобная. Здесь, как и во многих старых зданиях театров, есть противоречие между «вижу» и «слышу»: лучше видно внизу и/или близко к сцене, а лучше слышно, наоборот, наверху и в центре зрительного зала. Где лучше сидеть в Мариинском театре?
Билеты в партер, особенно зрителям с детьми, покупать нет особого смысла: дорого, звук часто плохой, так как оркестр «глушит» голоса, видно не очень хорошо из-за невысокого подъема. Но если все-таки выбрать места здесь, то оптимально брать те, что ближе к проходу, или на первый ряд.
В бенуаре заслуживают внимания центральные ложи (с 8-ой по 10-ю справа, с 13-ой по 15-ю слева) и 1-й ряд в них. Ложи 11-ю и 12-ю некоторые театралы не очень любят: говорят, что неприятное ощущение вызывает «нависающая» Царская ложа. При ограниченном бюджете можно рекомендовать в бенуаре приобрести билеты на 3-й ряд в ложи 10-ю и 13-ю. Обзор там лучше, чем на втором ряду, из-за находящейся под ним ступеньки. А в ложах 11-ой и 12-ой видимости в 3-м ряду мешают украшения Царской ложи.
Как видно с бельэтажа Мариинского театра?
Лучшие места в бельэтаже — первый ряд и центральные ложи, но и цена на них «кусается». В ложах 11 и 12 хорошо видно и со 2 ряда. Но и здесь плохо сидеть совсем рядом с Царской ложей — мешают декоративные элементы убранства. А из-за прочих украшений плохо во 2 и 3 ряду остальных лож. Также не рекомендуется покупать билеты в крайние к сцене ложи бельэтажа — мешают колонны соседних «закрытых» лож («Директорской» и ложи «О»).
Истинные меломаны часто предпочитают галерку — центральные места 1-го (иногда 3-го) ряда 1–3 яруса. Как видно с 3 яруса Мариинского театра? В середине 2 и 3 ярусов звук более сбалансированный, и сцена видна целиком. Однако стоит обратить внимание на то, что во 2-м ярусе центр занимает балкон, где сидят на соединенных стульях. Места для ног здесь больше, чем в центральных ложах 1 яруса. Но для детей бортик может оказаться высоким. При этом стул находится довольно далеко от самого бортика, и придвинуть его нельзя, так как он скреплен с соседними. Также лучше не приобретать здесь билеты на самые центральные места (для 1 ряда балкона это 22-23 и 24-25) — там смотреть мешает корона над Царской ложей.
В боковых ложах есть некоторый дисбаланс звука, и срезается часть обзора. Но зато они ближе к сцене, и сидя там, можно рассмотреть лица артистов. Середина 3-го яруса оптимальна по звуку. При этом там относительно хорошая видимость из любого ряда, поскольку есть подъем. Но деталей на сцене не разглядишь, и вместо мягких кресел придется довольствоваться узкими и жесткими скамьями. Билеты на эти места стоят дешево, и они не продаются вместе с другими. Их, как правило, «выбрасывают» неожиданно за несколько дней до спектакля.
Мариинский театр (Новая сцена)
Это современный зрительный зал, однако акустика здесь не везде идеальная, поэтому и противоречия между «увидеть» и «услышать» также достаточно велики. Хотя стоит признать, что «слепых» зон намного меньше, чем на старой сцене.
В партере подъем достаточно высок, а это значит, что видно здесь достаточно хорошо везде. Какие лучшие места в Мариинском театре-2? Балетоманы стремятся попасть на 15-й ряд — считается, что там идеальная видимость. А вот звук на первых рядах партера многих не устраивает, поэтому советуют приобретать билеты не ближе 12-15 рядов.
Про места в бенуаре и бельэтаже можно встретить полярные мнения: от «звук идет как через вату» до «самые лучшие места». Мы сделали вывод, что здесь видимость и слышимость (в большей степени) зависит от личного восприятия конкретного зрителя, а также постановки, которая идет на сцене.
Меломаны по соотношению цена и качество предпочитают здесь места в 1-м и 2-м ярусе! Здесь отличный звук, однако, сцена находится далеко, и без бинокля не обойтись. Кроме того, в первых рядах ярусов обзору несколько мешают ограждения — закрывают часть сцены. Поэтому здесь лучше покупать билеты на 2-й или даже 3-й ряд.
Неплохие боковые места в 1-м ярусе, но билеты на них «поймать» достаточно трудно. Обратите внимание, что на этих одинарных боковых местах лучше сидеть подальше от сцены — первые 4 места с ограниченным обзором.
Полезные отзывы-подсказки от форумчан: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Концертный зал Мариинского театра
В концертном зале звук практически везде хороший, особенно если покупать билеты на симфонический концерт. Видимость тоже неплохая, но есть нюансы, которые зависят от конкретного действа.
Из партера завсегдатаи советуют слушать вокальные концерты и оперы. Однако стоит иметь в виду, что в 8 и 15 рядах (сразу после прохода) обзору мешает бортик, то есть они совсем не удобны для зрителей с детьми. А если ставят литерные ряды, то стоит избегать и первого.
Места в бельэтаже и амфитеатре сбоку и сзади сцены для вокала неудачны. На фортепианных концертах тоже лучше не оказываться за сценой или в ложе Б амфитеатра и бельэтажа — крышка рояля глушит звук в этих направлениях. К слову, если вы собрались на оперу «Сон в летнюю ночь», то также не стоит покупать билеты на «обратную сторону» сцены (амфитеатр и ложи А и Б) — она скрыта полиэтиленом, через который находящимся там зрителям и придется смотреть все время. Зато на симфонических концертах места за сценой (середина амфитеатра) позволяют следить за работой дирижера, что бывает иногда очень интересно.
В бенуаре с детьми советуют выбирать места крайние к стенам — на центральных мешает высокий внутренний бортик. Но видимость там может быть слегка ограничена.
На балконе не рекомендуется покупать билеты на 1-3 ряды — это неудобные «боковушки», где бортик мешает даже взрослым. На 4 ряду бортик сможет создать помеху детям. Однако на балкон пускают всех опоздавших на первое действие, это неплохо для них самих, но остальных зрителей отвлекает.
Полезные отзывы-подсказки от форумчан: 1, 2, 3, 4, 5.
Михайловский театр: где лучше сидеть?
Зал Михайловского театра: какие лучше места?
В Михайловском театре, как и на Старой сцене Мариинского, классический зал: есть партер, бенуар, бельэтаж, три яруса с ложами и, конечно, Царская ложа. И та же проблема выбора между «вижу» и «слышу». Как говорят многие завсегдатаи, основной недостаток зала этого театра — резкое закругление ярусов при небольшом пространстве, из-за чего видимость в «боковушках» по всей высоте очень плохая. Поэтому всегда при возможности стоит покупать места в центральном сегменте.
Партер имеет очень небольшой плавный подъем, поэтому видимость может быть плохая из-за впереди сидящего человека. С детьми рисковать не стоит — можно испортить впечатление от действа. Исключение, конечно, первый ряд.
Какие лучшие места в Михайловском театре?
Гарантировано видно и слышно будет в бенуаре, особенно на центральных местах — там везде хороший подъем. Однако высоким людям стоит обратить внимание на то, что в этой части зала в 3 ряду достаточно низкий потолок — сидеть может быть неудобно. Ну и детей сажать лучше на первый ряд или брать их на колени.
В боковых ложах на первых рядах бенуара обзор хороший, практически ничего «не срезается». Хотя есть и несогласные, которые утверждают, что все-таки на этих местах видимость плохая. В любом случае, сидеть приходится практически над оркестровой ямой и, например, на балете рисунок танца увидеть будет сложно.
По соотношению цена-качество оптимальны билеты на места в середине бельэтажа. С детьми лучше брать центр 1 ряда.
На первых рядах 1 и 2 яруса видимость и слышимость неплохая (конечно, бинокль будет нелишним). Однако в центре 1-го ряда 1-го яруса некоторым может быть слишком тесно. На ближайших к Царской ложе местах колени упираются в борт даже у зрителей среднего роста. В крайних ложах 2 яруса обзор затрудняют осветительные приборы.
Полезные отзывы-подсказки от форумчан: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7.
Консерватория им. Н.А. Римского-Корсакова
Все хоть однажды побывавшие там отмечают гораздо более скромные, по сравнению с Мариинкой, интерьеры и убранство, простую советскую лестницу с плиткой и возможность попасть на представление под фонограмму.
Однако если вас не пугают негативные отзывы, то смело берите билеты в середину партера либо бельэтаж. Имейте в виду, что балет лучше смотреть чуть в отдалении, не прямо у сцены, чтобы можно было охватить взглядом всё происходящее на сцене сразу. Пресловутый подъём, беспокоящий многих театралов, в консерватории не страшен: начиная с 5-6 ряда партера всё отлично видно.
Полезные отзывы-подсказки от форумчан: 1, 2.
Филармония им. Д.Д. Шостаковича. Большой зал
В Большом зале Филармонии по акустике хороши практически все места. Хотя завсегдатаи отмечают наличие акустических ям в партере в районе 12-16 рядов, справа от центрального прохода. На первых рядах видно лучше (правда, помним, что зрительный зал здесь также находится ниже сцены), чем сзади — подъем очень небольшой. Кому важна «слышимость», а не «видимость», следует выбрать, последние ряды партера.
Единственный ярус здесь называется «хоры». Там много слепых зон (почти весь задний ряд и выборочные места в первом) — обзору мешают колонны. Однако слышимость от этого не страдает, напротив, знатоки отмечают, что звук там самый лучший в зале. Отличить такие места можно по цене билетов. Они, как правило, дешевле. Самые лучшие по обзору — места в торце напротив сцены. Причем там хорошо видно и в 1, и во 2 ряду. Исключение — место 165. Сидящие на нем доступна к обзору лишь левая половина сцены. Сидя на хорах, будьте готовы к стоящим и даже ходящим слушателям!
Видимость в первом ряду лож лучше, чем на хорах. Однако не всегда оптимальна. А стоимость билетов дороже. Рекомендуется воздержаться от покупки билетов в боковые нижние ложи — звук туда не всегда хорошо «доходит».
Филармония им. Д.Д. Шостаковича. Малый зал
В Малом зале слышно хорошо везде. Правда, некоторые замечают, что в первых 3-х рядах партера иногда «фонит» от инструментов. Зато там отлично видно, хотя и приходится сидеть, задрав голову, — сцена находится высоко. Дальше видимость ухудшается, так как подъем в зале практически отсутствует. С детьми рекомендуется покупать билеты на центральные места первых пяти-шести рядов партера. Также неплохо будет на 12 и 18 рядах либо на местах у центрального прохода. Для тех же, кто хочет сэкономить и «видимость» не принципиальна, можно приобретать более дешевые билеты в конце зала — с акустикой проблем не будет.
Полезные отзывы-подсказки от форумчан: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8.
Александринский театр
Где лучше видно в Александринском театре? Отзывы на форуме «Литтлван» сходятся в одном — почти со всех мест в партере сцену хорошо видно и слышно. Ряды в партере идут под значительным наклоном, поэтому впереди сидящие зрители почти не мешают обзору. Места за креслами — противоречивый вариант. С одной стороны — видно хорошо, но с другой — очень неудобные жесткие сиденья.
Почитать отзывы о театрах Санкт-Петербурга, а также высказать свое мнение о постановках можно в базе отзывов «Литтлвана».
В Мариинском театре в Концертном зале есть места, с которых лучше всего видно и слышно
Театр – место, где душа любого человека отдыхает. Театр – это храм искусства, изысканные формы и чистые нравы. Игра актера — неповторима, наполнена переживаниями, эмоциями, которые передаются зрителю. В театр ходят, дабы лицезреть искусное исполнение пьесы, а не саму пьесу, потому как ее можно прочесть.
Театр отражает реальную жизнь, просвещает умы, наполняет душу светом. На сцене «проживаются» моменты, события и много чего прочего. К театру приучают с детства, поэтому, когда в афише указан долгожданный спектакль, зрители тут же спешат занять лучшие места. В Санкт-Петербурге одним из самых посещаемых является Мариинский театр. Наверняка, будет полезно узнать, где лучше сидеть в Концертном зале, чтобы было хорошо слышно и видно.
Где лучше сидеть, чтобы было видно и слышно, в Концертном зале Мариинского театра
Качество звука в Концертном зале Мариинского театра отличное практически с любой его точки. По словам завсегдатаев, звучание прекрасное особенно во время симфонического концерта. В зале с любого места видно неплохо, но есть определенные нюансы.
Партер подходит для прослушивания вокальных концертов и опер. Что касается видимости сцены, то зрителям 8-го и 15-го ряда будет видно плохо из-за бортика. Для детей эти ряды однозначно не подходят.
Бельэтаж, амфитеатр сбоку, сзади сцены – самые неудачные места для слушателей вокального концерта. Если это фортепианный концерт, то не рекомендуется садиться за сценой, в ложе Б амфитеатра и на бельэтаже, потому как в данных направлениях крышка рояля будет глушить звук. Если это симфонический концерт, то сзади сцены зритель наблюдает, как работает дирижер. Это, к слову, достаточно увлекательно.
Если билет в Концертный зал Мариинского театра вы покупаете в бенуар и планируйте пойти с ребенком, то лучше выбрать место, крайнее к стене. Центральные места неудобные тем, что из-за высокого внутреннего бортика дети не будут видеть сцены. Впрочем, и у стен видимость немного ограничена, поэтому здесь выбор за вами.
При выборе мест на балконе, лучше не покупать билеты на 1, 2, 3 ряды. Из-за неудобных «боковушек» с бортиками даже взрослым сложно наслаждаться концертом или спектаклем. С ребенком не рекомендуется сидеть в 4 ряду балкона, поскольку видимость ему будет ограничивать все тот же бортик.
Афиша Мариинского театра на январь 2020 года
04 января, 20:00 – опера «Паяцы»
08 января, 19:00 – опера «Так поступают все»
12 января, 19:30 – балет-опера «Любовный напиток»
18 января, 19:00 – балет «Жизель»
31 января, 19:30 – лирический спектакль «Турандот»
Афиша Концертного зала
05 января, 12:00 – опера «Гензель и Гретель»
12 января, 13:00 – симфоническая концертная программа «Шедевры на все времена»
23 января, 19:00 – спектакль «Свадьба Фигаро»
26 января, 12:00 – детская опера «Брундибар»
29 января, 19:00 – концертная программа «Пеллеас и Мелизанда»
Новое в блогах
7 фактов из истории Мариинского театра
7 фактов из истории Мариинского театра
В начале мая в Санкт-Петербурге откроется новая сцена Мариинского театра. Составить представление о том, каким будет новое здание можно на сайте Мариинки. А пока мы дожидаемся открытия новой сцены, чтобы сравнить ожидания с реальностью, вспомним некоторые факты об историческом здании.
Мариинский театр до реконструкции 1885 года
1. Свой первый спектакль Мариинский театр дал 2 октября 1860 года. Это была опера Михаила Глинки «Жизнь за царя». Раньше на месте Мариинки находился другой театр – Театр-цирк. Он был открыт в 1849 году, но через десять лет сгорел. И у Театра-цирка, и у исторического здания Мариинки один создатель – архитектор Альберто Кавос.
Фото: В.Барановский
Фото: Н.Разина
5. Когда-то во главе царской ложи была расположена монограмма: сочетание первых букв имен Марии Александровны и Александра II. С приходом советской власти монограмму сменил серп и молот (а сам театр в 1934 году был переименован в Ленинградский государственный академический театр оперы и балета имени Кирова). В 1992 году Маринке вернули прежнее имя и имперскую символику.
В царской ложе императорская семья сидела только в особых случаях. Например, во время официальных визитов иностранных гостей или на праздничных гала-представлениях. Гораздо больше коронованные особы ценили семейную царскую ложу, которая находится напротив ложи директора театра.
Сегодня билет в царскую ложу можно легко купить (если места не зарезервированы за правительственными делегациями). Попасть в семейную и директорские ложи можно только по контрамаркам.
В стене семейной царской ложи есть потайная дверь, которая ведет прямо на «женскую сторону», то есть за кулисы, где расположены гримерные солисток. Считается, что через этот вход царственные особы после представления входили поприветствовать понравившихся балерин. По преданию, таким способом будущий император Николай II навещал балерину Матильду Кшесинскую.
Фото: В.Барановский
6. Вес бронзовой трехъярусной люстры, которая висит в центре зрительного зала, – 2,5 тонны. Она состоит из 210 лампочек и 23000 хрустальных подвесок.
Живописный плафон выполнен по эскизам живописца Козрое Дузи. На плафоне изображены танцующие нимфы и амуры, а окружают его 12 портретов великих русских драматургов XVIII и XIX веков. Лица Фонвизина, Гоголя, Островского напоминают зрителям о том, что изначально Мариинка задумывалась как сцена и для оперной, и для драматической трупп Императорского театра.
Москвич
Отрешиться от времени: репортаж из-за кулис Мариинки
Как москвич, родившийся в Ленинграде, я всегда хотел увидеть Мариинский театр изнутри. Я провел в Мариинке целый день, гуляя по залам и закулисьям, общаясь с поющими, танцующими, играющими и дирижирующими, поговорил со зрителями и смотрителями, побывал на трех репетициях и двух спектаклях. Я даже думал, что вот увижу вблизи все эти ветхие декорации, эти приклеенные носы — и сказка исчезнет. Не случилось.
День для меня и фотографа Сергея начался у Концертного зала Мариинского театра, который, к слову, многие считают акустическим чудом. Пока мы ждали нашего Вергилия по театральным тайнам — сотрудника пресс-службы Катю, а Сергей наслаждался последней сигаретой, в голове моей рисовалось будущее круглой площади перед Мариинкой-3, где вскоре по инициативе Валерия Гергиева и на средства его фонда должен быть установлен памятник Петру Ильичу Чайковскому — стыдно сказать, первый полноценный монумент композитору в Петербурге. Уже и конкурс провели, и неожиданно выбрали сразу двух победителей. И, может быть, даже, что тоже обсуждается, реализуют в итоге оба проекта — чуть сутулого грустного гения с нотной папкой под мышкой и футуристичную голову из бронзовых пластин с автографом в полплощади. Валерий Гергиев высказался после конкурса в том духе, что теперь «выдающиеся музыканты» должны решить, какой именно памятник поставят перед Концертным залом. Что ж, остается надеяться, что у выдающихся музыкантов и вкус тоже выдающийся.
 |  |
Мы прошли в фойе, обратив внимание на примету времени — автомат по продаже масок и перчаток. Таких примет в этот день я насчитал немало. Не было, скажем, привычного строя бокалов с игристым на стойках буфетов. И кофе, и вино наливают теперь в одноразовые стаканчики. Кроме того, непривычно было слышать не только звонки и приглашения в зал, но и строгий голос, уверявший, что приняты все меры для нашей безопасности. В антракте интеллигентная петербурженка третьего возраста, слушавшая про меры рядом со мной, заметила: «Я сперва решила, что нас сегодня охраняет армия».
В Мариинке-3 днем шла репетиция Девятой симфонии Бетховена. Пока без хора, который разместят на концерте на специальном ярусе. Музыканты золотого, первого состава оркестра, пришедшие на репетицию в модной одежде, всем своим видом опровергали миф о том, что в Петербурге не носят ничего ярче кирпичного и болотного. Они сидели чуть дальше друг от друга, чем мы привыкли видеть на концертах, а перед духовиками были установлены прозрачные пластиковые экраны, чтобы не дай бог ни одна капля… Ну потому что где флейта или тромбон, там бывает мокро. И хотя музыканты регулярно сдают тесты, в театре считают, что береженого и бог бережет. Оркестр вел в бой с музыкой Бетховена молодой (ему 31, так что это не фигура речи) израильский дирижер Лахав Шани, для которого Девятая — дирижерский дебют в Мариинском театре. Обаятельный маэстро с непривычно длинной палочкой (Валерий Гергиев, например, либо дирижирует чем-то чуть длиннее спички, либо вообще делает это голыми руками), Шани уверенно вел оркестр, пропевая загадочное: «Ягада-гада! Ягада-гада!» Удивительно, но музыканты понимали и повиновались. Оркестр звучал изумительно слаженно. Я посидел на балконах справа и слева, поднялся наверх амфитеатра, убедившись, что акустика в зале и правда необычайная, а пока сидел наверху, думал, как непросто сейчас приезжать в Россию иностранным музыкантам. Скажем, японский пианист-виртуоз Мао Фудзита после выступления у нас должен был, вернувшись в свою страну, две недели просидеть на карантине. Еще я подумал, что Девятая, завершающаяся призывом к объятиям, звучит в 2021-м то ли горькой усмешкой, то ли молитвой о будущем.
От этих мыслей и бетховенской музыки меня отвлекли Катя и Сергей. Пора было двигаться дальше — на Исторической сцене вовсю шел монтаж декораций «Лебединого озера». Мы прошлись по улице, отметив, конечно, как разросся Мариинский театр в XXI веке. Из одного здания, где каким-то образом помещались и балетная, и оперная труппы и шел огромный репертуар, получился целый город с населением около 5 тыс. человек, четырьмя составами оркестра, несколькими сценами (в том числе во Владивостоке и Владикавказе) и кипучей гастрольной деятельностью. Теперь, наверное, не страшно и главное здание закрыть на долгожданную реконструкцию (в прошлом году легендарная Историческая сцена отметила свое 160-летие, а последний капитальный ремонт здесь был больше полувека назад). Хочется верить, что после такой реконструкции не придется снова вспоминать горькую шутку композитора Владимира Мартынова, назвавшего отреставрированный Большой театр пластиковым надгробием русской культуры.
В час дня в Мариинке-1 уже взошла луна, появились поэтичные заросли и склонились над озером нарисованные в давние времена деревья. Это были декорации главного русского балета, в котором, как в истории страны, постоянно сражаются добро и зло, есть место любви, ревности и раздвоению личности, а надеяться можно разве что на чудо. Только Майя Плисецкая в своей карьере танцевала партию Одетты—Одиллии больше 800 раз, а сколько раз этот балет гениально, хорошо или посредственно был исполнен на сцене Мариинского театра, где после ряда ранних неудачных версий в 1895 году была впервые показана ставшая классикой постановка Иванова—Петипа, трудно даже сосчитать. Ничего удивительного, что именно этот балет показали по телевизору вместо волновавшей всех политики во время августовского путча 1991 года.
Монтаж шел под ласковое переругивание монтировщиков, на сцене появлялись все новые декорации и, наконец, выплыли они — прекрасные гордые лебеди, отражающиеся в зеркальной глади озера, которые так поражают воображение балетоманов. В этот день мне довелось увидеть их вблизи и даже сзади. Птицы эти сделаны, видимо, еще при Брежневе, и они давно не белые. Отражения никакого нет — это обман зрения! Больше всего они похожи на располовиненные и как бы раскрытые деревянные фигуры. Всю эту «стаю», установленную на тележки, вывозит в нужный момент работник сцены. Но самое интересное, конечно, это граффити, оставленные мариинцами на обороте сказочных птиц. Главное, что нужно знать: лебедей на местном арго называют гусями. Там так и написано: «Первый гусь», «Последний гусь-утка». Но есть и загадочные надписи. Из пристойных отмечу «Привет Славику-гусоводу» и «Боря-Каракалы-2012».
Вообще путешествие по укромным помещениям Исторической сцены, по мужской и женской частям, а главное, по пространствам для хранения декораций доставило немало удовольствия. Прежде всего потому, что я опять вспомнил сравнение Мариинского театра с самим Петербургом: и то, и то — декорация, которую лучше разглядывать с некоторого расстояния. Вот тут лежат или висят бесконечные сплющенные люстры то ли из «Травиаты», то ли из «Онегина», а это куски храма из «Баядерки». А это? А вот то? Да кто же за всем этим уследит? И вдруг посреди этих театральных Помпей болтается красная «груша», а рядом — целая коробка боксерских перчаток. Это к какому-то спектаклю? Нет, ребята тренируются. А за кулисами у самой сцены — коробки с надписью «Шпильки». И там такие, знаете, солидные металлические изделия, которые я бы не советовал никому никуда вставлять.
Замечателен пульт управления на Исторической сцене. Он кажется даже доисторическим. Говорят, режиссеры просили его пока не менять, так они к нему привыкли — ко всем этим рычажкам и кнопкам, напоминающим фантастические фильмы 1960-х про космические корабли XXI века. Что ж, все сбылось: порой даже самые современные, технологичные постановки летают в Мариинке с помощью такой вот гравицапы из прошлого.
Здесь наш добрый проводник Катя буквально оторвала нас от созерцания тайн сцены, где выступали Анна Павлова и Рудольф Нуреев, потому что нас ждал переход по навесному мосту в Мариинку-2, на Новую сцену. Кстати, мост этот, обычно завешанный рекламными щитами, а теперь вдруг прозрачный (через его окна видно аж восемь петербургских мостов), подарил нам еще одно открытие. Оказывается, в Мариинском театре есть своя футбольная команда, которая регулярно принимает участие в театральных и городских чемпионатах. И, судя по трофеям, выставленным на мосту, часто выигрывает. Мяч гоняют в основном музыканты оркестра и балетные. Последние, конечно, с большой осторожностью.
На Новой сцене много места. Там широкие коридоры, большие гримерки (и их достаточно), а главное, есть основная сцена, репетиционная и арьерпространство между ними, разделенные звуконепроницаемыми жалюзи, что позволяет одновременно играть спектакль, репетировать и монтировать декорации. На репетиционной сцене мы увидели, как работает с артистами классик оперной режиссуры Алексей Степанюк. Увидев фотографа, Алексей Олегович спросил, из какого мы издания (и он, кстати, знает и читает «Москвич Mag», да!), а после заявил: «Меня снимайте, когда я не замечаю, а то я начинаю делать рожи, и на лице получается шизофрения». Шла работа над «Летучей мышью», опереттой, сочетающей трудные вокальные партии с комедийными театральными ролями. В первом составе Розалинду должна петь сама Елена Стихина, которую Гергиев забрал на гастроли в Москву, поэтому Алексей Степанюк репетировал с играющей служанку Ольгой Пудовой, изображая и графиню, и вообще всех. Было видно, что он мог бы с блеском сыграть, спеть и станцевать всю оперетту Штрауса один. А ведь, по его собственному признанию, он только что перенес коронавирус и «вышел из больницы с 70% поражения легких».
Алексей Степанюк рассказывает, что, прежде чем поставить два десятка спектаклей в Мариинском театре, он недолго учился в духовной академии, где «грешили несообразно статусу учебного заведения», и прошел первые в стране курсы официантов, где каждый день преподавали английский и финский языки, а также заставляли писать контрольные на темы из серии «Устройство кофеварки». Здесь к беседе подключился режиссер и певец-баритон Юрий Лаптев, добавивший несколько макабрических историй и вывод, что театр — это всегда «зависть, ненависть и поражение — не нравишься дирижеру, а жизнь проходит».
Нас же ждала «Аида». Ждала она нас в совершенно разобранном еще виде. В декорациях, буквально вывернутых наизнанку, с трудом угадывались сфинксы, священные быки и колонны. Меня чуть не убили огромными металлическими шестами монтировщики, заявившие: «Лишние, покиньте сцену!» И я, лишний человек, покинул ее, чтобы поговорить с удивительно кроткой женщиной. Стелла (звездочка, а не имя!) с кисточкой и баночкой золотой краски возвращала посохам и шлемам их древнеегипетское величие.
— Сколько лет вы работаете в театре? — спросил ее я.
С легкой улыбкой она ответила:
— Тридцать.
— А сколько этим декорациям?
— Наверное, сто?
А потом она без всякого перехода со всей серьезностью добавила:
— Ходите в наш Концертный зал — там шедевры можно слушать каждый день. И акустика невероятная. Тут тоже. С первой сценой не сравнить. Но там дух… И пыль — стукнешь, и полетела!
И мы полетели к той пыли, посреди которой уже начинали разминаться перед началом «Лебединого озера» танцовщики. Шел седьмой час. В оркестровой яме сидела пока одна только арфистка, она разыгрывалась, исполняя те самые мелодии Петра Ильича, от которых уже полностью расправленные декорации великого балета оживали, становясь частью старой сказки. Из-за кулис выходили юноши и девушки с характерной походкой. Они уже были частично загримированы, но пока еще были одеты не в перья и пачки, а в спортивные костюмы. Вот появился Александр Романчиков с накладным носом и чумазым лицом, что в сочетании с крыльями (но разминался Александр без них, конечно) создает для зрителей в зале образ того самого страшного демона Ротбарта. А вот пришла молодая пара главных героев — Мария Ильюшкина и Никита Корнеев. Готовился их третий совместный выход в «Лебедином». Все говорило о том, что вот-вот начнется спектакль. Я пожелал им легких ног и ни пуха ни пера.
Уже в фойе и буфете стали появляться зрители. Мы разговорились за кофе с немолодыми интеллигентными петербурженками и выяснили, что они очень ждали весь карантин, когда откроется их любимая Мариинка и можно снова прийти на «Лебединое» и другие спектакли.
Перед самым началом спектакля мы заглянули к Людмиле Чайковской, первой скрипке балетного оркестра. Кстати, по пути в концертмейстерскую выяснилось, что музыканты этого состава в паузах обычно играют в нарды, а, например, в Концертном зале предпочитают резаться в домино. Не успел я сделать выводы, как появилась Людмила Эдуардовна и ответила на незаданный вопрос о том, как она пережила этот непростой год: «Я первым делом положила скрипку на полку, отдохнула. Пока многие бегали по косметологам, готовила каши мужу (знаменитый композитор Александр Владимирович Чайковский. — “Москвич Mag”), который тяжело переболел “короной”. Спасибо Валерию Абисаловичу, который так помог в трудный момент! А потом, долго не играя, начала уже было терять форму. Надо было браться за инструмент, чтобы просто доказать себе, что я еще могу исполнить соло в “Баядерке” или “Лебедином”. Доказала».
Остается только пожалеть, что человек не может одновременно быть в двух местах, и потому вечером пришлось увидеть «Лебединое озеро» и «Аиду» частями. Должен сказать, что зал, заполненный наполовину, во время оваций звучит иначе. Более гулко, что ли. Но ничуть не менее грандиозно, чем полный. Это потому что зрители стараются, поддерживая артистов. Очевидно и то, что в таком зале меньше случайной публики. Если уж они преодолели страх перед коронавирусом и готовы ради спектакля соблюдать все ограничения, значит, они действительно любят театр.
Уже поздно вечером, смотря финал «Аиды», которую Алексей Олегович Степанюк поставил, как сейчас любят говорить, «в классическом стиле» — с множеством очень уж ярких, почти индийских костюмов, я совершенно отрешился от времени, трудного года, забыл про Путина, Навального, закрытые границы и курсы валют. Все это стало не важно. Важно было только то, что делал оркестр под управлением Кристиана Кнаппа, что и как пели Михаил Петренко, Юлия Маточкина, Татьяна Сержан и Ахмед Агади. И даже этот «камень», замыкавший камеру, в которой заживо должен был быть погребен изменник родины Радамес, этот фальшивый, плоский, нарисованный на холсте камень, над которым я посмеивался днем, гуляя по театру, стал вдруг настоящим, тяжелым и объемным. Искусство победило меня и мои сомнения, как оно делает всегда. Мариинский театр был очевидно готов к новым испытаниям, потому что музыка и театр — вечны.