мой поезд уходит придумайте что нибудь там
Военная тематика. Подборка
Был мир неузнанным и странным,
Война – картиннее игры,
Князья сидели по курганам,
Справляя тризны и пиры.
Богато было шкур и леса,
Пеньки, и рыбы, и смолы,
Из драгоценного железа
Лишь наконечник у стрелы.
В те годы жили не по средствам:
Полмира брали на «ура»,
Но не придумали наследства
Важней коня и топора.
Хмельное пили, песни пели,
Бросали в реки невода,
Своим врагам прощать умели,
Врагам России – никогда.
С гиком вскинула копья погоня,
И сверкнула броня из овчин,
Заметались чубарые кони,
Заплясали чужие мечи.
На излете монгольские стрелы
Зашипели в шелку ковылей,
Злая сеча –
веселое дело!
И в отчаянье люди смелей.
Проминались под копьями брони,
Мало кто в этот день уцелел:
Мы насилу ушли от погони,
Прикрываясь щитами от стрел.
Но в Коломне,
в Рязани,
в Устюге
Наши ратники сходятся вновь,
И на кольцах тяжелой кольчуги
Ветер сушит славянскую кровь.
О люди странные!
Вы рады
Своей победе над врагом:
Из-за стены,
из-за ограды
Вы зорко смотрите кругом.
А в чистом поле только трупы,
Своих – чужих – не разберешь,
Сквозь их нагольные тулупы
Пробилась молодая рожь.
И только в дальнем – дальнем «где-то»
Поймут, зачем и почему,
И станет песней недопетой
Все, не доступное уму.
От псалтыря,
от часослова
Дойдут до пушкинских высот,
Найдут
и растолкуют «Слово…»
Примерно лет через шестьсот.
И будут облики двоиться,
И совмещаться времена.
И все на свете повториться:
Даль – в обе стороны – темна.
Но все же «Слово…» прозвучало
И наши тронуло сердца,
И если не было начала,
То не предвидится конца.
Солдаты позабыли дело кровное –
В казарме гвалт,
В казарме тарарам,
Спит бог войны,
и сапоги подкованные
Ребята растащили по углам.
Спит бог войны
И смотрит сны хорошие.
В них танками истоптана земля,
И никнут под тяжелыми подошвами
Пушистые метелки ковыля.
Спит бог войны –
Спина от пота взмокла,
И руки занемели на весу…
А взрослые, как дети,
ходят около
И все щекочут перышком в носу.
Капитану И. Куницыну, трое суток
выбиравшемуся из Белого моря на
резиновой лодке.
Кривые сосны, рыжее болото,
Песок и море с четырех сторон.
Не часто прилетают вертолеты
На дальний остров, в наш дивизион.
Не часто прилетают вертолеты,
А мы их ждем.
А мы их очень ждем.
Закончены ученья и работы,
А мы стоим и курим под дождем.
Мы видим море,
А за морем где-то
Лежит земля, доверенная нам,
Порученная ротам и ракетам
И нашим обмороженным рукам.
Спокойны заполярные широты,
Едва – едва шевелится вода.
Не часто прилетают вертолеты,
Но все же прилетают иногда.
Как мы скользим, сбегая по откосу,
Как прыгаем и шлепаемся в грязь!
Газеты, сухари и папиросы
На плащ- палатках тащим, торопясь.
Уже и почту выдали пилоты,
Но все равно до самой темноты
Мы ходим, ходим возле вертолета
И смотрим на поникшие винты.
Двадцать дней,
Как я ушел из дома,
Двадцать дней
и столько же ночей…
В заполярный город незнакомый
Привезли сержанты москвичей.
Выводили, строили, считали,
А февраль дороги заметал.
Тундра – фиолетовые дали,
Танки – цепенеющий металл.
Северные серые плацдармы,
Медленные мерные шаги,
В городе, похожем на казарму,
День и ночь грохочут сапоги…
Все реже
мы о прошлом вспоминаем,
Война – давно погашенный костер.
Мы жить спешим –
арбатами гуляем,
Орбитами выходим на простор.
А это было:
кровь по жилам била,
Прокатывались по небу грома,
И становились дотами могилы,
И были баррикадами дома.
Земля впитала
сотни тонн металла,
Стволы орудий корчились в огне,
И пламя гнева танки поджигало
С тевтонскими крестами на броне.
Мы не были в сражениях жестоких,
Нас палачи
не ставили к стене.
Вставай, отец,
зарытый в Белостоке,
И расскажи, как гибнут на войне.
Вставайте, наши прадеды и деды,
С карпатских окровавленных полян,
Настигнутые в гавани торпедой,
Упавшие в маньчжурский гаолян.
Вставайте, офицеры и солдаты!
Идите на просторы площадей!
Энергию,
закованную в атом,
Как зверя, выпускают на людей…
Любимая!
Послушай, неужели
Я упаду,
споткнувшись на бегу,
И, умирая,
серые шинели
Увижу на дымящемся снегу?
Нынче небо нависло низко,
В тундре пасмурной – ни огня,
На перроне Северодвинска
Бестолковая суетня.
Полушубки и полушалки,
Здесь – зима,
там – в помине нет.
Вам в пути продадут фиалки,
Спросят гривенник за букет.
Скорый поезд…
Он будет мчаться,
Мчаться мимо моей судьбы,
Будет вздрагивать
и качаться,
Пересчитывая столбы.
Поезжай,
раз твоя удача.
Передай там моей жене:
Пусть она не грустит, не плачет,
Не тревожится обо мне.
Пусть не хмурится молчаливо –
Не предам я и не солгу,
Только сделать ее счастливой
Я, наверное, не смогу…
Видишь? Ветер сгоняет тучи
В электрические стада.
Расставание неминуче,
Не на месяцы – на года.
Расставание
неминуче –
Я зачислен в четвертый взвод.
Передай:
Не каприз, не случай –
Это время меня зовет.
Ни прощальных речей,
Ни вздохов,
Лишь у женщин в глазах испуг.
Плохо им.
Понимаешь.
Плохо.
Плохо так,
Словно умер друг.
Мой поезд отходит.
Придумайте что-нибудь там,
Чтоб память за мной не гналась,
Не гналась по пятам.
Мой поезд отходит.
Так было во все времена:
Солдаты в походе
Не знают покоя и сна.
Калитка, ограда,
Рассветная синяя тишь,
Вернуться бы надо,
Да после себе не простишь.
Умру – и воскресну,
Но это, конечно, не в счет.
Придумаю песню,
Которая душу спасет.
Придумаю сказку –
У сказки не будет конца.
Помятую каску
Повешу на столбик крыльца…
На оба колена
К твоим опускаюсь ногам.
— Прости мне измену
Высоким и нежным словам.
Прости мне разлуку,
Не я ее выдумал, нет!
В озябшую руку
Вложи запыленный букет.
Мой поезд отходит.
И каска при мне, на ремне,
И ты обо мне позабудь.
Позабудь обо мне.
* * *
Ст. лейтенанту Харченко