мужик что бык втемяшится ему кто написал
Кому на Руси жить хорошо
Часть первая
Пролог
В каком году – рассчитывай,
В какой земле – угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков:
Семь временнообязанных,
Подтянутой губернии,
Уезда Терпигорева,
Пустопорожней волости,
Из смежных деревень:
Заплатова, Дырявина,
Разутова, Знобишина,
Горелова, Неелова —
Неурожайка тож,
Сошлися – и заспорили:
Кому живется весело,
Вольготно на Руси?
Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику,
Лука сказал: попу.
Купчине толстопузому! —
Сказали братья Губины,
Иван и Митродор.
Старик Пахом потужился
И молвил, в землю глядючи:
Вельможному боярину,
Министру государеву.
А Пров сказал: царю…
Мужик что бык: втемяшится
В башку какая блажь —
Колом ее оттудова
Не выбьешь: упираются,
Всяк на своем стоит!
Такой ли спор затеяли,
Что думают прохожие —
Знать, клад нашли ребятушки
И делят меж собой…
По делу всяк по своему
До полдня вышел из дому:
Тот путь держал до кузницы,
Тот шел в село Иваньково
Позвать отца Прокофия
Ребенка окрестить.
Пахом соты медовые
Нес на базар в Великое,
А два братана Губины
Так просто с недоуздочком
Ловить коня упрямого
В свое же стадо шли.
Давно пора бы каждому
Вернуть своей дорогою —
Они рядком идут!
Идут, как будто гонятся
За ними волки серые,
Что дале – то скорей.
Идут – перекоряются!
Кричат – не образумятся!
А времечко не ждет.
За спором не заметили,
Как село солнце красное,
Как вечер наступил.
Наверно б ночку целую
Так шли – куда не ведая,
Когда б им баба встречная,
Корявая Дурандиха,
Не крикнула: «Почтенные!
Куда вы на ночь глядючи
Надумали идти. »
Спросила, засмеялася,
Хлестнула, ведьма, мерина
И укатила вскачь…
«Куда. » – переглянулися
Тут наши мужики,
Стоят, молчат, потупились…
Уж ночь давно сошла,
Зажглися звезды частые
В высоких небесах,
Всплыл месяц, тени черные
Дорогу перерезали
Ретивым ходокам.
Ой тени! тени черные!
Кого вы не нагоните?
Кого не перегоните?
Вас только, тени черные,
Нельзя поймать – обнять!
На лес, на путь-дороженьку
Глядел, молчал Пахом,
Глядел – умом раскидывал
И молвил наконец:
«Ну! леший шутку славную
Над нами подшутил!
Никак ведь мы без малого
Верст тридцать отошли!
Домой теперь ворочаться —
Устали – не дойдем,
Присядем, – делать нечего.
До солнца отдохнем. »
Свалив беду на лешего,
Под лесом при дороженьке
Уселись мужики.
Зажгли костер, сложилися,
За водкой двое сбегали,
А прочие покудова
Стаканчик изготовили,
Бересты понадрав.
Приспела скоро водочка.
Приспела и закусочка —
Пируют мужички!
Косушки [1] по три выпили,
Поели – и заспорили
Опять: кому жить весело,
Вольготно на Руси?
Роман кричит: помещику,
Демьян кричит: чиновнику,
Лука кричит: попу;
Купчине толстопузому, —
Кричат братаны Губины,
Иван и Митродор;
Пахом кричит: светлейшему
Вельможному боярину,
Министру государеву,
А Пров кричит: царю!
Забрало пуще прежнего
Задорных мужиков,
Ругательски ругаются,
Немудрено, что вцепятся
Друг другу в волоса…
Гляди – уж и вцепилися!
Роман тузит Пахомушку,
Демьян тузит Луку.
А два братана Губины
Утюжат Прова дюжего, —
И всяк свое кричит!
Проснулось эхо гулкое,
Пошло гулять-погуливать,
Пошло кричать-покрикивать,
Как будто подзадоривать
Упрямых мужиков.
Царю! – направо слышится,
Налево отзывается:
Попу! попу! попу!
Весь лес переполошился,
С летающими птицами,
Зверями быстроногими
И гадами ползущими, —
И стон, и рев, и гул!
Всех прежде зайка серенький
Из кустика соседнего
Вдруг выскочил, как встрепанный,
И наутек пошел!
За ним галчата малые
Вверху березы подняли
Противный, резкий писк.
А тут еще у пеночки
С испугу птенчик крохотный
Из гнездышка упал;
Щебечет, плачет пеночка,
Где птенчик? – не найдет!
Потом кукушка старая
Проснулась и надумала
Кому-то куковать;
Раз десять принималася,
Да всякий раз сбивалася
И начинала вновь…
Кукуй, кукуй, кукушечка!
Заколосится хлеб,
Подавишься ты колосом —
Не будешь куковать! [2]
Слетелися семь филинов,
Любуются побоищем
С семи больших дерев,
Хохочут, полуночники!
А их глазищи желтые
Горят, как воску ярого
Четырнадцать свечей!
И ворон, птица умная,
Приспел, сидит на дереве
У самого костра.
Сидит и черту молится,
Чтоб до смерти ухлопали
Которого-нибудь!
Корова с колокольчиком,
Что с вечера отбилася
От стада, чуть послышала
Людские голоса —
Пришла к костру, уставила
Глаза на мужиков,
Шальных речей послушала
И начала, сердечная,
Мычать, мычать, мычать!
Мычит корова глупая,
Пищат галчата малые.
Кричат ребята буйные,
А эхо вторит всем.
Ему одна заботушка —
Честных людей поддразнивать,
Пугать ребят и баб!
Никто его не видывал,
А слышать всякий слыхивал,
Без тела – а живет оно,
Без языка – кричит!
Сова – замоскворецкая
Княгиня – тут же мычется,
Летает над крестьянами,
Шарахаясь то о землю,
То о кусты крылом…
Сама лисица хитрая,
По любопытству бабьему,
Подкралась к мужикам,
Послушала, послушала
И прочь пошла, подумавши:
«И черт их не поймет!»
И вправду: сами спорщики
Едва ли знали, помнили —
О чем они шумят…
Намяв бока порядочно
Друг другу, образумились
Крестьяне наконец,
Из лужицы напилися,
Умылись, освежилися,
Сон начал их кренить…
Тем часом птенчик крохотный,
Помалу, по полсаженки,
Низком перелетаючи,
К костру подобрался.
Поймал его Пахомушка,
Поднес к огню, разглядывал
И молвил: «Пташка малая,
А ноготок востер!
Дыхну – с ладони скатишься,
Чихну – в огонь укатишься,
Щелкну – мертва покатишься,
А все ж ты, пташка малая,
Сильнее мужика!
Окрепнут скоро крылышки,
Тю-тю! куда ни вздумаешь,
Туда и полетишь!
Ой ты, пичуга малая!
Отдай свои нам крылышки,
Все царство облетим,
Посмотрим, поразведаем,
Поспросим – и дознаемся:
Кому живется счастливо,
Вольготно на Руси?»
«Не надо бы и крылышек,
Кабы нам только хлебушка
По полупуду в день, —
И так бы мы Русь-матушку
Ногами перемеряли!» —
Сказал угрюмый Пров.
«Да по ведру бы водочки», —
Прибавили охочие
До водки братья Губины,
Иван и Митродор.
«Да утром бы огурчиков
Соленых по десяточку», —
Шутили мужики.
«А в полдень бы по жбанчику
Холодного кваску».
«А вечером по чайничку
Горячего чайку…»
Пока они гуторили,
Вилась, кружилась пеночка
Над ними: все прослушала
И села у костра.
Чивикнула, подпрыгнула
И человечьим голосом
Пахому говорит:
«Пусти на волю птенчика!
За птенчика за малого
Я выкуп дам большой».
– А что ты дашь? —
«Дам хлебушка
По полупуду в день,
Дам водки по ведерочку,
Поутру дам огурчиков,
А в полдень квасу кислого,
А вечером чайку!»
– А где, пичуга малая, —
Спросили братья Губины, —
Найдешь вина и хлебушка
Ты на семь мужиков? —
«Найти – найдете сами вы.
А я, пичуга малая,
Скажу вам, как найти».
– Скажи! —
«Идите по лесу,
Против столба тридцатого
Прямехонько версту:
Придете на поляночку,
Стоят на той поляночке
Две старые сосны,
Под этими под соснами
Закопана коробочка.
Добудьте вы ее, —
Коробка та волшебная:
В ней скатерть самобраная,
Когда ни пожелаете,
Накормит, напоит!
Тихонько только молвите:
«Эй! скатерть самобраная!
Попотчуй мужиков!»
По вашему хотению,
По моему велению,
Все явится тотчас.
Теперь – пустите птенчика!»
– Постой! мы люди бедные,
Идем в дорогу дальную, —
Ответил ей Пахом. —
Ты, вижу, птица мудрая,
Уважь – одежу старую
На нас заворожи!
– Чтоб армяки мужицкие
Носились, не сносилися! —
Потребовал Роман.
– Чтоб липовые лапотки
Служили, не разбилися, —
Потребовал Демьян.
– Чтоб вошь, блоха паскудная
В рубахах не плодилася, —
Потребовал Лука.
– Не прели бы онученьки… —
Потребовали Губины…
А птичка им в ответ:
«Все скатерть самобраная
Чинить, стирать, просушивать
Вам будет… Ну, пусти. »
Раскрыв ладонь широкую,
Пахом птенца пустил.
Пустил – и птенчик крохотный,
Помалу, по полсаженки,
Низком перелетаючи,
Направился к дуплу.
За ним взвилася пеночка
И на лету прибавила:
«Смотрите, чур, одно!
Съестного сколько вынесет
Утроба – то и спрашивай,
А водки можно требовать
В день ровно по ведру.
Коли вы больше спросите,
И раз и два – исполнится
По вашему желанию,
А в третий быть беде!»
И улетела пеночка
С своим родимым птенчиком,
А мужики гуськом
К дороге потянулися
Искать столба тридцатого.
Нашли! – Молчком идут
Прямехонько, вернехонько
По лесу по дремучему,
Считают каждый шаг.
И как версту отмеряли,
Увидели поляночку —
Стоят на той поляночке
Две старые сосны…
Крестьяне покопалися,
Достали ту коробочку,
Открыли – и нашли
Ту скатерть самобраную!
Нашли и разом вскрикнули:
«Эй, скатерть самобраная!
Попотчуй мужиков!»
Глядь – скатерть развернулася,
Откудова ни взялися
Две дюжие руки,
Ведро вина поставили,
Горой наклали хлебушка
И спрятались опять.
«А что же нет огурчиков?»
«Что нет чайку горячего?»
«Что нет кваску холодного?»
Все появилось вдруг…
Крестьяне распоясались,
У скатерти уселися.
Пошел тут пир горой!
На радости целуются,
Друг дружке обещаются
Вперед не драться зря,
А с толком дело спорное
По разуму, по-божески,
На чести повести —
В домишки не ворочаться,
Не видеться ни с женами,
Ни с малыми ребятами,
Ни с стариками старыми,
Покуда делу спорному
Решенья не найдут,
Покуда не доведают
Как ни на есть доподлинно:
Кому живется счастливо,
Вольготно на Руси?
Зарок такой поставивши,
Под утро как убитые
Заснули мужики…
Н. А. Некрасов поэма Кому на Руси жить хорошо
Кому на Руси жить хорошо
«У нас забота есть,
Такая ли заботушка,
Что из домов повыжила,
С работой раздружила нас,
Отбила от еды.
Ты дай нам слово крепкое
На нашу речь мужицкую
Без смеха и без хитрости,
По правде и по разуму,
Как должно отвечать,
Тогда свою заботушку
Поведаем тебе. «
Гаврило Афанасьевич
Из тарантаса выпрыгнул,
К крестьянам подошел:
Как лекарь, руку каждому
Пощупал, в лица глянул им,
Схватился за бока
И покатился со смеху.
«Ха-ха! ха-ха! ха-ха! ха-ха!»
Здоровый смех помещичий
По утреннему воздуху
Раскатываться стал.
Нахохотавшись досыта,
Помещик не без горечи
Сказал: «Наденьте шапочки,
Садитесь, господа!»
«Мы господа не важные,
Перед твоею милостью
И постоим. «
— «Нет! нет!
Прошу садиться, граждане!»
Крестьяне поупрямились,
Однако делать нечего,
Уселись на валу.
«И мне присесть позволите?
Эй, Прошка! рюмку хересу,
Подушку и ковер!»
Расположась на коврике
И выпив рюмку хересу,
Помещик начал так:
«Вы всё свое, любезные!
Молчать! уж лучше слушайте,
К чему я речь веду:
Тот Оболдуй, потешивший
Зверями государыню,
Был корень роду нашему,
А было то, как сказано,
С залишком двести лет.
Прапрадед мой по матери
Был и того древней:
«Князь Щепин с Васькой Гусевым
(Гласит другая грамота)
Пытал поджечь Москву,
Казну пограбить думали,
Да их казнили смертию»,
А было то, любезные,
Без мала триста лет.
Так вот оно откудова
То дерево дворянское
Идет, друзья мои!»
«А ты, примерно, яблочко
С того выходишь дерева?»-
Сказали мужики.
«Так!- отвечали странники.-
Кость белая, кость черная,
И поглядеть, так разные,-
Им разный и почет!»
Пять поваров да пекаря,
Двух кузнецов, обойщика,
Семнадцать музыкантиков
И двадцать два охотника
Держал я. Боже мой. «
Я в воскресенье светлое
Со всей своею вотчиной
Христосовался сам!
Бывало, накрывается
В гостиной стол огромнейший,
На нем и яйца красные,
И пасха, и кулич!
Моя супруга, бабушка,
Сынишки, даже барышни
Не брезгуют, целуются
С последним мужиком.
«Христос воскрес!»- «Воистину!»
Крестьяне разговляются,
Пьют брагу и вино.
«Так!»- отвечали странники,
А про себя подумали:
«Колом сбивал их, что ли, ты
Молиться в барский дом. «
Так вот как, благодетели,
Я жил с моею вотчиной,
Не правда ль, хорошо. »
— «Да, было вам, помещикам,
Житье куда завидное,
Не надо умирать!»
«И всё прошло! всё минуло.
Чу! похоронный звон. »
Прислушалися странники,
И точно: из Кузьминского
По утреннему воздуху
Те звуки, грудь щемящие,
Неслись: «Покой крестьянину
И царствие небесное!»-
Проговорили странники
И покрестились все.
Усадьбы переводятся,
Взамен их распложаются
Питейные дома.
Поят народ распущенный,
Зовут на службы земские,
Сажают, учат грамоте,-
Нужна ему она!
На всей тебе, Русь-матушка,
Как клейма на преступнике,
Как на коне тавро,
Два слова нацарапаны:
«На вынос и распивочно».
Чтоб их читать, крестьянина
Мудреной русской грамоте
Не стоит обучать.
А если и действительно
Свой долг мы ложно поняли
И наше назначение
Не в том, чтоб имя древнее,
Достоинство дворянское
Поддерживать охотою,
Пирами, всякой роскошью
И жить чужим трудом,
Так надо было ранее
Сказать. Чему учился я?
Что видел я вокруг.
Коптил я небо божие,
Носил ливрею царскую,
Сорил казну народную
И думал век так жить.
И вдруг. Владыко праведный. «
Глава V из поэмы Н.А. Некрасова “Кому на Руси жить хорошо”1863-1877
Кому на Руси жить хорошо (Некрасов Н. А., 1877)
В каком году — рассчитывай,
В какой земле — угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков:
Из смежных деревень:
Сошлися — и заспорили:
Кому живется весело,
Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику,
Сказали братья Губины,
Старик Пахом потужился
И молвил, в землю глядючи:
А Пров сказал: царю…
Мужик что бык: втемяшится
В башку какая блажь —
Не выбьешь: упираются,
Всяк на своем стоит!
Такой ли спор затеяли,
Что думают прохожие —
Знать, клад нашли ребятушки
По делу всяк по своему
До полдня вышел из дому:
Тот путь держал до кузницы,
Тот шел в село Иваньково
Позвать отца Прокофия
Пахом соты медовые
Нес на базар в Великое,
А два братана Губины
Так просто с недоуздочком
Ловить коня упрямого
В свое же стадо шли.
Давно пора бы каждому
Вернуть своей дорогою —
Идут, как будто гонятся
За ними волки серые,
Что дале — то скорей.
Кричат — не образумятся!
А времечко не ждет.
За спором не заметили,
Как село солнце красное,
Как вечер наступил.
Наверно б ночку целую
Так шли — куда не ведая,
Когда б им баба встречная,
Не крикнула: «Почтенные!
Куда вы на ночь глядючи
Хлестнула, ведьма, мерина
Стоят, молчат, потупились…
Уж ночь давно сошла,
Зажглися звезды частые
Всплыл месяц, тени черные
Ой тени! тени черные!
Кого вы не нагоните?
Кого не перегоните?
Вас только, тени черные,
Нельзя поймать — обнять!
На лес, на путь-дороженьку
Глядел, молчал Пахом,
Глядел — умом раскидывал
«Ну! леший шутку славную
Никак ведь мы без малого
Верст тридцать отошли!
Домой теперь ворочаться —
Присядем, — делать нечего.
До солнца отдохнем. »
Свалив беду на лешего,
Под лесом при дороженьке
Зажгли костер, сложилися,
За водкой двое сбегали,
Приспела скоро водочка.
Приспела и закусочка —
Косушки [Косушка – старинная мера жидкости, примерно 0,31 литра.] по три выпили,
Поели — и заспорили
Опять: кому жить весело,
Роман кричит: помещику,
Демьян кричит: чиновнику,
Кричат братаны Губины,
Пахом кричит: светлейшему
А Пров кричит: царю!
Забрало пуще прежнего
Немудрено, что вцепятся
Друг другу в волоса…
Гляди — уж и вцепилися!
Роман тузит Пахомушку,
А два братана Губины
Утюжат Прова дюжего, —
И всяк свое кричит!
Проснулось эхо гулкое,
Как будто подзадоривать
Царю! — направо слышится,
Весь лес переполошился,
С летающими птицами,
И гадами ползущими, —
И стон, и рев, и гул!
Всех прежде зайка серенький
Из кустика соседнего
Вдруг выскочил, как встрепанный,
За ним галчата малые
Вверху березы подняли
Противный, резкий писк.
А тут еще у пеночки
С испугу птенчик крохотный
Щебечет, плачет пеночка,
Где птенчик? — не найдет!
Потом кукушка старая
Проснулась и надумала
Раз десять принималася,
Да всякий раз сбивалася
Кукуй, кукуй, кукушечка!
Подавишься ты колосом —
Не будешь куковать! [Кукушка перестает куковать, когда заколосится хлеб («подавившись колосом», говорит народ).]
Слетелися семь филинов,
С семи больших дерев,
А их глазищи желтые
Горят, как воску ярого
И ворон, птица умная,
Приспел, сидит на дереве
Сидит и черту молится,
Чтоб до смерти ухлопали
Корова с колокольчиком,
Что с вечера отбилася
От стада, чуть послышала
Пришла к костру, уставила
Шальных речей послушала
И начала, сердечная,
Мычать, мычать, мычать!
Мычит корова глупая,
Пищат галчата малые.
Кричат ребята буйные,
Ему одна заботушка —
Честных людей поддразнивать,
Пугать ребят и баб!
Никто его не видывал,
А слышать всякий слыхивал,
Без тела — а живет оно,
Княгиня — тут же мычется,
Летает над крестьянами,
Шарахаясь то о землю,
Сама лисица хитрая,
По любопытству бабьему,
Подкралась к мужикам,
И прочь пошла, подумавши:
«И черт их не поймет!»
И вправду: сами спорщики
Едва ли знали, помнили —
Намяв бока порядочно
Друг другу, образумились
Из лужицы напилися,
Сон начал их кренить…
Тем часом птенчик крохотный,
Помалу, по полсаженки,
К костру подобрался.
Поймал его Пахомушка,
Поднес к огню, разглядывал
И молвил: «Пташка малая,
Дыхну — с ладони скатишься,
Чихну — в огонь укатишься,
Щелкну — мертва покатишься,
А все ж ты, пташка малая,
Окрепнут скоро крылышки,
Тю-тю! куда ни вздумаешь,
Ой ты, пичуга малая!
Отдай свои нам крылышки,
Все царство облетим,
Поспросим — и дознаемся:
Кому живется счастливо,
«Не надо бы и крылышек,
Кабы нам только хлебушка
По полупуду в день, —
И так бы мы Русь-матушку
Сказал угрюмый Пров.
«Да по ведру бы водочки», —
До водки братья Губины,
«Да утром бы огурчиков
Соленых по десяточку», —
«А в полдень бы по жбанчику
«А вечером по чайничку
Вилась, кружилась пеночка
Над ними: все прослушала
И человечьим голосом
«Пусти на волю птенчика!
За птенчика за малого
Я выкуп дам большой».
По полупуду в день,
Дам водки по ведерочку,
Поутру дам огурчиков,
А в полдень квасу кислого,
— А где, пичуга малая, —
Спросили братья Губины, —
Найдешь вина и хлебушка
Ты на семь мужиков? —
«Найти — найдете сами вы.
Скажу вам, как найти».
Против столба тридцатого
Придете на поляночку,
Стоят на той поляночке
Под этими под соснами
Коробка та волшебная:
В ней скатерть самобраная,
Когда ни пожелаете,
Тихонько только молвите:
«Эй! скатерть самобраная!
Теперь — пустите птенчика!»
— Постой! мы люди бедные,
Идем в дорогу дальную, —
Ты, вижу, птица мудрая,
Уважь — одежу старую
— Чтоб армяки мужицкие
Носились, не сносилися! —
— Чтоб липовые лапотки
Служили, не разбилися, —
— Чтоб вошь, блоха паскудная
В рубахах не плодилася, —
— Не прели бы онученьки… —
А птичка им в ответ:
«Все скатерть самобраная
Чинить, стирать, просушивать
Вам будет… Ну, пусти. »
Раскрыв ладонь широкую,
Пахом птенца пустил.
Пустил — и птенчик крохотный,
Помалу, по полсаженки,
Направился к дуплу.
За ним взвилася пеночка
И на лету прибавила:
Съестного сколько вынесет
Утроба — то и спрашивай,
А водки можно требовать
В день ровно по ведру.
Коли вы больше спросите,
И раз и два — исполнится
А в третий быть беде!»
С своим родимым птенчиком,
К дороге потянулися
Искать столба тридцатого.
Нашли! — Молчком идут
По лесу по дремучему,
Считают каждый шаг.
И как версту отмеряли,
Стоят на той поляночке
Достали ту коробочку,
Ту скатерть самобраную!
Нашли и разом вскрикнули:
«Эй, скатерть самобраная!
Глядь — скатерть развернулася,
Откудова ни взялися
Ведро вина поставили,
Горой наклали хлебушка
И спрятались опять.
«А что же нет огурчиков?»
«Что нет чайку горячего?»
«Что нет кваску холодного?»
Все появилось вдруг…
У скатерти уселися.
Пошел тут пир горой!
На радости целуются,
Друг дружке обещаются
Вперед не драться зря,
А с толком дело спорное
По разуму, по-божески,
В домишки не ворочаться,
Не видеться ни с женами,
Ни с малыми ребятами,
Ни с стариками старыми,
Покуда делу спорному
Покуда не доведают
Как ни на есть доподлинно:
Кому живется счастливо,
Зарок такой поставивши,
Под утро как убитые
Оглавление
Карта слов и выражений русского языка
Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.
Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.
Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.
Кому на Руси жить хорошо (Некрасов Н. А., 1877)
«Не все между мужчинами
Решили наши странники
И стали баб опрашивать.
Сказали, как отрезали:
«У нас такой не водится,
А есть в селе Клину:
Не баба! доброумнее
Спросите вы Корчагину
Она же: губернаторша…»
Уж налились колосики.
Стоят столбы точеные,
Задумчиво и ласково
Шумят. Пора чудесная!
Нет веселей, наряднее,
«Ой, поле многохлебное!
Теперь и не подумаешь,
Как много люди Божии
Побились над тобой,
Покамест ты оделося
Тяжелым, ровным колосом
И стало перед пахарем,
Как войско пред царем!
Не столько росы теплые,
Как пот с лица крестьянского
Довольны наши странники,
То рожью, то пшеницею,
Пшеница их не радует:
Ты тем перед крестьянином,
Что кормишь ты по выбору,
Зато не налюбуются
На рожь, что кормит всех.
«Льны тоже нонче знатные…
Ай! бедненький! застрял!»
Тут жаворонка малого,
Застрявшего во льну,
Роман распутал бережно.
И птичка ввысь помчалася,
Поспел горох! Накинулись,
Как саранча на полосу:
Горох, что девку красную,
Кто ни пройдет — щипнет!
Теперь горох у всякого —
У старого, у малого,
На семьдесят дорог!
Вся овощь огородная
Поспела; дети носятся
Кто с репой, кто с морковкою,
А бабы свеклу дергают,
Такая свекла добрая!
Точь-в-точь сапожки красные,
Шли долго ли, коротко ли,
Шли близко ли, далеко ли,
Вот наконец и Клин.
Что ни изба — с подпоркою,
Как нищий с костылем,
А с крыш солома скормлена
Скоту. Стоят, как остовы,
Ненастной, поздней осенью
Так смотрят гнезда галочьи,
Когда галчата вылетят
И ветер придорожные
Народ в полях — работает.
Заметив за селением
Усадьбу на пригорочке,
Пошли пока — глядеть.
Огромный дом, широкий двор,
Пруд, ивами обсаженный,
Над домом башня высится,
Над башней шпиль торчит.
В воротах с ними встретился
Лакей, какой-то буркою
Прикрытый: «Вам кого?
Помещик за границею,
А управитель при смерти. » —
Крестьяне наши прыснули:
По всей спине дворового
«Ну, штука!» Долго спорили,
Что за наряд диковинный,
Пока Пахом догадливый
«Холуй хитер: стащит ковер,
В ковре дыру проделает,
В дыру просунет голову
Как прусаки [Прусак – рыжий таракан. Крестьяне «вымораживали» тараканов – не топили комнаты несколько дней.] слоняются
По нетопленой горнице,
Когда их вымораживать
В усадьбе той слонялися
На произвол судьбы.
Все старые, все хворые
И как в цыганском таборе
Тащили бредень пятеро.
«Бог на помочь! Как ловится. »
А было их до пропасти,
Да крепко навалились мы,
Теперь — свищи в кулак!
— Хоть бы пяточек вынули! —
С балкону, что ли, умница?» —
А ты не дуй! Сгорят они
Скорее, чем карасиков
— Жду — не дождусь. Измаялся
На черством хлебе Митенька,
И тут она погладила
(Сидел в тазу заржавленном
«А что? ему, чай, холодно, —
Сказал сурово Провушка, —
И в руки взять ребеночка
Хотел. Дитя заплакало.
А мать кричит: — Не тронь его!
Не видишь? Он катается!
Ну, ну! пошел! Колясочка
Что шаг, то натыкалися
Крестьяне на диковину:
Один дворовый мучился
У двери: ручки медные
Нес изразцы какие-то.
В саду ребята яблоню
Качали. — Мало, дяденька!
Теперь они осталися
А было их до пропасти!
«Да что в них проку? зелены!»
Бродили долго по́ саду:
«Затей-то! горы, пропасти!
И пруд опять… Чай, лебеди
Беседка… стойте! с надписью. »
Демьян, крестьянин грамотный,
«Эй, врешь!» Хохочут странники…
Опять — и то же самое
Что надпись переправлена:
Затерты две-три литеры.
Из слова благородного
Крестьян, дворовый седенький
К ним с книгой подошел:
— Купите! — Как ни тужился,
«Садись-ка ты помещиком
Под липой на скамеечку
Считаетесь! — с досадою
На что вам книги умные?
Вам вывески питейные
Да слово «воспрещается»,
Что на столбах встречается,
«Дорожки так загажены,
Что срам! У девок каменных
Что церкви без священника,
Угодам без крестьянина,
То саду без помещика! —
Помещик прочно строился,
Такую даль загадывал,
А вот…» (Смеются шестеро,
Седьмой повесил нос.)
Вдруг с вышины откуда-то
Как грянет песня! Головы
Вкруг башни по балкончику
Похаживал в подряснике
И пел… В вечернем воздухе,
Как колокол серебряный,
Гудел громовый бас…
Гудел — и прямо за сердце
Хватал он наших странников:
А горе в них такое же,
Как в русской песне, слышалось,
Без берегу, без дна.
Такие звуки плавные.
Спросил Роман у женщины,
Уже кормившей Митеньку
Свезти его в Италию
Сулились, да уехали…
А он бы рад-радехонек —
Ему здесь делать нечего…
Собаки дом покинули
(Озлилась круто женщина),
Кому здесь дело есть?
Да у него ни спереди,
Ни сзади… кроме голосу… —
— Не то еще услышите,
Как до утра пробудете:
Есть дьякон… тоже с голосом…
Так вот они затеяли
На башню как подымется
Да рявкнет наш: «Здо-ро-во ли
Так стекла затрещат!
А тот ему, оттуда-то:
— Здо-ро-во, наш со-ло-ву-шко!
Жду вод-ку пить! — «И-ду. »
«Иду»-то это в воздухе
Час целый откликается…
Домой скотина гонится,
Вздохнула мать Митюхина:
— Хоть бы одна коровушка
На барский двор вошла! —
«Чу! песня за деревнею,
Прощай, горю́шка бедная!
Идем встречать народ».
Легко вздохнули странники:
Им после дворни ноющей
Толпа жнецов и жниц, —
Все дело девки красили
(Толпа без красных девушек,
Что рожь без васильков).
«Путь добрый! А которая
Лет тридцати осьми.
Красива; волос с проседью,
Глаза большие, строгие,
На ней рубаха белая,
Да сарафан коротенький,
Да серп через плечо.
— Что нужно вам, молодчики?
Покамест бабы прочие
Потом поклон отвесили:
«Мы люди чужестранные,
Такая ли заботушка,
Что из домов повыжила,
С работой раздружила нас,
Мы мужики степенные,
Из смежных деревень:
Сошлись мы невзначай,
Сошлись мы — и заспорили:
Кому живется счастливо,
Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику,
Сказали братья Губины,
Пахом сказал: светлейшему,
А Пров сказал: царю…
Мужик что бык: втемяшится
В башку какая блажь —
Не выбьешь! Как ни спорили,
Не расходиться врозь,
В домишки не ворочаться,
Не видеться ни с женами,
Ни с малыми ребятами,
Ни с стариками старыми,
Покуда спору нашему
Покуда не доведаем
Как ни на есть — доподлинно:
Кому жить любо-весело,
Попа уж мы доведали,
Да прямо мы к тебе!
Чем нам искать чиновника,
Купца, министра царского,
Царя (еще допустит ли
Нас, мужичонков, царь?) —
Освободи нас, выручи!
Молва идет всесветная,
Что ты вольготно, счастливо
Живешь… Скажи по-божески
В чем счастие твое?»
Не то чтоб удивилася
А как-то закручинилась,
— Не дело вы затеяли!
Теперь пора рабочая,
Досуг ли толковать.
«Полцарства мы промеряли,
Никто нам не отказывал!» —
— У нас уж колос сыпется,
Рук не хватает, милые…
Давай серпы! Все семеро
Как станем завтра — к вечеру
Всю рожь твою сожнем!»
Что дело подходящее.
Нажнете, не заметите,
«А ты нам душу выложи!»
С хозяйством управлялася,
Крестьяне место знатное
Тут рига, конопляники,
Два стога здоровенные,
И дуб тут рос — дубов краса.
Под ним присели странники:
«Эй, скатерть самобраная,
И скатерть развернулася,
Откудова ни взялися
Ведро вина поставили,
Горой наклали хлебушка
И спрятались опять…
Гогочут братья Губины:
Такую редьку схапали
На огороде — страсть!
Уж звезды рассажалися
По небу темно-синему,
Когда пришла хозяюшка
И стала нашим странникам
«Всю душу открывать…»
Оглавление
Карта слов и выражений русского языка
Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.
Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.
Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.