оправдательный приговор по ст 156 ук рф судебная практика
Статья 156. Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего
наказывается штрафом в размере до ста тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года, либо обязательными работами на срок до четырехсот сорока часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет или без такового, либо лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет или без такового.
Комментарий к ст. 156 УК РФ
При этом под воспитанием понимается процесс целенаправленного, систематического формирования личности в целях подготовки ее к активному участию в общественной, производственной и культурной жизни. Обязанность родителей и иных упомянутых лиц состоит не только в воспитании несовершеннолетних, но и в защите их прав и законных интересов, а также в заботе об их содержании.
Для оконченного состава преступления наступления каких-либо последствий не требуется (формальный состав).
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 7.
Исходя из сложившейся практики применения ст. 156 УК РФ, ст. 65 СК РФ и п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. N 10 жестоким обращением с несовершеннолетним следует признавать:
а) само по себе невыполнение или ненадлежащее выполнение обязанностей по воспитанию ребенка, совершенное как путем действия, так и путем бездействия, которое по своему характеру и причиняемым последствиям носит жестокий характер: лишение питания, обуви и одежды, грубое нарушение режима дня, обусловленного психофизиологическими потребностями ребенка определенного возраста, лишение сна и отдыха, невыполнение элементарных гигиенических норм (влекущее за собой, например, педикулез, чесотку и пр.), невыполнение рекомендаций и предписаний врача по профилактике заболеваний и лечению ребенка, отказ или уклонение от оказания ребенку необходимой медицинской помощи и др.;
б) активные действия, грубо попирающие основные обязанности субъекта воспитательной деятельности, состоящие в применении к ребенку недопустимых (в правовом и нравственном смысле) методов воспитания и обращения и включающие все виды психического, физического и сексуального насилия над детьми.
См.: Пристанская О.В. Применение уголовно-правовых норм, направленных против жестокого обращения с несовершеннолетними // Журнал российского права. 2001. N 8.
Аналогичный подход к квалификации содеянного должен быть и в случае, когда при систематически наносимых ударах ребенку в область головы после нанесения очередных ударов он теряет сознание и при падении ударяется головой, в связи с чем ему причиняется тяжкий вред здоровью, то такие действия должны квалифицироваться ст. 156 УК РФ и соответствующей частью ст. 118 УК РФ. Доведение несовершеннолетнего до самоубийства путем жестокого обращения с ним квалифицируется по совокупности ст. 156 и ст. 110 УК РФ.
См.: Определение Верховного Суда РФ от 14 июля 2004 г. N 58-о04-43 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 3.
С субъективной стороны преступление характеризуется прямым умыслом. Виновный осознает, что нарушает правовую обязанность по воспитанию несовершеннолетнего, что обращается с потерпевшим жестоко; он желает совершать такие действия и целенаправленно не выполняет свои обязанности по воспитанию несовершеннолетнего. По отношению к наступлению вредных последствий для здоровья ребенка вина может состоять в неосторожности.
Под педагогами, работниками образовательных, воспитательных (дошкольных детских учреждений, образовательных школ, профессионально-технических училищ, школ-интернатов и воспитательных учреждений для трудных детей и подростков), лечебных либо иных учреждений имеются в виду прежде всего педагоги, воспитатели, врачи, обязанные осуществлять соответствующий надзор за несовершеннолетними в силу своих служебных обязанностей и выполнения профессионального долга.
Ответственность за невыполнение родителями или лицами, их заменяющими, обязанностей по воспитанию и обучению детей, не сопряженное с жестоким обращением с ними, предусмотрена ст. 5.35 КоАП РФ.
Судебная практика по статье 156 УК РФ
по ст. 156 УК РФ к 300 часам обязательных работ.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний Яковлевой В.Н. назначено 12 лет 1 месяц лишения свободы с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев с установлением ограничений и возложением обязанности, указанных в приговоре.
осуждена по п. п. «а», «г», «д» ч. 2 ст. 117 УК РФ к четырем годам лишения свободы; по ст. 156 УК РФ к исправительным работам сроком на два года с удержанием 15% из заработной платы в доход государства; по п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ к трем годам лишения свободы; по п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ к шести годам лишения свободы с ограничением свободы сроком на один год шесть месяцев; по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ к тринадцати годам лишения свободы с ограничением свободы сроком на один год шесть месяцев.
осуждена по ст. 156 УК РФ к исправительным работам сроком на 1 год с удержанием из заработной платы 20% ежемесячно в доход государства, по п. п. «в», «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 13 годам лишения свободы с ограничением свободы на 2 года.
ст. 156 УК РФ к 1 году исправительных работ с удержанием десяти процентов из заработной платы в доход государства,
п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы с ограничением свободы на срок 1 год,
по ст. 156 УК РФ к штрафу в размере 50 000 рублей;
по ст. 125 УК РФ к штрафу в размере 40 000 рублей.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно Вихаревой Л.В. назначено 9 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, с ограничением свободы сроком 1 год 6 месяцев и штрафом в размере 70 000 рублей.
осуждена по ст. 105 ч. 2 п. п. «в», «д», «ж» УК РФ к 13 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев; по ст. 156 УК РФ к штрафу в размере 10 000 рублей (данное наказание постановлено исполнять самостоятельно);
по ст. 156 УК РФ к штрафу в размере 50 000 рублей,
на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем полного сложения окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на 15 лет в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев, со штрафом в размере 50 000 рублей, с установлением ограничений и обязанностей, предусмотренных ст. 53 УК РФ.
Такая юридическая оценка действий Ефимова В.С. и Родиной М.С. соответствует фактическим обстоятельствам дела, и оснований для переквалификации действий осужденных на закон о менее тяжком преступлении, в том числе и на ст. 156 УК РФ, о чем утверждается в жалобе Родиной М.С., судебная коллегия не усматривает.
Адвокат добился оправдания по делу о преступлениях против половой неприкосновенности несовершеннолетних
18 июня Верховный Суд Карачаево-Черкесской Республики оставил в силе оправдательный приговор в отношении Р., которого ранее обвиняли в совершении половых преступлений в отношении несовершеннолетних (апелляционное определение имеется у «АГ»).
В обеих инстанциях мужчину защищала адвокат Карачаево-Черкесской Республиканской коллегии адвокатов, член совета АП КЧР Маргарита Тукова.
Суд первой инстанции заметил противоречия в показаниях потерпевших
Р. свою вину не признавал. В суде он рассказал, что дружил с семьей потерпевших и знает девочек с их рождения. К. и А. регулярно приходили к нему в гости, в основном, чтобы взять велосипед или перекусить. Иногда с девочками были их подруги. Одна из таких подруг, совершеннолетняя В., по словам подсудимого, оказывала ему знаки внимания и однажды сообщила, что за деньги готова вступить с ним в половую связь. Мужчина от этого отказался. По его словам, В. это не понравилось: девушка сказала, что Р. еще пожалеет.
Прежде всего Черкессий городской суд заметил, что каких-либо травматических повреждений, которые являются следствием вменяемых Р. преступлений, у девочек не обнаружено. Кроме того, первая инстанция пришла к выводу, что показания потерпевших противоречивы. Так, в январе 2020 г. обе девочки сообщили суду, что оговорили Р. по просьбе их подруги В. Та, по словам К. и А., была обижена на мужчину, поскольку он отказался вступить с ней в интимные отношения. Девочки утверждали, что никто на них не давил и что они сами решили рассказать правду, чтобы не допустить осуждения невиновного человека. Их мать М. также заявила, что Р. не виновен.
Три свидетеля, один из которых был допрошен по ходатайству защиты, сообщили, что в разговоре с ними А. упомянула то же самое: никаких преступлений Р. в отношении нее и К. не совершал. В подтверждение своих слов свидетели предоставили суду аудиозаписи бесед с А. Допрошенная после этого А. сообщила, что такие разговоры с этими свидетелями действительно были и что на нее никто не давил.
Однако уже в феврале 2020 г. К. и А. дали иные показания. Потерпевшие утверждали, что ранее изменили свои показания, потому что в адрес А. поступили угрозы. При этом показания А. об угрозах, как установил суд, также противоречили друг другу. Так, девочка рассказала, что встретила женщину, которая стала расспрашивать об обстоятельствах, связанных с обвинением подсудимого. А., по ее словам, испугалась и сказала, что Р. не виноват. В ответ женщина, пригрозив «негативными правовыми последствиями» для А. и «членов ее семьи», якобы потребовала, чтобы девочка сообщила о невиновности Р. своей матери и суду.
В то же время А. и К. не смогли дать четкий ответ на вопрос суда о том, когда они рассказали матери о разговоре А. с неизвестной женщиной – до судебного заседания в январе 2020 г. или после. Допрос матери девочек ситуацию не прояснил. При этом, подчеркнула первая инстанция, потерпевшие и их мать в январе 2020 г. утверждали, что изменили показания только потому, что реши рассказать правду, и отрицали оказание давления на них.
В ходе февральского заседания А. сообщила, что свидетелям, которые затем предоставили записи разговоров в суд, она также соврала. По словам девочки, сценарий беседы придумала некая Саманта, которая пообещала предоставить А. «материальные ценности», если та скажет, что Р. ни в чем не виноват. Однако, заметила первая инстанция, ранее А. говорила, что Саманта просила сказать «все как есть», то есть правду.
Абсолютная противоречивость, несогласованность и непоследовательность показаний К. и А. не позволяет разграничить соответствующие действительности и надуманные показания, подчеркнула первая инстанция. На этом основании суд посчитал сомнительными и отказался учитывать при вынесении приговора все показания потерпевших. В ином случае будет нарушена презумпция невиновности, поскольку придется строить догадки относительно того, какие показания правдивы, а какие ложны, пояснила первая инстанция.
Суд также отверг показания В., которая заявила, что и в ее отношении Р. совершил противоправные действия. Эти сведения не имеют отношения к вменяемому Р. деянию, пояснила первая инстанция. Поскольку эти показания не нашли подтверждения в ходе рассмотрения дела, суд не стал направлять материал для проведения проверки сообщения о преступлении.
Проанализировав имеющиеся доказательства, первая инстанция учла заключение сексологической экспертизы, согласно которому у Р. нет расстройства сексуального предпочтения. Суд также обратил внимания на представленные адвокатом сведения о том, что мужчина не состоял на учете в психоневрологическом диспансере и положительно характеризуется по месту жительства.
19 марта 2020 г. Р. был оправдан в связи с отсутствием события преступления (оправдательный приговор имеется у «АГ»).
Апелляция защитила оправдательные доказательства
Гособвинитель и мать потерпевших обратились в Судебную коллегию по уголовным делам ВС КЧР. По их мнению, первая инстанция допустила существенные нарушения и дело необходимо рассмотреть повторно. Адвокат оправданного говорила об отсутствии таких нарушений. По ее мнению, позиция суда соответствует представленным доказательствам.
Изучив материалы дела, апелляционная инстанция отметила, что районный суд пришел к обоснованному выводу о противоречивости показаний потерпевших. Первая инстанция также обоснованно отметила несоответствие показаний девочек иным доказательствам, подчеркнул ВС КЧР. Он, в частности, обратил внимание на то, что защитник Р. задавала в ходе одного из допросов К. в суде уточняющие вопросы. В частности, адвокат спросила, почему девочки не убежали и не позвали на помощь. Однако потерпевшая отвечать на вопросы отказалась. ВС КЧР решил, что противоречивость показаний не только потерпевших, но и их законного представителя, не является малозначительной и очевидно не может быть следствием различной интерпретации одних и тех же фактов.
Примечательно, что, по мнению гособвинителя, первая инстанция должна была направить протокол судебного заседания в правоохранительные органы для проверки «по вопросам аудиозаписи разговоров потерпевших». Отказ суда нарушил принцип состязательности уголовного процесс, посчитал представитель прокуратуры. Однако апелляционная инстанция с таким пониманием УПК не согласилась. ВС КЧР заметил, что аудиозапись разговоров А. со свидетелями была представлена стороной защиты. Оценка такого доказательства правоохранительным органом, как того хотел госообвинитель, означает «подмену компетенции суда как органа правосудия по оценке доказательств, представленных сторонами». Ходатайство прокурора в данном случае означает оценку доказательства стороны защиты ее процессуальным оппонентом – стороной обвинения, а не судом, как это предусмотрено ст. 8 и ч. 3 ст. 15 УПК РФ, подчеркнула апелляция.
Сославшись на ряд постановлений ЕСПЧ, в том числе на дело «Надросов против России», ВС КЧР напомнил, что именно суд при рассмотрении дела по существу осуществляет полную, независимую и исчерпывающую проверку и оценку обвинительных доказательств, независимо от того, какая оценка была дана им в ходе других разбирательств.
Гособвинитель также указывал на отсутствие в резолютивной части приговора сведений о том, что Р. признан невиновным. Однако, заметила апелляция, отмена оправдательного приговора по мотивам нарушения права обвиняемого на защиту не допускается. Оправдательный приговор может быть изменен по указанным мотивам лишь в части, касающейся основания оправдания, по жалобе оправданного, его защитника, законного представителя и (или) представителя (п. 19 Постановления от 30 июня 2015 г. № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве»).
С учетом этого 18 июня 2020 г. ВС КЧР вынес апелляционное определение, которым подтвердил законность, обоснованность и справедливость оправдательного приговора в отношении Р.
Комментарий защитника
Адвокат рассказала, что сторона защиты столкнулась со сложностями: «Как известно, обвинить человека в том, чего он не совершал, очень легко. А нам приходятся доказывать невиновность, это всегда тяжело». По ее словам, уголовное дело расследовалось с очевидно обвинительным уклоном, а обвинение строилось на несоответствующих действительности показаниях несовершеннолетних потерпевших.
Сведения об обжаловании оправдательного приговора и апелляционного определения в кассации, по словам защитника, отсутствуют.
Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 19.10.2017 N 88-АПУ17-9СП
ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 19 октября 2017 г. N 88-АПУ17-9СП
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Иванова Г.П.
судей Фроловой Л.Г. и Русакова В.В.
при секретаре Быстрове Д.С.
с участием прокурора Кузнецова С.В., оправданной Мальцевой Д.И., адвоката Филиппова Е.К.
рассмотрела в судебном заседании от 19 октября 2017 года дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Житник Е.В. на приговор Томского областного суда с участием присяжных заседателей от 3 июля 2017 года, которым,
оправдана по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных п. «в», «д» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 2 ст. 112, п. «г» ч. 2 ст. 117, ст. 156 УК РФ в соответствии с п. 2, 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступлений на основании оправдательного вердикта, вынесенного коллегией присяжных заседателей.
Заслушав доклад судьи Фроловой Л.Г., мнение прокурора Кузнецова С.В. поддержавшего доводы апелляционного представления, полагавшего оправдательный приговор в отношении Мальцевой Д.И. отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение, объяснения оправданной Мальцевой Д.И., адвоката Филиппова Е.К. возражавших на доводы апелляционного представления, полагавших приговор в отношении Мальцевой Д.И. оставить без изменения, Судебная коллегия,
органом предварительного расследования Мальцева Д.И. обвинялась в совершении, в г. Томске, в период времени с 28 января до 23 часов 7 февраля 2016 года преступлений, предусмотренных п. «в», «д» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 2 ст. 112, п. «г» ч. 2 ст. 117, ст. 156 УК РФ, при обстоятельствах, приведенных в приговоре.
Вердиктом коллегии присяжных заседателей от 8 июня 2017 года признана недоказанной причастность Мальцевой Д.И. к совершению перечисленных преступлений.
Приговором Томского областного суда с участием присяжных заседателей от 3 июля 2017 года Мальцева Д.И. оправдана по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных п. «в», «д» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 2 ст. 112, п. «г» ч. 2 ст. 117, ст. 156 УК РФ в соответствии с п. 2, 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступлений на основании оправдательного вердикта, вынесенного коллегией присяжных заседателей.
В апелляционном представлении государственный обвинитель Житник Е.В. просит оправдательный приговор в отношении Мальцевой Д.И. отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение. Считает, что при рассмотрении данного дела судом с участием присяжных заседателей допущены нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлияли на содержание данных присяжными заседателями ответов. Ссылается на то, что списки кандидатов в присяжные заседатели, представленные сторонам, были составлены в большей части в алфавитном порядке, что, по мнению автора представления, свидетельствует о неслучайной выборке кандидатов. Ссылается на то, что в средствах массовой информации на момент поступления дела в суд и в ходе судебного разбирательства были размещены многочисленные публикации, которые, в случае ознакомления с ними присяжных заседателей были способны вызвать у них предубеждение к правоохранительным органам, к следствию, сформировать у них мнение о непричастности Мальцевой к преступлению. У государственного обвинителя также вызывает сомнение правдивость отрицательного ответа, данного всеми кандидатами в присяжные заседатели на вопрос председательствующего: «Слышал ли кто из кандидатов о данном уголовном деле?». Относит к нарушению закона то, что председательствующий не выяснял у присяжных заседателей, знакомились ли они с публикациями по делу в СМИ, не разъяснял присяжным заседателям, в том числе в напутственном слове, что они не должны принимать во внимание обстоятельства, опубликованные в СМИ при вынесении вердикта. Считает, что председательствующий тем самым не оградил присяжных заседателей от незаконного воздействия на них через средства массовой информации, и что информация, возможно, ставшая известной присяжным заседателям из СМИ, повлияла на их беспристрастность. Полагает также, что присяжными заседателями нарушена тайна совещательной комнаты. Ссылается на детализацию звонков с телефона присяжного заседателя Т. представленную им лично в ходе проверки, проводимой Следственным комитетом РФ по Томской области из которой следует, что Т., находясь в совещательной комнате, отвечал дважды по телефону на входящие звонки. Сам Т. в объяснении не отрицает этого обстоятельства, пояснил также, что и другие присяжные заседатели в указанный период времени в совещательной комнате отвечали на поступавшие им по телефону звонки. Ссылается на то, что суд в приговоре не указал, о дальнейшем движении уголовного дела, после постановления оправдательного приговора в отношении Мальцевой. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе судей.
В возражениях на апелляционное представление государственного обвинителя адвокат Филиппов Е.К. в интересах оправданной Мальцевой Д.И., находит доводы, изложенные в представлении государственного обвинителя несостоятельными. Считает, что уголовно-процессуальный кодекс (ст. 327 ч. 4 УПК РФ), не содержит конкретных требований к последовательности указания фамилий кандидатов в присяжные заседатели, в списках, которые непосредственно вручаются сторонам. Считает, что утверждения в представлении о неслучайном характере выборки кандидатов в присяжные заседатели ничем не подтверждены. Ссылки в представлении, на возможность ознакомления присяжных заседателей с публикациями в СМИ по делу и о возможном незаконном воздействии на них в связи с этим, относит к ничем не подтвержденным предположениям. Относит к нарушению закона, в том числе и о тайне совещательной комнаты проведение Следственным Комитетом проверки в отношении присяжного заседателя, а фактически судьи и его опросе об обстоятельствах, происходивших в совещательной комнате. Считает, что из протокола судебного заседания следует, что незаконного воздействия на присяжных заседателей при рассмотрении дела, а также и в совещательной комнате не оказывалось.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления Судебная коллегия не находит оснований к отмене оправдательного приговора в отношении Мальцевой постановленного на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей, по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.
Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы ограничили право прокурора и потерпевшего по данному делу на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов по настоящему делу не допущено.
Так, данное дело рассмотрено судом с участием присяжных заседателей при наличии к тому законных оснований, а именно, в связи с ходатайством об этом самой оправданной.
Коллегия присяжных заседателей по делу сформирована с соблюдением положений ст. 328 УПК РФ.
Из протокола судебного заседания следует, что сторонам были предоставлены равные возможности принять участие в отборе присяжных заседателей, задать необходимое, по их мнению, количество вопросов кандидатам в присяжные заседатели.
Заявленные сторонами отводы кандидатам в присяжные заседатели разрешены председательствующим судьей в порядке, установленном законом.
Председательствующим, наряду с другими вопросами, был задан вопрос кандидатам в присяжные заседатели: «Кто из Вас что-либо слышал о данном уголовном деле и составил мнение о виновности либо невиновности подсудимой?»
На этот вопрос заявлений от присяжных заседателей не поступило (т. 8 л.д. 17).
В том числе данный вопрос включает в себя и осведомленность присяжных заседателей о деле из СМИ, если эта осведомленность позволила им составить мнение о виновности либо невиновности Мальцевой.
На вопрос: «Оказывалось ли на Вас постороннее воздействие в связи с данным уголовным делом?», кандидаты в присяжные заседатели также ответили отрицательно (т. 8 л.д. 17).
Оснований считать, что присяжные заседатели ответили неправдиво на указанные вопросы, не имеется. Обстоятельств, свидетельствующих об обратном, в представлении также не приведено.
Ссылки в представлении на сомнения в правдивости данных кандидатами в присяжные заседатели ответов и на то, что они скрыли какие-либо данные, следует отнести к ничем не подтвержденным предположениям.
Из протокола судебного заседания усматривается, что председательствующим по окончании прений сторон еще раз выяснялся у присяжных заседателей вопрос, оказывалось ли на них какое-либо воздействие, давление со стороны участников процесса, посторонних лиц, возникли ли обстоятельства, препятствующие на данный день кому-либо из них участвовать в рассмотрении данного дела?
Заявлений от присяжных заседателей, не поступило (т. 8 л.д. 113 об.).
Таким образом, председательствующий судья в полной мере разъяснил присяжным заседателям, какого характера информацию они не должны принимать во внимание при принятии решения по делу. Из данных председательствующим разъяснений с очевидностью следует, что информация о деле, опубликованная в СМИ, также является информацией, которую присяжные заседатели не должны учитывать при вынесении вердикта.
Необоснованными являются также и доводы апелляционного представления о нарушении присяжными заседателями тайны совещательной комнаты.
Из представленных государственным обвинителем материалов, в том числе объяснения присяжного заседателя Т. усматривается, что постороннего воздействия на присяжных заседателей с целью принятия ими конкретного решения по делу, не оказывалось. В том числе присяжными заседателями по телефону с посторонними лицами не обсуждались вопросы, связанные с разрешением дела во время нахождения присяжных заседателей в совещательной комнате.
Кроме того, составление списков кандидатов в присяжные заседатели в алфавитном порядке, после проведенной случайной выборки, само по себе не свидетельствует о незаконности состава коллегии присяжных заседателей.
Таким образом, из материалов дела, в том числе протокола судебного заседания следует, что судебное разбирательство по делу проведено в соответствии с требованиями закона.
При этом сторона обвинения, как и сторона защиты, в прениях давали исследованным в судебном заседании доказательствам оценку, в соответствии с их процессуальным положением, что не противоречит требованиям закона и не может быть отнесено к незаконному воздействию на присяжных заседателей.
Нарушения требований закона при формулировании вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, не допущено.
Вопросный лист соответствует требованиям ст. 339 УПК РФ, сформулированные вопросы соответствуют объему предъявленного Мальцевой обвинения и не выходят за его рамки.
Вопросный лист сформулирован председательствующим судьей с учетом результатов проведенного судебного следствия, позиций сторон в прениях.
Содержание вопросов, изложенных в вопросном листе, отвечает требованиям, регламентированным ст. 339 УПК РФ.
Стороной защиты до присяжных заседателей была доведена позиция защиты Мальцевой, состоящая в том, что она не совершала преступлений, в которых обвиняется.
Напутственное слово председательствующего в полной мере соответствует положениям ст. 340 УПК РФ. Содержание напутственного слова не дает оснований для вывода о нарушении председательствующим судьей принципа объективности и беспристрастности.
В том числе не нарушен председательствующим судьей закон при разъяснении присяжным заседателям юридических терминов.
Председательствующим судьей, как того требует закон, разъяснены присяжным заседателям также правила оценки доказательств.
В напутственном слове председательствующий еще раз подчеркнул, что в судебном заседании исследовались только доказательства, полученные в предусмотренном законом порядке (т. 8 л.д. 123).
Председательствующим также разъяснено, что неустранимые сомнения в виновности обвиняемого толкуются в пользу обвиняемого. Однако неустранимое сомнение не может быть результатом воображения либо каприза, не должно быть основано на прихоти или догадках, оно должно основываться только на реальных доводах и быть мотивировано.
С учетом изложенного, Судебной коллегией не усматривается существенных нарушений уголовно-процессуального закона, в том числе, связанных с процедурой рассмотрения данного уголовного дела с участием присяжных заседателей, способных послужить основанием к отмене приговора по данному делу.
Из материалов судебного следствия усматривается, что присяжные заседатели выслушали сторону обвинения и сторону защиты и сделали свой выбор.
В связи с вынесением в отношении Мальцевой оправдательного приговора по указанному основанию, данное уголовное дело в соответствии с ч. 3 ст. 306 УПК РФ подлежит направлению руководителю следственного органа для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
Отсутствие в приговоре указания на данное обстоятельство, также не влечет отмену оправдательного приговора.
Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия,
Уголовное дело направить руководителю следственного органа для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.