оспаривание притворной сделки судебная практика

Оспаривание притворной сделки судебная практика

Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с АО «Сбербанк-АСТ». Слушателям, успешно освоившим программу выдаются удостоверения установленного образца.

Программа разработана совместно с АО «Сбербанк-АСТ». Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.

Обзор документа

Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 21 августа 2018 г. N 33-КГ18-4

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Горшкова В.В.,

судей Гетман Е.С., Киселёва А.П.

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по иску Боброва Александра Игоревича к Ульяновой Вере Анатольевне, Мазурову Алексею Владимировичу о признании договора дарения притворной сделкой, применении к ней правил договора купли-продажи и переводе прав и обязанностей покупателя по кассационной жалобе Боброва Александра Игоревича на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 30 ноября 2017 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Горшкова В.В., выслушав адвоката Яковлева С.В., представителя Боброва А.И., поддержавшего доводы жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации установила:

Бобров А.И. обратился в суд к Ульяновой В.А., Мазурову А.В. с иском, изменённым в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, о признании недействительным (притворным) договора дарения, заключённого между ответчиками, применении последствий его недействительности, применении к договору дарения правил договора купли-продажи и переводе на Боброва А.И. прав и обязанностей покупателя, а также о взыскании с Боброва А.И. в пользу Мазурова А.В. 420 000 руб. в счёт стоимости доли в праве собственности на квартиру.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Бобров И.С., Боброва С.И., ФГБУ «ФКП Росреестра» по Ленинградской области.

Решением Гатчинского городского суда Ленинградской области от 3 июля 2017 г. с учётом определения этого же суда об исправлении описки от 21 сентября 2017 г. исковые требования удовлетворены. Применены последствия недействительности договора дарения от 12 февраля 2016 г., а именно: права и обязанности покупателя 276/529 доли квартиры переведены на Боброва А.И.; с Боброва А.И. в пользу Мазурова А.В. взыскана стоимость 276/529 доли в размере 420 000 руб. путём списания указанной денежной суммы со счёта Управления Судебного департамента в Ленинградской области; прекращено право собственности Мазурова А.В. на 276/529 доли квартиры. В пользу Боброва А.И. с Ульяновой В.А. и Мазурова А.В. солидарно взыскана государственная пошлина в размере 7 994 руб.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 30 ноября 2017 г. решение суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение, которым в удовлетворении иска отказано.

В кассационной жалобе Боброва А.И. поставлен вопрос о её передаче с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации для отмены апелляционного определения.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Марьина А.Н. от 18 июля 2018 г. кассационная жалоба с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, Судебная коллегия находит, что имеются основания, предусмотренные ст. 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, для отмены апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 30 ноября 2017 г. в кассационном порядке.

Судом при рассмотрении дела установлено, что Боброву А.И. принадлежат 84/529 доли в праве общей долевой собственности на квартиру.

Ульяновой В.А. принадлежали 276/529 доли в праве общей долевой собственности на данную квартиру, которые по договору дарения от 12 февраля 2016 г. отчуждены ею Мазурову А.В.

Из объяснений Ульяновой В.А. и Мазурова А.В., полученных в ходе доследственной проверки, следует, что Мазуров А.В. неоднократно давал денежные средства в долг Ульяновой В.А., которая в счёт долга и задолженности по оплате коммунальных услуг более 80 000 руб. 12 февраля 2016 г. заключила с Мазуровым А.В. договор дарения своей доли в праве общей долевой собственности на квартиру (материал КУСП-2241 от 9 сентября 2016 г., т. 1, л.д. 15-21, 31).

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции пришёл к выводу о ничтожности договора дарения 276/529 доли в праве собственности на квартиру как притворной сделки, прикрывающей куплю-продажу этой доли с нарушением преимущественного права Боброва А.И. на её приобретение.

Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции о том, что оспариваемый договор дарения является притворной сделкой. При этом суд апелляционной инстанции пришёл к выводу о том, что между ответчиками имели место ранее возникшие заёмные отношения и договор дарения фактически прикрывает договоры займа и залога жилых помещений в обеспечение исполнения заёмных обязательств Ульяновой В.А. Таким образом, возврат ответчиками всего полученного по прикрываемой сделке не приведёт к восстановлению прав, в защиту которых обратился истец, а потому оснований для признания по требованию истца договора дарения недействительной сделкой, применения к нему последствий недействительности ничтожной сделки и правил ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации о переводе на него прав и обязанностей покупателя спорного имущества не имеется.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что апелляционное определение принято с нарушением норм действующего законодательства и согласиться с ним нельзя по следующим основаниям.

Как предусмотрено п. 2 ст. 246 Гражданского кодекса Российской Федерации, участник долевой собственности вправе по своему усмотрению продать, подарить, завещать, отдать в залог свою долю либо распорядиться ею иным образом с соблюдением при её возмездном отчуждении правил, предусмотренных ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации при продаже доли в праве общей собственности постороннему лицу остальные участники долевой собственности имеют преимущественное право покупки продаваемой доли по цене, за которую она продается, и на прочих равных условиях, кроме случая продажи с публичных торгов.

Согласно п. 3 ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации при продаже доли с нарушением преимущественного права покупки любой другой участник долевой собственности имеет право в течение трёх месяцев требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Суд апелляционной инстанции, установив, что квалифицирующий дарение признак безвозмездности при заключении ответчиками договора отсутствует, не исследовал, имеются ли в настоящем случае основания для применения положений ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом суд указал, что установленный характер безвозмездности возникших между ответчиками правоотношений в данном случае не является достаточным для их квалификации как договора купли-продажи недвижимого имущества.

Между тем, исходя из положений ст. 246 Гражданского кодекса Российской Федерации, правила ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежат применению при любом возмездном отчуждении доли в праве общей собственности, а не только при купле-продаже. При этом квалификация отношений возникших между ответчиками не как отношений купли-продажи не является безусловным основанием для отказа в применении положений ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении настоящего гражданского дела Бобров А.И. настаивал на квалификации сложившихся между ответчиками правоотношений, как соглашения об отступном. Как полагал истец, передача имущества в собственность Мазурову А.В. по соглашению об отступном в обмен на получение денежных средств по займу является распоряжением имуществом в виде его возмездного отчуждения, и, следовательно, нарушает право истца на преимущественную покупку доли.

При таких обстоятельствах суду для правильного разрешения спора надлежало установить, имеются ли основания для перевода на истца прав и обязанностей приобретателя доли в праве общей долевой собственности на квартиру, что обеспечило бы баланс интересов всех участников спора.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции счёл, что в настоящем случае оспариваемый истцом договор дарения от 12 февраля 2016 г. с учётом цели его заключения, сводящейся к обеспечению долговых обязательств дарителя, прикрывал не только договоры займа, но и договор залога жилого помещения, как способа обеспечения обязательств ответчика Ульяновой В.А. перед ответчиком Мазуровым В.А. по договорам займа.

С такими выводами суда апелляционной инстанции согласиться нельзя.

Согласно п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

Как разъяснено в п. 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом её существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу действующего законодательства притворная сделка ничтожна потому, что не отражает действительных намерений сторон. Общим правилом является применение закона, относящегося к прикрытой сделке, при этом она представляет собой произвольную комбинацию условий, прав и обязанностей, не образующих известного Кодексу состава сделки, и также может выходить за рамки гражданских сделок. Применение закона, относящегося к прикрытой сделке, состоит в оценке именно тех её условий, которые указаны в законах, на которые ссылается истец.

Для признания сделки недействительной по мотиву её притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключённой, а также, что сторонами в рамках исполнения притворной сделки выполнены все существенные условия прикрываемой сделки.

В соответствии с п. 1 ст. 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заёмщику) деньги, вещи, определённые родовыми признаками, или ценные бумаги, а заёмщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Указывая, что прикрываемой сделкой в настоящем случае является договор займа, суд апелляционной инстанции не установил, какие денежные средства и кем передавались в качестве заёмных в рамках договора дарения, на каких условиях был заключён прикрываемый договор займа.

Согласно п. 1 ст. 334 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества (предмета залога) преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит заложенное имущество (залогодателя).

Заложенное имущество остается у залогодателя, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другим законом или договором (п. 1 ст. 338 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Квалифицируя договор дарения также как сделку, прикрывающую договор залога недвижимости, суд апелляционной инстанции не учёл, что по договору залога право собственности на заложенное имущества до момента предъявления кредитором требования об обращении на него взыскания принадлежит заёмщику, а не передаётся полностью кредитору с государственной регистрацией права собственности на него.

Допущенные судом апелляционной инстанции нарушения норм действующего законодательства являются существенными и непреодолимыми и могут быть исправлены только посредством отмены вступившего в законную силу судебного акта.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации определила:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 30 ноября 2017 г. отменить, направить дело на новое рассмотрение в Суд апелляционной инстанции.

Обзор документа

Апелляционная инстанция отказалась признать недействительным договор дарения доли в праве собственности на квартиру, применить последствия его недействительности и перевести на истца права и обязанности покупателя доли.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ сочла необходимым пересмотреть дело.

Преимущественное право покупки возникает при любом возмездном отчуждении доли в праве общей собственности, а не только при купле-продаже.

При этом отказ признать притворную сделку между ответчиками договором купли-продажи не является безусловным основанием для отказа в применении правил о преимущественном праве покупки истца как одного из участников долевой собственности.

Нельзя также согласиться с выводом, что спорный договор фактически прикрывал договоры займа и залога жилых помещений в обеспечение исполнения заемных обязательств одного из ответчиков.

Во-первых, не установлено, какие денежные средства и кем передавались в качестве заемных в рамках договора дарения и каковы были условия прикрываемого договора.

Во-вторых, не учтено, что по договору залога право собственности на заложенное имущество до предъявления кредитором требования об обращении на него взыскания принадлежит заемщику, а не передается полностью кредитору с госрегистрацией права собственности на него.

Источник

Статья 170. Недействительность мнимой и притворной сделок

1. Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

2. Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Комментарий к ст. 170 ГК РФ

Признание мнимой и притворной сделок ничтожными основывается на том, что у таких сделок отсутствует основание, поскольку стороны вовсе не стремятся к достижению того правового результата, который должен возникнуть из данной сделки. Совершая мнимую или притворную сделку, стороны хотят лишь создать видимость возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей, которые вытекают из этой сделки. Таким образом, мнимая и притворная сделки не отвечают признакам гражданско-правовой сделки (ст. 153 ГК).

Этим своим качеством мнимые и притворные сделки ничем не отличаются друг от друга. Однако если мнимые сделки заключаются лишь для того, чтобы создать у третьих лиц ложное представление о намерениях участников сделки, то притворные сделки совершаются не просто для вида, а для прикрытия другой сделки, которую стороны намерены в действительности совершить. Поэтому в притворной сделке принято различать две сделки: а) собственно притворную сделку, совершаемую для вида (прикрывающая сделка); б) сделку, в действительности совершаемую сторонами (прикрываемая сделка). При этом первая сделка, как не имеющая основания, всегда недействительна (ничтожна), а действительность второй сделки оценивается с позиций применимых к ней правил закона.

2. Мнимые и притворные сделки относятся к сделкам с пороками воли, поскольку волеизъявление сторон, облеченное в надлежащую форму, расходится с их внутренней волей. Как известно, сделки с пороками воли являются в основном оспоримыми. Мнимые и притворные сделки законодатель объявляет ничтожными, т.е. сделками, недействительность которых не нуждается в подтверждении ее судом. Между тем несовпадение выраженного сторонами в сделке волеизъявления с их истинной волей является далеко не очевидным фактом, который нуждается в убедительных доказательствах.

Поскольку чаще всего с помощью мнимых и притворных сделок участники гражданского оборота пытаются достигнуть незаконные цели, в частности обойти установленные правом запреты или ограничения, основное назначение правил ГК о мнимых и притворных сделках состоит в установлении известного заслона подобным действиям.

3. Наибольшие сложности возникают при доказывании ничтожности притворных сделок. Признаки, по которым можно сделать вывод о притворности заключенной между сторонами сделки, едва ли поддаются исчерпывающему обобщенному выражению. Тем не менее, опираясь на доктрину и судебную практику, можно выделить следующие характерные черты притворных сделок:

а) любая притворная сделка характеризуется прежде всего тем, что стороны стремятся замаскировать путем ее совершения свои подлинные намерения, т.е. прикрыть ту сделку, которую они в действительности имеют в виду. Напротив, если стороны четко и недвусмысленно заявляют о своих подлинных намерениях в той сделке (сделках), которую они совершают, то отпадают какие бы то ни было основания для квалификации этой сделки как притворной, поскольку она ничего не прикрывает. Другое дело, что во исполнение совершенной сделки теми же сторонами или с подключением других сторон может заключаться какая-либо иная сделка или даже ряд сделок, исполнение которой (которых) может находиться в зависимости от исполнения первой сделки. Это обстоятельство само по себе не дает никаких оснований ставить под сомнение действительность заключенных сделок, если они не противоречат действующему законодательству;

б) поскольку притворная (прикрывающая) сделка совершается лишь для вида, одним из внешних показателей ее притворности служит несовершение сторонами тех действий, которые предусматриваются данной сделкой. Напротив, если стороны выполнили вытекающие из сделки права и обязанности, то признать такую сделку притворной нельзя, даже если первоначально они не имели намерения ее исполнять;

в) как уже отмечалось, чаще всего притворные сделки совершаются с противоправными целями, т.е. для того, чтобы обойти установленные законом запреты и ограничения, ущемить права и охраняемые законом интересы других лиц, получить необоснованные преимущества и т.п. По этому если тот правовой результат, к которому в действительности стремились стороны, не содержит в себе ничего противозаконного, это, как правило, говорит в пользу того, что сделка не является притворной.

Впрочем, данный признак не следует абсолютизировать, поскольку иногда на практике прикрываются вполне законные сделки, которые по каким-то причинам стороны желают скрыть от окружающих. Однако это встречается относительно редко по сравнению с прикрытием противозаконных операций;

г) для притворных сделок характерно, как правило, совпадение сторон в прикрывающей и прикрываемой сделках. Это объясняется тем, что стороны все же стремятся к достижению определенного правового результата именно во взаимоотношениях друг с другом.

Однако это тоже не обязательный признак притворной сделки. Он присутствует обычно тогда, когда в сделках задействованы лишь две стороны, а сами прикрывающая и прикрываемая сделки представляют собой «одноходовые» операции. Самым простым примером в этом отношении является прикрытие притворным договором дарения договора купли-продажи, который в действительности совершается между теми же сторонами.

На практике встречаются ситуации, когда ради прикрытия той сделки, которую стороны в действительности хотят совершить, ими совершается для вида цепочка взаимосвязанных сделок, в том числе и с участием третьих лиц. Однако и в этом случае, когда притворной (прикрывающей) оказывается целая цепочка взаимосвязанных сделок, необходимо совпадение, говоря условно, начальной и конечной сторон сделок;

д) следует учитывать, что некоторые сделки, в частности сделки посреднического характера, в силу самой их природы приводят к несовпадению внешних и внутренних отношений сторон и, соответственно, порождают видимость притворных сделок. Например, это имеет место в случае приобретения имущества у третьего лица, но не напрямую, а через комиссионера.

4. Доказывать притворный характер сделки можно с использованием всех допускаемых процессуальным законодательством доказательств. В частности, применительно к прикрываемой сделке Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РСФСР разъяснила, что «притворные сделки могут подтверждаться всеми доступными средствами доказывания, в том числе свидетельскими показаниями. Каких-либо исключений по этому вопросу гражданско-процессуальным законодательством не предусмотрено» (Бюллетень ВС. 1991. N 11).

На практике вопрос о притворности сделки решается в каждом конкретном случае с учетом всех фактических обстоятельств, опираясь на приведенные выше положения. Если заинтересованному лицу доказать притворность сделки не удастся, следует исходить из презумпции того, что выраженное сторонами волеизъявление правильно отражает их внутреннюю волю, а значит, прийти к выводу о действительности той сделки, которая совершена сторонами.

Судебная практика по статье 170 ГК РФ

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, оценив представленные доказательства по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и руководствуясь положениями статей 4, 16, 19, 100 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», исходили из того, что требования общества, основанные на заемных отношения (с учетом новирования обязательства), возникли в результате действий аффилированных лиц при злоупотреблении правом для целей увеличения уставного капитала (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), а потому такие требования имеют корпоративный характер, что препятствует их включению в реестр требований кредиторов.

Поскольку прикрывающие сделки являются ничтожными (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), а по прикрываемой сделке Максимов В.В. свои обязательства исполнил, не получив встречного предоставления в виде передачи прав на квартиру N 408, суд первой инстанции правильно включил требование Максимова В.В. в реестр требований о передаче жилых помещений (статья 201.7 Закона о банкротстве).

Разрешая обособленный спор, суды, основываясь на оценке представленных в дело доказательств в соответствии с правилами главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь статьями 10, 167, 168, 170, 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 61.2, 61.6, 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», исходили из мнимости оспариваемой сделки, совершенной со злоупотреблением правом в ущерб интересам кредиторов с целью исключения возможности обращения взыскания на имущество должника путем формальной смены собственника.

Суды первой и апелляционной инстанций, оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, руководствуясь статьями 10, 129, 166, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, приведенными в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», отказали в удовлетворении заявленных требований, не установив наличия признаков мнимости оспариваемых сделок, а также указав на отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что стороны сделок действовали исключительно с намерением причинить вред истцу либо злоупотребили правом в иных формах.

Более того, кредиторы основывали свои требования и на том, что заключенный по итогам торгов договор от 29.11.2016 носил притворный характер и наряду с последующими сделками прикрывал продажу имущества не Совкомбанку, а иным лицам, которые не имели права принимать участие в торгах. Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. Срок исковой давности по требованиям о признании недействительной ничтожной сделки составляет три года (пункт 1 статьи 181 данного Кодекса). Таким образом, с точки зрения притворности, срок исковой давности в рамках настоящего обособленного спора в любом случае не был пропущен, так как требование заявлено кредиторами 24.11.2017.

Удовлетворяя требования компании (единственного участника ООО «ТрейдЦентр»), суды, руководствуясь положениями статей 10, 167, 168, 170 ГК РФ, Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16.05.2014 N 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации, исходили из того, что оспариваемая сделка является для ООО «ТрейдЦентр» крупной, совершена с нарушением порядка одобрения крупных сделок и повлечет причинение ООО «ТрейдЦентр» убытков.

Разрешая спор и удовлетворяя заявленные требования, суды руководствовались положениями статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходили из того, что оспариваемая сделка опосредовала вывод активов должника в пользу аффилированного лица (участника) во вред кредиторам. При этом судами отклонены возражения о пропуске исковой давности, в том числе со ссылкой на пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

В обоснование требований указав, что финансовое положение Чирвина А.В. как поручителя не позволяло исполнить обязательства по договору займа, поскольку его заработная плата в ООО «Агромир» не превышала 25 000 руб. в месяц, в связи с чем, указанные договоры поручительства являются мнимыми сделками в соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Признавая требование конкурсного управляющего обоснованным, суды первой и апелляционной инстанций, оценив представленные доказательства в соответствии с положениями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствовались статьей 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями главы III.1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и исходили из того, что заявитель предоставил достаточные свидетельства ничтожности спорных сделок купли-продажи недвижимости, как оформленных с целью прикрытия сделки по безвозмездному выводу актива должника, которая также является недействительной.

Источник