остров русский монастырь официальный сайт
Свято-Серафимовский мужской монастырь (Владивосток, остров Русский)
Приблизительное время чтения: 1 мин.
Единственный островной монастырь на Дальнем Востоке находится в северо-западной части острова Русский, в районе бухты Полеводина, в 250 метрах от берега. Монастырь был основан по благословению Высокопреосвященнейшего Вениамина, митрополита Владивостокского и Приморского в 2001 году. Главный храм обители является памятником истории и культуры, он был построен в 1914 году для полковой походной церкви. Это один из трех сохранившихся во Владивостоке дореволюционных храмов и единственный сохранившийся полковой храм Владивостокской крепости. Всего к началу атеистического времени (20-м годам прошлого столетия) на острове Русский было шесть полковых воинских храмов, столько же домовых церквей и две часовни. Здание храма преподобного Серафима Саровского 34-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, где сейчас находится монастырь, – единственная уцелевшая постройка.
Новая история храма началась в 1995 году, когда возрожденная православная община попросила вернуть ей здание. Здесь стали проходить богослужения, а в 2001 году приход был преобразован в мужской монастырь, получивший по преемству от храма имя «Свято-Серафимовский». Началось строительство монастырских зданий. В 2005 г. возвели братский келейный корпус, позже построили мастерские, котельную, трапезный корпус и паломническую гостиницу. В настоящее время ведется строительство колокольни.
Кроме строительных работ, монахи занимаются пчеловодством, разводят домашний скот. Богослужение в монастыре совершается по уставу, приближенному к уставу Святой горы Афон.
Адрес: 690920, г. Владивосток, о. Русский, ул. Подножье, 9.
Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь
«Много людей сюда приезжает в поисках какого-то края земли. На Камчатку, на Сахалин, или вот сюда, на Русский остров, едут. Люди из Москвы, из Сибири оказываются во Владивостоке, узнают, что есть монастырь на острове,
и приезжают к нам. Но остаются, конечно, единицы». Мы сидим с настоятелем Свято-Серафимовского монастыря на белой скамье возле храма. За храмом возвышаются сопки, покрытые дубняком, как бы закрывая это пространство от остальной части суши. По другую сторону ‒ море, его не видно, но его запах чувствуешь по легкому морскому бризу, он смешивается со сладким запахом цветущего шиповника.
«Серафимовский» полк
Когда сюда, на этот клочок суши в Японском море, были занесены духовные семена, которые уже дали всходы? Может, это произошло 113 лет назад, когда за девять тысяч километров отсюда, в день обретения мощей преподобного Серафима Саровского, в Саров съехались десятки тысяч верующих, включая царскую семью? Или несколькими месяцами позже, когда Николай II своим указом определил годовым праздником для 34-го Восточно-Сибирского стрелкового полка 1 августа ‒ день прославления Серафима Саровского? Так, вновь сформированный полк получил небесного покровителя и из рук императора ‒ святыню, привезенную им из Дивеева: небольшой образ батюшки Серафима с надписью: «Благословение полку от Их Императорских Величеств Государя Императора Николая Александровича и супруги Его Императрицы Александры Феодоровны». С этими дарами солдаты Серафимовского полка шли на восток. Начиналась Русско-Японская война.
«Огромный валун братия нашла здесь, на острове, в бухте Мелководная. А скульптуру сделал мастер из Владивостока», ‒ игумен Климент показывает нам двухметровую деревянную скульптуру Серафима Саровского, установленную напротив храма. Этот образ напоминает о 1000-дневном молитвенном подвиге батюшки Серафима, когда он, забыв обо всём, кроме смиренного желания спастись, просил днем и ночью: «Боже, милостив буди мне, грешному». Вот, с какого момента разлетелись эти семена по российской земле.
Богослужения в боевых условиях
Почти каждый полк русской армии до революции имел свою походную церковь. Полковых священников в армейской и флотской среде уважительно величали «батей». В период затиший, а иногда и под обстрелом противника, священники служили Божественные литургии, молебны, исповедовали и причащали Святых Тайн свою паству, проповедовали слово Божие и вели беседы с воинами.
В боевых условиях они утешали раненых, в отсутствие врачей и фельдшеров перевязывали их раны, причащали умирающих, ободряли павших духом, пастырским словом, а иногда и личным примером, вдохновляя солдат на борьбу с врагом. По оценкам историков, в Русско-Японской войне участвовало от 300 до 500 священнослужителей, многие из них получили государственные награды за мужество при выполнении пастырского долга и героизм, проявленных непосредственно на поле боя.
Известно, что священник походного храма в честь преподобного Серафима Саровского при 34-ом Восточно-Сибирском стрелковом полку иерей Павел Крахмалёв за героизм был награжден двумя орденами и Золотым наперстным крестом на Георгиевской ленте из кабинета Его Императорского Величества. Этой высшей государственной наградой жаловали тех военных священников, которые заменяли собой офицера и вели в бой солдат.
По окончанию войны 34-й Серафимовский полк возвращается на остров Русский. К полковым святыням добавляется Георгиевское знамя с надписью: «За отличие под Лояном и на реке Шахэ в 1904 году, у Сандепу в 1905 году». Для походной церкви выделили временное помещение ‒ деревянный барак инженерного ведомства. Барак, не был приспособлен к церковной службе, но
в гарнизоне знали, что скоро будет построено новое здание. Сам царь уделял этому особое внимание.
Особая стать воинских храмов
В период с 1906 по 1917 годы на Русском построили шесть полковых храмов, столько же домовых церквей, две часовни, множество киотов и киотных столбов освящали и украшали позиции артиллерийских батарей, фасады казарм, наружные и внутренние стены фортов. Строительство полковых церквей Российской императорской армии велось по типовому проекту, составленному инженером Федором Вержбицким и утвержденным Николаем II. «Дай Бог,
в скором времени удовлетворить религиозные нужды войск, что я считаю делом в высшей степени важным, ‒ писал император. По его распоряжению, православный храм в виде отдельного здания должен был стать «непременной принадлежностью казарм тех частей войск, по штатам коих положены церковные причты». Далекий остров Русский не стал исключением. Несмотря на нехватку государственных средств на различные бюджетные нужды, военное министерство в те годы исправно финансировало церковное строительство.
Из всех церковных зданий каким-то чудом на острове уцелел лишь храм преподобного Серафима Саровского 34-го полка. Здание переделали под армейский клуб, позже организовали в нем кинотеатр.
«Когда мы пришли сюда в 2001 году, от здания храма остались только стены и колонны. Ни крыши, ни купола не было, окна заложены кирпичом. Первое время мы жили прямо в храме и ремонтировали его», ‒ вспоминает отец Климент историю пятнадцатилетней давности, когда десять человек во главе
с иеромонахом Никоном поселились здесь с целью восстановить храм
и основать обитель. К этому моменту здание десять лет простояло брошенным, после того, как с острова стали выводить воинские части. Но уже через год был совершен первый монашеский постриг, и в престольный праздник ‒ первая Божественная литургия.
Русский остров и его насельники
Рассказ настоятеля Свято-Серафимовского монастыря
Фото из архива игумена Климента (Кривоносова)
Игумен Климент (Кривоносов), настоятель Свято-Серафимовского монастыря на Русском острове, делится с нами своими размышлениями о неофитах со стажем в четверть века, о грани между индивидуальностью и самостью, о современных монахах и Патериках и многом другом – интересном и важном.
Братия монастыря с игуменом Климентом
Промысл Божий действует с духовным тактом
Для верующего человека во всем Промысл Божий очевиден, а если не очевиден, то все равно просматривается
Мы постоянно живем в русле Промысла Божия. Во всем. Постоянно происходят такие случаи, события, которые не вписываются в естественные законы природы. И эти случаи можно классифицировать как чудеса Божии, особые проявления Промысла Божия о нас.
Вывозим пчел на пасеку – машина ломается, ищем другую – тут же приходит помощь. Погода и еще какие-то вещи. Братия заболевает, денег нехватка – и опять чудесная помощь. Все как-то промыслительно выстраивается – мы в этом режиме постоянно живем.
Для верующего человека во всем Промысл Божий очевиден, а если не очевиден, то все равно просматривается. А для неверующего – хоть явное чудо расскажи, выложи на блюдечке – он скажет: «И что?!» Останется нечувствительным к чуду.
Промысл Божий действует всегда с духовным тактом – Господь очень тактично входит в нашу жизнь: с миром, с любовью.
Не на языке, а в сердце
Важно встретить на своем жизненном пути настоящего христианина – живого носителя духовных ценностей, у которого эти ценности не на языке, а в сердце
Для каждого из нас важно встретить на своем жизненном пути настоящего христианина – священника или мирянина. Главное – живого носителя духовных ценностей, у которого эти ценности не на языке, а в сердце. Для меня это был священник – протоиерей Леонтий Колногоров. Он служит в единоверческом храме во имя Святителя Николая Чудотворца в Нижнем Тагиле.
Единоверцы – это старообрядцы, которые состоят с нами в молитвенном и евхаристическом общении. Я тогда таких тонкостей не знал, просто так получилось, что я с этим батюшкой впервые поговорил по душам, еще будучи некрещеным. Общение с ним так подействовало на меня, что я просил его о Крещении. И он на всю жизнь остается для меня живым примером христианина. Это была первая, самая важная для меня встреча.
Потом Господь еще наставников посылал. Митрополит Владивостокский и Приморский Вениамин (Пушкарь), который почти четверть века был у нас правящим архиереем. Он, можно сказать, создал клир епархии. Все наши монахи и священники на сегодняшний день, за редким исключением, – это те, кого он постриг и рукоположил.
Свято-Серафимовский монастырь
Возможно ли в наши дни духовное наставничество?
Сейчас часто говорят, что в наше время уже нет настоящих духовных наставников, никакого руководства быть не может, нужно жить просто с духовным советом.
Я считаю, что духовное наставничество возможно и в наши дни, просто эти отношения требуют определенного уровня – духовного, культурного, интеллектуального, даже просто психологического – от духовного чада и от самого наставника.
Неофиты со стажем в четверть века
В 1990-е годы много новых людей пришли в Церковь. Наша братия тоже из этого призыва. У нас практически нет никого в обители, кто получил бы православное воспитание с детства. Я сам вырос в неверующей семье, крестился только в 24 года. Так что мы, в общем-то, неофиты, правда, со стажем лет 15, 20, 25 – у кого как.
За этот период мы пережили самые разные искушения и ошибки, в том числе в духовном руководстве. На этих ошибках мы учились. Так Господь сотворил промыслительно в масштабах всей нашей Поместной Церкви, потому что схожая ситуация была почти во всех наших монастырях.
Исключения – это исключения. Единичные монастыри оставались, где сохранялось духовное преемство. Это был очень трудный для всех нас период, но мы его пережили, с Божьей помощью. Даже лаврские старцы, у которых мы окормлялись, тоже совершали ошибки в руководстве другими людьми. Сейчас входим в другой период, какой-то опыт уже есть. Хорошо учиться на собственном опыте – на практике, а не только в теории.
Мы могли бы собственные Патерики написать
Мы пережили это на собственном опыте: и прелесть, и гордыню, и младостарчество
Знаете, есть книги – Патерики. Там описываются ошибки, падения, искушения отцов, которые жили монашеской жизнью. Мы могли бы собственные Патерики написать, потому что у нас все это было. Мы не только в книжках об этом читали, а пережили это на собственном опыте: и прелесть, и безумие, и гордыню, и младостарчество. Искушения справа, когда монаха тянет в гордость, тщеславие, прелесть. И искушения слева, когда тянет в блуд, чревоугодие, похоть, любовь к миру, к плоти. Все было и есть. На этом учимся.
Преподобный Серафим
Только сейчас начинаю понимать, что такое духовное руководство
Приходится учиться тому, что такое духовное руководство. Десять лет я игумен монастыря – и только сейчас начинаю понимать, что такое духовное руководство. Это как в семейной жизни. Мне даже кажется, что в монашестве ситуация лучше, чем в семье. Некому учить семейной жизни: люди вступают в брак и совершенно к этому не готовы. И примеров нормальной семейной жизни у них нет, потому что их родители тоже не являют собой правильных примеров.
Всему надо учиться. Ведь отношение супругов друг к другу должно быть очень тонкое, трепетное. Нужен житейский и духовный такт, рассуждение, нужно уважать личность любимого человека, не переступать каких-то рамок, которые нельзя переступать.
В монашестве то же самое. Начитался в Патериках, что нужно послушание, – и пошел гайки закручивать, а у людей возмущение и ропот. А у тебя нет духовного рассуждения, и ты эти гайки не умеешь правильно закручивать.
Или решил: старцы были добрыми, и я постараюсь стать добреньким игуменом, буду всех любить, всем всё прощать. Это тоже приводит к перекосам, только в другую сторону: братия перестают тебя воспринимать как старшего, садятся тебе на шею, в них буйным цветом растут страсти.
Духовный руководитель иногда должен быть и духовным бичом. Всему этому нужно учиться на собственном опыте. Где грань между жесткостью и мягкостью? Снисходительностью, милосердием – и строгостью, требовательностью?
Где граница между индивидуальностью и самостью?
Индивидуальность – это то, что духовник не должен трогать. Это образ Божий в человеке, данный ему от Творца
Нужно четко понимать, где проходит граница между индивидуальностью и самостью. Индивидуальность – это то, что духовник не должен трогать, куда не должен вторгаться. Это образ Божий в человеке, данный ему от Творца. И если духовный руководитель начинает в это жестко вторгаться, то чаще всего бывает конфликт с духовным чадом.
С другой стороны, духовник – духовный врач. Он должен помогать чаду отречься от страстного начала, от самости, чтобы человек мог вырасти духовно и принести плоды. Самость нужно ломать, а индивидуальность – нельзя. Поди разберись. Человек ведь – не автомат Калашникова, а живое существо. Даже с растением – трудно от него добиться результатов: чем его поливать, какую подкормку давать. А человек гораздо сложнее, так что духовное руководство – целая наука.
Как стать счастливым в семье и монастыре?
Семейный и монашеский путь – оба требуют от человека проявления одних и тех же духовных добродетелей, требуют борьбы со страстями. Иначе человек не будет счастлив ни в семье, ни в монашестве.
От супругов зависит, будет у них в семье рай или ад, тепло или холод. То же самое и в монастыре: станет для монаха обитель счастьем или тюрьмой. Конечно, важна личность игумена, но все же многое зависит и от самого монаха.
А страсти и в семье, и в монастыре одни и те же. Чтобы быть счастливым даже в плане земном, если мы говорим о земном мире, то нужно не воздавать злом за зло, любить ближнего, носить немощи друг друга, как апостол Павел говорил: «Друг друга тяготы носите и тако исполните закон Христов» (Гал. 6, 2). Нужно быть милосердным, терпеливым.
Страсти и в семье, и в монастыре одни и те же
Почему люди несчастливы в семье? Потому что не могут переступить свой эгоизм. И в монашестве то же самое. Нужно отречься от своего ветхого человека, от своей самости. Не мстить, не прекословить.
Вот, допустим, конфликт семейный. Жена мужу слово, он ей – пять в ответ, она – десять, и конфликт развивается. Кто первый остановится – мученик: на себе остановил зло. С точки зрения мирской проиграл, а с точки зрения духовной – победил свой эгоизм, победил вот это прекословие.
То же самое бывает и в монашестве. Можно спорить с братией по любому поводу, а правильнее отсечь свою волю и спокойно выполнить послушание.
Нужно понимать, что ты не можешь переделать другого человека. Вот какой он есть. Ты себя-то никак переделать не можешь. А как ты собираешься переделать другого, или даже что-то ему доказать, повышая голос?! Это то, о чем Господь говорил: «Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего» (Мф. 7, 5).
Каждый монастырь – духовная семья
Личность, да, – она уникальна. Если духовник начинает ломать человека под себя, переступать личность, это неправильно. «А я тебе сказал, делай так!» Нужно отделять личность от самости. Должно быть рассуждение духовное, нужно уметь видеть, где человек гнется, а где ломается.
В монастыре игумен должен быть как родитель в семье: любить своих детей и в то же время воспитывать
Тут важен возраст. Молоденькую веточку можно гнуть, а старую уже не согнешь. Молодых можно и нужно гнуть, но тоже меру знать. А вот, допустим, к нам пришел отец Агафангел в 70 лет, постриг принял в 72, сейчас ему уже 90, а мне 45. Как я буду его переделывать?! Он жизнь прожил, какой уж есть – такой есть.
Каждый монастырь – это духовная семья. Даже не в самой лучшей семье родители любят ребенка. Так и в монастыре игумен должен быть как родитель в семье: любить своих детей, снисходить к их немощам и в то же время воспитывать. Потому что Господь с него спросит: почему ты их распустил?! Я тебе дал власть! Как и у родителя власть над детьми.
Какой путь сложнее: семейный или монашеский?
Для меня лично семейный путь был бы сложнее, чем монашеский. Я знаю, насколько тяжело человеку жить христианской жизнью в миру. Самостоятельно соблюдать посты, работу найти, чтобы и честно зарабатывать, и в то же время достойно содержать семью. Нам в монастыре легче жить христианской жизнью. Мы здесь – в тихой пристани, а в миру живут как в бушующем море.
В миру у семьи задача – стать своеобразной крепостью, где сохраняется единая духовная атмосфера, и нужно родителям сохранить духовную близость с детьми, не потерять их, особенно в подростковый период, а это очень сложно. Мир с его греховными приманками бывает притягателен, и очень сложно удержать детей в истинных ценностях, в вере, воспитать их христианами.
Я не знаю, как это на практике, – я рос в неверующей семье. Бабушка, правда, была верующей, но дед – коммунист, и она свою веру скрывала. Хоть я и видел у нее иконы, видел, что она молится, но нам она свою веру не открывала, не пыталась передать.
В монастыре проще: мы принимаем людей, которые уже определились. Если человек не согласен жить по нашим внутренним правилам, мы говорим: ну, тогда живи, как хочешь, только иди за забор. А в семье родители не скажут же так своему родному ребенку. Они вынуждены терпеть. Хотя бы они духовно уже и стали друг другу чужими людьми. Вот это настоящая драма.
В монашестве все-таки такого почти не бывает, в нормальном монастыре, как правило, духовная семья в единстве пребывает, и все понимают, зачем они здесь собрались.
В монастырском храме
В честь преподобного Серафима
Наш Русский остров раскинулся на самом краю земли, в заливе Петра Великого в Японском море. До революции здесь нес службу 34-й Восточно-Сибирский стрелковый полк, охраняя восточные границы Российской империи. Воинство и сейчас имеется на острове – только духовное. Это и есть братия нашей обители.
Воинство и сейчас имеется на острове – только духовное. Это и есть братия нашей обители
Наш монастырь назван в честь Преподобного Серафима Саровского, поскольку основной храм был построен и освящен в его честь еще в далеком 1914-м году. Тогда это была полковая походная церковь. Полк после русско-японской войны получил на острове место постоянной дислокации, воины построили здесь казармы, а для своей походной церкви – капитальное строение, наш храм.
Потом началась Первая мировая, стрелки отправились на фронт, церковь перешла в епархиальное ведение, а в 1920-х годах была передана под клуб. Позднее даже забыли, что церковь когда-то была Серафимовская.
Когда в 1990-е приход здесь открывался, только благодаря местным краеведам вспомнили о святом, в честь которого освящена наша церковь. В 2001-м году был открыт монастырь.
У нас есть прихожане, которые приезжают из города, окормляются в нашей обители.
О святых в нашей жизни
С каждым святым складываются свои, особенные взаимоотношения. Ведь каждый человек уникален, в каждом по-своему проявляется образ Божий
Мы, конечно, очень почитаем преподобного Серафима Саровского, ведь у нас его монастырь. Матронушку почитаем, Ксению Блаженную. С каждым святым складываются свои, особенные взаимоотношения. Это трудно объяснить, ведь мы не знаем их лично. Но читаешь жития, молишься – и в молитве ощущаешь близость святых, даже иногда их разные характеры, особенности их личности. Ведь каждый человек уникален, в каждом по-своему проявляется образ Божий. Со святыми так же – каждый по-особому раскрывает грани святости.
Жизнь нашего монастыря
Монастырь у нас на новом месте, и мы сначала за основу взяли устав Троице-Сергиевой лавры, как нас благословили лаврские старцы. Потом жизнь вносила какие-то изменения, мы что-то добавляли, меняли, конечно, в пределах Типикона, в сторону строгости или, наоборот, мягкости.
Устав, бывает, меняется, в зависимости от духовного возраста братства. Если монастырь совсем юный – это одно, если братия уже крепко встали на ноги – это другое. Мы с 2013 года стали служить утреню утром, обычно в приходском богослужении она служится вечером, получается, что суточный круг служб нарушен, и это повсеместно.
В монастырях можно правильно выстроить суточный круг, чтобы полунощница служилась в первые часы после полуночи, утреня служилась утром, на восходе солнца, а вечером – вечерня и повечерие. Вот на такой распорядок мы и перешли. Подъем в 3:30 утра, в 4 часа начинается полунощница. Примерно так служит Святая Гора Афон, так что это освящено монашеской традицией. Литургия по будням в 6, по выходным позже – ориентируемся на прихожан, чтобы успели до нас добраться.
О бычках, пчелах и морепродуктах
Когда только открыли монастырь, братия занималась рыбалкой, жарили бычков, потом ели их уже только в котлетах. Сейчас сами не рыбачим: нужна лодка, ее необходимо правильно содержать, где-то хранить, нужен постоянный человек, который бы этим особо занимался.
Иногда спрашивают о морепродуктах в пост. Что сказать? Мы же не греки, в пост морепродукты не едим: все-таки это живые организмы, не растения.
Зато у нас есть пасека, довольно большая, 40 ульев, есть очень опытный пасечник, монах Питирим. Ему 75, но он еще в силе. На острове часто бывают туманы и очень влажно, поэтому мы каждый год вывозим ульи в тайгу на медосбор, тогда два-три человека из братии живут в тайге.
Еще у нас есть ферма: 6 дойных коров, телята, куры. Имеется пекарня. Печем хлеб, выпечку, в том числе на продажу. Это наши промыслы, за их счет поддерживаем монастырь.
А вот рыбу не ловим, это на самом деле не так просто: нужны документы, разрешение, согласование, у нас как-то не сложилось.
Вокруг монастыря – живописные места, есть тропы, в прежние годы я чаще ходил по острову, уходил куда-то в лес, сейчас почти не выхожу, может, возраст уже не такой молодой, как раньше.
На прощание пожелаю всем читателям портала «Православие.ру» Божьей помощи. Приезжайте к нам в гости!
БРАТИЯ НАВЕК
Фото Дмитрия Ефремова/ТАСС
‘, ‘bgPos’ : ‘center center’ >, ]»>
В 2001 году в Приморье был основан Свято-Серафимовский мужской монастырь. Сейчас там живут 25 насельников. С утра до ночи братия занята делом. На первом месте у них — служение Богу. Но и на мирские заботы, вроде дойки коров и сбора мёда, время тоже находится. Корреспондент DV Анастасия Добровольская выяснила, когда походная церковь стала храмом и как устроен быт современных монахов.
Владивосток, пролив Босфор Восточный. Мы проезжаем по величественному мосту, соединяющему материк с островом Русским. Впереди — кампус Дальневосточного федерального университета и Приморский океанариум. Эти места известны многим туристам. А вот Свято-Серафимовский мужской монастырь, который расположился в глубине острова, знаком далеко не всем. Это место — единственный островной монастырь на Дальнем Востоке, не считая обителей на Сахалине (единственный островной регион России — DV).
Первое, что бросается в глаза в святой обители, — два якоря у входа в храм. Морская тематика, которой пропитан портовый Владивосток, затронула и церковь. Якорь заключает в себе крест, в христианстве он считается символом надежды. А её монастырь подарил действительно многим.
Взрыв, пожар, гонения
В 1906 году на острове Русском разместилась 9-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия, которая принимала участие в Русско-японской войне. С тех пор в крепости стали появляться полковые домовые церкви. Одна из них — церковь 34-го Восточно-Сибирского стрелкового полка в честь преподобного Серафима Саровского — временно разместилась в бараке инженерного ведомства. Там бережно хранили благословение полку — небольшой образ преподобного старца Серафима с надписью «Благословение полку от Их Императорских Величеств Государя Императора Николая Александровича и супруги Его Императрицы Александры Феодоровны».
В 1914 году для полковой походной церкви было возведено капитальное здание. Храм построили по типу базилики: прямоугольной формы, одноэтажный, с алтарной апсидой.
Однако службы там шли недолго. Когда в СССР господствовал воинствующий атеизм, от церкви буквально ничего не осталось. Новые хозяева перестроили здание, взорвали купол и разбили кресты на фасадах. Чего в бывшем храме только не было: и кинотеатр, и буфет, и избирательный участок…
Из всех святынь на Русском этот храм — единственный уцелевший после гонений на церковь
В 1996-м, когда в здании случился пожар и упали потолки, его вновь отдали верующим. А спустя ещё пять лет здесь открыли мужской монастырь. Первыми насельниками святой обители стали несколько мужчин. Они принялись за обустройство храма и своей новой жизни.
«Ситуация была, как и во многих других храмах и монастырях в то время: полная разруха. Когда мы сюда приехали, здесь не было ничего — только храм, да и то сгоревший. Без окон, крыши и дверей. Первым делом мы, конечно, привели в порядок церковь, потому что нужно было проводить службы», — рассказывает настоятель Свято-Серафимовского мужского монастыря отец Климент.
Вместо разграбленных богатств в храме появились новые. Например, особые шкафчики для икон, киоты, аналои, скамьи-стасидии. Церковная мебель для храма была изготовлена во Владивостоке. А многие иконы были написаны в собственной мастерской. Со временем появились в храме и мощи святых — преподобного Сергия Радонежского и других.
Второстепенный промысел
Постепенно при монастыре были основаны братские кельи, котельная, трапезная.
Сейчас здесь работает небольшая ферма, пекарня и пасека. Молочку, мёд и хлеб насельники делают сами. Большая часть продукции идёт на братский стол, а остальное продают. В монастыре говорят, что одно время пытались высаживать овощи и картошку. Но дело не пошло. На глинистой земле острова «сельскохозяйничать» не так-то просто.
В 2010 году рядом с храмом возвели летнюю часовню с вырезанной в натуральную величину скульптурой преподобного Серафима, молящегося на камне
Евгений, заведующий фермой, с монастырской жизнью связан не так крепко, как остальные, но на службы ходит. Времени, отмечает он, совсем не хватает.
«Кормим, поим, убираем за нашей живностью. Работаем с утра до ночи. Но мне такой труд хорошо знаком, потому что раньше я вёл хозяйство под Славянкой (поселок на юге Приморья — DV). Потом остался и без жены, и без земли. Гуси, коровы, свиньи — у меня всё было. Когда сюда пришёл, хозяйство пришлось подымать с нуля. У них четыре коровы в пригодный период давали только 20 литров молока в сутки, а сейчас — в четыре раза больше. Ощутимо?» — улыбается заведующий фермой.
Игумен Климент открывает ключом дверь в библиотеку. Тут проходят уроки воскресной школы для взрослых. Доска в библиотеке исписана названиями религиозных книг. Здесь их сотни. Священник показывает самые редкие, аккуратно доставая с полки: богослужебную книгу «Минея», изданную при Александре II, а также последнюю книгу Нового Завета, Апокалипсис, выпущенную в 1910 году.
На полу лежат ещё несколько картонных коробок. Они, как и полки, забиты литературой.
«Нам много чего отдают даром. Классику в монастыре тоже читают, но я сам принимаю решение, каким книгам место в нашей библиотеке. У нас есть, например, «Портрет Дориана Грея», «Братья Карамазовы», «Дон Кихот», «Молодая гвардия». Чтение таких книг — это своего рода переключение скоростей. Но что-то, конечно, сразу идёт на выброс», — батюшка достаёт из коробки «Введение в сексологию» и романы про некую Анжелику.
Негде жить, бросила жена
Игумен запирает библиотеку. Он говорит, что в братские кельи мы не пойдём — монахи не хотели бы открывать свою жизнь посторонним. Но, чтобы лучше разобраться в жизни монастыря, советует ознакомиться с распорядком дня насельников.
День братьев начинается в три ночи. Спустя час после подъёма совершается утреннее богослужение. Потом завтрак и послушания, то есть работа в храме, трапезной или на ферме. После рабочего дня вновь идёт служба, следом — ужин. В 21:00 братья расходятся по своим комнатам, вычитывают келейное правило и отправляются спать.
Рядом с уставом висит памятка, как поступить в монастырь. Порядок принятия таков: собеседование с игуменом, испытательная неделя, исповедь у отца. Внизу этого списка есть интересное дополнение: «регистрация по месту проживания, оформление документов, оплата дорогостоящих медицинских услуг возможны не ранее 6 месяцев пребывания в монастыре».
Монастырское хозяйство велико, поэтому работа (послушание) найдется для каждого
Сначала мужчины, приходящие в монастырь, становятся трудниками. Потом им назначают послушание. Человек определяется, действительно ли он хочет продолжить духовный путь, стать послушником и затем монахом. Всё это время настоятель наблюдает за насельником и принимает решение, готов ли мужчина идти дальше. На это может уйти от года до пяти лет.
«Все насельники регулярно исповедуются. Мысли, желания, мечты — всё это положено открывать. Так что я, как игумен, знаю душу каждого человека здесь, — говорит отец Климент. — Пока мужчина не принял монашеский постриг, для него не является каноническим преступлением или грехом сказать мне, например, такое: «Простите, отец игумен, я встретил женщину своей мечты, поэтому я ухожу».
Настоящий рок
Решившихся уйти «из мира» в монастырь не так уж много. Сейчас в обители живут 25 насельников. Восемь из них приняли монашеский постриг.
Настоятель монастыря, в миру Сергей Кривоносов, родился в Нижнем Тагиле. В юности играл в рок-группе, вместе со своим коллективом приехал во Владивосток с концертами в 1999 году. Впоследствии судьба, коротко объясняет отец Климент, привела его к Богу.
Сначала он стал прихожанином Успенского храма во Владивостоке, а потом и священником нового монастыря на Русском. Монашеский постриг принял в 29 лет. Своё решение отец Климент описывает одним словосочетанием — мировоззренческий кризис.
«Лучше, когда человек приходит в монашество молодым, в возрасте от 20 до 30 лет. Служение Богу требует сил и энергии юности, гибкости души. В молодости человек, словно веточка, гнётся и не ломается. А после 40 лет он будто закостеневает. И если кто-то согнёт эту веточку, она может ненароком сломаться. В зрелости человек часто приходит в монастырь с мыслями: «Ну, Господи, вот я, такой, какой есть, прости и прими меня», — рассуждает игумен.
В Приморье действуют пять монастырей: два мужских и три женских
Один из насельников, мужчина чуть старше 30, говорит, что чем бы в миру он ни занимался — дела не шли. Душа, задумчиво объясняет он, всегда стремилась к покою. В обычной жизни, по его мнению, постигнуть настоящие ценности невозможно.
«Мне, можно сказать, повезло. Нет ни жены, ни детей, поэтому я, разобравшись с долгами по кредиту, сразу пошёл сюда, — рассказывает мужчина. — Когда переступил порог монастыря, как будто бы попал в другой мир. Такая лёгкость наступила сразу. Хотя жизнь у нас здесь, конечно, не сахар: что-то среднее между тюрьмой и армией. Я периодически задаю себе вопрос, а вижу ли я свою жизнь в миру? Ответ однозначный. Нет».
Баня для души
Прихожанами храма с самого его основания были преимущественно жители острова, реже — приезжие с материка. В 2012 году, когда во Владивостоке открыли мост, соединяющий материковую часть города с островом, количество паломников возросло. Для них при храме есть гостиница.
В храм приезжают и исповедаться. «Для человека, который ходит в храм, покаяние — это своего рода баня. Посудите сами, ведь мы смываем грязь с тела, потому что она нам неприятна. А исповедь — это баня для души», — говорит игумен.