откуда на острове пасхи появились люди

Краткая и (преимущественно) печальная история Острова Пасхи

По легенде, корабли первых поселенцев, около двухста человек, прибыли в бухту Анакена во главе с Хоту Мату’а, первым “арики-мау”, то есть “верховным вождём”.

Систему верований, центральное место в которой занимал культ предков, рапануйцы унаследовали от других полинезийских народов. Вскоре после обнаружения поддающегося обработке материала, вулканического туфа у подножия потухшего вулкана Рано Рараку, остров охватила настоящая лихорадка.

Неподалёку от них поселился так называемый “путешествующий моаи”.

Цунами было не первым, кто переворачивал моаи.

Массовое опрокидывание произошло в середине 18-го века, его точная дата неизвестна.

Вопреки результатам первых исследований, каннибализм не был широко распространён среди рапануйцев и оставался редкой ритуальной практикой даже во время кризиса.

Международное давление вынудило власти государства освободить пленников, но к тому времени большинство погибло от оспы и туберкулёза. Выжившие привезли незнакомые заболевания домой. Вспыхнула эпидемия, которая унесла жизнь половины населения острова. По оценке христианского миссионера Эжена Эйро выжило всего 930 человек.

Свободное передвижение было ограничено небольшой территорией на западе, часть людей самопровозглашённый “король” вывез на Таити, другой помогли бежать обеспокоенные миссионеры.

Компания «Williamson-Balfour Company» существует до сих пор. Она переквалифицировалась с притеснения аборигенов и разведения овец на поставку элитных автомобилей, BMW и Rolls-Royce, в Чили.

В 2017 году национальный парк Рапа Нуи (практически вся территория за пределами города) был передан в местное управление, деньги туристов теперь направляются на восстановление острова, а не в федеральный бюджет Чили.

Спасибо за внимание! Постараюсь в следующий раз сделать что-нибудь хотя бы чуть-чуть на злобу дня. 😉

Лига историков

8.1K постов 35.6K подписчиков

Правила сообщества

— уважение к читателю и открытость

— регулярность и качество публикаций

— умение учить и учиться

— бездумный конвейер копипасты

— публикации на неисторическую тему / недостоверной исторической информации

— простановка тега [моё] на компиляционных постах

— неполные посты со ссылками на сторонний ресурс / рекламные посты

— видео без текстового сопровождения/конспекта (кроме лекций от профессионалов)

— дискуссии на тему постов

— уважение к труду автора

— личные оскорбления и провокации

— неподкрепленные фактами утверждения

Буква ʻ в полинезийских языках, похожая на апостроф, апострофом не является и означает ровно противоположное тому, что в европейских и русском языках обозначается апострофом. В связи с чем, при передаче полинезийских (а также арабского, иврита и прочих) названий на русский язык апостроф не используется: буква ʻ, означающая твёрдый приступ, в транскрипции опускается. В именах типа Tuʻu это вдвойне правильно, потому что русское Туу произносится примерно так, как и должно произноситься Tuʻu в оригинале.

Сейчас наверное можно было бы восстановить частично леса, живность. Почему не занимаются интересно.

Что бы на злобу дня, не надо ждать следующего раза.

Просто надо уточнить, как на острове дела с коронавирусом. Я думаю, хоть они почти изолированы от всего мира. Но не полностью же

не понимаю почему так мало подписчиков у годного контента

Очень интересно, но словосочетание » около двухста человек» режет глаз. Даже автокоррекция у меня отказывается это писать.

Спасибо, очень интересно!!

Все «статуи» были созданы заключенными английской тюрьмы находившейся на острове с 18 века. Потом англичанами же был создан миф о «загадке острова».

— ознакомьтесь кому интересно. Там все четко изложено.

Постапокалипсис на отдельно взятом острове

Есть на нашей планете одно прекрасное и экзотическое место: Остров Пасхи. Сейчас это практически бесплодный треугольник суши посреди Тихого Океана, размером чуть более Костромы. Но так было не всегда, и примерно 500 лет назад эта жопа мира была центром одной из самых необычных цивилизаций на свете.

Эта цивилизация создала свой пантеон, уникальную письменность и примечательные монументы-моаи, но затем фактически самоуничтожилась, и к приходу европейцев на острове оставалась всего пара тысяч жителей, нырнувших обратно в каменный век.

К моменту прибытия первых поселенцев Остров Пасхи был действительно райским уголком: пальмы, леса, птицы, рыба,мелкие животные, пресная вода — и всё это счастье совершенно ничьё, селись, плодись, осваивай. Из легендарной сотни первых поселенцев население острова выросло до двадцати тысяч. А затем начался Конец Света.

Сначала вырубили все леса.

К тому моменту, когда на островитян снизошло осознание, чего они наделали, на острове уже не осталось птиц и диких животных. Плодородную почву ветром сдувало в океан. Активный переход на дары моря предсказуемо привёл к довольно быстрому истощению прибрежных вод. Плыть дальше в поисках рыбы стало невозможно: деревьев нет, новые лодки не построить! Свалить с острова тоже нельзя, по той же причине.

И вот тут дело приняло серьёзный оборот, и местным стало не до записей и монументов. Следующие двести лет всё население острова занималось войной, каннибализмом и переделом оставшихся скудных ресурсов, способных обеспечить выживание. По устным преданиям, сначала перебили всю знать, а затем, расселившись мелкими бандами по побережью, начали войну всех против всех, в лучших традициях Безумного Макса.

В конце концов, колонизаторы обнаружили пустынный остров с совершенно диким населением, которое, однако, ещё могло что-то рассказать о своём золотом веке и поделиться редкими артефактами.

Источник: Cat_Cat. Автор: Владимир Дробенков.

Остров Пасхи 2

Конечно невозможно представить себе остров Пасхи без каменных истуканов

Когда-то они стояли на каменных основаниях охраняя свои деревни.

Но землетрясения уронили почти все статуи, и то что мы сейчас видим это поставленные вновь на свои места истуканы.

Про них столько написано, что нет никакого смысла писать, что-то «новое».

Все истуканы явно сделаны каменными молотками без чертежей и рисунков.

Нет ни одного похожего на другого

Поэтому все внешние совпадения считать случайными

Но потом почему то многие из них были брошены рядом с каменоломней. Есть несколько теорий на счет того, почему же около 100 изваяний так и бросили не довезя до места.

Остров Пасхи 1

Разбирая старые фотографии нашел, те клторые снимал на острове Пасхи.

Качество не самое лучшее, все-таки это цифровое фото 2012 года.

Но место удивительное.

На 5800 жителей приходится около 4000 лошадей и более 900 каменных изваяний.

На втором фото показано место, где эти изваяния делали.

Из этой горы их вырубали и развозили по острову.

У подножия горы видны каменные изваяния, которые почему-то не развезли по острову, как это сделано с остальными скульптурами.

Доходчиво о пользе прививок.

В книге Тура Хейердала «Аку-Аку. Тайна острова Пасхи» описывается, как в 1862 году на остров Пасхи (Рапа-нуи) причалили перуанские корабли и захватили в плен огромную толпу народа – почти две тысячи человек, включая вождя племени и его сына.

Крепкие здоровые люди нужны были в гватемале, поэтому несчастных рапануйцев отправили на добычу гуано, где почти все они перемерли из-за отвратительных условий содержания. Осталось около ста человек, и тут за бедолаг вступились высшие силы в лице губернатора Таити и французского, кажется, епископа. В итоге эту сотню погрузили на корабль и отправили обратно. Пока плыли до острова, умерли еще восемьдесят пять, не выдержав качки и питания солониной. Но пятнадцать рапануйцев вернулись домой.

Я пытаюсь вообразить, как они вновь ступали на свой остров, один за другим выпрыгивая из лодки. Вряд ли бедолаги надеялись, что им удастся вернуться на родину. Пятнадцать человек из двух тысяч! Бог Маке-Маке определенно был к ним милостив.

Доходчиво о пользе прививок Тур Хейердал, остров пасхи, прививка, путешествия

Это пост не о добрых делах, которые вечно оборачиваются хрен пойми чем, а о том, что прививки, товарищи – это безусловное благо.

Почему на Самоа ПРОПАЛО 30 декабря?

В 2011 году у маленького тихоокенского государства Самоа пропали целые календарные сутки. Но произошло это не случайно и на то были очень важные причины.
Те, кто препочитают видео и чуть больше деталей, смотрите это короткое видео, а те кто предпочитает текст и фото, листайте ниже, там для вас картинки и факты :).

В отличии от других мест на планете Самоа были колонизированы достаточно поздно и были немецкой колонией вплоть до 1914 года. Как и положено, всё это время вспыхивали различные антиколониальные восстания, но в целом немецкое присутствие дало Самоа хороший толчок в экономическом развитии.

Но в августе 1914 года на островах высадился новозеландский десант и вежливо попросил немцев уйти. Немцы особо не сопротивлялись, т.к. в это время были заняты более важными делами у себя дома в Европе.

На Самоа был поднят флаг Британской империи, который развевался над островами до 1962 года, когда Самоа стали полностью независимыми.

Чем интересны Самоа, это то, что острова находятся всего в нескольких сотнях километров от нулевого меридиана и линии перемены даты. Простым языком, время по разные стороны от этой линии отличается на целые сутки. Страны сами вправе решать какой часовой пояс будет действовать на их территории, поэтому эта линия и принимает такую причудливую форму.

Но это, в свою очередь очень усложняло отношения с Австралией и Новой Зеландией. Из-за огромной разницы во времени у этих государств совпадало всего несколько дней в течении рабочей недели. Когда в Новой Зеландии был понедельник, на Самоа было Воскресенье. Когда на Самоа всё ещё была пятница, в Новой Зеландии уже была суббота.

В 2011 году 29-го декабря в 23:59 все часы на острове были переведены на 00:00 31-го декабря. Таким образом полностью вычеркнув 30 декабря в 2011 году.

Подобное изменение позволило сократить разницу во временени между Самоа и Новой Зеландией с 23 часов до всего 1 часа, улучшив таким образом экономические отношения между этими странами.

У них всё-таки есть тела! А так же зачем эти статуи были нужны.

Идолы, которые находятся на побережье Тихого океана на острове Пасхи, указывали людям на источники питьевой воды. Открытие сделали исследователи из университета Аризоны, расположенного в Соединённых Штатах Америки.

По мнению учёных, древние жители острова Рапа-Нуи установили каменные статуи из вулканических пород в 1250–1500 годах во время жёсткого дефицита водных ресурсов.

Большинство идолов расположено по периметру острова Пасхи, их местонахождение совпадает с местом источников пресной воды.

Теперь исследователи планируют провести полное обследование местности, чтобы дальше проверить свою гипотезу.

Ранее большинство учёных утверждали, что статуи имели ритуальное значение.

Русский Пля: «тёмное» прошлое российской авиации

Механик-самоучка из далёкой Полинезии и не подозревал, что однажды поступит на службу в Русскую императорскую армию и станет героем Первой мировой войны.

Во Второй мировой войне приняло участие 62 страны, из 73 существовавших на момент её начала. В такой ситуации многие государства вели бои куда больше чем на два фронта, но тяжелее всего было людям, которым приходилось одновременно бороться с врагами и с предрассудками у себя дома. Так, настоящей сенсацией в США стало появление в военной авиации чернокожих пилотов.

Несмотря на то что первые афроамериканцы встали под военные знамёна США ещё во времена Гражданской войны, предрассудки среди белых американцев сидели прочно. Белое большинство было убеждено, что их чернокожие сограждане просто неспособны обращаться со столь сложной техникой. В европейских колониальных державах с расовой дискриминацией дело обстояло несколько мягче и солдаты из экзотических стран были там не в диковинку.

Во время Великой войны Французские колонии в Африке исправно поставляли новых бойцов в войска метрополии и из них даже составлялись «элитные» части. Элитность, правда, их заключалась в том, что рослых и физически выносливых африканцев направляли на самые сложные участки фронта, где они гибли целыми отделениями. Аналогично дело обстояло в Германской и Британской империях. Удивительно, но чернокожие солдаты служили и в рядах Русской императорской армии, хотя у России и не было столь далёких владений. Естественно, было их мало, но ни о какой расовой дискриминации речи не шло. Ярким примером такой дружбы народов стал стрелок-моторист унтер-офицер Марсель Пля, кавалер двух Георгиевских крестов.

Будущий герой попал в Российскую империю из Французской Полинезии в подростковом возрасте, когда его вместе с матерью, работавшей нянькой, в 1907 году перевёз один из купцов. Жить в экзотической для него стране Пля не мешал ни цвет кожи, ни французское гражданство. Он довольно быстро выучил русский язык, женился на простой русской крестьянке и у них родился ребёнок. На жизнь он зарабатывал довольно современной, по меркам того времени, профессией – автомехаником.

Первым его самолётом стал бомбардировщик «Илья Муромец» серии Г-1. На нём он занялся привычным для себя делом – обслуживанием моторов, а по совместительству числился и бортовым стрелком. Уже в одном из своих первых вылетов он отбил атаку нескольких немецких истребителей, сбив при этом один из вражеских самолётов. За тот бой он получил свой первый Георгиевский крест IV степени.

Но информации о том героическом сражении до нас дошло мало. Зато оно привлекло внимание российских журналистов к необычному для России бортстрелку и история его следующего подвига широко разошлась в прессе.

В апреле 1916 года «Илья Муромец» Марселя Пля был отправлен на бомбардировку немецких позиций в Латвии близ города Даудзева. Налёт предполагался вполне обычный и без осложнений, но разведка ошиблась. У железнодорожной станции немецкие войска развернули мощную систему ПВО, для которой тихоходный русский самолёт стал идеальной мишенью.

Командиру бомбардировщика Авениру Костенчику удалось вывести самолёт из-под шквального огня, но «Муромец» получил чудовищные повреждения – отказало три из четырёх двигателей, множество пробоин получили крылья и фюзеляж. С такими повреждениями бомбардировщик просто не мог лететь и начал медленно падать с высоты в 3 километра. Экипажу оставалось лишь надеяться на чудо. И этим чудом оказался Пля.

Выбравшись с места бортстрелка он перебрался на крыло, привязался верёвкой к стойке и приступил к ремонту повреждённых моторов прямо на планирующем к земле самолёте. Почти час русский африканец поддерживал работу разбитых двигателей, за это время его несколько раз сносило с крыла потоками ветра, но каждый раз отважному мотористу удавалось взобраться обратно на самолёт по привязанной верёвке.

В момент приземления самолёт буквально развалился на части, подломились повреждённые крылья и стойки шасси, однако весь экипаж вернулся домой живым. После приземления на разбитом самолёте техники насчитали более 70 попаданий.

Столь суровое испытание не отбило у полинезийца желание летать и его назначили стрелком-мотористом уже на другой «Муромец», новой, более совершенной конструкции Г-3. На нём была установлена хвостовая турель с пулемётом «Максима», которая должна была защищать бомбардировщик со стороны задней полусферы, самой уязвимой части самолёта. На это ответственное место и посадили темнокожего героя.

Во время очередного налёта на хвост бомбардировщику село сразу три немецких истребителя, которые начали заходить «Муромцу» в хвост. И вновь судьба всего экипажа оказалась в руках стрелка. Первый истребитель начал атаку по прямой, но успел выпустить лишь одну очередь, когда пулемёт Пля «заговорил» в ответ. По словам самого Марселя, в первый истребитель он не попал, однако немец испугался ответного огня, слишком резко дёрнул управление и самолёт, потерявший управление, начал падать. Второй противник рискнул пойти в атаку с пикирования, но даже не успел открыть огонь, когда бортстрелок пронзил его пулемётной очередью. Третий же самолёт даже не рискнул приближаться к столь грозному русскому бомбардировщиками. Позже талантливый стрелок и механик даже связался с самим Сикорским, конструктором «Муромца», и предложил ему внести изменения в конструкцию будущих самолётов. И его предложения были учтены.

О судьбе Марселя Пля в революционной России, к сожалению, не известно. Одни были уверены, что герой войны наверняка продолжил свою борьбу в рядах белого движения, другие же рассказывали, что талантливый механик с французским гражданством увёз семью обратно в Полинезию. Как бы там ни было, но в историю России и мира он вошёл, как первый чернокожий бортстрелок, сбивший вражеский самолёт.

Источник

Тайны острова Пасхи и теория этногенеза

Что мы знаем об острове Пасхи?

Многие, наверное, вспомнят, что этот небольшой островок затерян в просторах южной части Тихого океана.

Так и есть — площадь острова 165 квадратных километров, а до ближайшего материка — Южной Америки — от него примерно 3500 километров.

Но в первую очередь, мы все же вспомним знаменитые гигантские каменные статуи, с молчаливой надеждой взирающие в небеса. И обязательно добавим: загадочные, таинственные статуи…

Тайна создания этих статуй (моаи) (см. фото) возникла с открытием острова европейцами. «От них удивленный мир впервые услышал о многочисленных каменных великанах, высящихся на голом, безлесном острове с примитивным населением, за тысячи километров от ближайшей суши. Два с половиной века загадка острова Пасхи прочно владела умами людей,» — возвышенно писал в одной из своих статей известный норвежский путешественник и исследователь Тур Хейердал [1, с.127].

«Эти каменные изображения поразили нас, так как мы не могли понять, каким образом этот народ, не имеющий ни толстых прочных бревен для изготовления каких-либо машин, ни прочных канатов, смог все же воздвигнуть эти статуи» — отметил первооткрыватель острова голландский адмирал Якоб Роггевен в 1722 году. Более двухсот каменных истуканов стояло когда-то на массивных каменных платформах вдоль берега. Не менее семисот других, на разных стадиях изготовления, брошены в каменоломнях или вдоль древних дорог, ведущих от этих каменоломен к берегу. Большинство статуй вырублено в одной каменоломне, а оттуда их сумели переместить на расстояние до десяти километров к океану. А весили они до 82 тонн при высоте до 10 метров. Постаменты для них имеют длину до 150 метров, высоту более трех метров, а составляющие их каменные плиты весят до 10 тонн.

При этом остров весь был покрыт травой, без единого дерева или куста высотою более трех метров. Роггевен писал: «С большого расстояния остров показался нам песчаным; но оказалось, что то, что мы приняли за песок, на самом деле было высохшей травой, сеном или другой выгоревшей растительностью. Общий пустынный вид производил впечатление крайней бедности и бесплодности».

Более того, пасхальцы смогли выплыть навстречу кораблям Роггевена только вплавь или на очень хрупких лодочках типа каноэ. «Их лодки, — писал мореплаватель, — состояли из множества тонких планочек и стволиков, хитроумно связанных очень тонкими кручеными нитками… Но, так как им недоставало умения и особенно материала для конопачения и уплотнения огромного количества щелей в каноэ, эти лодочки сильнейшим образом текут, поэтому половину времени гребцы тратят на откачку воды». Эти каноэ длиной всего метра по три вмещали не более двух человек, а на всем острове было замечено лишь три-четыре лодочки.

Вот, загадка! Как могли беспомощные аборигены воздвигнуть эти статуи? Как они вообще попали на остров? Не на этих же лодчонках…

Впрочем позже, общение с пасхальцами кое-что прояснило. Островитяне хранили память о том, что их предки когда-то посещали необитаемый рифовый островок Сала-и-Гомес в 260 морских милях от их острова (ближайшая к острову Пасхи суша). Это означало, что когда-то на острове был материал, из которого можно было строить некие плавсредства, и пасхальцы умели это делать, так же как умели целенаправленно ходить по открытому океану. Иначе говоря, когда-то ситуация на острове сильно отличалась от той, которая была обнаружена первооткрывателями.

Оставалось всерьез заняться изучением истории острова.

Но первые посещения были редки и кратковременны (голландцы, например, провели на острове всего один день) и лишь в 1864 году здесь поселились французские миссионеры, прожившие на острове семь лет. Начало систематических исследований было положено только в 50-х годах Туром Хейердалом, нужно отдать ему должное, не смотря на, мягко говоря, неоднозначное отношение к его деятельности со стороны научных кругов.

Многое было сделано в последние десятилетия с появлением новых возможностей. Однако, бурный XX век, известный не только техническим прогрессом, но и «летающими тарелками» внес определенную сумятицу в разрешение загадок острова Пасхи.

Итак, что же известно на сегодня?

Итоги исследований подводит в журнале «Дискавер» американский биолог Дж.Дайамонд (мы используем сокращенный реферат его статьи, опубликованный в «Науке и жизни» [2]).

Выясняется следующая последовательность событий.

Жители острова Пасхи (109∞ 25′ з.д., 27∞ 8′ ю.ш.) (остров называют еще Рапа-Нуи, то есть Большая Скала) — типичные полинезийцы. Их культура, включая статуи, выросла из полинезийской культуры (статуи по стилю похожи на меньшую размерами скульптуру полинезийцев). Островитяне говорят на восточно-полинезийском диалекте, родственном гавайскому и маркизскому. Судя по некоторым изменениям в словарном составе (глоттохронологические исследования), этот диалект возник около 400 года н.э. Рыболовные крючки и каменные скребки пасхальцев напоминают распространенные на Маркизских островах. Проведенный в 1995 г. анализ ДНК из 12 скелетов, найденных на острове Пасхи, тоже показал их родство с Полинезией. На острове выращивали бананы, таро, бататы, сахарный тростник — все это типичные полинезийские культуры.

Радиоуглеродное датирование показало, что первые следы деятельности человека на острове появились около 400-700 года, что неплохо совпадает с данными лингвистов о времени возникновения диалекта.

Самая ранняя датировка, полученная Норвежской археологической экспедицией 1955-56 гг. тем же радиоуглеродным методом, — 380± 100 лет, причем Хейердал утверждает, что уже к этому времени «на острове было многочисленное население, занятое строительством крупного оборонительного сооружения» [1, с.143]. Другой источник той поры указывает древнейшую дату для острова Пасхи — IV в. н. э. [3].

Согласно палинологическим данным (палинология — раздел ботаники, изучающий пыльцу и споры растений, их форму, строение и развитие, закономерности рассеивания и захоронения), в первое время после появления здесь полинезийцев, остров был покрыт мощным субтропическим лесом с разнообразными видами деревьев, кустов и трав. Преобладал в этом лесу особый вид пальм, которого ныне на острове нет совсем. Этот вид родственен чилийской винной пальме, достигающей в высоту 25 метров, а в диаметре 180 сантиметров. Высокие, лишенные ветвей стволы пальмы прекрасно подходили бы для сооружения больших океанских пирог и для перевозки статуй.

Пик сооружения статуй пришелся на 1200-1500 годы, позже их почти не возводили.

По археологическим находкам можно оценить размеры населения: наиболее распространена оценка в 7000, хотя некоторые говорят и о 20 тысячах человек, что при размерах острова и плодородии его почв не кажется невероятным.

В период с 900 до 1300 года менее четверти массы кухонных куч составляют рыбьи кости, и более трети костей принадлежат дельфинам (в Полинезии — менее процента). Жители острова Пасхи охотились с гарпунами на дельфинов, но распространенный здесь вид дельфинов живет вдали от берегов. Это подтверждает, что пасхальцы имели лодки, пригодные для выхода в океан.

Вскоре после 1400 года пальма вымерла полностью. В XV веке погиб и сам лес. Кости дельфинов резко исчезли из кухонных куч начиная примерно с 1500 года.

Оставшиеся в живых островитяне рассказывали первым европейским пришельцам, как централизованное правительство сменилось хаотичным правлением глав отдельных мелких кланов. Наконец, главенство захватили те, у кого была сила — каста воинов. Остров и сейчас усеян каменными наконечниками копий и кинжалами, потерянными в боях XVII-XVIII веков. Около 1700 года началось резкое падение численности населения — сначала до одной четверти того, что было, затем и до одной десятой. Люди перебрались жить в пещеры. Около 1770 года соперничающие кланы начали опрокидывать статуи, поставленные конкурентами. К 1864 году был свален последний монумент.

Да, картина получается безрадостная, но до боли знакомая.

«Все эти факты складываются в цельную картину упадка и вымирания общества,» — пишет Дж.Дайамонд и видит причины произошедшего в неумении рационально распорядиться природными ресурсами и, как следствие, в их полном истощении.

«Почему эти, видимо, неглупые люди не оглянулись вокруг себя, не поняли, что рубят сук, на котором сидят, не изменили свое поведение? О чем они думали, валя последнюю пальму?» — спрашивает американец и отвечает: «Дело в том, что катастрофа наступила не в один день, она подкралась постепенно. Лес исчез не внезапно, он уменьшался десятилетиями. Возможно, кто-то из островитян пытался предупредить соплеменников о том, что скоро больших деревьев, да и самого леса совсем не останется, но общество, увлеченное воздвижением огромных статуй, ставших знаком престижа, не могло остановиться. Интересы слишком многих правителей, их прислужников, жрецов, профессиональных ваятелей и лесорубов были завязаны на этом процессе. Слишком многие лишились бы средств к существованию…» [2, с.52]

Спору нет, разбазаривание природных ресурсов ни к чему хорошему не приводит. Но вывод биолога, сводящийся по сути к двум словам «так получилось…», не позволяет ответить на многие и многие вопросы.

Что привело на остров первопоселенцев? Зачем «через несколько веков после прибытия на остров потомки первопоселенцев начали сооружать огромные каменные статуи» и почему не делали этого раньше? Смена централизованного правительства хаотичным правлением глав мелких кланов обусловлена вымиранием пальмы? Если бы остров оказался, скажем, в два раза больше по размерам и ресурсам, то сооружение моаи продолжалось бы 600 лет? Или те же 300, но их создали бы в большем количестве?

И только с позиций теории этногенеза Л.Н.Гумилева в истории острова Пасхи и его жителей не остается тайн. Ведь перед нами — классический пример чередования фаз этногенеза. Причем пример по-своему уникальный: рассеивание изначального уровня пассионарности прошло «в чистом виде», без какого-либо смещения или экспорта пассионарности извне (изолированность островитян доказана: на острове Пасхи не нашли ни одного предмета, не завезенного сюда первопоселенцами или приплывшими позже европейцами, и, в свою очередь, ни в одном из уголков мира не нашлось никаких изделий, типичных для острова). Единственно что «смазана» концовка из-за прибытия европейцев. Как отметил Тур Хейердал, «наступила тяжелая пора — набеги европейцев и работорговля; население Пасхи было почти полностью истреблено» [1, с.123].

Кстати говоря, именно Тур Хейердал, по результатам своей экспедиции, смог впервые наметить историческую хронологию острова Пасхи. Он выделил «три культурные эпохи»: ранний период начался до 380 г. и закончился примерно в 1100 г., средний длился примерно с 1100 по 1680 гг., поздний — 1680-1868 гг. Причем контраст между «культурными эпохами» оказался столь разителен, что исследователь не допускал и мысли, что такие трансформации может претерпевать один народ. Поиски причин заставили Хейердала выдвинуть версии о пришельцах из Полинезии, которые и оказали решающее влияние на смену «культурных эпох». Ах, если бы норвежец знал, что этнический стереотип поведения изменяется по ходу времени!

Нам же, «вооруженным» теорией этногенеза, время сооружения статуй (1200-1500 годы), по-видимому, следует считать «золотой осенью» цивилизации пасхальцев («инерционная фаза этногенеза — спад пассионарности этнической системы и интенсивное накопление материальных и культурных ценностей» [4, с.419]).

Скорее всего именно к этому времени относятся и другие достижения пасхальцев (хотя это лишь предположение: точных датировок на этот счет нет).

Остров Пасхи — единственный остров в Полинезии, жители которого в древности были знакомы с письменностью. Древние предания, легенды, религиозные песнопения они записывали на деревянных дощечках («кохау ронгоронго»). В наши дни известно всего 20 дощечек и 11 текстов (некоторые дощечки содержат одинаковый текст). Практически все современные исследователи единодушны в выводе, что рапануйское письмо возникло на острове Пасхи и не было привезено откуда-то (письмо, скорее всего, иероглифическое, но отличающееся от классических иероглифов) [5].

В конце прошлого века для расшифровки пытались привлечь местных жителей, но уже тогда стало ясно, что они забыли свою письменность. Тексты записаны на древнем языке, который в значительной степени отличается от современного разговорного языка аборигенов.

Тем, кто побывал на острове в XVIII-XIX вв., удалось записать несколько десятков мифов и сказаний, которые островитяне знали наизусть. Выяснилось, что читать таблички на острове Пасхи умели лишь избранные. Они с детства учились в специальных школах, где, кроме грамоты, их знакомили с географией, астрономией, календарем, генеалогией. Обучение проходило в три этапа, сначала, как песни, заучивали мифы и предания на слух. Потом детей знакомили с названием и изображением знаков, учили их писать. Однако к приходу европейцев на острове не осталось людей, кто бы освоил до конца это письмо.

Важная деталь: по устным преданиям известно, что на острове было 10 племен. Исследователи предполагают, что и в одном из текстов идет речь от десяти племенах, населявших остров в древности, и их племенных территориях [5]. А как мы знаем, «структура этноса всегда более или менее сложна, но именно сложность обеспечивает этносу устойчивость…»[4, с.108].

Но увы, «при упрощении этнической системы число субэтносов сокращается до одного…» [4, с.110]. «Золотая осень» должна смениться мрачными временами. В таком случае последующие 200-250 лет (1500-1750) для пасхальцев — фаза обскурации («Последняя фаза этногенеза деструктивна. Члены этноса, не способные по закону необратимости эволюции вернуться к контакту с биосферой, переходят к хищничеству, но оно их не спасает. Идет демографический спад…» [4, с.433]). Рассказы островитян, как мы видели, подтверждают наше предположение.

Около 1680 года произошла решающая битва у полуострова Поике между «длинноухими» и «короткоухими» (т.е. двумя, по-видимому, крупнейшими субэтносами), причем «длинноухие» были сожжены в их собственном оборонительном рву длиной более двух километров. «Гражданские войны» продолжались и позже. Если голландцы (в 1722 г.) и испанцы (вновь открывшие остров в 1770 г.) описывали многочисленные этнические группы, населявшие остров, то Кук в 1774 году — всего через четыре года после испанцев — нашел сильно поредевшее и истощенное войной население. При «участии» европейцев к 1878 году население острова сократилось до 111 человек.

Фактического материала для характеристики более ранних стадий развития этноса острова Пасхи очевидно мало, но поскольку «последовательность фаз и их длительность настолько закономерны для известных и закончившихся процессов этногенеза, что их знание может послужить универсальным методом датировки и реконструкции процессов, оставивших после себя слабый след в истории» [6]. Воспользовавшись этими закономерностями попытаемся определить времена фазовых переходов для цивилизации о.Пасхи (см. табл.1).

Таблица 1. Предположительная датировка фазовых переходов этнической системы о.Пасхи

Итак, основываясь только на анализе последовательности исторических событий на острове Пасхи, мы можем выдвинуть гипотезу о неизвестном ранее пассионарном толчке, задевшем, по-видимому, Маркизские острова около 400 года н.э. и «вызвавшем к жизни» по крайней мере один — рапануйский — этнос.

Понятно, что для категоричных выводов и точной датировки, необходим куда более кропотливый анализ истории не только отдельно взятого острова Пасхи, но и всего региона в целом. И теория этногенеза подсказывает нам, что нужно искать: этносы-ровесники.

Лингвист М.С.Полинская в своем исследовании, посвященном языку ниуэ — языку коренного населения одноименного полинезийского острова [7], пишет, что остров Ниуэ (19∞ 02′ ю.ш. и 169∞ 52′ з.д.) был заселен к середине первого тысячелетия н.э. в результате нескольких (по крайней мере, двух) последовательных миграций. Первая волна поселенцев прибыла на остров, по мнению разных ученых, или около 400 г. или около 700 г. и состояла, по-видимому, из тонганцев и некоторого числа самоанцев. Изучая топонимику исследователи выдвинули гипотезу, что первопоселенцы прибыли с самоанского о-ва Саваии (Савайи). М.С.Полинская предполагает, что распад пратонгического языка на ниуэ и тонганский произошел к середине первого тысячелетия н.э.

Картину во многом сходную с той, что мы увидели на острове Пасхи, обнаружил французский исследователь Бернар Вилларэ на другом полинезийском острове — острове Рапа (27∞ 36′ ю.ш., 144∞ 17′ з.д., площадь острова — около 100 квадратных километров, население — 279 человек (1956 г.)).[8]. Он пишет, что «крупных деревьев на острове нет, поэтому большие лодки для морских путешествий здесь всегда были редкостью…». Современные аборигены — вполне мирные люди и «любопытно, что у этого народа сохранился еще обычай при встрече тереться носами…». Однако «в прежние времена воины одного из семи племен (к сожалению Вилларэ не пишет о том, сколько племен на острове сейчас — А.А.) могли по любому поводу — похищение урожая или женщины, ущерб, нанесенный полям таро, — совершить жестокое и коварное нападение на другое племя. Для людей устраивались ловушки — большие замаскированные ямы с острыми кольями внутри… Когда поражение казалось неминуемым, побежденные уходили в свою крепость на вершине горы и укрывались там от опасности». Крепостей таких на острове семь, а главная из них — крепость Моронго-Ута (расчищенная, кстати, все тем же Туром Хейердалом) представляет собой ступенчатые террасы с усеченной пирамидой наверху. «Посередине главной цитадели поднимается двойная усеченная пирамида около двадцати метров высотой и окружностью до трехсот или четырехсот метров. С западной стороны возведены дополнительные укрепления, распланированные по всем правилам фортификационного искусства» [8, с.85].

Вряд ли можно предположить, что строители столь солидных сооружений планировали такое незатейливое использование своих детищ потомками. В конце концов крепости были попросту заброшены (в начале XIX века).

Как мы видим и здесь, на острове Рапа, «шли последние картины печального эпилога, когда первый европеец появился в поле зрения островитян». Это — цитата из Хейердала, а под «островитянами» он имел в виду жителей острова Пасхи.

Таким образом, даже беглый взгляд на «окрестности» показывает, что мы на верном пути. Прослеживается «пролог» — середина первого тысячелетия н.э., — с которым связана миграция и языковая дивергенция, ясно виден «печальный эпилог» — войны и демографический спад XVIII-XIX вв.. От самого «спектакля» остались лишь немые свидетели — моаи и крепости острова Рапа.

Отчетливое понимание смысла «спектакля» в целом, вызывает соблазн продвинуться дальше, вглубь времени.

В 1950-60-х годах массу ожесточенных споров вызвало предположение Тура Хейердала о том, что первопоселенцы острова Пасхи — выходцы из Южной Америки. Надо сказать, что археологические находки, сделанные на острове, не дают убедительных доказательств в пользу этой гипотезы, хотя, при желании, в них можно усмотреть некое влияние так называемой культуры Тиауанако (Перу). Однако, исследователь получил подтверждение своей гипотезы с неожиданной стороны — ботанической.

Выяснилось, что упомянутые выше как типичные полинезийские культуры бананы и бататы, а также многие другие имеют американское происхождение. В этом ряду наиболее убедителен пример с 26-хромосомным хлопчатником, обнаруженным дикорастущим на некоторых полинезийских островах. Этот вид выведен в глубокой древности в Мексике (обнаружен при раскопках в слоях, датируемых шестым тысячелетием (5800) до н.э.) [9] и распространен только на американском континенте (у всех видов культурного хлопчатника Азии и Африки 13 хромосом). Распространение хлопчатника (да и многих других растений) естественным путем, то есть без участия человека, из Америки в Полинезию полностью исключено.

Это важное обстоятельство, на наш взгляд, приоткрывает завесу над тем, кто были «родители» рапануйского этноса, а, возможно, и других полинезийских этносов-ровесников.

Рассудим так: определение области пересечения ареалов распространения хотя бы двух вероятных этносов-«родителей», то есть зоны этнического контакта, позволяет оценить исходную этническую ситуацию в исследуемом регионе и локализовать место предполагаемого пассионарного толчка. География современных языковых групп отображает конечную ситуацию, сложившуюся после завершения процессов, вызванных этим толчком. При этом, должна просматриваться связь конечного состояния с исходным.

Надо заметить, что нам сильно повезло с американским хлопчатником: благодаря ему четко прослеживается «сфера влияния» южноамериканского этноса (см. рис.1). У второго «родителя» пока не обнаружен столь же характерный индикатор распространения (одни исследователи указывают на родство полинезийцев с индейцами побережья Северо-Западной Америки, другие — с айнами [1, с.16-21, 298]) и нам придется ограничиться фиксированием древнейших датировок для Полинезии, что дает возможность оценки последовательности освоения островов людьми любой этнической принадлежности.

Рис.1. К проблеме локализации «полинезийского» пассионарного толчка.

Интерпретировать получившуюся вполне логичную картину можно следующим образом.

Этнос, сформировавшийся на побережье Южной Америки, освоил технику плавания по просторам Тихого океана. Л.Н.Гумилев пишет, что «в Перу в VIII-X вв. исчезли древние археологические культуры Мочика и Тиауанако — доинкская культура этноса аймара» [4, стр.394], а значит «расцвет» этой культуры пришелся, по самой грубой оценке, между II в. до н.э. и IV в. н.э. Так вот, во времена «расцвета» этот этнос на островах Полинезии и в первую очередь на Маркизских островах, к которым подводит Перуанское течение, создал свои, выражаясь современным языком, «базы». Заметим, что это выдвижение на острова не могло быть миграцией, связанной с фазой подъема, поскольку ландшафтные условия Полинезии совершенно отличны от привычных аймара условий побережья. Вполне естественно, что древние мореплаватели брали с собой семена привычных культурных растений, и таким образом способствовали их распространению. На Маркизских островах возникла зона этнического контакта, поскольку к этому времени на островах обитали праполинезийские племена (древнейшая дата для Маркизских островов — 150 г. до н.э., и аймара, похоже, «не успевают» добраться сюда к этому времени).

После толчка, один из новорожденных этносов, движимый императивом «Надо исправить мир, ибо он плох!», отправился в дальний путь в поисках новых мест, где можно было бы устроится по своему вкусу, но мест, с условиями подобными родным, которые и нашел на острове Пасхи. При этом он взял с собой те культуры, которые считал полезными (плодовые, лекарственные, технические (типа бутылочной тыквы) и т.д.), но среди них не нашлось места хлопчатнику, поскольку без традиций возделывания и ткачества он был не нужен. Повсюду в Полинезии хлопчатник одичал («расцвет» аймара закончился, «базы» были заброшены), а на острове Пасхи его нет вообще.

Похоже, Тур Хейердал был не далек от истины.

А Маркизские острова и в самом деле оказываются региональным «центром цивилизации» (см. рис.1). В них упирается Перуанское течение, на них пересекается разлапистый ареал восточно-полинезийских языков, здесь же и древнейшая дата… Все сходится…

После таких смелых выводов спешу заверить специалистов, что эта статья — всего лишь абрис. А написана она исключительно для иллюстрации простой истины: только на «стыке наук», когда сводятся воедино разрозненные и кажущиеся подчас противоречивыми результаты археологических, лингвистических, биологических и многих других исследований, на базе известных законов возникновения и развития этносов, можно воссоздать цельную историческую картину.

Хотелось бы надеяться, что именно отечественные специалисты на профессиональном уровне реконструируют историю острова Пасхи и тем самым поддержат славные традиции. Ведь одними из первых далекий остров посещали экспедиции Ю.Ф.Лисянского (1804) и О.Е.Коцебу (1816), да и в 1960-х годах туда заносило советские научно-исследовательские корабли. Две дощечки с рапануйскими письменами были приобретены еще Н.Н.Миклухо-Маклаем и хранятся в Музее антропологии и этнографии РАН (СПб.), а лингвисты нашей страны многого достигли в их дешифровке [10].

И тогда, в недалеком будущем, своеобразная и яркая история рапануйцев, понятая на современном уровне и без «белых пятен», займет свое достойное место среди историй других, более известных этносов.

1. Хейердал Т. Приключения одной теории. Л., Гидрометеорологическое издательство, 1969

2. Дайамонд Дж. Как и почему погибла цивилизация острова Пасхи. «Наука и жизнь», 1996, No1, с.48-52

3. Suggs R.C. The archeology of Nuku Hiva, Marquesas islands, French Polynesia. — Antropol. Papers Am. Museum nat. Hist. Vol. 49, pt. 1, N.Y. 1961 (цит. по Бахта В.М., примечания к [1]).

4. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., ТОО «Мишель и Кo «, 1993

5. Остров Пасхи: новое о письменности аборигенов. «Наука и жизнь», 1984, No1, с.108-110 (реферат статей Н.Бутинова «Остров Пасхи: вожди, племенные территории (в связи с кохау ронгоронго)» и И.Федоровой «Тексты острова Пасхи (Рапа-Нуи)». «Советская этнография» No6, 1982, и No1, 1983)

6. Иванов К.П. Механизм этногенеза как инструмент исследования этнокультуры // В cб. «Дни Л.Н.Гумилева в Бежецке». (По материалам научно-познавательной конференции, прошедшей в Бежецке 29-30 октября 1994 г.) — Экопрос, 1995..

7. Полинская М.С. Язык ниуэ. М., «Восточная литература» РАН, 1995

8. Вилларэ Б. Остров Рапа на краю земли. «Наука и жизнь», 1975, No 3, с.80-86 (отрывок из книги «Острова южных морей»).

9. Smith C.E., Macneish R.S. Antiquity of American polyploid Cotton. Science, vol.143,No.3607, 1964 (цит. по Бахта В.М., примечания к [1]).

10. Бутинов Н.А. Миф об открытии острова Пасхи на дощечке «кохау ронгоронго», с.51-57. В сб. «Этнография, история, культура стран Южных морей. Маклаевские чтения 1995-1997 гг.», СПб., 1997.

Источник