отношение рпц к ветхому завету
Как относиться христианину к ветхозаветным заповедям?
В апостольском чтении 17-й Недели по Пятидесятнице мы слышим такие слова: «Ибо вы храм Бога живаго, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас. И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель. Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием» (2 Кор. 6:16–7:1).
Апостол Павел напоминает одну из ветхозаветных формулировок завета Бога с людьми. Завет (договор) предполагает взаимные обязательства двух сторон. Нечто обещает Бог, и определенные обязанности принимает человек. Господь говорит: «Вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом… И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями». Что же народ должен сделать для этого? Ему необходимо исполнить все, заповеданное Богом. Из многих заповедей Ветхого Завета апостол Павел выбирает следующую: «Выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому». Напомнив такие строки, Павел объясняет их духовно-нравственный смысл: «Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием».
Обратим внимание на то, как относится к ветхозаветным заповедям апостол Павел. Для великого проповедника они сохраняют свою актуальность. Однако апостол осмысляет древние повеления по-новому, обнаруживая скрытый в них духовно-нравственный смысл.
Ветхий Завет содержит в себе и вечное, и преходящее. Например, в нем мы находим обрядовый закон, так называемые 613 мицвот (заповедей), о которых сам Павел сказал: «Закон был для нас детоводителем ко Христу» (Гал. 3:24), т. е. приход Спасителя обозначил завершение эпохи ветхозаветной обрядовости. Но в первой части Библии начертан также закон духовно-нравственный, выраженный прежде всего в Декалоге, – и его никто не отменял.
«Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5:17), – говорит Господь в Нагорной проповеди. «Исполнить» означает не только буквальное выполнение, но и наполнение новым содержанием. Христос в точности соблюл законные правила (перед тем как их отменить), а также преобразил древние заповеди, свел их внутрь человеческого сердца, соединил с ними наш ум и чувства. В таком углубленном, преображенном виде они обязательны для христиан.
Например, в Декалоге сказано: «Не прелюбодействуй» (Исх. 20:14). От Христа же мы слышим: «А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Моисей пишет: «Не убивай» (Исх. 20:13). Христос же возносит нас еще выше: «А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Мф. 5:22). А Иоанн Богослов еще прибавляет: «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин. 3:15). Итак, в Новом Завете древние уставы становятся уже не внешним, но внутренним императивом, законом жизни сердца.
Интересно, например, как осмысляется в Православной Церкви 4-я заповедь Декалога о субботе. Чтим ли мы субботу? Да, но мы празднуем субботу в ее христианском понимании. Для нас важна суббота уже не столько как календарный день, а как состояние, о котором апостол Павел говорит: «Для народа Божия еще остается субботство» (Евр. 4:9). Есть суббота как календарный день, и есть субботство как состояние покоя во Христе, постоянной памяти о Боге, пребывания в Его святых заповедях. Всякий церковный человек, старающийся жить по Евангелию, молящийся во всякое время Богу, непрестанно празднует субботу. Но и календарный день мы тоже не забываем. Во все субботы года Церковь служит Божественную литургию. Суббота – праздничный день, в который запрещено строго поститься и класть земные поклоны. Даже Великим постом, когда в будние дни не служится Литургия, в субботу она непременно совершается, и мы немного ослабляем телесный пост и не совершаем поклонов земных. Также в этот день мы всегда вспоминаем тех, кто уже вошел в покой Божий – Богородицу, святых и всех усопших христиан. Таково наше празднование субботы и христианское исполнение 4-й заповеди Десятословия.
Так можно было бы разобрать любое ветхозаветное повеление, нравственное или обрядовое, ибо все они имеют скрытый духовный смысл. Даже в том случае если заповедь звучит, как кажется, не по-христиански. Например: «Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб» (Лев. 24:20). Ведь здесь вовсе не имеется в виду месть. Бог повелевает, чтобы наказание не превышало вину. Если уж наказывать, то соответственно проступку. Ветхозаветный человек должен был понимать, что за повреждение одного глаза нельзя выдирать два. За один перелом нельзя ломать все кости. За выбитый зуб нельзя сокрушить челюсть. В ответ обидчику ты имеешь право, как максимум, сделать то же – но не более. Да и предназначалась заповедь не для отмщения, а для предупреждения греха. Человеку как бы говорилось: делая вред другому, ты причиняешь его себе.
Может ли работать эта заповедь в христианской жизни? Да. Например, если мальчишка украл велосипед, можно припугнуть его или попросить его отца всыпать проказнику ремня. Но сажать дите в тюрьму за кражу велосипеда было бы еще большим преступлением. Или если кому-то наступили на ногу в транспорте, он может потребовать извинения, если уж такой обидчивый, но не нужно оскорблять и лезть в драку. Если применить к такой ситуации закон Моисея, то максимум, что разрешено – наступить на ногу обидчику. По-христиански, конечно, лучше и этого не делать. Но как часто мы не достигаем в своей нравственности даже и ветхозаветной меры! Поэтому ветхозаветный кодекс поведения может быть неким порогом, за который нельзя заходить.
Или, скажем, другая заповедь: «Не вари козленка в молоке матери его» (Исх. 23:19). Исторически это повеление запрещало участие в языческих культах. Варение козленка в молоке матери – атрибут древних ханаанских богослужений. Но данное указание имеет и духовный, непреходящий смысл. Нельзя использовать то, что предназначено Богом для поддержания жизни (молоко для козленка), в целях разрушения жизни. Все, что нам дарует Творец, Он дает для жизни, а не для смерти. Но сколь многие дары Божии люди используют для того, чтобы убивать самих себя и друг друга!
Итак, имеют ли ветхозаветные заповеди значение для христиан? Духовно-нравственные указания – да, причем в христианском истолковании. Обрядовые же повеления в их прямом значении не нужны христианину, но в прообразовательном, или духовно-аллегорическом аспекте сохраняют свою актуальность. Заповеди Декалога, которые преобразил и наполнил новым содержанием Христос, являются обязательными для любого православного человека.
Такое понимание избавит человека от разных крайностей. Некоторые говорят, что тексты Ветхого Завета нас совсем не касаются. Это неправда. Но иногда можно услышать и то, что обрядовый закон Моисея никто не отменял и христианину надо различать чистых животных от нечистых, дозволенную пищу от недозволенной и проч. Это тоже неверно. Здесь требуется рассуждение, основанное на церковном толковании Священного Писания. Есть закон и Закон. Есть вечное и преходящее. Есть изменяемое и неизменяемое. Читая Ветхий Завет, необходимо все это различать. Господь да просветит наши умы и сердца и да сохранит нас от всякого заблуждения.
Чаша двух Заветов
О связи двух Заветов, об их глубинном единстве и о разнице между ними рассказывает постоянный автор нашего журнала диакон Владимир Василик.
Что для нас значит Ветхий Завет? Слово «завет» (по-еврейски «берит») означало «договор». Но у словосочетания Ветхий Завет два значения. Во-первых, это именно договор, конкретно — договор Бога с людьми. Первоначально — личные договоры с древними патриархами и праведниками — Ноем, Авраамом, Исааком и Иаковом. Бог требовал от них веры, преданности только Ему и послушания Его повелениям. За это Он даровал им спасение (как, например, Ною с его семьей) и благословение (как, например, Аврааму). Это — личное водительство Бога, заключавшееся в Его заповеданиях, которые передавались и сохранялись устно. Знаком завета являлось обрезание.
Затем — это завет или договор, заключенный через Моисея на Синае уже с целым народом израильским. Он состоял в том, что Бог будет единственным Богом Израиля, а Израиль — Его народом. Этот договор носит развернутую форму и письменно зафиксирован в Пятикнижии (первые пять книг Ветхого Завета — Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие; Бытие, однако, отражает события до завета Моисея). Цель Завета — выделить израильский народ из среды человечества и сделать его избранным, чтобы в нем могли сохраниться семена истинной веры и потом распространиться на все человечество. Господь-Сущий (Иегова, или Яхве) становится невидимым, духовным царем израильского народа, получающего таким образом особую форму правления — теократию, или богоправление. Закон подразумевал особый образ жизни, особую, «чистую», так называемую кошерную, пищу, детально предписывал ритуал жертвоприношений и священнодействий.
Второе значение словосочетания «Ветхий Завет» — собрание священных книг, первая, дохристианская часть Библии. Существует два канона Ветхого Завета — протестантский, основанный на иудейском, и православный, базирующийся на Александрийском. В первый включены Пятикнижие Моисея (Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие), исторические книги — Книга Иисуса Навина, четыре Книги Царств, две Книги Паралипоменон (жреческих хроник), две Книги Ездры, Книга Есфири, учительные книги — Псалмы Давида, Притчи Соломоновы, Екклезиаст, Песнь песней, Книга Иова; великие пророки — Исаия, Иеремия, Даниил, Иезекииль и двенадцать малых — Осия, Иоиль, Амос, Иона, Авдий, Михей, Наум, Аввакум, Аггей, Софония, Захария, Малахия. Православный, или Александрийский, канон добавляет к ним также книги, дошедшие до нас только на греческом языке: три Книги Маккавеев, Книгу Премудрости Соломона, Книгу Юдифи, Книгу Иисуса, сына Сирахова. Каково значение этих книг, как они соотносятся с Новым Заветом?
Сразу заметим, что Новый Завет нельзя глубоко и правильно прочесть без хотя бы поверхностного знания Ветхого Завета. Как замечательно сказал блаженный Августин, «Ветхий Завет сокрыт в Новом. Новый непонятен без Ветхого». Только на Книгу Второзакония в Новом Завете — 82 ссылки. Немало обращений и к Книге пророка Исаии. Постоянный рефрен Евангелия от Матфея — да сбудется Писание, например при рассказе о Рождестве Христовом: А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Эммануил, что значит: с нами Бог (Мф. 1, 22–23). Этот пророк — Исаия, предвидевший рождение Христа от Девы (см.: Ис. 7, 14). Как говорит святой мученик Иустин Философ, «были некогда люди, блаженные и праведные, угодные Богу, которые говорили Духом Святым и предсказывали будущее, которое сбывается ныне. Их называют пророками. Они одни знали и возвестили людям истину… говорили только то, что слышали и видели, когда были исполнены Святого Духа. Писания их существуют и ныне, и кто читает их с верою, получает много вразумления о начале и конце вещей. Сами события, которые уже совершились и которые теперь еще совершаются, вынуждены принимать их свидетельство. Также ради чудес, которые совершили, они заслуживают веры, потому что прославляли Творца всего и возвещали о Посланном от Него Христе Сыне Его; чего не делали лжепророки» (Иустин Мученик. Разговор с Трифоном Иудеем).
Книги Нового Завета исполнены радости оттого, что сбываются древние пророчества, которые предвосхищают все чудеса и деяния Господа нашего Иисуса Христа — от Рождества до Пятидесятницы, которая также является исполнением того, о чем предрек пророк Иоиль: И будет после того, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; старцам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть видения. И также на рабов и на рабынь в те дни излию от Духа Моего. И покажу знамения на небе и на земле: кровь и огонь и столпы дыма. Солнце превратится во тьму и луна — в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и страшный. И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется (Иоил 2, 28–32).
Понимание Нового Завета немыслимо без ветхозаветных книг, а равно и наша церковная жизнь. Особенно без Псалтири, в которой, по выражению блаженного Августина, поют, плачут и радуются Сам Господь Иисус Христос и Его Церковь. Псалтирь мы постоянно слышим за богослужением: это и кафизмы на вечерне и утрене, и псалмы часов. Другие книги Ветхого Завета читаются на вечерне в указанные дни; эти чтения называются паремиями. Особенно торжественно их чтение в сочельник Рождества, Крещения и Великую Субботу, когда их число может достигать 15.
Но как быть с Ветхим Заветом как с Законом?
Нередко православный христианин колеблется между двумя максимами: се, творю все новое (Откр. 21, 5) и Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить (Мф. 5, 17). И более того, Спаситель говорит: Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все (Мф. 5, 18). Но каким образом Христос исполняет Закон? Путем его углубления и одухотворения. Если Закон запрещал убивать, то Христос повелевает не гневаться: Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной (Мф. 5, 21–22). Если восьмая заповедь повелевает не прелюбодействовать, то Христос говорит, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф. 5, 28). Иными словами, если Закон запрещал лишь внешние греховные действия, то Спаситель идет внутрь и отсекает душевные, психологические корни греха. Отметим, однако, что, говоря о Законе в Нагорной проповеди, Спаситель имеет в виду прежде всего Десять заповедей и ни слова не говорит об обрядовых, или юридических, предписаниях. Следует упомянуть, что еще в Ветхом Завете существовала пророческая традиция, согласно которой на Синае был дан нравственный закон, а не обрядовый. Она присутствует, в частности, у святого пророка Иеремии: ибо отцам вашим Я не говорил и не давал им заповеди в тот день, в который Я вывел их из земли Египетской, о всесожжении и жертве; но такую заповедь дал им: «слушайтесь гласа Моего, и Я буду вашим Богом, а вы будете Моим народом, и ходите по всякому пути, который Я заповедаю вам, чтобы вам было хорошо» (Иер. 7, 22–23).
Многое дано было Израилю Моисеем по жестокосердию израильтян, а не по благости Божией, поэтому изначальную заповедь надо предпочитать последующей. Когда фарисеи говорят Христу, что Моисей разрешил им разводиться, то получают жесткую отповедь: Он говорит им: Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так; но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, [тот] прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует (Мф. 19, 8–9).
Приведем другой пример: ветхозаветный закон запрещал брать проценты со своего соплеменника, но разрешал брать их с язычника. В Новом Завете, а затем и в церковном праве лихоимство запрещается вообще.
Итак, Христос дарует более глубокий и совершенный нравственный закон, основанный на благодати и любви.
Возникает вопрос: как относиться к ритуальным постановлениям Закона — о чистой и нечистой пище, о жертвах и т. д.? Они отменены Христом. Апостол Павел в Послании к Евреям разъясняет, что ветхозаветные жертвы были несовершенны и не могли очистить совесть. Они имели значение прообраза лучшей и совершенной жертвы Христовой, которую Он принес Своею кровию. Она есть образ настоящего времени, в которое приносятся дары и жертвы, не могущие сделать в совести совершенным приносящего, и которые с яствами и питиями, и различными омовениями и обрядами, [относящимися] до плоти, установлены были только до времени исправления. Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление. Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному! (Евр. 9, 9–14).
Вопрос: надлежит ли соблюдать христианину постановления, связанные с чистой, или кошерной, пищей? Ответ очевиден: нет. Об этом говорит видение апостолу Петру: На другой день, когда они шли и приближались к городу, Петр около шестого часа взошел на верх дома помолиться. И почувствовал он голод, и хотел есть. Между тем, как приготовляли, он пришел в исступление и видит отверстое небо и сходящий к нему некоторый сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое на землю; в нем находились всякие четвероногие земные, звери, пресмыкающиеся и птицы небесные. И был глас к нему: встань, Петр, заколи и ешь. Но Петр сказал: нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого. Тогда в другой раз [был] глас к нему: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым (Деян. 10, 9–15). Единственный пищевой запрет в рамках Апостольского собора 51 года — воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины (Деян. 15, 29).
Отпадает нужда и в обрезании, коль скоро во Христе вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым; быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых (Кол. 2, 11–12).
Особая ситуация с субботой. Церковь отменила заповедь о субботнем покое, памятуя слова Христа: Отец Мой доныне делает, и Я делаю (Ин. 5, 17). В то же время Православие сохраняет уважение к субботнему дню, он изымается из поста, даже в Великий пост в субботу совершается Литургия. Особенно почитается Великая Суббота. Сия есть суббота преблагословенная, в нейже от дел почил Единородный Сын Божий смотрением еже на смерть (стихира на Хвалитех Великой Субботы на И ныне).
Отношение к Ветхому Завету и Закону в Церкви подобно выбору мудрого книжника, который из сокровищницы своей выносит старое и новое и выбирает то, что полезно для спасения и жизни вечной. Оба Завета неразрывно связаны. Как говорит святитель Амвросий Медиоланский, «чаша премудрости в ваших руках. Это чаша двойная — Ветхий и Новый Заветы. Пейте их, потому что в обеих пьете Христа. Пейте Христа, потому что Он — источник жизни».
Журнал «Православие и современность» № 28 (44)
Зачем христианину Ветхий Завет?
Закон как детоводитель и лестница в небо
Приблизительное время чтения: 12 мин.
Нередко можно услышать, что христиане, у которых есть Новый Завет, в Ветхом уже не нуждаются. Почему же тогда его продолжают печатать в изданиях Библии? Просто как некий памятник древности, или у него есть свое место в Церкви и сегодня? Если да, то зачем он нам нужен?
Сдаем полбиблии в музей?
И в самом деле, зачем? Ветхую одежду или мебель обычно ведь не используют, заменяют на новую. Название «ветхий» как будто подсказывает, что и первая часть Библии «обветшала», утратила для нас значение. Так ли это? Дело не только в названии (славянское «ветхий» означает просто «старый, прежний»). Прочитав Новый Завет и перейдя к Ветхому, человек нередко испытывает разочарование: и скучно бывает, и неактуально, но главное — слишком много на его страницах крови. В Новом Завете тоже не всё понятно и не всё интересно, но едва ли что-то настолько отталкивает читателя. Кто-то может подумать, что речь вообще идет о двух разных богах…
Подобную мысль высказывал богослов II века от Р. Х., Маркион из Синопа. Он учил, что существуют два бога: жестокий Творец, о котором повествует Ветхий Завет, и милосердный Бог Любви, явленный в Новом. Между ними нет ничего общего; до Христа люди якобы не знали Бога Любви и поклонялись жестокому Творцу, по ошибке принимая его за высшее божество.
Что интересно, разногласия Маркиона с традиционным христианством на этом не кончались. Чтобы «развести» два Завета, Новый ему пришлось существенно сократить. Маркион оставил всего лишь одно Евангелие и десять апостольских посланий, да и оттуда выкинул все, что касалось телесности Христа, реальности Его земной жизни. Маркион исповедовал характерный для восточных религий дуализм: всякая материя, всякая телесность — зло, и нужно избавиться от нее ради духовного совершенства, поэтому и Христос только выглядел человеком, но был лишь бесплотным духом, слетевшим с небес, чтобы рассказать человечеству об Истинном Боге. Он не рождался и не умирал на земле, страдания на Кресте, после которых Он вознесся на небо, были лишь видимостью. Разумеется, Его ученики многое перепутали и записали неправильно (такую оговорку делает практически каждый, кто желает «отредактировать» Евангелие по своему вкусу).
Это учение было отвергнуто Церковью, его несостоятельность подробно, по пунктам разбирали практически все видные церковные писатели того времени. Действительно, такое «христианство», несовместимо с самыми основами веры Церкви. Зато подходит гностикам и всяким околохристианским сектам, стремящимся использовать Библию в своих целях. Церковь, напротив, провозгласила и подтвердила не раз, что Священное Писание, состоящее из Ветхого и Нового Заветов, для нее нераздельно.
Отбросить Ветхий Завет — это значит отказаться от плоти, от человеческой природы Христа. Дело не только в том, что в Его истории исполняются пророчества и намеки, которыми полон Ветхий Завет, так что в Евангелиях значимым оказывается и место (рождение в Вифлееме), и время событий (распятие перед Пасхой), и даже отдельные детали (римские солдаты не перебили голеней Иисуса, как нельзя было ломать и костей пасхального агнца).
Дело еще и в том, что история спасения для христианина начинается не с Рождества, а с момента грехопадения человека, когда возникает сама потребность в спасении. Ведь сначала нужно понять, от чего вообще нужно спасать человечество, почему оно оказалось отделено от Бога и порабощено смерти. Об этом как раз и говорится в Ветхом Завете. Более того, его «кровавость» во многом объясняется тем, что это — честное и подробное повествование о падшем человечестве, а не святочный рассказ о чем-то милом, но совершенно нереальном. И если мы тоже будем честны, нам придется признать, что именно Ветхий Завет лучше, чем все остальные древние книги сумел эту «кровавость» обуздать и ограничить.
Ни в одной из них человеку не говорили с такой поразительной простотой «не убивай, не кради, не прелюбодействуй». В самом деле, теперь люди, для которых убийство, воровство и прелюбодеяние до сих пор остаются делом доблести и чести, хотя бы стараются замаскировать это свое отношение разными красивыми словами. В недавно вышедшем фильме «Апокалипсис» как раз показано общество, где заповедь «не убий» просто никому не приходит в голову. Не думаю, что мы хотели бы там оказаться. А ведь когда-то так жило всё человечество.
Ступени в небо
Бог готовил человечество к пришествию Христа задолго до того, как оно состоялось. Опыт миссионеров, работавших среди диких племен Океании, показывает: пока не будут усвоены представления о Едином Боге и о данном Им законе, Евангелие проповедовать бесполезно. Можно ли говорить о любви к ближнему с каннибалами, которые ближних любят так, что аж пальчики облизывают?
Впрочем, и без каннибализма в таких племенах случаются чудовищные вещи. Мне лично доводилось беседовать с человеком, проведшим двадцать лет в Папуа-Новой Гвинее. Он рассказывал, что там процветал «культ карго» (от англ. cargo «груз»). Папуасы видели в материальных предметах, привезенных белыми людьми, высшую ценность и понимали проповедь о Христе сквозь призму этого культа. Услышав, к примеру, что последовавший за Христом получит в будущей жизни в сто раз больше, чем он отдал в этой, одно племя выбрало добровольца, распяло его на кресте (!), а в могилу положило инструменты, одежду и прочие припасы, чтобы, когда распятый воскреснет, получить вместо одного топора сразу сотню.
Нет никаких сомнений, что если бы не долгие века «подготовки к Евангелию», как называли этот процесс раннехристианские писатели, никакого другого отношения к проповеди Христа нельзя было бы и ожидать. Конечно, в эту подготовку входила и проповедь языческих мудрецов-философов и учителей, внушавших своим слушателям представления о добре, справедливости и милосердии, но основную роль в ней играл все же Ветхий Завет.
В книге Бытия мы встречаем удивительный образ: Иакову снится лестница, по которой ангелы сходили с неба на землю и поднимались обратно (Быт 28:12). В каком-то смысле Ветхий Завет — та самая лестница, по которой, еще до воплощения Христа, вестники Божьей воли сходили к людям, чтобы те могли оторвать свой взор от земли, потянуться к чему-то высшему.
Мы, в конце концов, просто не поймем в Новом Завете почти ничего, если не обратимся к Ветхому. Главное его событие — крестная жертва Христа. Но что такое жертва? Зачем она нужна? Кто и по какому поводу ее приносит? Всё это можно понять только из Ветхого Завета.
Ведь человечество в самом деле было совсем не таким, как сейчас. Читая не только Ветхий Завет, но и другие тексты того времени, мы видим, что заповедь «не убий» прозвучала в мире, где убивать своих личных врагов и вообще всех, кто тебе не понравился, считалось не просто нормальным, но очень похвальным и «крутым». Поэтому Ветхий Завет — лестница, по которой человечество (прежде всего избранный народ, Израиль) восходило на ту ступень, на которой оно могло принять Евангельскую весть. И главную роль в этом играл Закон.
Закон как детоводитель
Милость и истина встретятся, правда и мир облобызаются — такие слова мы читаем в Псалтири (Пс 84:11). Это неплохое отражение самой сути Ветхого Завета. С древнейших времен его толкователи подчеркивали, что в нем сочетаются два начала: милосердие и справедливость. Они необходимо дополняют друг друга; милосердие без справедливости вырождается в попустительство злу, а справедливость без милосердия — в беспощадную мстительность.
Поэтому Ветхий Завет сначала утверждает Закон, определенные правила поведения и наказание за их нарушение — но провозглашает и милосердие к грешнику, этот Закон нарушающему. Еще в ветхозаветные времена евреи излагали суть Закона предельно кратко: «Люби Бога и своего ближнего, а все остальное — только комментарий». Действительно, одна часть Закона подробно расписывала правила богослужения, а другая — излагала правила, которых люди должны были придерживаться в отношениях друг с другом.
Сами по себе эти правила могут показаться нам — людям современного мира — архаичными и мелочными, но в ту эпоху так никому не казалось. Когда Библию начинали переводить на язык одного африканского племени, его представителей, уже принявших христианство, спросили, с чего начать. Конечно, ожидался ответ «с Евангелия» или, по крайней мере, «с Бытия», но новообращенные заинтересовались в первую очередь Левитом — скучнейшей, с нашей точки зрения, книгой, где перечислялись всевозможные обрядовые установления. Племя привыкло жить в мире, где религиозные предписания (всевозможные табу) играют огромную роль, и новая вера для них означала прежде всего новую систему табу.
Ветхозаветные правила были вовсе не случайны, не бессмысленны. Например, Господь повелел израильтянам совершать обрезание как знак их принадлежности Богу, знак завета, заключенного между Ним и Его народом. И только когда израильтяне привыкли к этому знаку, стали пренебрежительно называть своих соседей «необрезанными», стали возможны слова пророка: Вот, приходят дни, говорит Господь, когда Я посещу всех обрезанных и необрезанных: Египет и Иудею, и Едома и сыновей Аммоновых, и Моава и всех стригущих волосы на висках, обитающих в пустыне; ибо все эти народы необрезаны, а весь дом Израилев с необрезанным сердцем (Иер 9:25-26; на это место сошлется диакон Стефан в Деян 7:51). Что значит «обрезанное сердце»? Конечно, не о кардиохирургии идет речь, а о том, чтобы человек посвятил Богу не часть своего тела, но все мысли и чувства.
А позднее — и слова апостола Павла, отменяющие этот обычай для христиан: Обрезание полезно, если исполняешь закон; а если ты преступник закона, то обрезание твое стало необрезанием. Итак, если необрезанный соблюдает постановления закона, то его необрезание не вменится ли ему в обрезание? (Рим 2:25-26). То есть, если ты поступаешь по воле Божьей, тебе не нужны никакие дополнительные знаки, а если нет — они тебе не помогут. Но если бы апостол Павел обратился так к людям времен Авраама, они услышали бы в них только полное безразличие, наплевательство по отношению к Божьей заповеди. Чтобы стать исключением, сначала надо освоить правило.
Так и избранному народу, чтобы придти к новозаветной свободе, нужно было пройти своеобразную школу Закона, научиться и милости, и истине; не случайно тот же Павел называл Закон детоводителем ко Христу (Гал 3:24-25), то есть сравнивал его с рабом, который отводил ребенка в школу и забирал из нее (по-гречески именно он и назывался «педагог»). Всему самому главному должен был научить Христос, но до Его школы нужно было еще дойти.