панельный на храм с отдельными элементами на роспись
Пять ступеней к красоте: как рождается проект храмового убранства
Партнерский материал
Приблизительное время чтения: 7 мин.
Зачем читать письма графа Строганова, готовясь к росписи храма? Какой должна быть эргономика… богослужения? Можно ли защитить стены церкви от копоти?
«Фома» рассказывает о том, как создаются современные проекты храмового убранства. На этот раз — на примере храма Рождества Пресвятой Богородицы в городе Добрянке Пермского края. Автор проекта — художник Дмитрий Трофимов и мастерская «Царьград».
1. Встреча
Сначала была встреча на Каме — там, где возвышается изящный храм Рождества Пресвятой Богородицы. Проект всегда начинается с разговора настоятеля, донатора-жертвователя (в церковном мире он называется ктитором) и художника. Ктитор и настоятель — это коллективный заказчик, а порой и соавтор художников.
На чем строится первый разговор? Сначала нужно «привязать» будущую роспись к самому храму, а значит, определить стиль постройки. От архитектурных особенностей и объемов здания, от посвящения храма зависит иконография и вся последующая работа. Мастера «Царьграда» стремятся создавать новую иконографию — например, редкие, слабо разработанные житийные циклы, а также символически интересные композиции. По итогам первой встречи составляется техническое задание на роспись и начинается работа над проектом.
Каким быть убранству храма Рождества Богородицы в Добрянке? Дискуссия шла долго. Дело в том, что архитектор С.И. Тунёв построил здание в духе позднего классицизма. А вот что касается икон, то ктитор храма, граф Сергей Григорьевич Строганов, основатель знаменитой художественной академии, не признавал традиционный для середины XIX века академический стиль. Он писал управляющему пермским имением: «Пока я и Наталья Павловна будем живы — не ставить иконы в иконостасах, ни церквях образов академического письма… держаться старого древнего иконописания».
Сергей Григорьевич нарисовал эскиз иконостаса Добрянской церкви и передал для неё фамильные образы «строгановского письма», которое прославилось в конце XVI — начале XVII века. А новые иконы писали с «замечательных по древности и хорошему письму» святынь из церквей Соликамского уезда.
Прошло почти 200 лет. Новые меценаты — энергостроители занялись реставрацией Добрянской церкви. Ктитор храма, директор Пермского филиала компании «Уралэнергострой» Сергей Ложкин, прекрасно зная историю церкви Рождества Богородицы, вдумчиво отнёсся к предложениям художников. В ходе серьёзных обсуждений со всеми, кто болел за проект, родилось решение: взять за основу декора стиль XVII века и соединить его с храмовой архитектурой.
2. Поиск решения: эстетика и эргономика
Что входит в проект? Он может быть узким — только росписи, или комплексным. Мастерская «Царьград» с особым интересом берется за многогранные проекты. Они включают в себя роспись, иконостас, пол, утварь, светильники, мебель и даже двери храма.
Только при всеобъемлющем подходе можно получить цельный образ, в котором не будет разнобоя — неумелого, случайного, хаотичного смешения стилей и колоритов. Не возникнет чувства дисгармонии, когда часть интерьера выглядит чужеродной по окончании росписи. Ведь человек в храме воспринимает его убранство целостно. Во время молитвы он, может быть, и не разглядывает детали, но ощущает и впитывает образ пространства во всей полноте.
Если мастерская делает многоплановый проект, она работает над эстетикой, гармонией, единством цвета и стиля. Но это только одна сторона. Другая, не менее важная, — эргономика, удобство во время богослужений — как для клира, так и для прихожан.
Иногда, заходя в храм, невольно спрашиваешь: а был ли автор проекта в алтаре, хотя бы раз в жизни? Вдруг оказывается, что некуда вешать кадило и облачения. Или нет места для воздуховода дымоудаления. Словом, не предусмотрены важные детали.
В мастерской «Царьград» понимают, что происходит во всех частях храма во время богослужений. В юности Дмитрий Трофимов был алтарником и знает изнутри, как проходит литургия, чинопоследование Крещения, литийные службы. Есть представление о том, как должны распределяться потоки прихожан.
Архитекторы «Царьграда» просчитывают габариты всего, что находится в алтаре, закладывают в проект удобные проходы, оптимальную ширину солеи, царских и диаконских врат. Как будут открываться двери? Куда поставить жертвенник, кадильный шкаф, умывальник? Сколько нужно светильников и где их разместить? Все эти вопросы авторы задают себе и настоятелю, чтобы потом ничто не отвлекало священников и диаконов от богослужения. При таком подходе в храме становится не только красиво, но и комфортно.
«Царьград» внедряет системы дымоудаления для кадильного шкафа и кануна во всех текущих проектах. Для чего это нужно? Чтобы красивая роспись была долговечной, а не покрылась через несколько лет темной пеленой сажи. Проблему отвода копоти лучше решить на этапе проектных работ.
3. Проект иконостаса. Образцы
Самая значимая часть проектных работ — иконостас и роспись. Так как в храме Рождества Богородицы решили отдать дань «строгановскому духу», то и иконостас по силуэту напоминает алтарные преграды конца XVI — начала XVII века. При разработке орнаментов художники обратились к прекрасному образцу того времени — иконостасу из Благовещенского собора в городе Сольвычегодске, который был одним из центров строгановской империи.
Совместно с «Абрамцевскими мастерскими» Андрея Вуколова уже на стадии проекта была разработана уникальная технология. Сначала команда провела исследование. Дмитрий Трофимов показал заказчикам иконостас Благовещенского собора Московского Кремля, выполненный в стиле XVII века, с соединением литых элементов и слюды. Фоны здесь не покрашены, а укрыты слюдой, что создает интересный оптический эффект.
Этот художественный прием и взяли в работу, немного осовременив технологию: Андрей Вуколов предложил отказаться от слюды в пользу цветных лаков. «Абрамцевские мастерские» создали множество образцов, прежде чем заказчики выбрали лучший.
Иконостас деревянный, резьба покрыта белым золотом, её оттеняют цветные лаковые фоны. Серебристый оттенок иконостаса — принципиальное решение. Внимание сосредоточено на главном — золотофонных молитвенных образах.
Проектные работы — это не только задумка и работа над эскизами. Это большой труд по выбору материалов, цветовой гаммы, колеров. Задолго до так называемого «выхода на стену» мастерская делает образцы деревянных элементов, орнаментов для росписи. Только когда заказчик их утверждает, проект двигается дальше.
4. Иконографическая схема. Проект росписи
Программа росписи начинается с того, что художественный руководитель мастерской приходит в белый храм. Он видит нетронутые стены, столбы, своды, купола. Всё это пространство нужно структурировать, упорядочить, выстроить. Будущая роспись начинается с идеи в голове художника. Он представляет, какими будут стены храма. Дальше возникают ярусы, цветовые пятна, акценты, детали. Первой рождается структура, а потом она наполняется иконографическим содержанием.
Иконографическая схема — своего рода техническое задание, которое утверждает настоятель. Вместе с ним авторы выбирают святых, образы которых будут включены в программу росписи. То есть уже на уровне концепции понятно, сколько в храме будет композиций, медальонов, других образов. Все они символически связаны между собой. Архитекторы и художники создают эскизы, где формы, ритм, колорит уже проработаны.
Почему пишут те или иные композиции? Храм в Добрянке — трёхпрестольный, посвящен Рождеству Пресвятой Богородицы. Поэтому на южных и северных стенах центрального четверика располагаются житийные образы Богородицы — от Рождества до бегства в Египет. Рядом с ними — медальоны с образами святых круга Богоматери: праведных Иоакима и Анны, Захарии и Елизаветы, Иоанна Предтечи.
В центральном куполе размещен образ Спасителя, окруженный херувимами, под ними — восемь архангелов. Ниже — шестнадцать медальонов с ветхозаветными пророками, которые возвещали воплощение Христа. Дальше ветхозаветная тема переходит в новозаветную: под пророками, в парусах храма изображены четыре евангелиста. Это каноническая схема. В подпружных арках размещены медальоны с образами двенадцати апостолов, а также других святых — мучеников, выбранных настоятелем.
Заглянем и в алтарь, который прихожанам обычно видно лишь частично. В нижнем ярусе — «Собор святителей», или так называемая «Служба святых отец». Они как бы сослужат священнику, который совершает литургию. Над фигурами отцов Церкви изображена Небесная Евхаристия, где Спаситель причащает апостолов Телом и Кровью.
Помимо этого, в алтаре находятся композиции Страстного цикла: «Вход Господень в Иерусалим», «Тайная вечеря» и «Моление о Чаше». В алтаре часто пишут Страстной цикл, поскольку он прямо связан с Евхаристией.
На Горнем месте — очень крупный, почти трехметровый витражный образ «Христос Великий Архиерей». Это своего рода список с иконы XVII века, хранящейся в Третьяковской галерее. Написали ее мастера Оружейной палаты, которым Строгановы часто заказывали иконы.
Приделы посвящены святителю Николаю Чудотворцу и благоверному князю Александру Невскому. Поэтому в Никольском приделе мы видим «Чудо спасения на море» и «Чудо о трех девах», а в княжеском — житийные сюжеты «Александр Невский принимает послов папы Римского» и «Успение Александра Невского».
На стенах трапезной — святые Пермской земли. Это дань памяти тем, кто крестил здешних жителей, как Стефан Пермский, кто принял мучения или явил своей жизнью пример христианского подвига.
Храм Рождества Пресвятой Богородицы — очень цельный, выдержанный, с гармоничной и понятной иерархией смыслов. В росписи отражено посвящение престолов, история храма и местности, на своем месте и незыблемая часть — образы Спасителя, архангелов, связь Ветхого и Нового Заветов.
5. В храме
У проектирования нет четкого начала и конца. Это непрерывный творческий процесс. Концепция, чертежи, образцы утверждены — и коллектив из Москвы приезжает в храм. Перед тем как перенести уже согласованные, казалось бы, эскизы на стену, Дмитрий Трофимов снова отрисовывает их — лично, вручную. Только в этом случае композиции будут соразмерны и роспись будет смотреться гармонично. Впрочем, о том, как художники создают росписи, мы расскажем в следующей публикации.
Роспись стен храма и церкви
Внутреннее убранство храма не должно выглядеть «как Библия для неграмотных» по выражению Григория Богослова.
Каждый храм должен иметь свое лицо, при этом соблюдая законы канонической росписи.
«Желающий научиться живописи пусть полагает первое начало и несколько времени упражняется в черчении и рисовании без всяких размеров, пока навыкнет. Потом пусть совершится моление о нем Господу Иисусу Христу пред иконою Одигитрии.»
Далее приводится текст молитвы, которую надо прочитать новичку, дерзнувшему вступить на путь художника по росписи стен храма.
Сотворив молитву, можно приступать к делу
Начиная работу с купола храма, художник словно показывает своей работой, что есть главное в Божием храме, постепенно спускаясь в процессе работы до нижнего, наземного уровня высотой в человеческий рост.
Для ответственной работы в намоленном месте нужна бригада хорошо сработавшихся художников.
Материалы для художественных работ могут сочетать несколько типов краски, в зависимости от композиции. Например, для фигурных композиций можно применять одни краски, для орнаментов другие.
Подойдут силикатные, масляные краски, художественный акрил.
Вновь обратимся к труду иеромонаха Дионисия:
«Какие краски употребляются для стенной живописи и какие не употребляются
Иконные белила, ярь от меди, голубая краска (лахури), лак и арсеник не употребляются для стенной живописи, а прочие краски все употребляются. Однако о киновари надобно знать тебе, что если расписываешь наружную часть храма на таком месте, где дует ветер, то не клади ее, потому что она чернеет, а замени светло-коричневою краскою. Если же расписываешь внутренность храма, то прибавь к киновари немного стенных белил и константинопольской охры, и она не почернеет.»
Основные этапы в работе по росписи стен храма:
Разметка под роспись храма
Изображение основных архитектурных элементов
Роспись купола храма, орнаменты и изображения архангелов
Роспись под площадкой хоров
Архитектурные элементы, орнаменты наносятся с помощью кальки и трафаретов. Применяются трафареты для шрифтов на старославянском языке.
Роспись алтаря
Строго по канону расписываются восточные стены алтаря, апсиды. В центральной части образ Господа Вседержителя, восседающего на троне, или образ Христа, причащающего двенадцать апостолов.
В большом храме может быть несколько алтарей и престолов. Роспись алтаря чаще всего производится масляными красками, для достижения естественных цветов и оттенков.
Примеры росписи стен в православных храмах
Благовещенский собор (Московский Кремль)
Благовещенский собор Московского Кремля невелик по размерам, ведь он предназначался лишь для Великокняжеской семьи.
Собор был сооружен в 1489 году мастерами из Пскова.
Икона Богородицы из Деисусного чина, при входе в собор со стороны западной галереи, словно приглашает войти в церковь.
Уникальные сохранившиеся росписи, сделанные сыном Дионисием, художником Феодосием, с братиею. Средневековая артель, безымянная братия, сотворила для нас уникальную роспись, на которой лики выглядят словно живые.
Художники тех давних лет были обязаны сами изготавливать краску для росписи.
Вернемся к монументальной, настенной росписи Благовещенского собора. Трижды он украшался фресками в процессе переустройства.
Роспись собора называют многословной, состоящей из циклов. Каждый цикл состоит из подробных сюжетов, которые усложняются добавлением эпизодов и персонажей. Роспись стен Благовещенского собора Кремля сохранилась со времен Иоанна Грозного. Есть уникальные персонажи, которые не принято изображать в православных храмах:
Собор Святой Софии (Софийский собор), Киев
Сердцевина Софийского заповедника, православный храм XI века в стиле украинского барокко. Храм построен князем Ярославом Мудрым и сохранил уникальные фрагменты стенописи XVII-XVIII вв., больше 3000 м2.
В древности все боковые стены Софийского собора были украшены росписью водяными красками по сырой штукатурке. В XVII веке галереи, башни и хоры были обновлены клеевой краской. Поврежденные фрески были оштукатурены и забелены.
Новые требования эпохи привели к тому, что в XVIII веке были нанесены новые масляные изображения поверх фресок. Спустя век новую масляную живопись расчистили. Сюжеты древних фресок были повторены.
В соборе, внесенном в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, были проведены реставрационные работы в наши дни. Восстановлены древние фрески, и там, где они были утеряны, оставлена живопись позднего периода.
В Соборе Святой Софии поражает синяя, глубокая лазурь на стенах храма. Как этого добивались художники по росписям храма в древности? Вот что пишет иеромонах Дионисий в труде «Ерминия, или наставление в живописном искусстве»:
«Как лазурью освещать стены.
Положи лазурь на плиту, подбавь к ней немного синели (), называемой хинти (индиго), чтобы лазурь не плесневела на стене, и сколько положил синели, столько же примешивай и стенных белил, сотри все это хорошенько и собери в чашку. Потом сперва прогрунтуй стену белилами, сваренными с льняным маслом, затем покрой черною краскою, и наконец освети лазурью. Отсвет ее делается и на черной умре и на темно-коричневой краске.»
В храме, созданном при Ярославе Мудром, имеется уникальная фреска «Групповой портрет семьи Ярослава Мудрого». На фреске Ярослав держит макет Софийского собора, рядом с князем жена Ярослава и княгиня Ирина. За Ярославом и Ириной в торжественной процессии шли сыновья и дочери. От этой большой композиции сохранились четыре фигуры на южной стене центрального нефа и две на северной.
По легенде, у фигуры Христа, к которому идет княжеская семья, стояли также князь Владимир и княгиня Ольга.
Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь
На берегу реки Костромы, недалеко от ее впадения в Волгу в XV-м веке основан Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь с каменным Троицким собором с двумя приделами.
Фресковый цикл Троицкого собора покрывают стены, словно ковром. Они расположены в пять ярусов и весь цикл состоит из восьмидесяти одной композиции. Артель иконописцев во главе со знаменитым Гурием Никитиным и Силой Савиным расписала собор за три месяца 1685 года. Эту грандиозную работу сумели сделать 18 человек! В воображении невольно возникают картины необыкновенно самоотверженного труда артели. Написание фресок в Троицком соборе был завершающим аккордом великого мастера.
Гурий Никитин прожил свою жизнь бобылем, был аскетом и подвижником. В писцовой книге XVII века назван и двор иконника бобыля Гурия Никитина, о котором только одна фраза: «Пожитком добре худ», – то есть он был очень бедным человеком.
«Наименьший из живописцев», как в то время скромно себя величали мастера-монументалисты, расписывал стены храмов во многих городах, в том числе и в Московском Кремле: Успенский и Архангельский соборы. В кремле Ростова Великого – Успенскую и Воскресенскую церковь.
Пример иконописца Гурия Никитина ярко показывает какие требования предъявлялись к живописцам, создающим фрески на стенах церквей. Во всякое время художники, работающие в храмах, должны ценить свое призвание.
В наше время, когда появляется все больше храмов, на подобные работы много заказов. Цены зависят от объема работы, сложности образов. Конечно, подвижника и аскета наподобие Гурия Никитина сегодня не сыскать, но добротного художника встретить вполне возможно.
На момент написания статьи такие расценки:
— от 4000 руб м2, с учетом эскизов и проектов, но без подготовки стен и лесов и до 7 000 руб м2
150 т руб на 1000 м2 росписи)
Надпись на стене Благовещенского Собора в Кремле послужит вдохновением для всех художников, чье призвание – монументальная роспись в храмах: «Первие Бог, потом слово и дух, и с ним едино»
Почувствовать каждого святого
Церковные художники – о росписи собора Новомучеников и Исповедников Церкви Русской на Крови, что на Лубянке
Близится к завершению строительство в московском Сретенском монастыре собора Новомучеников и Исповедников Церкви Русской на Крови, что на Лубянке. О том, как идет роспись собора, в чем особенности труда церковного живописца в XXI веке, насколько его работа связана с работой души, мы беседуем с Дарьей Шабалиной и Михаилом Леонтьевым, возглавляющими работы по росписи интерьера собора.
«Личный разговор» с каждым из святых
– Расскажите, пожалуйста, каков был ваш путь к работе над собором?
Михаил: Епископа Тихона (Шевкунова) мы знаем уже много лет, работали с ним, в частности, над проектом оформления семинарии – писали основную фреску – «Христос и ученики», сочиненную самим владыкой, а также оформляли некоторые помещения и этажи. На этом же проекте познакомились и с Дмитрием Смирновым, дизайнером и архитектором будущего храма.
– У вас выработался какой-то определенный стиль?
Михаил: Стиль работы вырабатывается постепенно. Саму идею, программу и систему росписи мы проживаем вместе с владыкой – конкретно над этим проектом работаем уже второй год. Это авторская работа, в первую очередь самого владыки, его детище, мы же – в какой-то степени соавторы, в какой-то исполнители, – прислушиваясь к нему, воплощаем его идеи своими профессиональными возможностями.
– Насколько допустима авторская импровизация, авторское видение в иконописи, в росписи храма?
Михаил: В первую очередь это авторская работа, но здесь нет отхода от канона. А творчески – можно импровизировать. Импровизация может выражаться в подборе цветов, в каких-то новых формах, в композиции: не отходя от канона, можно привносить что-то свое.
– На какой традиции вы основываетесь?
Михаил: Мы работаем в лучших традициях византийского и древнерусского искусства, под впечатлением от монументальных произведений мастеров раннего Возрождения и Средневековья. Все, что нам нравилось всегда, мы пропускаем через себя и вносим в интерьеры этого храма.
– Храм посвящен новомученикам. Существуют сегодня свои традиции, связанные с иконописными образами новомучеников?
Михаил: Пока никаких традиций, насколько я знаю, нет. Думаю, они только закладываются.
– Как вы готовитесь к написанию ликов именно новомучеников, исповедников?
Михаил: Конечно, нам надо вникнуть в их жизнь, прежде чем писать их лики; надо прочувствовать каждого святого, чтобы передать его образ как можно точнее. Причем нужно передать его одновременно фотографически точно и вместе с тем – отстраненно. Ведь это не просто фотография, а преображенный образ. Другими словами, задача – одновременно сохранить максимальное сходство и показать, что святой – в некоем отстранении от мира земного.
Лик можно написать буквально за час, а можно работать над ним и все два года – это творческий процесс, он может не пойти.
– Вы можете выделить кого-то из святых, чья история вас особенно трогает? Или каждый становится близким и родным?
О технологии
– С чего начинается для художника работа над росписью храма?
Михаил: Сначала готовится эскизный проект, концепция – «сценарий», если говорить в терминах кинематографа. Владыка, со своей стороны, предлагает богословскую идею, наша задача – эту идею воплотить в образ: в красках, в композициях, в линиях, в ликах. Эскиз – это как ноты большого произведения: вот написали ноты, и хор по ним поет. Но написать их – это отдельная огромная работа. Так и с эскизным проектом. Сейчас же наша задача – «спеть по нотам», всё это как следует изобразить в конкретном архитектурном пространстве.
Над храмом Новомучеников и Исповедников Российских мы работаем второй год. Эскизный проект готовился около полутора лет. И мы с владыкой проживаем его – не могу подобрать другого слова – до сих пор.
– Всем известно со школы, что фреска – это роспись водяными красками по сырой штукатурке. Но время идет, технологии совершенствуются. Как сегодня с технологической стороны расписывается храм?
Михаил: Поверхность покрывается специальной штукатуркой. Мы разработали свой состав штукатурки, она фактурная, чем-то похожа на мозаику. Такой прием мы придумали сами, в храмах в таком масштабе он не встречается. Я думаю, он оправдает наши надежды. В этом как раз отличие работы иконописца XXI века: мы внедряем технологии в свои творческие замыслы. Я сам раньше работал на телевидении, до этого – в кино и в театре, прежде чем перейти в монументальную живопись и в иконопись, чем и занимаюсь последние лет 25, поэтому стараюсь все эти навыки каким-то образом привнести сюда, в храмовое искусство.
– А какие технологии помогают надолго сохранить роспись?
Михаил: Современные технологии, позволяющие сохранять роспись, – это высокотехнологичные краски, которые разработаны в Германии или Австрии. Есть технологи, которые специально для храмов, для создания современной росписи разрабатывают материалы. Сверху роспись покрывается защитным лаком.
– Насколько время накладывает отпечаток на вашу работу: сейчас – труднее, чем, скажем, 20 лет назад?
Михаил: В XX веке, который мы застали, работали чуть спокойнее. Сейчас – чем дальше, тем быстрее бежит время. Сроки всё меньше, всё меньше возможности для какого-то глубокого размышления в процессе самой работы. Надо делать всё очень быстро и качественно. Но, конечно, для молитвы всегда остается время. Молитва сопровождает сам процесс работы наверху, на лесах, без нее труд иконописца невозможен.
– Чем отличается работа над иконой от работы над фреской?
Михаил: Икона и фреска – это, по сути своей, одно и то же. Масштаб разный, в случае иконы он более камерный. Когда сидишь в мастерской и пишешь икону, проще сосредоточиться, проще вникнуть в то, что делаешь. А в монументальной живописи, которой мы сейчас занимаемся, всё связано с масштабами, со строительством. Надо делать свою работу быстро, точно, правильно. Это требует больших усилий, хорошего здоровья. Так что разница – только в этом. Например, здесь, в храме, возможности для сосредоточения очень мало, потому что параллельно с росписью идет стройка. Всё, что мы делаем, получается по воле Божией, каким-то чудесным образом, я бы даже сказал.
Дарья: Человеку творческому, иконописцу, сосредоточиться в такой стройке практически невозможно. Приходится смиряться и пытаться в этих условиях работать.
«Тактика» и «стратегия» росписи
– Расскажите, пожалуйста, о команде: сколько в ней человек, как подбираются художники для росписи собора?
Михаил: Росписью занимаются порядка 30 художников. Мы подбираем людей, исходя из здравого смысла: каждый художник ставится на ту работу, которую он делает лучше всего. Как в оркестре, каждый исполняет свою партию, наша задача – дирижировать, чтобы благодаря общим усилиям всё собрать воедино. А мозаику и иконостас создают другие мастера. Чтобы сохранялся единый стиль, мы все встречаемся на совещаниях.
Так что каждое утро – как в бой идем. Нужно понимать, какого мастера куда направить, потом самому залезть на леса, приняться за работу в этом шуме, в пыли, где рядом сварка, а сверху что-то падает. Это целая огромная работа, где есть своя стратегия, своя тактика, как в настоящем бою.
– Вы упомянули мозаику: она тоже будет в соборе?
Михаил: Мозаичные иконы будут на фасаде храма Новомучеников, мозаика будет использоваться в нижнем храме, в оформлении купели – мы делали эскиз, по которому сейчас работают мастера в Санкт- Петербурге. Вообще мозаика – техника очень дорогая, сложная, требующая больших временных затрат.
– В каких цветах будет расписан храм?
Михаил: В росписи есть и золото, и серебро, а цвета все традиционные. Храм очень большой – почти 6 тысяч квадратных метров, есть еще нижний, крестильный храм, с купелью для взрослых. И они будут расписаны по-разному.
– Роспись нового храма как-то коррелирует с той, что есть в старом храме – Сретения Владимирской иконы Божией Матери, или это два с художественной точки зрения не связанных между собой пространства?
Михаил: Мы участвовали в реставрации старого храма Сретенского монастыря. Он для нас – родной, там множество красивых композиций и образов, которые нам близки. Я думаю, та работа по реставрации как-то естественным путем повлияла и на то, что мы делаем сейчас в новом храме. Мы были и внутренне готовы к этой работе.
– Когда планируется завершить роспись собора?
Михаил: Планируется завершить роспись к Новому 2017 году. Пока нет иконостаса, нет киотов, пол закрыт пленкой, стоят леса, нет должного освещения – такого, какое должно быть в храме… Только по 3D-модели, созданной совместно с Дмитрием Смирновым, мы можем узнать, каким же будет храм.
Работа как постоянное размышление
– Расскажите, пожалуйста, о ваших учителях, о вашем пути к храмовой живописи.
Михаил: Своими учителями я считаю Татьяну Николаевну Кудрявцеву, архитектора и реставратора, и отца Гурия (Федорова), ныне епископа Арсеньевского и Дальнегорского. Много лет назад они помогли мне понять, чем мне лучше заниматься в жизни. По первому образованию я художник кино и телевидения и еще – художник-декоратор, художник-оформитель, учился во ВГИКе чуть попозже, чем владыка Тихон, хотя мы там тоже пересекались. Иконописи учился сам, поскольку было большое желание этим заниматься.
Дарья: Мои родители – художники-монументалисты. Я с детства занимаюсь живописью, и главным моим учителем был мой отец, учил меня рисунку, композиции. После окончания Суриковской школы занималась реставрацией икон в Даниловском монастыре. Потом сама начала писать иконы. Очень хотелось заниматься всем, что связано с храмом: иконописью, реставрацией, росписью. Потом училась в Богословском институте в Париже. В церкви я с детства и владыку Тихона знаю давно. Моя мама познакомилась с ним, когда он был еще Георгием, послушником в Псково-Печерском монастыре. Мама до сих пор работает в Сретенском монастыре. Я занималась иллюстрацией, а параллельно писала иконы, а уже более 20 лет расписываю и реставрирую храмы. Являюсь членом Союза художников, его монументальной секции. Только этим и занимаюсь всю жизнь.
Для меня епископ Тихон – человек, который задает духовное направление в моей жизни. Поэтому и я тут. И считаю работу над росписью храма своего рода послушанием.
Мне нравится, что в процессе работы многое меняется, нет какого-то застоя, закоренелости, всё время есть движение – в этом есть свобода, но вместе с тем нет расхлябанности. Не «делаю, что хочу», но – расширяю горизонты. Всё время нужно что-то новое изобретать, все время нужно учиться. Я считаю, что это здорово.
– Бывают у иконописца моменты, когда он явно ощущает Божие вмешательство, Божию помощь?
Дарья: Действительно, был подобный, очень яркий момент, когда я работала над росписью храма в Сарове: время будто остановилось, и мы за день успевали делать гораздо больше, чем задумывали. В итоге всю роспись закончили за 72 дня – 1,5 тысячи квадратных метров или даже больше! Даже Патриарх очень удивился. Расписали и притвор, и вход – всё успели. Какой-то подъем духовный был, но такого больше не повторялось. Это был исключительный момент в жизни. Здесь – совсем другое ощущение: роспись дается гораздо тяжелее. Каждый день не знаешь, что будет, – всё меняется, постоянно идет стройка. Сейчас в храме даже холодней, чем на улице. Что делать? Оделись потеплее и работаем, никто не ноет. Собственно говоря, для нас это ведь тоже повод для смирения, терпения. По-другому я к этому даже не отношусь. Физически – тяжело, конечно. Но работа над храмом не может быть простой.
– Насколько труд храмового художника требователен, насколько связан с работой души?
Михаил: Те, кто с нами работает, кто пишет лики, – люди верующие, а как иначе человек сможет передать взгляд святого, его состояние, если даже приблизительно не понимает, что это такое? Это, конечно, требует внутренней работы, но, безусловно, внутренняя работа не подменяет таланта. Верующий человек – не обязательно человек талантливый, и наоборот.
Дарья: Мне кажется, наша работа – как образ жизни: это постоянное размышление. У людей, которые занимаются не только искусством, а работают в храмах, идет постоянный процесс размышления по поводу разных вопросов нашей жизни. Не то чтобы ты пришел, помолился и сел работать – размышление всё время происходит, ты живешь этим, работа неотрывна от жизни. Если не будешь вкладывать душу в нее, это сразу будет видно, отразится на результате – роспись будет «плоская».
В такой работе всё бывает, как в жизни: бывает, вы приходите в храм и чувствуете, что словно поднимаетесь над землей, так легко молиться, всё ощущать, а в другой день – вы стоите и не можете сосредоточиться. Здесь – то же самое, как мне кажется. Но работать надо каждый день, надо уметь себя настроить. Ведь и на службе, бывает, вы стоите и боретесь: вам в голову лезут всякие мысли. Что вы делаете? Начинаете читать Иисусову молитву. И в работе иконописца, церковного художника происходит абсолютно то же самое. Просто вы в этот момент молитесь, а мы – начинаем работать.