переквалификация 111 на 114 судебная практика
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 25.04.2017 N 5-УД17-36
ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
СУДА КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ
от 25 апреля 2017 г. N 5-УД17-36
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Земскова Е.Ю.,
судей Зателепина О.К., Эрдыниева Э.Б.
при секретаре Воронине М.А.
рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по совместной кассационной жалобе адвоката Багмета М.А. и осужденного Сагайдака А.Ю., дополнительной кассационной жалобе адвоката Багмета М.А. на приговор Кунцевского районного суда г. Москвы от 1 июня 2016 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 августа 2016 года, постановление президиума Московского городского суда от 22 ноября 2016 года и постановление Киреевского районного суда Тульской области от 3 февраля 2017 года.
По приговору Кунцевского районного суда г. Москвы от 1 июня 2016 года
осужден по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к 2 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 августа 2016 года приговор оставлен без изменения.
Постановлением президиума Московского городского суда от 22 ноября 2016 года приговор и апелляционное определение в отношении Сагайдака А.Ю. изменены. В соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, признано противоправное поведение потерпевшего К. послужившее поводом для совершения Сагайдаком А.Ю. преступления. Постановлено смягчить назначенное осужденному Сагайдаку А.Ю. наказание по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ до 1 года 6 месяцев лишения свободы. На основании ч. 6 ст. 15 УК РФ постановлено изменить категорию преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, с тяжкого преступления на преступление средней тяжести и назначить Сагайдаку А.Ю. отбывание наказания в колонии-поселении.
Постановлением Киреевского районного суда Тульской области от 3 февраля 2017 года осужденный Сагайдак А.Ю. освобожден от отбывания наказания условно-досрочно на 5 месяцев 16 дней с возложением на осужденного обязанностей, предусмотренных ч. 5 ст. 73 УК РФ.
Преступление совершено 8 января 2016 года в г. при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В кассационной жалобе адвокат Багмет и осужденный Сагайдак оспаривают законность состоявшихся в отношении Сагайдака судебных решений и просят об их отмене, указывая, что приговор не соответствует требованиям ст. ст. 73, 297, 307 УПК РФ и основан на предположениях, на недопустимых доказательствах; не все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, были установлены и исследованы судом, в частности, судами не учтены и не описаны предшествующие посягательству события; утверждают, что судами всех инстанций искажены фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела; не были приняты во внимание и должным образом оценены выводы комплексной психолого-психиатрической экспертизы о состоянии осужденного в момент совершения им преступления, хотя установленное экспертами состояние осужденного имеет значение для установления наличия неожиданности посягательства со стороны потерпевшего К. и свидетеля Ж. также суд не принял во внимание время, место, обстановку и поведение потерпевшего, предшествующее совершенным осужденным действиям; обращают внимание на то, что суды первой, апелляционной и кассационной инстанций в отношении стеклянного графина в руках свидетеля Ж. приходят к разным выводам, несмотря на наличие видеозаписи произошедшего, а также обвинительного заключения, в котором указано, что стеклянный графин был в руках Ж., но данный предмет, по мнению следствия, не представлял угрозы для жизни и здоровья Сагайдака, поскольку сделан из тонкого стекла; не дана оценка действиям потерпевшего К. и свидетеля Ж., в связи с этим, как утверждается в жалобе, не доказан судом умысел Сагайдака на причинение К. тяжкого вреда здоровью, а доводы стороны защиты о том, что в данных условиях осужденный защищался от неправомерных действий потерпевшего К. и свидетеля Ж., судом не опровергнуты. По мнению авторов жалобы, Сагайдак находился в состоянии мнимой обороны. В жалобе указывается на то, что суд не оценил должным образом показания свидетелей в части, оправдывающей Сагайдака. Сторона защиты считает, что показания потерпевших, находившихся в состоянии сильного алкогольного опьянения, которые не могут воспроизвести полностью события конфликта ввиду частичной потери памяти, не должны признаваться достоверными доказательствами. Помимо этого, в жалобе обращается внимание на то, что суд первой инстанции установил мотивом совершения преступления внезапно возникшие у Сагайдака личные неприязненные отношения к потерпевшему К., тогда как суд кассационной инстанции указал на противоправное поведение потерпевшего, которое и явилось поводом для совершения Сагайдаком преступления. В жалобе также ставится вопрос о несправедливости приговора ввиду его чрезмерной суровости, адвокат полагает необходимым применить п. «а» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Авторы считают возможным в случае признания Сагайдака виновным квалифицировать его действия по ч. 1 ст. 114 или ч. 1 ст. 118 УК РФ и применить при назначении наказания п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ.
В дополнении к кассационной жалобе адвокат Багмет указывает, что умысла причинить повреждения кому-либо Сагайдак не имел, он лишь защищался от нападения со стороны К. и Ж. в руках последнего находился графин, при этом защищаясь, Сагайдак отмахнулся кием и попал по голове К.; суды необоснованно не установили состояние необходимой обороны, в ходе которой и был правомерно причинен вред здоровью К. Просит производство по делу прекратить в связи с отсутствием в действиях Сагайдака состава преступления.
В возражении на кассационные жалобы потерпевший М. (согласно свидетельству о перемене имени в 2016 году К. изменил фамилию на М.) выражает несогласие с доводами жалобы, просит отказать в их удовлетворении.
Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия пришла к следующим выводам.
Производство в суде кассационной инстанции, являясь важной гарантией законности судебных решений по уголовным делам и реализации конституционного права граждан на судебную защиту, предназначено для выявления и устранения допущенных органами предварительного расследования или судом в ходе предшествующего разбирательства дела существенных нарушений уголовного закона (неправильного его применения) и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела, и нарушений, искажающих саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.
В силу ст. 401.1 УПК РФ при рассмотрении кассационных жалобы, представления суд кассационной инстанции проверяет только законность судебных решений, то есть правильность применения норм уголовного и норм уголовно-процессуального права (вопросы права).
Согласно ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
При этом, по смыслу закона, круг оснований для отмены или изменения судебного решения в кассационном порядке ввиду существенного нарушения уголовного закона (неправильного его применения) и (или) существенного нарушения уголовно-процессуального закона ограничен лишь такими нарушениями, которые повлияли на исход уголовного дела, то есть на правильность его разрешения по существу. В частности, к ним относятся нарушения уголовно-процессуального закона при исследовании или оценке доказательств, повлиявшие на правильность установления судом фактических обстоятельств дела, на выводы суда.
В соответствии с требованиями ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, то есть, постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.
Согласно требованиям ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать, в частности, описание преступного деяния, признанного доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления; доказательства, на которых основан вывод суда, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.
Исходя из этого, по смыслу закона, для установления, в частности, мотивов и целей преступления, в приговоре при описании преступного деяния необходимо указывать на обстоятельства, предшествующие совершению преступления.
Исходя из установленных фактических обстоятельств, суд квалифицировал действия Сагайдака по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ.
Как видно из приговора, суд при описании преступного деяния не указал при этом, какие события предшествовали нанесению удара Сагайдаком кием, а именно: какие конкретно действия были совершены потерпевшим М. (К.) и свидетелем Ж. свидетелями Б. и Д., а также осужденным Сагайдаком до причинения последним ранения потерпевшему.
Вместе с тем установление указанных обстоятельств при описании преступного деяния имеет важное значение для правильного вывода суда о юридической оценке содеянного Сагайдаком. Кроме того, суд первой инстанции исходил из того, что Сагайдак действовал на почве возникших неприязненных отношений, а президиум Московского городского суда признал, что поводом для совершения преступления в отношении потерпевшего явилось противоправное поведение последнего.
Таким образом, с учетом изложенного выше, в приговоре суд не установил обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда.
В соответствии со ст. ст. 14, 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены.
Согласно требованиям закона доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.
Каждое из доказательств, представленное стороной обвинения или защиты, в соответствии со ст. 87 УПК РФ должно быть судом проверено путем сопоставления его с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.
Согласно ст. 17 УПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, руководствуясь при этом законом.
Как следует из приговора, суд, опровергая доводы стороны защиты о том, что осужденный Сагайдак не имел умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, а защищался от действий последнего, указал, что потерпевший и Ж. не совершали в отношении Сагайдака действий, исходя из которых можно было бы говорить о наличии какой-либо угрозы с их стороны или о нападении на Сагайдака. Фактически, как установил суд, со стороны потерпевшего и свидетеля Ж. имело место мелкое хулиганство. Помимо этого, обосновывая свой вывод о наличии у осужденного умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, суд также сослался на профессиональную подготовку Сагайдака как игрока в бильярд, а также на акт комплексной психолого-психиатрической экспертизы. С учетом изложенного суд пришел к выводу об отсутствии в действиях осужденного необходимой обороны.
В соответствии с п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года N 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» состояние необходимой обороны возникает не только с момента начала общественно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы такого посягательства, то есть с того момента, когда посягающее лицо готово перейти к совершению соответствующего деяния. Суду необходимо установить, что у обороняющегося имелись основания для вывода о том, что имеет место реальная угроза посягательства.
В п. 4 указанного постановления обращается внимание судов на то, что при выяснении вопроса, являлись ли для обороняющегося лица неожиданными действия посягавшего, вследствие чего оборонявшийся не мог объективно оценить степень и характер опасности нападения, следует принимать во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие посягательству события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося лица (состояние страха, испуг, замешательство в момент нападения и т.п.).
Согласно выводам психолога Сагайдак в период инкриминируемого ему деяния находился в состоянии эмоционального напряжения, обусловленного поведением потерпевшего, данное состояние характеризовалось переживаниями страха, опасения за свою безопасность, реакцией растерянности, оно несколько снижало возможность интеллектуального опосредования действий, прогноза возможных последствий, и, тем самым, нашло свое отражение в исследуемой ситуации.
Как видно из приговора, суд первой инстанции пришел к выводу, что предшествующие нанесению удара Сагайдаком кием по голове потерпевшего обстоятельства свидетельствуют «только о переключении внимания потерпевшего на подсудимого Сагайдак А.Ю. в связи со сделанным им замечанием в адрес К. и Ж.». Однако, как следует из содержания записи камер наблюдения в клубе » «, в сторону осужденного направился не только потерпевший, но и свидетель Ж.
При этом суд указал, что к моменту, когда потерпевший обратился в сторону Сагайдака, графин выпал из рук свидетеля Ж. о чем сообщила свидетель К. в ходе следствия.
Вместе с тем свидетель К. в судебном заседании сообщила о графине следующее: помнит, что падал, но когда указать не может; свидетель Б. в судебном заседании показала, что графин, который был в руках у Ж., выпал у него из рук только после завершения конфликта; свидетель Д. пояснил, что, когда потерпевший и свидетель Ж. резко дернулись в сторону Сагайдака после замечания последнего, в руках Ж. был графин, но так как он (Д.) был ближе к Ж., то успел его поймать и задержал его.
Суд кассационной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции о том, что показания свидетелей Б., К. Д. принимаются во внимание только в той части, в которой они не противоречат показаниям потерпевшего и свидетеля Ж., поскольку указанные свидетели-очевидцы на момент произошедшего являлись работниками клуба, принадлежащего отцу осужденного Сагайдака, поэтому дали показания в таком виде, чтобы представить осужденного жертвой нападения со стороны потерпевшего и свидетеля Ж. содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного.
Как видно из материалов дела, потерпевший и свидетель Ж. в судебном заседании не смогли рассказать суду подробности произошедшего, в том числе о событиях, предшествующих нанесению удара осужденным Сагайдаком, имеющих существенное значение для выводов суда о юридической оценке произошедшего, ввиду нахождения их в момент конфликта в состоянии алкогольного опьянения.
Из исследованных в суде протоколов очных ставок осужденного с потерпевшим и свидетелем Ж. также следует, что потерпевший помнит боль удара по голове кием, до этого момента событий не помнит; свидетель Ж. указывает, что до удара кием по голове потерпевшего ничего не помнит, конфликта не помнит, по поводу графина в его руках ничего пояснить не может, так как не помнит.
Как видно из материалов дела, органы предварительного расследования на основании видеозаписи и фототаблицы с покадровой расшифровкой конфликта пришли к выводу, что в руках Ж. находился графин, выполненный в форме колбы размерами 15 x 10 см из тонкого стекла, однако факт замахивания графином Ж. в сторону Сагайдака на видеозаписи не отражен.
При этом Судебная коллегия с учетом содержания просмотренной записи камер наблюдения в клубе » «, а также фототаблицы с покадровой расшифровкой записи считает, что без применения специальных познаний прийти к однозначному выводу о наличии или об отсутствии в руках Ж. графина невозможно. Кроме того, необходимо также установить происхождение бликующего предмета на полу клуба, на месте конфликта.
По мнению Судебной коллегии, указанные выше обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда о наличии или отсутствии состояния необходимой обороны, не были учтены судами первой, апелляционной и кассационной инстанций, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, которое повлияло на исход уголовного дела и является основанием для отмены состоявшихся судебных решений и передачи уголовного дела на новое судебное рассмотрение.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 401.1, 401.13, п. 3 ч. 1 ст. 401.14, 401.15 УПК РФ, Судебная коллегия
приговор Кунцевского районного суда г. Москвы от 1 июня 2016 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 августа 2016 года, постановление президиума Московского городского суда от 22 ноября 2016 года, постановление Киреевского районного суда Тульской области от 3 февраля 2017 года в отношении Сагайдака А.Ю. отменить, передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение в суд, постановивший приговор, иным составом суда.
Не умышленный тяжкий вред здоровью, а превышение необходимой обороны
Но это я прочел уже потом, в обвинительном заключении, а в ночь события по звонку незнакомого мне человека собрался и в метель поехал в поселок в 30 км от Новосибирска. Звонивший сообщил, что его брат совершил убийство и ему срочно нужен адвокат. Когда я подъезжал к месту, мне снова позвонили, и я был вынужден поехать в обратном направлении, поскольку подозреваемого доставили с места преступления в отдел полиции.
Выслушав данную историю от подзащитного, я незамедлительно заявил следователю ходатайство о назначении судебно-медицинской экспертизы, поставив вопрос о природе и времени возникновения повреждений на голове Л. Кроме того, понимая, что позиция защиты основывается исключительно на показаниях подозреваемого, я заявил ходатайство о допросе лечащего врача Л. в районной поликлинике – нужен был ответ на вопрос о наличии у подзащитного заболеваний, связанных с нарушениями двигательных функций. Выяснив у доверителя, кто из односельчан может подтвердить версию о том, что в состоянии алкогольного опьянения функции ног у Л. нарушаются, я заявил ходатайство и о допросе свидетелей в рамках предварительного следствия.
В ходе допроса Л. показал, что страдает неврологической болезнью, из-за чего ограничен в движениях, это не позволяло ему вскочить со стула и избежать ударов, которые наносил ему Х. Получалось, что в отсутствие свидетелей по той же причине Л. не мог скрыться с места преступления! Я долго думал, использовать ли мне подобный аргумент. С одной стороны, этот факт подтверждает беспомощное состояние подзащитного, который не мог ни убежать, ни эффективно защищаться от нападавшего. С другой – формально таким образом я заявлял о том, что при иных обстоятельствах Л. непременно сбежал бы, стремясь завести следствие в тупик и «замести следы». Разумеется, я не имел бы это в виду, но сторона обвинения с высокой вероятностью могла истолковать мои доводы именно так. И все же я рискнул.
Сразу после допроса подсудимого было заявлено ходатайство о переквалификации инкриминированного ему деяния с ч. 4 ст. 111 на ч. 1 ст. 114 УК. Несмотря на видимую возможность заявления ходатайства о прекращении уголовного дела в связи с нахождением Л. в состоянии необходимой обороны, я счел это неприемлемым из-за наличия обстоятельств, опровержение которых в будущем могло стать губительным и для избранной позиции. Были и другие данные, свидетельствующие о том, что Л. не находился в состоянии необходимой обороны. Косвенные, «скользкие», они еще не появились в материалах уголовного дела, но я был уверен, что это дело времени. Это как с ручкой, медленно катящейся к краю стола, – упадет или нет? Как выяснилось в дальнейшем, я и в этом оказался прав – указанные обстоятельства проявились в материалах уголовного дела как изображение на фотобумаге, но было уже поздно, поскольку избранную стороной защиты позицию обвинение не могло опровергнуть.
При осуществлении защиты по данной категории дел ключевым является Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», в котором четко изложен порядок привлечения к уголовной ответственности и переквалификации преступления с ч. 4 ст. 111 на ч. 1 ст. 114 УК. Несмотря на то что основная часть постановления посвящена толкованию ст. 37 УК, в нем разъяснены также основания переквалификации. Данное постановление оказало мне неоценимую помощь как при оспаривании обвинения на стадии судебного следствия, так и при подготовке защитительной речи.
В ходе предварительного расследования я еще дважды заявлял ходатайства о переквалификации деяния, в удовлетворении их всех следователем было отказано. Однако каждое из ходатайств содержало новые основания для его заявления, и в итоге эти ходатайства, как и невразумительные ответы следователя на них, становились частью уголовного дела, подтачивая «остов» обвинения.
Чтобы расшатать позицию гособвинителя, поддержавшего обвинение Л. по ч. 4 ст. 111 УК в полном объеме, нужны были непосредственно исследованные в судебном заседании факты.
Так, свидетель С. показал в суде, что является лечащим врачом Л., страдающего заболеванием, при котором нарушаются двигательные функции нижних конечностей. Алкоголь усугубляет симптоматику заболевания, негативно влияя на двигательные функции. Врач подтвердил, что в состоянии алкогольного опьянения Л. не мог ходить и просил родственников довести его до дома. Его свидетельские показания подтвердили показания моего подзащитного в той части, что в момент нападения Х. он не мог убежать и эффективно защищаться, в том числе от ударов руками.
Проведенный в судебном заседании следственный эксперимент с участием статиста и реконструированной обстановки с применением ножа опроверг версию стороны обвинения о том, что подсудимый готовился к совершению преступления, и подтвердил версию защиты о месте падения ножа после того, как обвиняемый выбил его из руки потерпевшего, а не «приискал», как утверждало следствие, для совершения преступления.
Из заключения судмедэксперта также следовало, что у Л. имеется кровоподтек в правой щечно-скуловой области, образовавшийся в период, соответствующий времени происшествия. Это подтвердило версию защиты, что потерпевший бил обвиняемого по голове. Показания моего подзащитного подкрепила и выписка из медицинского учреждения от 10 февраля 2020 г., в которой был указан диагноз: «Дорсопатия поясничного отдела позвоночника». Дополнительно запрошенная мной справка из врачебной амбулатории от 25 февраля 2020 г., содержащая информацию о специфическом заболевании Л., стала новым доказательством. Свидетели защиты, допрошенные на стадии предварительного следствия, в судебном заседании подтвердили, что потерпевший отличался агрессивностью и был непредсказуемым задирой.
Признанная потерпевшей сестра Х. в судебном заседании просила для подсудимого максимально сурового наказания. Прокурор, в свою очередь, просил суд признать состояние алкогольного опьянения Л. в момент совершения преступления отягчающим вину обстоятельством и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 10 лет.
В итоге суд не усмотрел в действиях подсудимого указанной в обвинительном заключении вины, указав, что позиция обвинения не подтверждается материалами дела и доказательствами, исследованными в заседании, равно как и то, что состояние опьянения повлияло или могло повлиять на совершение им преступления. Приговором Новосибирского районного суда г. Новосибирска от 30 марта 2021 г. Л. был признан виновным по ч. 1 ст. 114 УК и приговорен к 11 месяцам исправительных работ. При этом суд зачел в срок наказания пребывание осужденного в СИЗО с момента задержания, в связи с чем постановил срок наказания отбытым и освободил Л. в зале суда.
В заключение отмечу, что шансы на благоприятный исход повышаются, когда защита сводится не к опровержению доводов обвинения, а к понуждению стороны обвинения опровергать доводы стороны защиты. Это, как показала практика, самое слабое звено в цепи действий следователя и прокурора.
Переквалификация с ч.1 ст.111УК РФ на ч.1 ст.114 УК РФ в судах почти 1год, осужденный сирота, участвовал по назначению. Было не просто.
Именем Российской Федерации г.Невинномысск 08 ноября 2012 г.
Судья Невинномысского городского суда Ставропольского края Яковенко М.Ю. с участием государственного обвинителя помощника прокурора г.Невинномысска Ахмадова М.В. подсудимого Сухорукова Н.А. защитника Жаринова А.Г., представившего удостоверение № и ордер №, при секретаре Апсава О.И. рассмотрев материалы уголовного дела в отношении
Сухоруков Н.А. совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, а именно:
Вина Сухорукова Н.А. в совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, помимо показаний подсудимого, подтверждается также следующими исследованными в судебном заседании доказательствами:
· рапортом следователя СО Отдела МВД России по г.Невинномысску ФИО 10 об обнаружении признаков преступления (т.1, л.д.2);
· справкой приемного отделения МБУЗ «Городская больница» г.Невинномысска о госпитализации 06.04.2012 г. ФИО 1. с диагнозом (т.1, л.д.8);
· протоколом выемки, согласно которому из гардероба МБУЗ «Городская больница» были изъяты принадлежащие ФИО 1 водолазка и куртка (т.1, л.д.57-58);
· заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которому ФИО 1. были причинены повреждения в виде, вызвало опасное для жизни состояние и причинило тяжкий вред здоровью. Повреждение в виде вызвало длительное расстройство здоровья сроком свыше 21 дня, причинив средней тяжести вред здоровью. Повреждения в виде не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, являются поверхностными повреждениями, не причинившими вреда здоровью. (т,1, л.д.71-73);
· протоколом осмотра водолазки и куртки (т.1, л.д.87-88);
· постановлением о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств (т.1, л.д.89);
· копией заявления ФИО 7 с просьбой привлечь к уголовной ответственности неизвестных ей лиц, которые 06.04.2012 г. около 2 часов ночи, находясь у второго подъезда, причинили ей телесные повреждения (т.1, л.д.125);
· копией заключения судебно-медицинской экспертизы, согласно которому ФИО 7 причинены повреждения в виде Указанные повреждения могли образоваться 06.04.2012 г. от действия тупых, твердых предметов, что могло иметь место при ударах руками или ногами, а также иными предметами или о предметы с вышеописанными характеристиками, не исключено, что с последующим падением из положения, близкого к вертикальному на неровную, твердую поверхность. Описанные повреждения не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, в связи с чем, не причинили вреда здоровью. Установить количество нанесенных ударов по имеющимся повреждениям невозможно, так как отдифференцировать повреждения, полученные при ударах и при падении, с высокой степенью достоверности сложно, ввиду их внешней схожести. (т.1, л.д.126-128);
· показаниями свидетеля ФИО 7 в судебном заседании о том, что весной 2012 г., точную дату она не помнит, ночью, около 1 часа, в дверь постучала соседка ФИО 6, сказала, что её сына убивают. Она крикнула мужу: «Там Н. бьют», и выбежала на улицу в одной ночной рубашке. Там она увидела толпу ребят, но Н. с ними не было. Она подошла к ФИО 1, стала спрашивать, что случилось, где Н.. ФИО 1 стал выражаться в её адрес нецензурной бранью, грубить ей, кричать на неё. В этот момент она увидела, что Н. выходит из-за угла и парни, которые находились около их дома, человека четыре, побежали в его сторону. ФИО 1 тоже пошел в их сторону. Чтобы его остановить, стала держать его за руку, не пускала его. В ответ ФИО 1 ударил её головой в лицо, выбил зуб, она упала, после чего она по ногам увидела, что к ФИО 1 подошел ещё кто-то, но кто именно, она не видела, так как закрывала лицо руками. Ей стали наносить удары, чем именно она не видела, всего было нанесено 4-5 ударов с разных сторон. В это время парни кричали, ругались. Когда удары прекратились, она стала осматривать сбитые коленки, было очень больно, минуты через 2-3 она смогла подняться. Когда она поднялась, то увидела, что ФИО 1 лежит на земле, он был в сознании, ругался матом. Рядом с ней стоял её сын Н.. Парни, которые были с ФИО 1, стали кидать в них кирпичи, бревна. Она, её супруг и Н. забежали домой. На следующий день соседка сверху рассказывала, что ФИО 1 бил Н., говорил, чтобы он замолчал, а другие ребята обращалась к ФИО 1 по имени «Жало».
· показаниями свидетеля ФИО 8. в судебном заседании о том, что весной 2012 г. более точную дату он не помнит, ночью он услышал сквозь сон, что кто-то стучит к ним в дверь. Его супруга встала, открыла дверь, и он услышал, как соседка ФИО 6 говорит: «Буди срочно ФИО 8 вашего Н. убивают, он кричит, зовет на помощь». Супруга вышла первая. Он оделся, вышел на улицу, там к нему подошел парень, который стал что-то невнятно рассказывать, говоря: «Он сам первый начал». В ходе разговора, он увидел, что из-за угла общежития вышел Сухоруков и в это время несколько человек на него накинулись. Он смог отбить Сухорукова и затолкнул его в подъезд. В этот момент он обернулся и увидел, как один парень взял пенек, стоящий около подъезда, и кинул в него. Если бы он не повернулся, то была реальная угроза остаться инвалидом. Он смог увернуться, схватил с земли палку и погнался за парнем, который кинул в него пенек, не догнал его и вернулся к подъезду, около которого уже стоял Сухоруков. В это время в сторону подъезда полетели кирпичи. Он смог затолкнуть жену и Сухорукова в подъезд и закрыть железную дверь в секцию. Ребята продолжали кидать кирпичи. Соседка не успела зайти в секцию, осталась в подъезде и её чудом не зацепило. Когда все стихло, он открыл дверь и запустил ФИО 6 в секцию. На следующий день он ушел на работу, ему позвонила жена и сообщила, что Н. забрали. То, что происходило, видели все в общежитии, но они боятся, что после их прихода в суд, их убьют. Его супруга тоже была избита, но никого до настоящего времени так и не нашли, отписались, что её избили неизвестные лица. Супруга позднее рассказала ему, что её ударил ФИО 1 головой в лицо, она упала, а потом кто-то вместе с ФИО 1 ещё пинал её ногами. Он понял, что все это произошло, когда он побежал за парнем, кинувшим в него пенек. Они полицию не вызывали, так как не успели это сделать, кто вызвал сотрудников полиции ему неизвестно, но они приехали уже тогда, когда он запустил в секцию соседку ФИО 6. На их вопрос, где они были раньше, сотрудники полиции ответили, что такого рода драки происходят всегда очень быстро, и они бы все равно не успели приехать.
· показаниями свидетеля ФИО 9 в судебном заседании о том, что весной 2012 г., более точную дату она не помнит, во втором часу ночи двое молодых людей занесли к ней домой на руках ФИО 1 у которого кофта была в крови, стали спрашивать у неё, что с ним делать. Она позвонила своему гражданскому мужу ФИО 5, он приехал и отвез ФИО 1 в больницу.
· показаниями свидетеля ФИО 5. в судебном заседании о том, что несколько месяцев назад, более точно дату он не помнит, он, ФИО 11 ФИО 1 и ещё несколько ребят, которых он не знает, находились около ДК «Химиков», его товарищи распивали спиртные напитки. К ним подошел Сухоруков и стал с ними также употреблять спиртное. Из-за чего начался конфликт, он не помнит, но все захотели избить Сухорукова. Он не дал этого сделать, после чего все вроде бы успокоились, ещё выпили. Затем за ним приехали знакомые и он отъехал, конкретное время он не помнит, но было уже после 24 часов. Через некоторое время ему позвонила его гражданская жена и сказала, что к ним домой принесли ФИО 1, что его порезали и он весь в крови. Он вернулся домой, после чего отвез ФИО 1 сначала в травмпункт, а потом в городскую больницу.
Суд признает данные доказательства допустимыми и кладет их в основу обвинительного приговора, каких-либо нарушений требований уголовно-процессуального законодательства, влекущих признание перечисленных выше доказательств недопустимыми, судом не установлено.
Однако суд не согласен с указанной квалификацией действий подсудимогоСухорукова Н.А. по следующим основаниям:
При этом, Постановлением Пленума Верховного Суда РФ № 19 от 27.09.2012 г. «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» обращено внимание судов на то, что положения ст.37 УК РФ в равной мере распространяются на всех лиц, находящихся в пределах действия Уголовного кодекса Российской Федерации, независимо от того, причинен ли лицом вред при защите своих прав или прав других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства, а также независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.
Кроме того, судам разъяснено, что состояние необходимой обороны может иметь место, в том числе, в случае, когда общественно опасное посягательство не прекращалось, а с очевидностью для оборонявшегося лица лишь приостанавливалось посягавшим лицом с целью создания наиболее благоприятной обстановки для продолжения посягательства или по иным причинам.
В судебном заседании было установлено, что подсудимый Сухоруков Н.А. не был инициатором конфликта между ним и потерпевшим ФИО 1 с его знакомыми. Более того, пытаясь уйти от конфликта, он пошел домой. Однако ФИО 1 и его знакомые стали преследовать Сухорукова Н.А., догнали его во дворе дома и стали избивать. При этом избиение продолжалось длительное время.
Учитывая возраст Сухорукова Н.А., которому на тот момент исполнилось только 18 лет, а также то, что на него в ночное время напали несколько человек, которые находились в состоянии алкогольного опьянения, были агрессивно настроены, на протяжении длительного периода времени не собирались отступать, левая рука у него находилась в гипсе, он не мог оказать реального сопротивления нападавшим. Освободившись от нападавших на него лиц лишь после того, как из общежития на его крики о помощи стали выходить жильцы, Сухоруков Н.А. забежал за дом, однако при попытке вернуться во двор, он снова был замечен нападавшими, которые не только предприняли новую попытку избить его, но и стали кидать в его сторону и в сторону лиц, вышедших к нему на помощь из общежития, кирпичи, камни, пеньки. Кроме того, в этот момент он увидел, что нападению подверглась его мать, также вышедшая из общежития к нему на помощь.
Из показаний подсудимого Сухорукова Н.А. следует, что он забежал на кухню общежития для того, чтобы взять какой-нибудь предмет для оказания помощи его матери, подвергшейся нападению со стороны лиц, избивших его. На данный момент посягательство со стороны потерпевшего ФИО 1. и его знакомых не было прекращено. Более того, оно продолжалось и после того, как Сухоруков Н.А. выбежал на улицу с ножом. Показания подсудимого в данной части подтверждаются как показаниями его матери ФИО 7 и отчима ФИО 8., так и показаниями свидетеля ФИО 6., не доверять которым у суда оснований не имеется.
Государственным обвинением показания подсудимого Сухорукова Н.А. в данной части не опровергнуты. Тогда как в соответствии со ст.14 УПК РФ подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.
Таким образом, у суда не имеется объективных оснований не доверять показаниям подсудимого Сухорукова Н.А., которые изложены выше, учитывая при этом так же положения ч.3 ст.49 Конституции РФ, согласно которым неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.
Таким образом, исходя из сложившейся во дворе дома обстановки, у Сухорукова Н.А. были основания полагать, что имеется угроза как его здоровью, так и здоровью его матери ФИО 7 Однако, учитывая то, что в руках у ФИО 1. никаких предметов не имелось, применение ножа и нанесение подсудимым целенаправленных ударов было необоснованным и не отвечало требованию соразмерности средств защиты.
Наличие умысла у подсудимого Сухорукова Н.А. на причинение потерпевшему ФИО 1 тяжкого вреда здоровью свидетельствуют локализация, целенаправленность, сила ударов. С учетом изложенного суд приходит к выводу о том, что Сухоруков Н.А. действовал с прямым умыслом, непосредственно направленным на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны.
Оценивая изложенные выше доказательства в их совокупности, суд считает необходимым переквалифицировать содеянное Сухоруковым Н.А. со статья 111 часть 1 УК РФ на статья 114 часть 1 УК РФ по признакам умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.
При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, отнесенного к категории преступлений небольшой тяжести, данные, характеризующие личность подсудимого, влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи. Обстоятельств, отягчающих ответственность, не имеется. Обстоятельствами, смягчающими ответственность, являются явка с повинной и противоправность поведения потерпевшего, явившаяся поводом для преступления.
С учетом конкретных обстоятельств дела и данных о личности подсудимого, суд считает, что достижение установленных законом целей наказания возможно лишь при назначении наказания в виде ограничения свободы. Оснований для применения иных мер наказания, предусмотренных санкцией статья 114 часть 1 УК РФ, суд не находит.
Процессуальные издержки по делу, связанные с участием в уголовном судопроизводстве адвоката Жаринова А.Г. по назначению, следует возложить на подсудимого Сухорукова Н.А., взыскав с него в доход федерального бюджета руб. Каких-либо оснований, позволяющих освободить подсудимого полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, не имеется, поскольку в настоящее время Сухоруков Н.А. является трудоспособным лицом, имеет возможность трудиться и реализовать право на оплату своего труда.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307,308,309 УПК РФ, суд п р и г о в о р и л:
Признать Сухорукова Н.А. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.114 УК РФ и назначить наказание в виде ограничения свободы на срок 8 (восемь) месяцев.
В соответствии с ч.1 ст.53 УК РФ установить Сухорукову Н.А. следующие ограничения: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не изменять места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, являться для регистрации в указанный специализированный государственный орган два раза в месяц.
В соответствии со ст.72 УК РФ зачесть в срок отбытия наказания Сухорукову Н.А. время содержания его под стражей с 06 апреля 2012 г. по 27 июля 2012 г.
Вещественные доказательства – водолазку и куртку, находящиеся в камере хранения Отдела МВД РФ по г.Невинномысску по квитанции № от 24.05.2012 г., по вступлении приговора в законную силу уничтожить.
Процессуальные издержки по делу, связанные с участием в уголовном судопроизводстве адвоката Жаринова А.Г. по назначению, возложить на осужденного Сухорукова Н.А. и взыскать с Сухорукова Н.А. в доход федерального бюджета
Приговор может быть обжалован в Ставропольский краевой суд через Невинномысский городской суд в течение 10 суток со дня провозглашения.
В случае подачи кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии и пользоваться помощью защитника, в том числе бесплатно в случаях, предусмотренных УПК РФ, в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции в течение десяти суток со дня провозглашения приговора и в тот же срок со дня вручения ему копии кассационных жалоб или кассационного представления, затрагивающих его интересы.
Приговор в законную силу вступил 20.02.2013 года.