почему в пскове много церквей и храмов
О древнем Пскове
Псковская земля богата древними памятниками. В вековой тишине непроходимых лесов, на ярких коврах заливных лугов, по берегам быстрых речек, над бескрайними озерными гладями или просто посреди широких полей разбросаны неповторимые архитектурные творения псковских зодчих. Драгоценные россыпи сокровищ древней псковской культуры привлекают современного путешественника высокими художественными качествами, органичным слиянием памятников архитектуры с окружающей природой, мастерством исполнения, строгостью форм, тонким вкусом. Общие принципы и незыблемая закономерность в строительстве не мешали псковичам создавать непохожие по своему многообразию монастырские постройки и жилые дома, княжеские дворцы и церкви, монументальные здания кафедральных соборов и неприступные оборонительные сооружения.
Знакомство с древнерусским городом начинается обычно в тот момент, когда подъезжаешь к нему издалека. Каждый старый город открывается своеобразным пейзажем-вступлением, отражающим в себе, как в зеркале, основные элементы архитектурного облика этого города. В таком пейзаже фокусируются художественные устремления зодчих, веками создававших живописную панораму города.
По дороге на Новгород путешественник невольно залюбуется лаконичными силуэтами церквей, разбросанных среди просторных окраин древнего города. Залюбуется и никогда не забудет эту типично новгородскую картину, нарисованную уверенными, сдержанными штрихами. Задолго до въезда в городские ворота можно видеть вологодскую Софию, господствующую над белоснежными храмами, которые словно застыли у самой кромки тихих вод реки Вологды. Суздальская панорама возникает неожиданно, после того как глаза устают от пристального высматривания контуров города среди вольготных просторов владимирского «ополья».
В Псков ведут разные дороги. Троицкий собор виден со всех сторон, задолго до въезда в город. Но своеобразная прелюдия к величественной музыке древнего Пскова наиболее открыто и торжественно звучит в Изборске, «псковском пригородке», расположенном в тридцати километрах к западу от города. Здесь начинается история Псковского княжества, здесь свершались легендарные дела и события общерусского значения. Город-крепость выдержал столько нападений, так много дней и ночей провел на осадном положении, что недаром зовется в письменных источниках «железным городом». У его стен в течение многих веков пробовали силы лучшие воинские отряды Европы, но все ловцы военной удачи испытали горечь поражения и возвратились в родные страны «со многим стыдом и срамом».
Ушли в прошлое годы тяжелых войн и постоянных набегов. Изборск потерял былую славу защитника западных рубежей Русского государства. Мирная жизнь с ее повседневными заботами окружила стены могучей крепости. В Старом Изборске цветут сады, на труднообрабатываемых землях голубеет лен, зреют хлеба. И все же именно в Изборске псковская история воспринимается необычайно остро, а крепостные стены живо напоминают о далеких событиях, волновавших средневековый мир.
Изборск принадлежит к числу тех исторических мест России, которые время словно обязалось сохранить в первозданном виде. В Изборске все заповедно: небо, земля, пейзаж и, конечно же, исторические памятники. Люди, живущие в изборских окрестностях, чтут древние легенды и соблюдают традиции, передаваемые от поколения к поколению. Хорошая слава живет долго, и местным крестьянам есть чем гордиться. История каждой крепостной стены, маленькой часовни или ажурной звонницы рассказывает о боевых подвигах изборян.
Мужественная красота присуща внешнему облику Старого Изборска. Она складывалась на протяжении столетий. Незримое могущество окутывает склоны Жеравьей горы. Здесь нет места сентиментальному, идиллическому настроению, ибо красота в Изборске скрыта в самых простых вещах, она совсем земная и присутствует в явлениях обычных, повседневных. Созданные руками людей крепостные стены, жилые дома, храмы и часовни Изборска не просто вписаны в окружающую их природу. Они принадлежат ей, они – неотъемлемая часть изборского пейзажа. Поэтому Изборск не поражает диковинными формами и колоссальными размерами, на изборских холмах ничто не нарочито и не заставляет изумляться. К крепостям Изборска нужно привыкать постепенно, и тогда раскрывается их потаенный смысл. Чтобы понять красоту Изборска, необходимо пожить у его стен хотя бы недолго, просыпаться по утрам вместе с жителями сложенных из местного известняка домов, ходить пешком в Сенно, чтобы услышать колокольный звон действующей звонницы XVI века, посетить Мальской монастырь, часами говорить с рыбаками, так много знающими и так охотно рассказывающими об изборской истории. Древний Изборск радушно принимает всех, кому дорога и близка древняя культура народа.
Человек, однажды посетивший Псков, обязательно сюда вернется или будет мечтать о встрече с этим городом. Псков поражает обилием древних памятников. Церкви и жилые постройки прошлых веков появляются на улицах неожиданно, заставляя сначала удивляться, а потом становятся привычными и восхищают законченностью и лаконичностью архитектурных форм.
В Пскове время течет незаметно. Дни кажутся длинными, подчиненными спокойному, величавому настроению местной природы. И размеренность здешней жизни заставляет забыть о повседневной суете. В Пскове не хочется торопиться – торопливость неуместна рядом с вечностью. Особенно величав город в солнечные летние дни. Белые стены соборов впитывают лучи солнца и становятся почти прозрачными на фоне голубеющего неба, никогда не бывающего ярким. Звуки, шумы центральных улиц растворяются в жарком мареве и не долетают до маленьких улочек, перечерченных неподвижными тенями высоких звонниц и куполов церквей.
Нередко я задаю себе вопрос, почему именно Псков влечет меня к себе с особой силой. Ведь другие древнерусские города тоже богаты чудесными памятниками, и талант их создателей не уступает умению псковских мастеров. И все-таки Псков привлекает к себе больше. Многолетнее знакомство с городом дало единственно правильный, как мне кажется, ответ: причина привлекательности Пскова для современного путешественника кроется в неповторимом укладе здешней жизни. Древние памятники Пскова органично вплетаются в канву повседневного бытия, без них нельзя представить современный город. В Пскове живется и дышится легко. Приехав сюда, перестаешь чувствовать себя туристом. Древности Пскова располагают к более интимному отношению. Псковская старина – ненавязчивая, неброская, однако вселяющая душевное спокойствие и навсегда запоминающаяся. У путешественника постепенно появляются в городе любимые места, ансамбли и отдельные памятники. Наступает тот момент, когда город делает из созерцающего музейные редкости человека полноправного своего гражданина, которому близки и понятны малейшие нюансы городской жизни.
Древний Псков в том виде, как он предстает перед современным зрителем, отличается прежде всего эпической величавостью и монументальным строем внешних форм. Старые постройки связаны между собой чисто псковской спецификой архитектуры. Они дополняют друг друга. Каждой из них, подобно инструментам в большом оркестре, время отвело свою партию, всегда значительную, которую не выбросишь из партитуры.
Любое средневековое здание, будь то церковь, жилой дом, крепостная башня или звонница, доведено до максимальной законченности, индивидуально решено древними зодчими. От стен псковских сооружений исходит могучая сила, и нет сомнений, что возводили здешние дома и храмы мастера, хорошо знакомые с основами архитектурного творчества.
Река, а вернее реки играли и продолжают играть важную роль в жизни Пскова-города, в становлении его внутреннего бытового уклада и внешнего облика. Они дополняют друг друга – полноводная, широкая Великая и неглубокая, извилистая, быстрая на перекатах Пскова, впадающая в Великую у стен кремля.
Люди, согласуясь с природными условиями, использовали реки для различных целей. Берега Великой – реки судоходной, соединяющей Псков с внешним миром, – были застроены торговыми домами, крупными монастырями и пристанями. В центре города водную гладь пересекала паромная переправа, отчего стоящую рядом церковь называли Успеньем от Парома. На крутых, обрывистых спусках Псковы возводились приходские церкви, небольшие жилые постройки, ремесленные мастерские, и лишь громада Гремячей башни со стенами (необходимое оборонительное сооружение) нарушала уют и провинциальное спокойствие, царящие на берегах маленькой речушки, заросших густой травой. С реками связаны многие события в жизни столицы Псковского княжества. Главные городские окраины в древности нарекли: Завеличье и Запсковье, и названия эти сохранились по сей день.
Историко-художественные музеи в старых русских городах являются своеобразными центрами по изучению культурного наследия прошлого. Сотрудники музеев тщательно собирают и хранят археологические предметы, исторические документы, произведения живописи и скульптуры. Богатая интересными и значительными событиями жизнь древнерусского города словно оживает и заново проходит перед глазами посетителей местного музея. В результате работы в фондах музеев-заповедников наши ученые сделали немало важных археологических и исторических открытий.
Уникальные памятники изобразительного искусства, выставленные в залах новгородского, суздальского, вологодского, ростовского, кирилловского и других крупных древлехранилищ, могут принести славу любому музею мирового значения.
Создание и устройство периферийных музеев – это история охраны и восстановления памятников старины на местах. Неотъемлемой частью исторических судеб древних городов стали имена людей, участвовавших в основании лучших музеев России. Благодаря стараниям и умению ученых-энтузиастов неповторимые творения старых мастеров доступны теперь широкому кругу зрителей. Ошибки, неизбежные при такой ответственной работе, как устройство экспозиций и запасников, полностью искупаются окончательными результатами благородного труда талантливых специалистов. О создателях местного музея в каждом древнерусском городе говорят с уважением и испытывают к этим людям чувство глубокой благодарности.
Музей во Пскове создавался в первые послереволюционные годы. Губернский комитет, образованный сразу после освобождения Пскова от иностранных интервентов, выполняя декрет об охране памятников, начал брать на учет произведения живописи, скульптуры и прикладного искусства. В фонды будущего музея поступали первоклассные памятники из частных коллекций. Древние иконы, недоступные ранее для обозрения, исследовались специалистами и также ставились на музейный учет. В Псков приходили посылки из Государственного художественного фонда, музея Императорской Академии художеств и Третьяковской галереи. Многие из поступивших тогда в Псков произведений заняли впоследствии достойное место в экспозиции местного музея.
Псковский музей продолжает пополнять свои коллекции. Расширяются старые разделы, открываются новые экспозиции. Научные сотрудники музея изучают уникальные памятники, устраивают выставки, публикуют образцы псковского изобразительного искусства. Тематические выставки настолько полно и интересно освещают отдельные периоды художественной культуры древнего Пскова, что некоторые из них действуют постоянно, привлекая широкое внимание посетителей. Так, в последние годы открылись отделы древнерусской живописи, прикладного искусства, рукописной книги, народного творчества.
«Недалеко время, когда псковская школа предстанет перед нами, быть может, с такими же легко определимыми оттенками, какие мы сейчас различаем в школе новгородской». Эти строки написаны академиком И.Э. Грабарем полвека назад. Послевоенная работа реставраторов показала, что предвидение ученого было верным. Экспозиция древнерусской живописи в псковском музее почти на три четверти состоит из икон, прошедших реставрацию совсем недавно. Правда, лишь некоторые из них относятся к рангу первоклассных, но значение каждого выставленного произведения для псковской школы трудно переоценить.
Почти все памятники, отреставрированные уже после войны, вывозились оккупантами в Германию и были возвращены нашей стране по мирному договору. Такова судьба и великолепной иконы «Сошествие во ад», которая безусловно принадлежит к числу классических образцов древней живописи Пскова. Надо отметить, что она написана на излюбленный местными мастерами сюжет. Если сопоставить в количественном отношении известные нам псковские иконы, то памятники с изображением «Воскресения Христова» («Сошествие во ад») займут в такой таблице первое место. Здесь достаточно напомнить первоклассные иконы «Сошествие во ад», принадлежащие Третьяковской галерее и Русскому музею. Кроме чисто псковской системы построения ликов, сама композиция полностью соответствует иконографическому изводу, характерному только для изобразительного искусства Пскова. Чисто псковской особенностью является на вновь открытой иконе ряд фигур святых, представленных в верхнем ярусе композиции.
Псковичи любили вместе с основным изображением помещать фигуры святых, соименных заказчику или связанных косвенно с какими-либо событиями в жизни города. Икона «Сошествие во ад» датирована первой половиной XV века. Характерные признаки сближают ее с известными памятниками и произведениями, созданными в последующие десятилетия.
Чем же так знамениты псковские иконы? Где кроется секрет неповторимости и оригинальности творчества псковских художников? Почему их произведения невозможно спутать или отождествить с образцами, написанными в других русских городах?
Ответить на такие вопросы просто и одновременно сложно. Просто – потому, что внешние признаки псковской школы легко отличимы от характерных особенностей искусства мастеров, работавших в других областях Древней Руси. Любая деталь псковского почерка, даже если она заимствована и перенесена в произведение художника совершенно иного направления, сразу бросается в глаза. Псковичи же, окруженные памятниками искусства самого различного происхождения, умели использовать для работы их приемы, оставаясь приверженцами только одного стиля – стиля псковского, рожденного и взлелеянного на местной почве. Иногда даже поражаешься, изучая псковские иконы, той стойкости и прочности традиций, которым следовали здешние мастера.
Псков – город, живший в средние века насыщенной, бурной жизнью. Псковичи никогда не замыкались в пределах своего княжества. Улицы здешних городов видели людей, приезжавших из разных уголков земли. Псков торговал, воевал, строился, разрушался и вновь строился, приглашая нередко в помощь иноземцев, которые помогали вершить дела политические, а также давали советы, как лучше строить храмы, дворцы, крепкие стены оборонительных сооружений. Но странное дело: если новгородские мастера, чей родной город имел не менее оживленные связи с другими областями средневекового мира, охотно пользовались достижениями чужеземных собратьев по искусству, псковичи были непреклонными и последовательными в каком-то пуританском отношении к сохранению местных традиций. Получив основные уроки от византийских мастеров, художники древнего Пскова разрабатывали на протяжении многих десятилетий свою систему иконописи, учитывая и осмысливая малейшие нюансы трудного, высокого долга служения духовному искусству.
В псковской иконописи все отличается самостоятельностью, оригинальностью и неповторимостью. Начиная со способа обработки доски и кончая структурой построения ликов, псковский художник стремился не выйти за рамки принятой в псковском искусстве системы. Почти все псковские иконы XIV века – классического периода в истории этой школы – написаны на сосновых досках, сработанных и скрепленных между собой с помощью таких похожих столярных приемов, что кажется, один умелый ремесленник руководил их изготовлением. Левкасные грунты также абсолютно специфичны в псковских иконах. Они нанесены на деревянную основу плотными слоями, поверхность левкаса не зашлифована под стекло, как, например, в суздальских образцах, а отличается шероховатой, неровной фактурой. Левкашение икон в древнем Пскове напоминает принцип обмазки церковных построек города штукатуркой, положенной свободно и неравномерно, вылепленной руками строителей, не заботившихся о наведении особого глянца. Подобный способ обработки грунта придает внешнему виду псковских икон особую простоту и делает более живописными красочные плоскости. Благодаря вот такому «ручному» левкашению достигается впечатление свободной построенности иконы, настолько иллюзорно выглядит верхний слой грунта, будто сейчас положенный иконописцем.
Псковские художники – недосягаемые мастера колорита. Кроме умения использовать лучшие достижения современной им живописи в искусстве цветовых построений, они и здесь оказались оригинальными творцами. В мастерских древнего Пскова пользовались охотно красками местного происхождения, и псковскую палитру с полным правом можно считать единственной в ее цветовой оригинальности.
Местные иконописцы, судя по сохранившимся памятникам, ограниченно и скупо применяли золото, особенно на раннем этапе становления псковской школы. Листочки золота заменила желтая краска, добываемая тут же, во Пскове. Покрытые ею фоны древних икон кажутся более воздушными и легкими, чем плотные золотые поверхности византийских и новгородских образцов. Псковичи так же, как и в процессе левкашения, наносили желтую краску свободно, неравномерными плоскостями, так что нередко можно видеть следы движения кисти. Фоны псковских икон светятся изнутри. Пламенеющая краска становится особенно живой, когда рассматриваешь псковские памятники при горящих свечах, на свет которых и рассчитывали старые мастера при написании иконы. Не менее замечательна и зеленая краска местного происхождения, присутствующая чуть ли не во всех древних псковских иконах. Она обладает удивительной материальностью и насыщенностью. Псковичи применяют ее, умело варьируя плотность красочных слоев и силу звучания цвета. Манера письма художников древнего Пскова поистине уникальна. Псковскую икону, созданную в XIV–XV веках, сразу выделишь среди других произведений средневековой живописи. Никто из современников не мог написать такие лики, которые смотрят с икон древнего Пскова. Да, они, вероятно, казались мастерам остальных русских городов странными, далеко не соответствующими традиционным представлениям и канонам изображения святых. Необычайная экспрессия, переходящая в фанатизм духовный, обдуманный, а не внешний, исступленный, передавалась псковичами с помощью контрастного сопоставления цвета и света, осмысленной деформации линии рисунка и красочных плоскостей. Динамичные ходы имеют свое продолжение в конструктивном построении фигур на псковских иконах. Художники любят фиксировать моменты энергичного движения, продиктованного внутренними силами и руководимого какими-то незримыми центрами. В динамике псковских икон абсолютно исключен момент суетности, авторы никогда не дают бессмысленно раскручиваться основной пружине, все время сдерживая ее потенциальный порыв. Пробелы, отмечающие складки одежды на псковских живописных образцах, хотя и далеки от строгой геометрической системы византийских прототипов, отнюдь не выглядят небрежными и хаотическими, так как они подчинены воле художника, глубоко чувствующего предельные грани возможного и невозможного, допустимого и недопустимого каноном.
Трудность ответа на поставленные вопросы о смысле и значении псковской школы живописи заключена в поисках внутренних, идейных причин оригинальности местного искусства. В силу каких обстоятельств художники Пскова оставались равнодушными к творчеству талантливых мастеров иных княжеств и городов? Для того, чтобы сохранить в такой неприкосновенности художественную форму и стиль, нужно служить высочайшей идее, разделять полностью вкусы и требования своих заказчиков. Религиозные догматы должны быть переосмыслены художниками, создавшими иконы, не похожие на известные памятники. Переосмыслены и приняты за основу творчества. Кто и как руководил в поисках самостоятельного пути псковскими иконописцами, станет известно после тщательного изучения всех вновь открытых творений важнейшей школы древнерусской живописи.
Псков: Как жил древний город?
Приблизительное время чтения: 13 мин.
У всех городов есть родители-основатели. Санкт-Петербург построил Пётр I, Ярославль — Ярослав Мудрый, а Рим — братья Ромул и Рем. Есть и у Пскова своя матушка. И не кто-нибудь, а сама равноапостольная княгиня Ольга! Да-да, та самая — бабушка Киевского князя Владимира Ясно Солнышко. А дело было так. В незапамятные времена пришли на землю, где нынче Псков стоит, славяне-кривичи.
Стали строить свои поселения. Главным городом у них был Изборск. Но вот однажды…
Три чудесных луча
Проезжала как-то по изборским землям княгиня Ольга. И остановилась на отдых у места, где река Великая сливается с рекой Псковой. А там — высокий мыс. На мысу — нехоженые леса. Место суровое, неприступное, да и день был пасмурный. Но вдруг разошлись ненадолго серые тучи, будто окошко отворилось в небесах, а через него упали на мыс три ярких солнечных луча. Удивительное это было зрелище, можно сказать — знак с Небес. «Три луча — как три Лица Пресвятой Троицы, — подумала тогда княгиня Ольга. И повелела: — Быть на этом месте граду великому и храму во славу Троицы». Сказано — сделано. Прибыли к высокому мысу строители, и вскоре появился на свет новый город
Псков — богатырская застава земли русской. Рос он не по дням, а по часам. Очень быстро перерос город Изборск и стал в этих краях главным. Княгиня Ольга сама установила в нем сначала поклонный крест, а затем распорядилась и о постройке первого — еще пока деревянного — храма во имя Святой Троицы в Пскове. У этого храма была очень необычная судьба: вплоть до XIV века на Руси не будет больше ни одного храма в честь святой Троицы. Ни одного! Когда уже вся Русь была крещена, на ее земле строились храмы во имя Николая Чудотворца, Илии Пророка, Софии Премудрости Божьей, Покрова Пресвятой Богородицы и еще множество других храмов. Но вот во имя Отца, Сына и Святого Духа — во имя Святой Троицы — ни одного. Почему так получилось? Здесь у историков — одни лишь предположения. Первое: построить храм в честь Святой Троицы княгиня Ольга решила после видения трех светоносных лучей. И раз больше таких видений никому не было, то зодчие просто не дерзали снова строить храм во имя Триединого Бога. А второе предположение: раз Бог Един — значит, и храм в Его Имя должен быть только один, и он уже есть — в Пскове.
Тысячу лет назад жила великая княгиня Ольга, но память о ней по сей день хранится на псковской земле. Вот на реке Великой — остров. Он делит реку надвое. Левая протока называется Ольгины Слуды, а правая — Ольгины Ворота. Названы они так в честь матушки Пскова. А еще есть родник — Ольгин ключ. Говорят, умывалась когда-то в нем великая княгиня. В самом Пскове — Ольгинский мост, самый большой в городе. И Ольгинская набережная, где недавно выстроена в честь основательницы Пскова часовня. Да и сам Псков часто называют — Ольгин град!
Все жители Пскова — псковичи — знают: княгиня Ольга — их землячка, родом из села Выбуты. Здесь сейчас стоит памятный камень, а рядом с Выбутами проводятся исторические фестивали «Хельга» — так звали Ольгу на родном ее наречии. На фестивалях всё устроено так, как было во времена княгини. Участники его наряжаются в старинные костюмы, состязаются в стрельбе из лука и шуточных боях «строй на строй», готовят угощения по древним рецептам, поют народные песни.
Кто в Пскове хозяин?
Псков был необычным городом: в нем не было князя. А управляло всеми городскими делами народное собрание, которое называлось — вече. И не в том дело, что псковичи не хотели иметь над собой власти. Нет, просто жители Пскова считали свой город ни много ни мало — домом Пресвятой Троицы, поскольку лишь здесь был на русской земле храм в честь Триединого Бога. Псков для его жителей был домом Божьим. И поэтому они не дозволяли ни одному князю здесь править. Хозяин этой земли один — Бог. Князь же — лишь наемник, воевода, которого приглашают командовать войском. Но народное вече за ним приглядывает и, если что не так пойдет — увольняет. Бывали десятилетия, когда в Пскове вовсе не было князя, а решало все важные вопросы вече. Тут нужно рассказать поподробнее, что же это такое — вече. В те далекие времена в каждом городе правил князь. Когда старый правитель умирал, на княжение садился его сын, потом — сын сына…. Власть князя передавалась по наследству и была так велика, что никто не смел его воле перечить. Так было почти везде, но только не во Пскове. Псков-богатырь сам выбирал себе главу города. Происходило это так: от каждой улицы и окраины на вечевую площадь в Кром (так псковичи называли свой Кремль) направлялся избранный человек, и получалось целое собрание — вече. Все вместе на вече решали важные вопросы: как лучше город укрепить, где мост или церковь построить, кого казнить или помиловать, с кем в союз вступить. Именно вече и выбирало, кого из знатных людей позвать в город на княжение.
Одним из таких приглашенных в Псков князей стал Довмонт-Тимофей. Как воевода, он прославился тем, что на долгие годы освободил Псков от опасности набегов. Сделал он это простым, но очень страшным для врагов способом. Когда вражеское войско подходило к Пскову, Довмонт не просто выходил со своим войском и разбивал неприятеля, но гнал его до того места, откуда вражеское войско вышло, и разорял их город. В итоге главный враг псковичей, Литва заключила со Псковом перемирие на сорок лет. Можно себе представить, какой экономический подъем пережил Псков за эти годы. И неслучайно историк Карамзин, говоря о XIII веке на Руси, выделяет два главных имени — Александр Невский и Довмонт-Тимофей.
Попав во Псков, Довмонт-Тимофей был поражен: маленький клочок земли стоит независимый, не покоренный ни Ордой с Востока, ни рыцарями с Запада. Значит, и вправду это место особенное, и вправду здесь Дом Бога на русской земле! Поэтому все свои бои и походы Довмонт-Тимофей вел только под знаменами Святой Троицы.
Довмонтов город
И вот Довмонт-Тимофей предложил псковский Кремль перестроить и расширить, но не просто так, а исходя из особого замысла и символики.
Что же представлял из себя Кремль к тому моменту? На холме в месте слияния рек Великой и Псковы стоял храм. Сзади его защищала река, а спереди он был обнесен полукруглой стеной в форме дуги, от одного берега до другого. В этой стене и был вход в Кремль. Перед храмом располагалась площадь, на которой собиралось вече. А с другой стороны стены сразу начинался город, там жили люди, там же располагался и городской торг.
Что же предложил Довмонт-Тимофей? Он придумал отодвинуть городские поселения чуть-чуть дальше от кремлевской стены, чтобы построить еще одну внешнюю стену, так называемое второе кольцо. И если внутри первой стены — на вечевой площади у храма — собирается вече как законодательная власть, то между первой и второй стенами должна была заседать власть исполнительная. Пространство между первой и второй стенами стали называть Довмонтовым городом.
В те времена город Псков был поделен на шесть концов-районов, а вся остальная Псковская область — еще на 12 концов-районов. Князь Довмонт-Тимофей предложил, чтобы все эти 18 псковских концов были представлены в Кремле, на территории Довмонтова города, и чтобы представительством каждого конца стал… храм. Так в Кремле появилось шесть соборов — по одному от каждого конца города. Но вот у районов области не было столько денег чтобы построить в Кремле целый храм-представительство. И тогда им разрешили к уже существующему храму пристроить свой придел. Так в соборах Кремля появились 18 престолов, представлявших 18 районов города и области. В каждом из них велась летопись и хранилась печать своего района, заключались торговые договора и совершались прочие важные государственные дела.
Как Рим и Париж!
У Пскова на гербе нарисован барс. Почему так? Ведь во псковских лесах барсы не водятся. А просто псковичи такие же храбрые, как этот зверь. Много врагов они побили. Кто только не приходил с огнем и мечом на их земли! И немудрено: Псков был одним из самых богатых и огромных городов Европы. До того поражал иностранцев, что его сравнивали с Парижем и Римом. А один немецкий летописец шестьсот лет назад записал: «В Германии нет города, равного Пскову». Псков даже собственные монеты чеканил: с одной стороны — князь Довмонт, покровитель города, а с другой — барс. А ведь в ту пору только три русских города, кроме Пскова, имели свои монеты — Новгород, Тверь и Москва!
Вот почему очень многим хотелось Псковом завладеть. Приходилось псковичам обороняться, прогонять захватчиков. И так часто случались на их город набеги, что даже поговорка родилась: «Год воюем, год горим, год торгуем». Наравне с мужчинами свой город защищали и женщины. Поэтому Псков был единственным русским городом, где в прежние времена можно было встретить женщин, одетых в мужское платье: в мужской одежде воевать удобней.
Попали в захаб
Но и это не всё! На случай, если враги одолеют ворота, устроена в псковской крепости ловушка — захаб. Слово «захаб» происходит от древнерусского «охабень», что означает — «рукав». И действительно, этот длинный узкий коридор напоминает рукав. На входе в него — подъемный мост, а на выходе — еще одни ворота, прочные и надежные. Но дойти до них мало кому из врагов удавалось. Запустив неприятеля в ловушку, псковичи поднимали мост на металлических цепях, а на головы врага бросали бревна и камни, лили кипяток и кипящую смолу. Назад им было не уйти, и увернуться в узком коридоре — некуда. А не ходите с мечом на Русь!
Церковь-крепость
Церкви во Пскове необычные — узенькие окошечки, стены толстые и в каждой церкви — кладовые для провизии. А дело тут вот в чем. Когда враг подходил к городу, мужчины и женщины вооружались и, если не могли удержать городскую стену, уходили в храм. И становился каждый храм — крепостью. А было церквей в городе множество, все они были каменные, толстенные и выдержать могли долгую осаду, потому что внутри имели припасы для осажденных, и воду, и еду.
И на нашей улице праздник!
Из-за частых нападений на город псковичи были очень осторожны и не пускали к себе кого попало. Сначала хорошенько выясняли: кто таков, откуда путь держит да зачем в Псков прибыл. Зато званых гостей встречали с радостью, широко открывали ворота, и въезжали почетные гости в Псков по улице, которая так и называлась — Званица.
Вообще же улицы во Пскове назывались по имени святого, в честь которого на этой улице был построен храм. А праздник этого святого отмечали сообща. И когда наступали эти именины, то после церковной службы прямо на улицу выставляли столы, и начинался праздник. И обязательно созывали на этот праздник жителей с соседних улиц.
Вот, например, в Ильин день, вернувшись из церкви, собирались жители Ильинской улицы за общим столом. Каждый нес, что мог: один — пироги, другой — квас, третий — мед, четвертый — кашу или репу. И начинался пир горой! И когда нравилось угощение соседям особенно сильно, когда с белой завистью они глядели на то, как их соседи потчуют и как у них все получается, тогда они говорили хозяевам: погодите, будет и на нашей улице праздник, ужо приходите тогда к нам. И каждый перед другим пытался прославиться своим гостеприимством и умением праздновать. «Будет и на нашей улице праздник» — так многие и сегодня говорят, присказка эта всем известна. Но вот придумали ее именно во Пскове.
Елга под моросичкой
Псковичи на выдумку горазды. И всё-то они делали по-своему, не как другие. И строили по-своему, и управляли городом, и иконы писали в собственных традициях. Даже разговаривали по-своему. По-русски, конечно, но с особенностями. Например, мы сейчас говорим: «Пойду за грибами». А в Пскове сказали бы: «Пойду к грибам». Словно в гости. Были у псковичей и вовсе необыкновенные слова: не суп, а похлебуха; не ель, а елга; не мелкий дождь, а моросичка.
А еще — вольнолюбивый народ псковичи, ни перед кем головы не склоняли. И будь перед ними хоть боярин знатный, хоть богатый купец, шапок не снимали. Из-за этого обычая жители других городов считали, будто псковичи слишком важничают. Но те возражали: «Мы снимаем шапки лишь перед святыми». Это значило — в храме, перед святыми иконами.
От горшков до колоколов
Торговая площадь — торг — в Пскове занимала огромное место. Там было почти две тысячи лавок, клетей, амбаров и чуланов! Псковичи удивляли приезжих тем, что никогда не торговались и не старались обмануть покупателя ради своей выгоды.
На прилавках торга раскладывали свои изделия и псковские ремесленники. Очень нравились иноземным гостям их удивительные изразцы — глиняные квадратики для облицовки печей, вроде современной кафельной плитки. Конечно, изразцы делали и в других городах, но во Пскове они получались красивее всех — с выпуклыми сказочными птицами, гибкими барсами и китоврасами — мифическими существами, похожими на кентавров. Изготавливали умельцы-гончары и глиняную посуду по особенной технологии. Брали сделанный на гончарном круге горшок, сушили, обжигали, как обычно, а потом клали в чан с опилками и коптили. Горшок становился тёмным, чёрно-коричневого цвета. После этого его вынимали и чистили до блеска — лощили. Такая посуда называлась чёрнолощеная керамика.
А псковички-рукодельницы вязали такие красивые рукавички, что и в наше время они ценятся! На знаменитых псковских варежках узоры необычайные, самобытные. И птицы на них порхают, и цветы цветут, и сплетаются крестики с ромбиками, как нигде больше. Сейчас даже в музеях устраивают выставки псковских варежек.
Но особенно знамениты были мастера-литейщики из Пскова. Во все города Руси приглашали их лить колокола для церквей! Один из колоколов, отлитых на Псковщине, и сейчас звонит в Московском Кремле, в колокольне Ивана Великого. Голоса псковских колоколов звучные, долгие, а их убранство очень красиво — с орнаментом из вьющихся стеблей, фигурок животных, людей, с двуглавыми орлами, виноградными лозами, витыми шнурами, с высокой короной. Короной у колокола называется переплетение колец, за которые его подвешивают на звоннице. Главным колоколом во Пскове был вечевой, собиравший людей на вече.
Дом Святой Троицы
Главный храм Пскова, конечно, — Свято-Троицкий собор.
Высокий, пятиглавый, выстроенный из белоснежных известковых плит, Свято-Троицкий собор всегда был и до сих пор остается сердцем города. И вече собиралось у его стен, и защитники Пскова шли на смертный бой после молитвы в соборе. Перед битвой псковские воины бросали клич: «Постоим, братья, за Дом Святой Троицы!». В соборе хранились самые важные документы, летописи и городская казна. Здесь же висели боевые мечи двух святых князей — Всеволода и Довмонта. На тяжелом двуручном мече Всеволода выковано: «Чести моей никому не отдам». Эти слова стали девизом Пскова — Дома Пресвятой Троицы. Вольнолюбивого и прекрасного города, в котором жители снимали шапки лишь перед святыми иконами.
Рисунки Екатерины Гавриловой
Благодарим за консультации автора детской книжной серии «Настя и Никита» Ольгу Велейко