повесть о псково печерском монастыре
Повесть о Псково-Печерском монастыре
Повесть о Псково-Печерском монастыре – рассказ о возникновении и истории Псково-Печерского монастыря, неоднократно перерабатывавшийся и дополнявшийся начиная с 1531 г. и до 1620-х гг. П. дошла до нас в большом количестве списков. В истории текста П. многое проблематично, не выявлены основные ее списки, не определены редакции, состав, время написания, авторы.
Первая редакция П. была составлена в 1531 г. игуменом Псково-Печерского монастыря Корнилием. В 80-е гг. XVI в. работу продолжил Григорий, он распространил рассказ Корнилия о начальной истории Псково-Печерского монастыря легендами о Марке, первом старце Печерском, довольно обстоятельно рассказал о деятельности самого Корнилия, составил описание осады Пскова и Псково-Печерского монастыря войсками Стефана Батория в 1581 г. В конце П. Григорий в цифровой тайнописи сообщил свое имя и указал, в какое время он работал над ней: при игумене Никоне (до 1587 г.), по благословению Тихона, архиепископа Казанского (с 1583 г., до этого был игуменом Псково-Печерского монастыря). В чистом виде текст в редакции Григория встречается редко (ГПБ, собр. ПДА, № 432; ЦГАДА, ф. 181, № 470), в большинстве списков П. в редакции Григория либо сокращена (не читается тайнопись с именем автора), либо дополнена новыми главами, написанными в более позднее время.
Довольно большая группа списков П. (ИРЛИ, собр. Потоцкого, № 1; ГБЛ, ф. 299, № 587; ЦГАДА, ф. 181, № 639, и др.) имеет следующий состав: к тексту в редакции Григория добавлено пять глав – «О преложении мощей начальных старцев Печерских» (рассказ о том, как в 1600 г. были переложены в новые гробницы останки Марка, Ионы и Вассы); «О крестохождении ко святой и живоначальной Троице во град Псков в неделю седьмую по Пасце по завету осадных людей в Печерском монастыре» (переписка 1601 г. между игуменом Иоакимом и Псковским епископом Геннадием об установлении крестного хода с Печерскими иконами в Псков); «О крестохождении в чину и уставе писано сице» (чин крестного хода); «Второе уложение во время глада» (описание голода 1602 г. и рассказ о крестном ходе с Печерскими иконами, встрече их священниками и псковичами в Камно, молебне «о плодех земных и теплоте солнечной»); «О монастыре» (подробное описание монастыря, всех его зданий, служб, башен, стен, ворот и т. д.). В последней главе «О монастыре» описание пещер заканчивается словами о том, что число погребенных в них «по настоящее сие по 7111 лето яко до 500 и более» (ИРЛИ, собр. Потоцкого, № 1, л. 410). Следовательно, можно предположить, что П. подобного состава была написана в 1603 г. при игумене Иоакиме и, вероятно, по инициативе и при поддержке Псковского епископа Геннадия, поскольку ему уделяется очень большое внимание при описании монастырской жизни 1600–1603 гг. В некоторых списках (ГПБ, Солов, собр., № 609/628; собр. Погодина, № 902) описание монастыря предшествует всему тексту и даже вынесено за общий заголовок П. Возможно, такой порядок глав в редакции 1603 г. первоначален. Последующие редакторы, как правило, не включают главу «О монастыре» в текст П. Вероятно, она воспринималась ими как самостоятельный и не входящий в произведение текст.
Следующая группа списков (ГПБ, Эрмитажн. собр., № 484; ГБЛ, ф. 236, № 61; ф. 200, № 69, и др.) представляет собою редакцию П. с чудесами. К тексту редакции 1603 г. (но, как правило, без описания монастыря) присоединяется новая глава «О чудесех пречистыя богородицы от иконы честнаго ея Успения, иже во Псковской области в Печерском монастыре, от иконы Умиления, зовомой Владимерския» (ГБЛ, ф. 236, № 61, л. 259 об.; название в разных списках несколько варьируется). Первый этап работы над описанием чудес можно отнести к кон. 80-х гг. XVI в.: в ответ на письмо 1587 г. князя Н. Р. Трубецкого «игумен же Мелентий з братьею вопрошания ради его пишут к нему сказание о чудесех пречистыя богородица сице» (там же, л. 259 об.–260). Списки П. с описанием чудес в редакции «Мелентия з братьею» пока не выявлены. Обычно глава «О чудесех» содержит рассказ о 50–52 чудесах, последние из них датируются 1606 г., его можно считать годом составления окончательной редакции П. с чудесами. И сами чудеса, и рассказ о них традиционны; документальность, точность, конкретность описания позволяют почерпнуть из него много сведений о повседневной жизни псковичей. Глава «О чудесех» пополнялась новыми рассказами в более позднее время. Так, в списке ГБЛ, ф. 200, № 69 читаются, кроме 50, два новых чуда – 1693 и 1708 гг. В 1710 г. П. переписал псаломщик Псково-Печерского монастыря Евдоким, он же является героем и автором рассказа о чуде 1708 г. Тот факт, что книжник Псково-Печерского монастыря в 1710 г., дополняя раздел чудес, использовал текст в редакции 1606 г., еще раз подтверждает мысль о том, что П. в редакции с чудесами составлялась приблизительно в 1600-е гг. и после этого глава «О чудесех» долгое время не редактировалась и не дополнялась.
В 20-е гг. XVII в. П. была дополнена главой «О нашествии иноплеменник к Печерскому монастырю» (ГПБ, Q.XVII.34; Соф. собр., № 1483), в которой рассказывается о трехмесячной защите монастыря от войск Ходкевича в 1611 г. Описание осады монастыря довольно бесхитростно и простодушно, большое внимание автор уделяет различным знамениям и чудесам, и в то же время подробно, со знанием деталей рассказывает о многочисленных штурмах монастырских стен и башен, о стойкости, мужестве монахов, воинов, простых жителей, защищавших монастырь.
П. в редакции Корнилия издал Н. И. Серебрянский, научного издания других редакций нет. В книге, выпущенной Синодальной типографией и неоднократно переиздававшейся, П. напечатана по неизвестному списку, в стиле имеются явные поновления. Печатный текст П. близок редакции с чудесами, однако композиция частей совершенно иная, чем в известных рукописных списках: рассказ об истории монастыря, об осаде Пскова и монастыря войсками Стефана Батория продолжен главой «О крестохождении», она соединяет в себе рассказы о всех крестных ходах из монастыря в Псков; далее следует глава «О чудесех» с описанием шести чудес, последнее – 1589 г.; после этого идут главы «О преподобном Марке Печерском», «О преложении мощей начальных старец Печерских». Отдельно было издано описание чудес Псково-Печерских икон в редакции Евдокима 1710 г.
Изд.: Повесть о начале и основании Печерского монастыря, взята из древних летописцев, обретающихся в книгохранительнице оного монастыря. М., 1807; то же: М., 1831; Псков, 1849; Выписка из Повести о Псково-Печерском монастыре, с благословения Псковского и Порховского епископа Павла издаваемая. О чудесех пречистыя богородицы от иконы честнаго и славнаго ея Успения, иже во Псковской области в Печерском монастыре, и от иконы Умиления пречистыя богородицы, зовомой в Руси Владимерскою. Псков, 1881; Серебрянский Н. И. Очерки по истории монастырской жизни в Псковской земле. М., 1908. С. 545–552.
Лит.: Евгений [Болховитинов]. Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина греко-российской церкви. 2-е изд. СПб., 1827. Т. 1. С. 340; Ключевский. Древнерусские жития. С. 250, 315; Строев. Словарь. С. 378–380.
Кровавый путь печорской обители: древнее предание о грозном царе и страшной смерти
Игумен грозной поры
Преподобномученик Корнилий Псково-Печерский, память которого верующие почитают 20 февраля (по старому стилю), жил в XVI веке. Историки утверждают, что об этом человеке пять веков назад знали не только псковичи, но и все более-менее просвещённые жители средневековой Руси. Корнилий был просветителем и писателем, составившим летопись Печерской обители и создавшим «Повесть о начале и основании Печерского монастыря».
Всё это свидетельства документальные. А вот что говорит о нем одна из самых старых легенд псковской земли.
Крепость на воловьей коже
Игуменом Псково-Печерского монастыря в XVI веке как раз был преподобный Корнилий. Братия любила его за доброту и мудрость, окрестный люд – за отзывчивость и бескорыстие. Легенда гласит, что когда Иван Грозный вместе со своими слугами на конях въехал в Печоры, из обители навстречу царю вышел игумен монастыря. Вслед за ним на улицу с иконами, крестом и хоругвями высыпала братия.
Считается, что как только царь спешился, преподобный Корнилий благословил его, а затем попросил о разрешении «сделать ограду вокруг монастыря». Вот, какой разговор между игуменом и царём приводит собиратель псковских преданий:
Воскрес и схватил в руки отрубленную голову
Преподобный Корнилий же, услышав о приезде царя, решил, как и семь лет назад выйти встречать государя по чину – под колокольный звон с хлебом да солью опять высыпала к воротам обители вся братия во главе с игуменом. Иван Грозный же, как гласит предание, примчавшись к монастырю хлеб да соль пробовать не стал и под благословение не пошёл. Сразу выхватил меч и отрубил преподобному голову на глазах у испуганных монахов, решив, что неприступную крепость игумен возвёл для того, чтобы впредь самому в ней править.
На тему того, что же происходило в монастыре дальше, после отсечения головы, у собирателей легенд и преданий существует две версии. По одной из них Бог мгновенно сотворил чудо: воскресил преподобного Корнилия, заставил его взять в руки собственную голову и вытянуть перед собой, словно показывая разгневанному царю, что тот совершил. Эта версия легенды заканчивается испугом Ивана Грозного и его бегством из обители.
Кровавый путь
Впрочем, есть и другая версия исхода этой кровавой легенды. Иные говорят, что после того, как Иван Васильевич отсёк голову игумену, его бездыханное тело упало на землю, а голова, над которой ещё мгновение назад просвистел меч, оставляя за собой кровавые следы, покатилась вниз с горы. Увидев эту картину, грозный царь искренне раскаялся в своём смертном грехе.
Предание гласит, что государь поднял окровавленное тело преподобного Корнилия и понёс казнённого игумена вниз, к Успенскому собору. С тех пор дорогу от Никольских ворот, где встречал Корнилий царя, до Успенского собора называют Кровавой.
Тело убитого игумена, согласно дошедшим до нас преданиям, было положено в святую раку и погребено в монастырских пещерах. В 1690 году мощи преподобного, возле которых произошло много чудес, были перенесены в соборный храм Успения Пресвятой Богородицы и положены в новом гробе в стене храма.
К слову, в наши дни туристам, с трепетом смотрящим на «Кровавый путь», экскурсоводы рассказывают, что царь, желая «загладить вину» послал в обитель богатые подарки. Некоторые уверяют, что в их числе был даже колокол, который и сейчас висит на монастырской звоннице. Было ли всё это на самом деле? Теперь остаётся лишь строить догадки.
ПОВЕСТЬ О ПСКОВО-ПЕЧЕРСКОМ МОНАСТЫРЕ 1 страница
Подготовка текста, перевод и комментарии В. И. Охотниковой
ВСТУПЛЕНИЕ
Псково-Печерский монастырь основан в конце XV в. почти у самой границы с Лифляндией (ныне Эстонией), в 52 км от Пскова. И в прошлом, и в настоящем это один из крупнейших монастырей России. Для Пскова и Русской земли в XVI—XVII вв. Печерский монастырь — это и крепость, охраняющая западные границы, и оплот православной веры, и духовная обитель, и значительный книжный центр. Псково-печерские иноки слыли людьми начитанными, знающими, в стенах монастыря велось летописание, в его библиотеке хранились и переписывались уникальные произведения — благодаря псково-печерским книжникам до нас дошло Слово о погибели земли Русской, оба списка этого памятника из библиотеки Псково-Печерского монастыря.
В 20-е гг. XVI в. псково-печерские книжники начинают работать над созданием письменной истории своей обители, в это время была составлена первая редакция Повести о Псково-Печерском монастыре — монастырский патерик, рассказывающий об открытии пещер, освящении Успенской церкви, создании монастыря, жизни и деятельности ее первых строителей, игуменов, иноков. Повесть имеет длительную, сложную, не до конца изученную историю текста, пока трудно сказать, сколько ее редакций существует. Печерский патерик, начатый в 20-е гг. XVI в., переписывался, редактировался, дополнялся до конца XVII в. (особенно интенсивно в первые десятилетия XVII в.), постепенно превращаясь в монастырскую летопись, фиксирующую наиболее значительные события из монастырской жизни. Среди авторов и редакторов, которые работали над Повестью, — игумен Корнилий, отредактировавший в 1531 г. первоначальную редакцию Повести; инок Григорий, перу которого принадлежат и другие произведения, написанные в конце XVI — начале XVII в.
Из многочисленных вариантов Повести мы выбрали для публикации редакцию 1603 г., ее текст более целен, так как не содержит еще некоторых вставок более позднего времени в описании монастырской жизни XVI в. Повесть — сложное произведение, она складывается постепенно из отдельных частей — повестей, сказаний, описаний; их место в композиции Повести определяется временем описываемых в каждой части событий. Первая часть посвящена истории монастыря от открытия пещер до смерти игумена Корнилия в 1570 г. и заканчивается краткими сообщениями о поставлении игумена Саввы, а после него Сильвестра. Следующие две части содержат описание осады Пскова и монастыря войсками Стефана Батория в 1581—1582 гг. Затем в Повести рассказывается о переложении мощей первых печерских старцев (4-я часть); повествуется о том, как в 1601 г. был установлен крестный ход из монастыря в Псков в память о событиях 1581 г., и дается текст чина крестного хода (5-я и 6-я части). Описание голода в 1602 г., крестного хода в Камно и молебнов о даровании плодов земных содержится в 6-й части Повести. Описание монастыря 1603 г. — последняя часть Повести. Другие редакции XVII в. дополняются описанием чудес от икон Богородицы Успение и Умиление, рассказом о нашествии иноплеменников (отрядов Лисовского и Ходкевича) на монастырь в 1611 г. Отдельные части Повести создавались в разное время разными авторами. Они представляют собою разные жанровые формы — чин крестного хода, переписка между игуменом монастыря и псковским епископом, описание монастыря — своеобразный путеводитель по его территории, подробный рассказ об осаде монастыря и города, близкий к воинской повести и др. Отличаются части и в стилевом отношении: рассказы о начале монастыря патерикового типа, простые и занимательные, сменяются назидательными рассуждениями и сложными синтаксическими конструкциями в описании осады монастыря и изложении чина крестного хода, лирическими строками о страшном бедствии — голоде 1602 г., конкретным, точным описанием территории монастыря. О живом интересе русских людей к рассказам из Повести о Псково-Печерском монастыре свидетельствует большое число ее списков разных редакций.
Текст Повести публикуется по списку РНБ, ОЛДП, 48, XVII в., л. 15—64. Исправления делаются по спискам РНБ, собр. Погодина, № 902 и собр. Соловецкое, № 609.
ОРИГИНАЛ
ПОВѢСТЬ СПИСАНА О ПЕЧЕРЬСКОМ МОНАСТЫРѢ, ИЖЕ ВО ПСКОВСКОЙ ЗЕМЛИ, И О МАРЦѢ, ПЕРВОМЪ СТАРЦѢ ПЕЧЕРНОМЪ, В НЕЙ ЖЕ ЯВЛЕНО ВКРАТЦѢ И О ЧЮДЕСѢХ ОТ ИКОНЫ ПРЕЧИСТЫЯ БОГОРОДИЦЫ ЧЕСТНАГО И СЛАВНАГО ЕЯ УСПЕНИЯ И О ИЗБАВЛЕНИИ ГРАДА ПСКОВА И ОБИТЕЛИ ПЕЧЕРСКИЯ ОТ ПЛЕНЕНИЯ В НАШЕСТВИЕ БЕЗБОЖНАГО КОРОЛЯ ЛИТОВСКАГО СТЕФАНА
ПОВЕСТЬ НАПИСАНА О ПЕЧЕРСКОМ МОНАСТЫРЕ, ЧТО В ПСКОВСКОЙ ЗЕМЛЕ, И О МАРКЕ, ПЕРВОМ СТАРЦЕ ПЕЧЕРСКОМ, В НЕЙ ЖЕ ИЗЛОЖЕНО ВКРАТЦЕ И О ЧУДЕСАХ ОТ ИКОНЫ ПРЕЧИСТОЙ БОГОРОДИЦЫ ЧЕСТНОГО И СЛАВНОГО ЕЕ УСПЕНИЯ И О ИЗБАВЛЕНИИ ГРАДА ПСКОВА И ОБИТЕЛИ ПЕЧЕРСКОЙ ОТ ПЛЕНЕНИЯ В НАШЕСТВИЕ БЕЗБОЖНОГО КОРОЛЯ ЛИТОВСКОГО СТЕФАНА
Слышахомъ убо от нѣкихъ в повѣстех обносимо и глаголющим, яко вначалѣ прежде нѣкоего старца живша в потоцѣ семъ Каменцѣ, при пещерѣ, от града Пскова растояниемъ четыредесять поприщь и от Ливоньския земли за два поприща. И нѣцыи ловцы суще видяху его у трехъ камений, яже лежат над церковию Пречистыя Богородицы печерною. О семъ бо извѣстно не могохомъ обрѣсти, каковъ бяше старець онъ, и коего рода человекъ, или како в сие мѣсто прииде, и колико время пожитъ, и како скончася.
По Ионе же, первом игумене обители Печерския, бѣ нѣкто другий игуменъ, и сей, не вѣмы откуду вину приим, написал в поминании церковнѣмъ инока Марка, печерскаго перваго старца. Гроб же и мощи, нѣцыи повѣдаша намъ, гдѣ лежаху, от сказания им перваго строителя священноинока Ионы.
По многихъ же лѣтех, егда убо церковь Пречистыя Богородица велику в горѣ ископаша, тогда игумену Дорофею восхотѣвшу гробницу болшу содѣлати, обрѣтоша гроб оного старца Марка весь распадшася, кости же его с составами, и с ризами, и с куколем корениемъ земным обростъша, извиваяся около его, яко войлукомъ толстым обвитъ, и вся составы его со главою вкупѣ неразсѣдшася пребывша. Вземше же его, положиша в новемъ гробѣ на том же мѣсте, идѣже и преже лежалъ в пещерѣ, яже и донынѣ стоит.
По прошествии многих лет, когда уже выкопали в горе великую церковь Пречистой Богородицы, игумен Дорофей захотел сделать большую гробницу, тогда обрели развалившийся гроб этого старца Марка, тело же его с костями, и с ризами, и с куколем обросло корнями, они, извиваясь, обвили его, словно войлоком толстым, потому и все части тела его с головой вместе не распались. И, взяв тело, положили его в новом гробу на том же месте, где и прежде лежал в пещере, там он и доныне стоит.
И посем многу времени минувшу, совопрошающимъ намъ о сем, о первомъ старцѣ печерномъ Марцѣ у игумена тоя же обители именемъ Никона:[1] «Како имя его изъявлено, яко от прежнихъ старецъ, ни от простых людей никто имени его свѣде. Но по прехождении многихъ первоначалныхъ трех священникъ — Ионы, и Мисаила, и Селивана — нѣкто другий игуменъ по первомъ игумене Ионе написа в поминании церковнемъ перваго старца печернаго Марка». Никонъ же игумен отвеща: «Повѣдаша ми, — рече, — сея обители старцы Келестинъ еклисиархъ[2] и Маркелъ, сице глаголюще. Игуменъ Корнилие вознепщева о сем, како обьявися имя того старца Марка, понеже бо никтоже от прежнихъ инокъ исповѣда, еже бы кто о нем извѣсто вмалѣ что известилъ; ниже того игумена написася имя в поминании церковнемъ, еже написа имя в поминании того старца Марка. И сего ради имя его в поминании повелѣ загладити, мня в себѣ и глаголя, яко неправѣ написано бысть. Егда же загладиша имя его, тогда случися игумену Корнилию болѣзнь тяжка велми, и бысть в недоумѣнии и в скорби велицъ о семъ, еже содѣя о имяни Марковѣ. Бываетъ же ему от Бога извѣщение нѣкако, и абие повелѣваетъ пѣти молебная и молит братию, дабы привели его въ церковь к чюдотворней иконѣ Успения Пречистыа Богородицы и ко гробу оного старца Марка. Иноцы же приведоша его въ церковь ко иконѣ Пречистыя Богородицы, таже ко гробу Маркову. Онъ же у гроба метание сотворь, со слезы прощения прося, и цѣлова гробъ его, обѣщаваяся паки написати имя его в поминании. И в том часѣ здравъ бысть и поиде никимже водимъ. И тоя ради вины поминахомъ именемъ тѣм перваго старца Марка даже и до сего дне непременно».
После этого минуло много лет, и спросили мы об этом первом старце печерском Марке у игумена той же обители по имени Никон: «Как стало известно имя его, ведь никто из прежних старцев и простых людей не знал имени его? Ведь только много лет спустя после первоначальных трех священников — Ионы, и Мисаила, и Селивана — какой-то другой игумен, который был после первого игумена Ионы, написал в поминании церковном первого старца печерского Марка». И игумен Никон ответил: «Поведали мне, — сказал, — сей обители старцы Келестинекклисиарх и Маркел следующее. Игумен Корнилий засомневался в том, как стало известно имя того старца Марка, поскольку никто из старых иноков не передавал, чтобы кто-нибудь о нем хоть что-то определенное сказал, и даже имени того игумена не было записано в поминании церковном, который написал в поминании имя того старца Марка. И потому имя его в поминании повелел стереть, думая про себя и говоря, что неправильно оно было записано. Когда же стерли имя его, то игумен Корнилий тяжко очень заболел, и был он в сомнении и скорби великой о том, что совершил с именем Марка. И было ему от Бога некое знамение, и тогда он тотчас повелевает петь молебен и молит братию, чтобы привели его в церковь к чудотворной иконе Успения Пречистой Богородицы и ко гробу того старца Марка. Иноки привели его в церковь к иконе Пречистой Богородицы и ко гробу Марка. Корнилий у гроба творил поклоны, со слезами прощения просил и целовал гроб его, дав обет вновь написать имя его в поминании. И в тот же час стал здоров и пошел никем не поддерживаемый. И потому поминаем именем тем первого старца Марка даже и до сего дня неизменно».
О явлении сего святаго мѣста повѣдаютъ сице. Человекъ бѣ нѣкий именемъ Селиша, старъ сый, из Ызборска града, повѣдаше сицеву вещь, глаголя: «Нѣкогда ми, рече, ходящу со отцем на ловъ звѣриной в сию пустыню, яже бысть около сего святаго мѣста печернаго, бѣ бо тогда пустыня велика и лѣсъ прилежаше в том мѣсте. И лучися намъ приити к потоку, оному мѣсту на край горы, идѣже нынѣ церкви Богородичина стоит. И слышахом во время и час церковнаго пѣния гласы прекрасны поющихъ и благочинно; гласы убо слышахуся, а поющихъ же не видѣхомъ. Мѣсто же все около того святаго мѣста исполнено сущи благоюхания, якоже от множества фимиана благовонна». От насъ же мнится, яко быти сие нѣкое явление аггельское и благодать Святаго Духа освящаше мѣсто то, яко хотящу Богу показати свою великую милость в сем мѣсте Пречистою Богородицею.
О явлении сего святого места рассказывают следующее. Человек некий по имени Селиша, уже преклонного возраста, из Изборска града, рассказал такую повесть, говоря: «Некогда я, — сказал, — ходил с отцом на охоту в эти глухие места, какими они были около этого святого места пещерного, ибо тогда была здесь великая глушь и лес обступал со всех сторон то место. И случилось нам прийти к ручью, к тому месту на краю горы, где ныне церковь Богородичная стоит. И слышали мы, когда наступало время церковной службы, прекрасные голоса поющих благочинно; голоса слышались, но поющих мы не видели. И все вокруг того святого места было исполнено благоухания, словно от множества фимиама благовонного». Нам же думается, что то было некое явление ангельское и благодать Святого Духа освящала то место, ибо хотел Бог явить свою великую милость в этом месте через Пречистую Богородицу.
Потом же ту землю и лѣсъ взяша в слободу у всѣх псковичь с веча вся люди земцы, градския и сельския, не за много время до создания Богородичины церкви. Сие же мѣсто около пещеры абие дастъся в жребий нѣкоему человеку Ивану Дементееву. Той же Иван поставилъ деревню в Подгории на рѣчке на Пачковкѣ, близъ пещеры. И пришедшу ему нѣкогда на холмъ сея горы печерныя и наченьшимъ лѣсъ сѣчи, великое древие. Нѣкоимъ же древомъ посѣченымъ вальшимся и поразившимъ древо, стоящее на краи горы оноя. Древу же падшуся з горы аки с стены и совлекшу с собою и с корениемъ аки войлукъ или дернъ, от корени и мху згущену, и от сего открыся устие пещеры. Над устиемъ же пещернымъ, идѣже нынѣ двери в гробницу, обрѣтоша писмя изваяно на стѣны горы, имущи писание сице: «Богомъзданная пещера».
О сем же обьявлении повѣдаше нам Патермуфей, инокъ Снятогорскаго монастыря, прежереченному Ивану Дементееву пасынокъ, и ина прочая от того же слышахомъ.
Об этом явлении поведал нам Патермуфий, инок Снетогорского монастыря, прежде упоминаемого Ивана Дементьева пасынок, и иные подробности от него же слышали.
По прехождении же многихъ временъ повѣда намъ преждепомянутый игуменъ Никонъ и Мирожский игуменъ Германъ[3] и о изваянии написания, еже над устьемъ пещернымъ, сице рекоша: «Егда живяхомъ в монастырѣ Печерномъ, тогда бѣ мних нѣкий именемъ Варлам, уродствуя, приходя часто къ гробницы сей, стираше писмя, еже на стенѣ начертание сие „Богомъзданныя пещеры”. И паки то же начертание абие ничимже являшеся вреждено. Мних же он во мнозѣ ужасѣ бывъ и не творяше паки сего. Начертание оно пребываше много лѣт цѣло и нерушимо».
По прошествии многого времени рассказал нам упомянутый ранее игумен Никон и мирожский игумен Герман о надписи, высеченной над устьем пещерным, следующее: «Когда мы жили в монастыре Печерском, то был тогда некий монах по имени Варлаам, юродствуя, он часто приходил к гробнице сей и стирал буквы начертанной на стене надписи „Богозданные пещеры”. Но та надпись появлялась снова совершенно неповрежденная. Монах тот устрашился и не совершал больше этого. Надпись та оставалась много лет целой и невредимой».
Сему же напредреченному откровению печерному начертанию писма в слухи людем пришедшу во всем градѣ Пскове. Бяше же в то время священникъ нѣкий именемъ Иванъ, измлада Московкия земли, и сего ради зваху его псковичи чрезъ имя «шесником».[4] Сей же Иванъ священьствуя во градѣ Юрьеве Ливонском[5] со Исидоромъ прозвитеромъ во храмѣхъ святаго Николы чюдотворца и великого мученика Георгия два лѣта и месяцъ шесть. И егда начаша нѣмцы соединяти християнъ, живущихъ зовомо в Рускомъ концы, ласканиемъ и прещениемъ к своей латыньской вѣре, тогда той священникъ Иван отиде из града Юрьева во градъ Псковъ. Исидоръ же оста въ Юрьеве, и много прѣние с нѣмци о християньстей вѣре показа, и в темницы затворен бывъ со инѣми седмиюдесять и двемя християны. И не покоршимся им, ввержени быша от нѣмецъ со Исидоромъ вси под ледъ в реку Омовжу во исповѣдании Христовѣ в год зимы 6980-е генваря в 8 день. Веснѣ же разлиявшися водѣ, и обрѣтоша телеса их вверхъ рецѣ оноя Омовъжи яко три поприща на брегу, яко нѣкими человеки положены на восток лицем вси во единомъ мѣсте и ничим не врежены. Прозвитер же Исидоръ посредѣ ихъ лежаше во всем сану священническомъ. И оставшии тогда християнѣ, вземше мощи ихъ, погребоша на том мѣсте, а ины привезоша во градъ Юрьевъ, положиша ихъ около церквей в земли.
Об этом рассказанном выше явлении надписи над пещерой прошел слух среди людей по всему граду Пскову. Был в то время священник некий по имени Иван, родом из Московской земли, и потому звали его псковичи «шестником». Этот Иван два года и шесть месяцев был священником в граде Юрьеве Ливонском в храмах святого Николы чудотворца и великомученика Георгия вместе с Исидором пресвитером. И когда начали немцы уговорами и угрозами обращать христиан, живущих в так называемом Русском конце, в свою латинскую веру, тогда тот священник Иван ушел из города Юрьева в град Псков. Исидор же остался в Юрьеве, и много спорил с немцами о христианской вере, и был заключен в темницу вместе с другими семьюдесятью двумя христианами. И так как не покорились они, то все вместе с Исидором были брошены немцами под лед в реку Омовжу за исповедание Христа зимой 6980 года, января в 8 день. Весной, когда разлилась вода, обрели тела их в трех поприщах вверх по течению реки той Омовжи, словно какими-то людьми были положены они на берегу лицом на восток, все в одном месте и совсем невредимые. Пресвитер же Исидор лежал посреди них во всем одеянии священническом. И тогда оставшиеся христиане, взяв мощи их, погребли на том месте, а других привезли в град Юрьев, похоронили около церквей в земле.
Иванъ же пребывъ мало время во градѣ Псковѣ, слышавъ о явлении Богомъзданныя пещеры; абие зжалився, размысли в себѣ о Исидорѣ, како о вѣре мужествова, течение соверши со прочими християны. Тогда же и той разжегся любовию по Христѣ и восхотѣ видѣти мѣсто Богомъзданныя пещеры, еже слыша от повѣдающихъ, яко потокъ нѣкий прилежащь близ немѣцкия земли, зовом Каменец, глубокъ, аки ровъ, течение имѣя прямо к востоку, по обѣ же страны оного потока горы высоки песочны, имущи нѣкая мѣста песка бѣла и крѣпка, якоже стѣны прямо сверху до долу, в них же Богомъзданная пещера. И видѣвъ, возлюби мѣсто велми. Шед же во градъ Псковъ и поимъ жену свою и два сына, прииде к предреченному Ивану Дементееву и у него остави жену свою, сам же пришед в сие святое мѣсто, начатъ копати в горѣ церковь за Богозданною пещерою к западу.
Дата добавления: 2018-11-24 ; просмотров: 329 ; Мы поможем в написании вашей работы!