правила халкидонского вселенского собора
Правило 4 Четвертого Вселенского Собора, Халкидонского
Истинно и искренне проходящие монашеское житие да удостаиваются приличной чести. Но поелику некоторые, для вида употребляя одежду монашескую, расстраивают церкви и гражданские дела, по произволу ходя по градам, и даже монастыри сами для себя составляти покушаются: то разсуждено, чтобы никто нигде не созидал, и не основывал монастыря, или молитвенного дома, без соизволения епископа града. Монашествующие же, в каждом граде и стране, да будут в подчинении у епископа, да соблюдают безмолвие, да прилежат токмо посту и молитве, безотлучно пребывая в тех местах, в которых отреклись от мира, да не вмешиваются ни в церковные, ни в житейские дела, и да не приемлют в них участия, оставляя свои монастыри: разве токмо когда будет сие позволено епископом града, по необходимой надобности. Да не приемлется также в монастырях в монашество никакой раб, без воли господина его. Преступающему же сие наше определение, определили мы быти чуждым общения церковного, да не хулится имя Божие. Впрочем, епископу града надлежит имети о монастырях должное попечение.
Правилами Василия Великого и Пахомия Великого установлено с точностью, какова должна быть монашеская жизнь. Между прочим, в правилах этих есть предписание, согласно которому монах должен пребывать в безусловном послушании как своему монастырскому начальству, так и епархиальному епископу, должен пребывать в постоянной молитве и посте; не смеет оставлять монастыря, в котором принял постриг, не смеет по своему произволу основывать новый монастырь, заниматься мирскими делами, если на это не уполномочен своим епископом. Правила эти, в первое время свято соблюдавшиеся, с течением времени начали терять силу, так что, особенно в первой половине V столетия, мы встречаем множество монахов, которые, забывая правила своего звания, переходят с одного места на другое, сооружают себе, по собственному усмотрению, жилища, одеваются лишь для вида в монашеское одеяние, вмешиваются в мирские дела и даже производят бунты и беспорядки в обществе. Законодательная власть церковная должна была положить всему этому конец: строгими правилами обуздать своеволие монахов и тем сохранить порядок в церкви и обществе, равно и доброе имя монашеского звания. Халкидонский собор издает первый специальное об этом правило, а вслед за ним соборы трулльский, VII вселенский и двукратный издают несколько правил о монахах и их жизни. О монашестве, впрочем, мы будем еще говорить в толкованиях правил упомянутых соборов.
Следуя существующим правилам монашеского жития, собор перечисляет далее главные обязанности монахов и определяет на первом месте, что они должны состоять в полном подчинении у своего епископа. Это определение направлено было особенно против приверженцев Варсумы, которые отложились было от своих епископов и в послушании им отказали. Подчиняяих епископам, как таковым, могущим всего лучше наблюдать за исполнением существующих правил, имея притом в виду современные злоупотребления, допускаемые со стороны монахов, собор определяет, чтобы монахи пребывали в безмолвии, на которое себя обрекли и которое есть цель монашеской жизни. Далее определяет, чтобы не смели оставлять свои монастыри, а должны навсегда в них оставаться, как в таковых местах, в которых от мира отреклись.
См. мое сочинение “Кирил и Методиjе и истина православлjа”. Задар, 1881, стр. 266 и сл.
Правила Собора Халкидонского, вселенского IV
Затем Собор изложил несколько правил относительно церковного управления и благочиния, отчасти подтвердив прежние правила, отчасти составив свои новые, по нуждам времени.
1. От святых Отец на каждом Соборе доныне изложенные правила соблюдати признали мы справедливым.
2. Аще который епископ за деньги рукоположение учинит, и непродаемую благодать обратит в продажу, и за деньги поставит епископа, или хорепископа, или пресвитера, или диакона, или иного коего от числящихся в клире, или вообще произведет за деньги в какую-либо церковную должность, ради прибытка своего: таковый, быв обличен, да будет подвержен лишению собственного степени: и поставленный им отнюдь да не пользуется купленным рукоположением, или производством: но да будет чужд достоинства, или должности, которую получил за деньги. Аще же явится кто и посредствующим в толико гнусном и беззаконном мздоприятии: то и сей, аще есть из клира, да будет низвержен со своего степени; аще же мирянин, или монашествующий, да будет предан анафеме.
3. Дошло до святого Собора, что некоторые из принадлежащих к клиру, ради гнусного прибытка, берут на откуп чужие имения и устрояют мирские дела, о Божием служении небрегут, а по домам мирских людей скитаются, и поручения по имениям приемлют, из сребролюбия. Посему определил святой и великий Собор, чтобы впредь никто, ни епископ, ни клирик, ни монашествующий, не брал на откуп имений, и в распоряжение мирскими делами не вступал: разве токмо по законам признан будет к неизбежному попечительству над малолетними, или епископ града поручит кому иметь попечение о церковных делах, или о сиротах, и вдовах безпомощных, и о лицах, которым особенно нужно оказать церковную помощь, ради страха Божия. Аще же кто впредь дерзнет проступити сие определение, таковый да будет подвергнут церковному наказанию.
4. Истинно и искренно проходящие монашеское житие да удостаиваются приличной чести. Но поелику некоторые, для вида употребляя одежду монашескую, расстраивают Церкви и гражданские дела, по произволу ходя по градам, и даже монастыри сами для себя составляти покушаются: то разсуждено, чтобы никто нигде не созидал, и не основывал монастыря, или молитвенного дома, без соизволения епископа града. Монашествующие же, в каждом граде и стране, да будут в подчинении у епископа, да соблюдают безмолвие, да прилежат токмо посту и молитве, безотлучно пребывая в тех местах, в которых отреклись от мира, да не вмешиваются ни в церковные, ни в житейские дела, и да не приемлют в них участия, оставляя свои монастыри: разве токмо когда будет сие позволено епископом града, по необходимой надобности. Да не приемлется также в монастырях в монашество никакой раб, без воли господина его. Преступающему же сие наше определение, определили мы быть чуждым общения церковного, да не хулится имя Божие. Впрочем, епископу града надлежит иметь о монастырях должное попечение.
5. О епископах, или клириках, преходящих из града во град, разсуждено, чтобы положенные святыми отцами правила пребывали в своей силе.
Разумеются те правила, чтобы епископы не только самовольно не переходили с одной кафедры на другую, но и временно не приходили в чужие епархии для священнослужения, учения, рукоположения клириков, и пр., без дозволения высшего начальства, а также и клирики без согласия местных епископов. Правила сии повторяются почти на каждом Соборе, от времен Апостольских (Апост. 14. 35. I Всел. 15. 16. ІІ Всел. 2. VI Всел. 20. Антиох.9. 13.21.22. Сардик. 1. 2. 3. и др.).
7. Вчиненным единожды в клир, и монахам, определили мы не вступать ни в воинскую службу, ни в мирской чин: иначе дерзнувших на сие, и не возвращающихся с раскаянием к тому, что прежде избрали для Бога, предавать анафеме.
8. Клирики при богадельнях, монастырях и храмах мученических, да пребывают, по преданию святых Отец, под властию епископов каждого града, и да не исторгаются, по дерзости, из-под управления своего епископа. А дерзающие нарушати сие постановление, каким бы то ни было образом, и не подчиняющиеся своему епископу, аще будут клирики, да подлежат наказаниям по правилам; аще же монашествующие, или миряне, да будут отлучены от общения церковного.
9. Аще который клирик с клириком имеет судное дело: да не оставляет своего епископа и да не перебегает к светским судилищам. Но сперва да производит дело у своего епископа, или по изволению того же епископа избранные обеими сторонами да составят суд. А кто вопреки сему поступит, да подлежит наказанию по правилам. Аще же клирик с совоим, или иным епископом имеет дело судное, да судится в областном соборе. Аще же на митрополита области епископ или клирик имеет неудовольствие, да обращается или к экзарху великия области, или к престолу царствующего града Константинополя, и пред ним да судится.
10. Не дозволяется клирику в одно и тоже время числиться в церквах двух градов, и в той, к которой он начально рукоположен, и в той, к которой перешел, яко большей, из желания суетной славы. Творящих же сие возвращать к собственной их Церкви, к которой начально рукоположены, и там токмо им служити. Аще же кто от одной Церкви в другую переведен таковой да не имеет никакого участия в принадлежащем прежней Церкви, как-то зависящих от нее мученических храмах, или в богадельнях, или в странноприимных домах: а дерзающих, после определения сего великого и Вселенского Собора, делати что-либо ныне воспрещаемое, святый Собор определил низлагати с их степени.
11. Всем убогим и вспоможения требующим определилп мы, по удостоверении в их бедности, ходити с мирными токмо церковными письменами, а не с представительными грамотами. Ибо представительные грамоты надлежит давать токмо лицам, находящимся под сомнением.
12. Дошло до нас, яко некие вопреки церковным постановлениям, прибегнув ко властям, посредством прагматических грамот единую область на две розсекли, яко быти от сего во единой области двум митрополитам. Посему определил святый Собор, да ничто таковое творити впредь не дерзает епископ. Ибо покусившийся на то низвержен будет со своей степени. Град же, который по царским грамотам почтен именованием митрополии, единою честью да довольствуется, так как и епископ, управляющий его церковью, с сохранением прав истинной митрополии.
13. Клирикам чужим и незнаемым в другом граде, без представительной грамоты собственного их епископа, отнюдь нигде не служить.
О представительных грамотах (συςατικα γραμματα) см. в изложении 11-го правила сего же Собора. Постановление, чтобы клирики не ходили в чужие епархии без представительных грамот от своих епископов, чтобы и другие епископы без того не принимали их у себя и не допускали к священнослужению, было общим и постоянным правилом Церкви, от времен апостольских (Апост. 12. 33).
14. поелику в некоторых епархиях позволено чтецам и певцам вступати в брак: то определил святый Собор, чтобы никому из и их не было позволено брати себе жену иноверную: чтобы родившие уже детей от такового брака, и прежде сего уже крестившие их у еретиков, приводили их к общению с кафолическою Церковью; а не крестившие не могли крестити их у еретиков, но совокупляти браком с еретиком, или Иудеем, или язычником: разве в таком токмо случае, когда лицо, сочетавающееся с православным лицом, обещает прейти в православную веру. А кто преступит сие определение святого Собора: тот да подлежит епитимии по правилам.
15. В диакониссы поставляти жену не прежде четыредесяти лет возраста, и притом по тщательном испытании. Аще же, приявши рукоположние и пребывши некоторое время в служении, вступит в брак: таковая, как оскорбившая благодать Божию, да будет предана анафеме, вместе с тем, кто совокупился с нею.
16. Деве, посвятившей себя Богу, равно и монашествующим, не позволяется вступать в брак. Аще же обретутся творящии сие, да будут лишены общения церковного. Впрочем, определили мы местному епископу иметь полную власть в оказании таковым человеколюбия.
17. По каждой епархии, в селах, или предградиях сущие приходы, должны неизменно пребывать под властью заведующих ими епископов: и особенно, аще в продолжении тридесяти лет, безспорно имели их в своем ведении и управлении. Аще же не далее тридесяти лет был, или будет о них какой спор: то да будетъ позволено почитающим себя обиженными, начать о том дело пред областным собором. Аще же кто будет обижен от своего митрополита: да судится пред экзархом великия области, или пред константинопольским престолом, якоже речено выше. Но аще царской властью вновь устроен, или впредь устроен будет град: то распределение церковных приходов да последует гражданскому и земскому порядку.
18. Соумышление или составление скопища, яко преступление, совершенно воспрещено и внешними законами: кольми паче должно возбранять в церкви Божией, дабы сего не было. Аще убо некие изъ клира, или монашествующие, окажутся обязующими друг друга клятвою, или скопище составляющими, или строющими ковы епископам, либо своим сопричетникам: совсем да будут низвержены со своего степени.
19. Согласно с правилами святых Отец, определил святый Собор, чтобы в каждой области епископы дважды в году собирались вместе, где назначит епископ митрополии, и исправляли все, что представится нужным (ανακυπτοντα). А епископам, которые не придут на Собор, хотя находятся в своих градах и пребывают в здравии и свободны от всякого необходимого и неотложного занятия, братолюбно сказати слово прещения.
Правило это повторяется почти на каждом соборе, от времен Апостольских. (Апост. 37. 1 Всел. 5. II. Всел. 6. Антиох. 20. VI Всел. 8. VII Всел. 6. Карф. 27 и др.). К неоднократному повторению его побуждало Отцев не точное соблюдение его по многим областям, отчего происходили опущения в важных церковных делах, требовавших общего голоса пастырей. Особенную важность имели эти соборы епископов среди еретических волнений, когда особенно нужна была соединенная и единодушная деятельность православных пастырей, и когда участее в таких соборах само по себе усиливало их голоса на защиту истины, а уклонение от соборов – наводило подозрение на самих епископов в нечистоте мыслей и намерений. Во всяком случае, епископов, не бывших в ежегодном установленном собрании, правила не освобождают от прещения, т. е. обличения, выговора соборного, хотя и братолюбного (αδελφικως επιπληττεςθαι).
20. Клирикам, определенным к церкви, непозволительно, как мы уже постановили, определяться к церкви иного града: но должны быть довольными тою, в которой начально удостоены служения, за исключением тех токмо, кои лишись отечества своего, но прешли в другую церковь. Аще же который епископ, после определения сего, приимет клирика, принадлежащего другому епископу: то суждено нами быть вне общения церковного и приятому, и приявшему, доколе перешедший клирик не возвратится в свою церковь.
Это правило одного содержания с 10-м сего же Собора, и повторено потому, что, после уже составленных правил, сделано было Собору новое предложение от имени императора Маркиана, о клириках, произвольно переходящих из одной епархии в другую и притом числящихся в разных местах службы. В настоящем (20) правиле Собор только дополняет свое прежнее постановление, подвергая запрещению не только таких клириков, но и самих епископов, принимающих к себе их из чужих епархий, без сношения с местными их епископами: что также запрещено и всеми другими соборами. (См. изложение 10-го правила сего собора).
21. От клириков, или мирян, доносящих на епископов, или клириков, не принимать доносов просто и без изследования: но предварительно изследовать общественное о них мнение.
22. Нe позволяется клирикам по смерти своего епископа расхищать вещи, ему принадлежавшие, как сие воспрещено и древними правилами. Творящии же сие подвергаются опасности низложения с своего степени.
24. Единожды освященным, по изволению епископа, монастырям, пребывати монастырями навсегда; принадлежащие им вещи сохранять, и впредь не быть оным мирскими жилищами. Попускающие же сему быть да подлежат наказаниям, по правилам.
25. поелику некоторые митрополиты, яко же нам сделалось гласным, небрегут о вверенных им паствах и отлагают поставление епископов: того ради определил святый Собор, чтобы поставления епископов совершаемы были в продолжении трех месяцев; разве неизбежная нужда заставит продлить время. Между тем доходы вдовствующей Церкви да сохраняются в целости экономом ея.
26. поелику в некоторых церквах, яко же нам сделалось гласным, епископы управляют церковным имуществом без экономов; того ради разсуждено, всякой Церкви, имеющей епископа, иметь из собственного клира эконома, который бы распоряжал церковным имуществом, под ведением (κατα γνωμην) епископа; дабы домостроительство церковное не без свидетелей было, дабы не расточалось имущество Церкви и не падало нарекания на священство. Аще же кто сего не учинит, таковой повинен божественным правилам.
27. Похищающих жен для супружества 66 или содействующих, или соизволяющих похитителям, св. Собор определил: аще будут клирики, низлагати со степени их, аще же миряне, предавати анафеме.
28. Во всем последуя определениям святых Отец, и мы определяем и постановляем о преимуществах святейшей Церкви Константинополя, нового Рима. Ибо престолу ветхого Рима Отцы прилично дали преимущества: поелику то был царствующий град. Следуя тому же побуждению и сто пятьдесят Боголюбезнейших епископов, бывших на Соборе во дни Феодосия, в царствующем граде, предоставили равные преимущества святейшему престолу нового Рима, праведно разсудив, да град, получивший честь быть градом царя и сугклита, и имеющий равные преимущества с ветхим царственным Римом, и в церковиых делах возвеличен будет подобно тому, и будет второй по нему. По сему токмо митрополиты областей понтийской, асийской и фракийской, и такожде епископы у иноплеменников вышереченных областей, да поставляются от вышереченного святейшего престола святейшей констаптинопольской Церкви: то есть каждый митрополит вышепомянутых областей, с епископами области, должны поставлять епархиальных епископов, как предписано Божественными правилами. А самые митрополиты вышеупомянутых областей должны поставляемы быть, как речено, константинопольским архиепископом, по учинению согласного, по обычаю, избрания, и по представлению ему онаго.
29. Епископа низводити на пресвитерский степень есть святотатство. Аще же некая праведная вина отстраняет его от епископского действа: то не должен он занимать и пресвитерского места. Но аще без всякой вины отстранен от своего достоинства, то да будет возстановлен в достоинство епископства.
30. поелику благоговейнейшие епископы египетские отложили, в настоящее время, подписать послание святейшего архиепископа Льва, не яко бы противяся кафолической Вере, но представляя существующий в египетской области обычай, ничего такого не делать без соизволения и определения своего архиепископа, и просят отсрочить им до поставления будущего епископа великого града Александрии: того ради за праведное и человеколюбное дело признали мы, оставить их в своем сане в царствующем граде, и дать им срочное время до поставления архиепископа великого града Александрии. Посему, пребывая в своем сане, или да представят поручителей, аще возможно им сие, или клятвенным обещанием да отвратят сомнение.
Соncil. Chalced. act- 1. ар. Labbeum. Flaviani episc. constant., episl. ad Leonem et Leonis epist. 12. 13. 97. Vid. ibidem
Подробное изложение истории IV Вселенского Собора см. в Христианском Чтении: 1847. ч. 4. стр. 112. след.
Правило 28 Четвертого Вселенского Собора, Халкидонского
Во всем последуя определениям святых отец, и признавая читанное ныне правило ста пятидесяти боголюбезнейших епископов, бывших в соборе во дни благочестивые памяти Феодосия, в царствующем граде Константинополе, новом Риме, тожде самое и мы определяем и постановляем о преимуществах святейшия церкви тогожде Константинополя, нового Рима. Ибо престолу ветхого Рима отцы прилично дали преимущества: поелику то был царствующий град. Следуя тому же побуждению и сто пятьдесят боголюбезнейшие епископы, предоставили равные преимущества святейшему престолу нового Рима, праведно рассудив, да град получивши честь быти градом царя и синклита, и имеющий равные преимущества с ветхим царственным Римом, и в церковных делах возвеличен будет подобно тому, и будет вторый по нем. Посему токмо митрополиты областей, понтийские, асийские и фракийские, и такожде епископы у иноплеменников вышереченных областей, да поставляются от вышереченного святейшего престола святейшие константинопольские церкви: сиречь, каждый митрополит вышепомянуных областей, с епископами области, должны поставляти епархиальных епископов, как предписано божественными правилами. А самые митрополиты вышеупомянутых областей должны поставляемы быти, как речено, константинопольским архиепископом, по учинении согласного, по обычаго, избрания, и по представлении ему оного.
В частности, халкидонские отцы при издании этого правила строго следуют:
Установленной в церкви норме, чтобы, помимо важности происхождения известной церкви, всегда имелось в виду, при распределении церковных областей, и политическое распределение оных, равно и значение, которое данный город имеет в политическом отношении. Норма эта освящена была практикой апостольской церкви, учением всех святых отцев и учителей, как восточной, так и западной церквей, и наконец норма эта получила юридическое значение чрез определения соборов, как поместных Антиох. 9), так и вселенских (I 6 пр.; II 3 пр.; IV 17 пр.); вот выражением этой-то нормы, оправданной впоследствии практикой й восточной и западной церквей всех веков, и является теперь 28-е правило халкидонских отцев.
Не честолюбие, таким образом, константинопольского патриарха выдвинуло это правило, а живая потребность покончить с беспорядками, угрожавшими падением церкви. Между всеми константинопольскими епископами от Нектария до Анатолия (381–451), патриаршия права в самом широком значении этого слова над Малой Асией, Понтом и Фракией осуществлял фактически Златоуст, и он, можно сказать, своей деятельностью был причиной появления 28 правила этого собора. Делал ли это Златоусте из честолюбия? 956
Видя такое положение вещей и стремясь восстановить порядок в церкви, халкидонские отцы издают это 28 правило, которым на первом месте устанавливают, что константинопольский престол имеет одинаковые преимущества с римским престолом и что в ряду первопрестольных епископов константинопольский должен занимать первое после римского место.
Этим отцы не издают нового правила, но повторяют правило, изданное тому назад 70 лет на II вселенском соборе, на что и указывают в вводных словах правила: «Во всем последуя определениям св. отец и признавая читанное ныне правило 150 боголюбезнейших епископов, бывших на соборе во дни благочестивые памяти Феодосия, в царствующем граде Константинополе, новом Риме, тожде самое и мы определяем и постановляем о преимуществах святейшие церкви тогожде Константинополя, нового Рима». Следуя тому принципу, которым руководствовались отцы I вселенского собора, при признании за римским епископом права на первое место между первопрестольными епископами, отцы признают этот принцип и своим, замечая: «Ибо престолу ветхого Рима отцы прилично ( είχότως ) дали преимущества: поелику то был царствующий град ( διά τό βασιλεύειν την π о λιν έκείνην )» и постольку больше они признают этот принцип, поскольку он освящен и авторитетом II вселенского собора, который дал ему выражение в своем 3 правиле, постановив, что по тем же основаниям, по которым отцы 1 вселенского собора признали преимущества за престолом «ветхого» Рима, должны быть признаны такие же преимущества и за престолом нового Рима, ибо новый Рим возвышен теперь на степень царствующего града, каким был «ветхий» Рим.
Верные, таким образом, принципу отцев первых вселенских соборов, отцы этого собора подтверждают существовавшее правило II вселенского собора, по которому константинопольский епископ должен мееть одинаковые преимущества с римским и будет «вторый по нем», т.е. на собраниях займете второе место после римского епископа, который будет первым.
Мы уже знаем, что отцы халкидонского собора, присоединяятри упомянутые провинции к константинопольскому престолу, не иное что сделали, как то, что сделал и никейский собор своим 6 правилом, а именно: подтвердили, соборным постановлением, существующий обычай, давностью освященный. Руководствуясь этим принципом, они определили, что константинопольский епископ имеет поставлять епископов и у иноплеменников ( έν τοίς βαρβαριχοΐς ). И здесь для халкидонских отцев примером послужил Златоуст. Нам известны отношения между готскими племенами и константинопольским престолом, равно и деятельность Златоуста в этом отношении 962 а). Следуя этому и видя притом постоянные сношения иноплеменников с константинопольским престолом, сношения непосредственные, отцы сделали такое постановление об них. «А под епископствами у иноплеменников, пишет Вальсамон, разумей Аланию, Россию и другие; ибо аланы принадлежат к понтийскому округу, а россы к фракийскому», иными словами, разумеются епископы народов, принявших христианство из Константинополя, однако не принадлежавших к римскому государству.
Несмотря на всю обоснованность настоящего правила, несмотря на законосообразность его как с канонической, так и с исторической точек зрения, все же оно вызвало резкий протест как со стороны легатов римского епископа на соборе, так и самого римского епископа Льва великого.
Первые, т.е. римские легаты на халкидонском соборе, протестовали по двум основаниям:
Второе основание – своеобразное положение самих римских легатов на этом соборе. На востоке новая «папская» теория была неизвестна; и если отцы собора, слыша ее впервые из уст легатов, не возвысили своего голоса против нее, то делали это, во первых, ради сохранения мира и согласия, столь нужных между первопрестольными епископами, именно в то время, дабы не вымать нового ефесского соборища и побороть страшное монофизитство, и во вторых, ради пиетета, которым проникнуты были к Льву великому в виду догматического послания его, адресованного собору. И все же отцы собора не могли относиться к легатам с тою предупредительностью, с какою отнеслись бы, если бы последние не развивали перед ними этой своей теории. Это сдержанно-холодное отношение восточных епископов к легатам и было ближайшей причиной их оппозиции, которую мы назвали своеобразной, к этому правилу. Мы могли бы ее назвать подлинно злобой к восточным вообще и к константинопольскому епископу в особенности, ибо их поведение после 15-го заседания и до отъезда во свояси (о чем будет речь ниже) нельзя характеризовать иначе. Как выразили свой протест легаты Рима?
Как же Лев великий заявил свой протест против решения собора о константинопольском архиепископе?
Мы упоминали выше, что теорию «папства», сочиненную впервые Сирицием в его известном декретале, Лев великий имел возможность развить; дальше мы говорили и о тех обстоятельствах, которые способствовали утверждению этой теории настолько, что даже и сами римские епископы стали верить, что они призваны сказать свое заключительное слово во всех церковных вопросах. Этой теории всего больше предан был Лев великий, который, нужно признать, составляет собою эпоху в истории «папства», после него теория эта развивается уже систематически.
В Константинополе все эти письма Льва произвели самое не-приятное впечатление по своей необычайности и новизне. Да кто же лучше мог знать нужды восточной церкви, как не члены халкидонского собора, которые все, кроме папских легатов, были восточными епископами? Кроме того, разве западные лучше могли знать мысль отцев Никейского (восточного) собора, руководившую ими при издании своих правил, нежели восточные? Далее, не показали ли западные, что не знают никейских правил, ибо смешивали их с правилами сердикского собора, а если и знали их, то в фальсифицированном виде, что доказал один из легатов, прочитавший из какого-то своего сборника 6 правило Никейского собора? При этом, на каком основании один епископ поместной церкви восставал против решения вселенского собора, раз и преимущества его церкви установлены не кем-либо иным, как собором же? За такую необычайность писем, Константинополь должен был бы ответить Льву тоном, какой его письма заслуживали. Однако, он этого не сделал по основаниям, которые мы уже приводили, а ответил самым миролюбивым тоном, уверяясвятителя, что неверно был осведомлен о деяниях собора и что дела совсем иначе обстоят, чем ему представлены. Когда ответ из Константинополя был получен, Лев стал, надо полагать, обо всем иначе думать; тогда он обратил большее внимание на донесения своего специального легата, Юлиана. Живя в Константинополе и имея случай собственными глазами ознакомиться с настоящим положением дел на востоке, Юлиан во всяком случае мог сообщить Льву более точные сведения, нежели Лукентий, который с восточными делами только тогда ознакомился, и, как мы уже знаем, не был чужд пристрастия. Кроме того, Юлиан пользовался большим доверием у Льва, что можно заключить из одного из его писем, в котором рекомендует его особенно императору и императрице 986 ; а потому донесения Юлиана, хотя на время и могли быть оставлены Львом без внимания, однако не надолго, тем менее теперь, когда из Константинополя получился совсем иной ответ, чем какого он ожидал.
Ниже мы увидим, как Лев в своем письме Анатолию от марта 458 года обо всем иначе судит; теперь же бросим беглый взгляд на доводы, которые Лев приводите в своих письмах.
На основании того, что Лев говорит о привилегиях апостольских кафедр, константинопольский архиеписков должен был бы возвратиться на ступень, на которой был еще тогда, когда Константинополь был маленькой Византией, вернуться, следовательно, назад почти за 150 лет и стать зависимым от ираклийского митрополита. В письме к императрице Пульхерии он, по крайней мере, так выражается, утверждая, что все права ираклийского митрополита должны быть сохранены. Сколь справедливо такое требование Льва великого, – не будем теперь разбирать; заметим во всяком случае, что такое требование не могло зародиться где-либо, как только в завистливом и злобном сердце Лукентия. Ибо игнорировать практику константинопольской церкви с половины прошлого столэтия и до половины настоящего (V) столетия, игнорировать общепризнанный обычай, давностью освященный, на основании которого признаны привилегии и римского престола, игнорировать деятельность Златоуста, как константинопольского архиепископа, и побуждения, вызвавшие эту деятельность, равно и деятель-ность его непосредственных предшественников и преемников на константинопольском престоле, и, таким образом, согласиться с решением о нем пресловутого собора «под дубом», все это можно предположить у какого-то Лудентия, а отнюдь невозможно приписать личным побуждениям Льва великого.
Лев имеет полное право выставлять себя первым блюстителем правил, и еще больше имеет право, когда говорит, что 6 правилом Никейского собора установлен порядок старшинства между перво-престольными епископами; однако, он неправ, когда утвервдает, будто не все равночестные соборы имеют одинаковую власть в церковных делах, хотя бы и оставались верными духу церкви. При этом, если он признает, что никейский собор утвердил порядок старшинства, значит тем самым признает то, что он имел право это сделать, следовательно, соборам именно и принадлежит право устанавливать эти старшинства. Никейский собор утвердил обычай, согласно которому особенными привилегиями, наравне с римским епископом, будут пользоваться и епископы александрийский и антиохийский; халкидонский же собор сделал то же самое, – утвердил обычай, согласно которому таковыми привилегиями будет пользоваться теперь и епископ константинопольский, который, как епископ новый столицы, пользуется и первенством чести среди других епископов, но после епископа старой столицы.
Строгим протестом легатов против данного правила и письмами Льва против того же правила от мая 452 по июнь 454 г. уничтожено ли было 28-е правило? Конечно, так должно бы быть, и правило наше должно было бы тогда же и навсегда потерять свое значение, если бы в то время господствовало теперешнее понятие о «папстве» или хоть понятие, составленное во времена Николая I. Но это был только V век, когда теория о «папстве» находилась только в зародыше и лишь впоследствии достигла чудовищных размеров. О какой-либо абсолютной, универсальной, непогрешимой, божественной власти римского епископа, которая стояла бы выше вселенских соборов, в это время не имел понятия ни тот же римский епископ, а еще менее кто-либо другой. Если бы отцы халкидонского собора знали, что этот епископ обладает божественною властью над всею церковью, если бы знали, что от Христа он, действительно, получил такую власть, каковую впоследствии присваивали себе Николай I или Григорий VII, или Иннокентий III, или Вонифаций VIII, то они не требовали бы от Льва просто: «почтить и своим согласием» их постановление, а повергли бы оное на его утверждение, которым обусловливалась бы пригодность или непригодность этого постановления; далее, если бы они знали, что этот римский епископ, действительно, обладает должною властью, то нельзя было бы не допустить, что они сразу уступили бы, как скоро последовало письмо Льва к императору в мае 452 года против нашего правила; невозможно тоже допустить, чтобы они решились даровать другому то, что этому римскому епископу по божественному праву принадлежит. Если бы и сам Лев знал, что он, действительно, обладает такою властью, на какую заявлял свои претензии 13-й папа его имени ( Лев XIII ), то он упразднил бы названное правило во имя своей божественной власти, какою должен был бы обладать как «наместник самого Христа», и предал бы анафеме упорных, как это делают, доходя до смешного, из-за каждого пустяка, папы новейшего времени. Не только отцы халкидонского собора, повторяем, но и сам Лев великий не имели и понятия о божественной власти римского епископа; таким образом правило это, утвержденное голосом вселенского собора, высшей и единственно-непогрешимой властью в церкви, сразу получило юридическую силу, и эта юридическая сила признана была за ним как на востоке, так и на западе.
Мы довольно полно, как нам кажется, изложили историю этого халкидонского правила. В заключение должны сделать еще одно замечание касательно современнаго положения дел. Правило это, как решение истинного вселенского собора, тотчас после подписания получило юридическую силу, какую, как таковое, должно было получить. Хотя против этого правила возвысили свой протест сначала легаты папы Льва, а затем и сам этот папа, все же этот протест продолжался, пока не были разъяснены некоторые обстоятельства и не устранены некоторые недоразумения, а после оно признано было имеющим юридическую силу и легатами и папою. Между тем, как прежние, так и теперешние римские богословы напрягают все силы, чтобы доказать, что это правило узаконило нечто противозаконное. Такое положение вещей было бы почти невероятным или, по крайней мере, непонятным, если бы неизвестно было, что правило это касается того престола, на котором сидели Фотий и Михаил Керулларий, и что, следовательно, партийная дисциплина, выражаясь митинговым языком, заставляет римских богословов восставать против настоящего правила. Базисом для этого служат несколько писем Льва, написанные, вскоре после собора, под влиянием завистливого, в Константинополе презренного, его легата Лукентия. На основании этих писем, следовательно, римские богословы, побуждаемые партийной дисциплиной, ухитряются доказывать то, что, при наличности существующих исторических документов, совсем доказать невозможно. Отсюда натянутость в доказательствах, отсюда разноречивое между ними же толкование нашего правила. Они защищают Льва, пока он протестует против этого правила, и доказывают, что точка зрения Льва в этом канонически-правильна. Если бы Лев остался при своем протесте, если бы и прочие папы и соборы протестовали так же, как Лев в начале, то их защита была бы делом нетрудным. Как не признавали они правил других восточных соборов, так не признавали бы и этого правила, – и делу конец. Однако, сам Лев отказался от первого своего протеста, а следующие папы и соборы признали то, что установлено этим правилом, так что нужно было все это истолковывать так, как это выгодно для своей партии. А чтобы этого достигнуть, нужно было некоторые данные, относящиеся непосредственно к вопросу и служащие ключем, могущим разгадать загадку, обойти молчанием, как,. напр., письмо Льва великого к Анатолию от марта 458 года, или же письмо блаженного Авита Иоанну константинопольскому; другие данные нужно было истолковать превратно, как, напр., указы Маркиана и Валентиниана от 454 года, или письмо Льва к Юлиану от марта 453 г., и наконец, нужно было создавать такие комбинации, которые решительно противоречат началам здравой критики. Защищая Льва, пока он в письмах от 454 г. восстает против этого правила, они принуждены впоследствии осуждать его, когда он вступает в иные отношения с Анатолием; далее, они принуждены осуждать пап: Адриана II, при котором состоялся собор 869 года, Иннокентия III, при котором состоялся латеранский собор, и Евгения IV, подписавинаго первым Decretum eoncilii Florentini, наконец, они принуждены усумниться в доброкачественности своего Corpus juris canonici, на видном месте которого красуется текст даннаго правила. Ко всему этому последовательно должно было привести их стремление – представить определение нашего правила противозаконным. Конечно, они этого не высказывают, однако к подобному заключению, особенно при ухищрениях некоторых из них согласовать между собою последние действия папства с первыми, должен придти каждый, кто читает все эти многочисленные их толкования, будь он православный или римско-католик, если только сколько-нибудь знаком с церковной историей IV и V веков.
К этому определению собора мы еще вернемся при толковании правил Трулльского собора, который повторил в своем 36 правиле это определение и установил поименно порядок старшинства меаду пятью первопрестольными патриархами.
Vаn Espen (упом. соч., р. 256), в толковании этого правила, цитует следующие слова Беллярмина: Decretum de honore sedium patriarchalium, sicut a concilio Nicaeno factum fuerat, ita poterat ab alio simili concilio mutari. Для нас этого принципиального признания достаточно. А что Беллярмин затем прибавляет, что наше халкидонское правило не должно иметь силы, раз не приняли его папы, это уже другой вопрос, который выяснится из дальнейшего нашего изложения. Позволительно, однако, и здесь заметить, что теория “папства” тем больше разрушается, когда папы не признают некоторых правил, а они все же остаются в силе. И ученый архиепископ парижский Petrus de Магса, о котором столь восхваляемый современными римскими богословами Tbomassin (Vet. et. nov. eccl. disc. P. I, lib. I, c. 6, 3, упом. изд., I, 41) говорит, что он magnae et carae nobis memoriae, в своем сочинении De concordia eacerd. et imperii (lib. III, c. III, n. 5, изд. 1704, col. 232), по поводу утверждения Беллярмина, что папа не признал халкидонских правил, замечает: Sed eam sententiam (Bellarminus) deposuisset, si perpendisset, quanta injuria ex hac assertione sedi apostolicae inferretur. Etenim necessitas (?) illa confirmandorum conciliorum totius orbis testimonio subruitur, si rejecti a Leone canones perinde in ecclesia viguerint.
См. мое “Прав. црквено право”, § 14 (cp. pyc. nep., § 14); a o значений обычного права в римской церкви см. Phi11ips, Du droit ecclesiast. Paris, 1855, III, 393 и сл. Vering, Kirchenrecht, S. 349 и сл. Freiburg, 1881.
Римские богословы, как Hefele (II, 534) и др., замечают, что Златоусту вменено в вину между прочим и то, что он, вопреки правилам, преступил границы чужих областей; однако, в данном случае замечания эти неверны, так как это могло бы касаться только отношений Златоуста к делам александрийского патриархата и только. Ср. ученое исследование о Златоусте А med. Thierry, St. Jean Chrysost. et Timperatrice Budoxie. 2 ed. Paris, 1874.
Приведя по своему, конечно, много больше фактов, чем мы, Гефеле счел нужным заметить, что все эти факты все же были совершенно исключительные (zu sehr vereinzelt waren. II, 534). Ha это замечание, действительно, трудно что-либо возразить.
Cod. Theodos. XVI, 2, 45. Подобно этому, и папе Дамасу даровано императором Грацианом то же право в его патриархате.
Деяния Всел. соб., IV, 248–275. Hаrduini, II, 546 и сл.
По совести, кардинал Гергенрётер не может приписать это честолюбию Златоуста, хотя Златоуст и был архиепископом константинопольским, а потому лишь удивляется, говоря: “Замечательно, что даже и Благородный и скромный Златоуст настойчиво требовал подчинения фракийских й малоасийских церквей юрисдикции Константинополя, и предполагая, повидимому, эту юрисдицию как действующее право, он в этих экзархатах возводил и низлагал епископов, и вводил разные преобразования, касающиеся церковной администрации, в этих экзархатах”, Понятно, раз нечего дельного возразить, позволительно и удивляться.
Деяния Всел. ооб., IV,402–403. Harduini, II, 657.
Аф. Синт., II, 282. Мы нарочно привели это толкование Зонары, вместо своего, чтобы показать, как мало имеет смысла следующее утверждение кардинала Гергенрётера, будто побуждением к изданию этого правила послужило главным образом честолюбие греков: “ До невероятного доходят в своих выводах (относительно преимуществ царствующего града) позднейшие греки – Вальсамон и Зонара” и т.д. Упом. соч., I, 75, прим. 145.
А потому совершенно неосновательно утверждение как римских легатов на этом соборе, так и папы Льва великого, будто этим подорвано первенство римского престола. Ср. наше толкование 6 правила I Всел. собора.
Здесь всякого внимания достойно замечание Гефеле: “Правило 28-е в первой своей части повторяет и утверждает лишь 3 правило константинопольское; во второй части, однако, правило это идет гораздо дальше и санкционирует то, что со времен Златоуста было уже на практике, а именно, что, кроме фракийских, и епархии понтийские и асийские, бывшие когда-то самостоятельными, подчинены были Константинополю”.
Нос canone data est facultas episcopo Constantinopolitano ordinandi, emittendique episcopos in nationes barbaras. Quo munere functus jam fuerat Chrysostomus iu Gothos. L. Thomassin, Vetus et nova ecclesiae disciplina. P. I,lib. I, c. 10, 13 (ed. cit. I, 85). Cp. Thierry, St. Jean Chrysostome. Ed. cit., p. 446 и сл.
Мы здесь различаем подлинные от поддельных декреталов, и этот декретал Сириция относим к первой группе. Различаем также и теорию “папства” Сириция от теории “папства” Николая I. Теория Сириция, а затем Льва, выдвигаете верховенство римского епископа ради его апостольской кафедры и в духе постановлений Никейского собора, теория же Николая Июкоится на поддельных декреталах и вымышленном “божественном правея папской власти. Ср. мое сочинение “Кирил и Мефодие” и пр., стр. 235 и сл.
Leoni episcopo Romae ер. СХШ Theodoreti [Migne,s.1., t.54,col.848].
Ad Damas. ep. XVI [Migne, s. 1., t. 30, col. 176).
Гефеле, Гергенрётер и др. стараются ослабить значение подписей присутствовавших отцев, замечая, будто многих подписей не доставало. На первое не стоит возражать, а что второе – неправда, свидетельствует сравнение числа подписей на 1-м и 15-м заседаниях. См. Деяния Всел. соб., III, 124–141, и IV, 340–355. Harduini, II, 54–67 и 627–635.
Деяния Всел. соб., IV, 379. Hаrduini,II,641.
См.все 16-е заседание халкидонского собора. Деяния Всел. соб., IV,356–383. Hаrduini, II, 623–644.
Harduini, II, 87. Ср. Деяния Всел. соб., III, 165. Эго, конечно, должно было поставить Гефеле в неприятное положение, почему он и принужден был заметить: “Мы допускаем, что в словах Пасхазина заключается, если и не категорическое, то все же признание 3-го константинопольского канона” (II, 531). Однако он спешит оговориться, заявляя, что это мало или ничего не значит, так как на 16-м заседании другой римский легат, Лукентий, ясно заявил, что это правило в римский сборник правильно принято. Забавно еще и следующее замечание Гефеле по данному вопросу: “Хотя Рим и запад и не признавали 3-го правила II Всел. собора, все же первенство константинопольского епископа на востоке вошло в практику и уже в 394 г. Нектарий константинопольский председательствовал, без всякой оппозиции, на одном из соборов, на котором присутствовали также и патриархи Феофил александрийский и Флавиан антиохийский”. (S. 532). Приводя все это в связь с тем, что уже сказано было о деятельности Златоуста, нам очень приятно было бы, если бы кто-либо доказал нам, что здесь Гефеле не противоречит себе.
Ср. наши толкования этих правил.
Так определенно говорится в документах, имеющихся у нас под руками; однако Гергенрётер (Photius,I,72) находите нужным заметить: “Римские легаты, повидимому, против этого не протестовали только потому, чтобы не нарушать мира”.
Leo, Ер. 78 или-по Migne, – ер. 104 [Migne, s. l., t. 54, col. 994–5].
Ер. 79 (al. 105) [Migne, s. J., t. 54, col. 997–1002].
Здесь приходят на память дивные слова Целестина в его послании к ефесскому собору, что все епископы и по чести наследники апостолов, все имеют одинаковые права, все одинаково обязаны проповедовать во имя апостолов, которым сказано: “Шедше, научите вся языки” (Harduini, I, 1466). В смысле Льва, о равноправии римского, александрийского и антиохийского епископов, составляющих, как бы, один кафолический престол, говорит и папа Григорий великий: сии (престолу) ех auctoritate divina tres липе episcopi praesident (Ep. ad Eulogium Alexandr. Lib. VII, ep. XL Migne, s. 1., t. 77, col. 899р. Только по сравнении с Григориевой, мысль Целестина о том, что все епископы составляют один кафолический престол, гораздо основательнее и симпатичнее, так как одновременно, по свидетельству истории, занимали ту unam sedem Григория три осужденных за еретичество епископа: Кир александрийский, Гонорий римский и Макарий антиохийский (см. определение VI Всел. соб. Деян. Всел. соб., VI, 469. Harduini, III, 1397). Всли бы, в самом деле, православие только ими охранялось, а между тем они все трое одновременно впали в ересь, то спрашивается, кто тогда был представителем православия, как не сонм всех ецискоиов, друг другу равночестных?
Ср. мое соч. “Кирил и Методие” и пр., стр. 218.
Nihil innovetur nisi quod traditum est. Cyprian., Ep. 74 [Migne, s.1.t.3,col. 1. 129].
Cp.начало толкования этого правила.
Leo, Ep. cit. ad Max: Quod ab illorum regulis et constitutione discordat, apostolicae sedis numquam poterit obtinere consensum [Migne, s.1.,t.54,col.1045].
Мы не понимаем протестантских ученых, которые отношения Льва к константинопольскому престолу объясняют исключительно завистью; не будем ссылаться ни на Quesnel-я так как он янсенист и все его более важные труды Римом внесены в Index; не сошлемся и на Факунда (Facundus), который говорит, что Лев утвердил все постановления халкидонского собора, кроме этого правила, что объясняется, без сомнения, его завистью (Р.de Mаrса, De concordia sacerd. et imp., col. 233). Ho послушаем Пихлера: “Нельзя не признать, что в этих суждениях обнаруживается зависть к кафедре столичного епископа. Большая, может быть, самая большая часть тогдашних метрополий были возвышены в таковое достоинство, исключительно благодаря тому обстоятельству, что они были главными политическими городами провинций; следовательно, все они должны были бы иметь опять епископов, и какой возник бы беспорядок, если бы весь тогдашний иерархический строй был приведен в состояние времея Никейского собора, как это папы Лев и Геласий относительно константинопольского епископа прямо требовали? Все развитие иерархическое чрез это сделалось бы невозможным” (Uie Trennuug, II, 640). Мы ее подписываем безусловно первых из вышеприведенных слов Пихлера, однако не можем не признать основательности указанных им доводов.
Гергенрётер (упом. соч., I, 81–82) старается доказать, напротив, что Лев был прекрасно на этот счет осведомлен. – Тоже и халкидонские отцы, в своем послании Льву, предполагают это (см. вьшие 408 стр.). Допустивши это, необходимо было бы, действительно, допустить и зависть у Льва. Однако, мы охотнее присоединяемся к Пихлеру, который говорит: “Ответ папы Льва показывает ясно, что положение дел на востоке было мало известно Риму, и что он озабочен был главным образом сохранением собственной чести” (упом. соч., II, 636).
Письма эти помечены числами: 78, 79, 80, 81, а по изданию Migne 104–107 [Migne, s. l., t. 54, col. 992–1009].
Ep. 84 (al. 111) [Migne, s. 1., t. 54, col. 1019–1023].
Ep.86 (al. 113) [Migne, s. 1., t. 54, col. 1024–1028].
Ер. 87 et 92 (al. 114 et 119) [Migne, s. 1., t. 54, col. 1028 и 1040].
Когда в IX веке римский патриарх задумал провозгласить себя caput omnium ecclesiarum Christi et princeps, то и тогда выдвинуто было политическое основание. См. Benedicti III ер. ad universos episcopos Galliarum a. 855 [Migne, s. 1., t 115, col. 693–701], или Johannis VIII ad Petrum comitem a. 878 [Migne, s. L, t. 126, col. 760–762].
См. выше стр. 353 и след.
Кр. 80 аи. 106: Persuasioni tuae in nullo penitus sufiragatur quorumdam episcoporum aiite sexaginta (ut jactas) anoos facta conscriptio, numquamque a praedecessoribus tuis ad apostolicae sedis transmissa notitiam, cui ab initio sui caducae, dudumque collapsae sera nunc et inutilia subjicere fulcimenta voluisti [Migne, s. l. f t. 54, col. 1005, 1007].
Ep. ad Johaunom Const. 25, Migne LXXII, 478 [Migne, s. L, t. 77,col. 478].-Об этом отзыве Льва о II Всел. соборе Неандер (Allg. Geschichtc der chr. Religion. 4 Aufl, III, 253.) вполне основательно замечает: “Он говорит, притом, с бросающейся в глаза критикой собора, который впоследствии повсюду в западной церкви числился среди вселенских”. И дальше: “Трудно удержаться на позиции, когда авторитет этого собора стараются спасти ссылкой на Льва, а постановления оного согласовать с позднейшими постановлениями римской церкви, так что, вопреки настоящему смыслу места, презрительный отзыв Льва относят исключительно к 28-му правилу этого собора”.
Конечно, не в вероучении, ибо создание новых догматов-дело позднейшего времени
Деяния Всел. соб., III, 57 и сл.
Деяния Всел. соб., III, 114–117. Harduini, II, 47–50.
Cod. lib. I, tit II, 1. 12. Cp. Manuab Basilicorum C. Heimbachii (Lips. 1870), VI, 339.
Ер. 128 (аl. 151) [Migne, s. L, t. 54, col. 1122].
Gelasii рарае ер. 13 adepiscopos Dardaniae fMigne, s. L, t. 59, col. 65 и след.]. Harduini, II, 905 и сл.
Мы можем здесь, без всякого комментария, привести слова Гефеле (Conciliengeschichte, II., 563): “Наконец смолкло (также) громкое противодействие Рима; но настоящего, выразительного признания того правила Рим никогда не давал, как Валлерини утверждают. Однако, следует это огранинить, ибо ко времени, когда основалась латинская империя и латинское патриаршество в Константинополе, четвертый латеранский собор при папе Иннокентии III в 1215 г. в 5 гл. выразился, что патриарх константинопольский должен иметь место непосредственно за римским, выше александрийского и антиохийского”.
S. Avitus Vienn [Migne, в. 1., t. 59, col. 210]”в послании он выражает радость, что своеволию Акакия положен конец, и Иоанна рядом с Гормиздою величает первыми светилами мира.
Antiqua patriarchalium sedium privilegia renovantes, sacra universali sy-nodo approbante, sancimus, ut post Romanam ecclesiam, quae disponente Domino super omnes alias ordinariae potestatis obtinet prihcipatum, utpote mater universorum Christi tideliam et magistra, Constantinopolitana primum, Alexandrina secundum, Antiochena tertium, Hierosolymitana quartum locum obtineant, servata, cuilibet pro-pria dignitatae. Η arduini. VII, 23. Здесь интересна маленькая параллель. Лев великий протестует против 28 правила халкидонского собора, которое предоставляет константинопольскому патриарху право назначать митрополитов во Фракии, Понте и Малой Асии и только, и в этом усматривает стремление этого патриарха к чрезвычайной власти; Иннокентий же III признает за этим патриархом не только первенство перед всеми прочими патриархами, но и особенную, никому другому из патриархов не принадлежащую, честь. До халкидонского собора, Анатолий, Флавиан, Прокл, Златоуст и прочие отличались полною умеренностью в управлении своею областью, и все же Рим осуждает их за властолюбие; а каковы были те, за коими Иннокентий III признал первенство, пусть скажет Thomassin: Observare juvat enor-mes illas latini patriarchae Constantinopolitani usurpationes. Uno verbo orania complectere, si dicas, agebat ille summum in Oriente pontificem, in totum, qua latissirae patebat, patriarchatum suum legatos a latere mittebat cum eadem plenitudine potestatis, qua pontifici gaudent legatï hi de nullis non causis et primo judicabant, et per appellatiouem: aliorum episcoporum, et quidem ipsis inconsultis, homines anathemate feriebant, solvebant excommunicatos ab aliis: episco-pos a metropolitanorum jugo absolvebant; non sinebant a se provocari ad sedem Apostolicam; ob violentas in clericos injectas manus, si qui essent sacris interdicti, eos altaribus iisdem saeris reconciliabant; denique suo arbitratu beneficia confe-rebant, impatientes legum canonumque, quos nuper Lateranense concilium promnl-gaverat. Haec erant omnino quae patriarcha latinus per fas et nefas audebat. P. I, lib. I, c. 16, 3. Ed. cit. I. 128–129. Из этих параллелей между греческими константинопольскими патриархами IV и V веков и латинскими XII века и из отношений к тем и другим римских пап видно, что руководственным принципом последних была не справедливость, а постоянное и притом очевиднейшее пристрастие.
Источник: Издательство «Отчий дом» Москва 2001 г.