праздник владимирской иконы божией матери фото
Празднование Владимирской иконы Божией Матери
ФОТОРЕПОРТАЖ
3 июня (21 мая по ст. стилю) 2018 года, в день памяти Владимирской иконы Божией Матери, когда Православная Церковь вспоминает чудесное избавление Москвы от нашествия полчищ Мехмет-Гирея, московский Сретенский монастырь отметил свой престольный праздник. По сложившейся традиции, в этот день состоялся очередной – пятнадцатый – выпуск Сретенской духовной семинарии.
В храме Воскресения Христова и Новомучеников и Исповедников Церкви Русской Божественную литургию совершил викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла епископ Воскресенский Савва. Его Преосвященству сослужили насельники Сретенской обители, выпускники семинарии в священном сане и столичное духовенство. За богослужением епископ Савва, по благословению Святейшего Патриарха Кирилла, наградил правом ношения камилавки выпускников магистратуры – иереев Антония Смирнова, Владимира Толстого и Димитрия Гончаренко, а также правом ношения набедренника иеромонаха Лавра (Архипова) и иерея Димитрия Гончаренко.
После Литургии был отслужен благодарственный молебен об успешном окончании духовной школы. Вручив дипломы об окончании бакалавриата и магистратуры, епископ Савва обратился к выпускникам с напутствием, в котором напомнил о том, что голос Божий будет звучать в христианском сердце, только если мы будем крепко, сугубо молиться. Затем выпускников поздравил и.о. Наместника Сретенского монастыря иеромонах Иоанн (Лудищев), пожелав им духовной зрелости. В память о празднике отец Иоанн вручил епископу Савве Владимирскую икону Божией Матери. Чтец Владимир Байков от лица всех выпускников поблагодарил Святейшего Патриарха Кирилла, митрополита Тихона, епископа Савву, иеромонаха Иоанна, духовников бакалавриата и магистратуры, братию Сретенского монастыря и всех преподавателей семинарии.
Фото: Владимир Ходаков / Православие.Ru, Иоанн Ткаченко / СДС, пресс-служба Новоспасского монастыря
В тот год на Русь надвигалась тьма, но случилось чудо: история Сретения Владимирской иконы Божией Матери
Приблизительное время чтения: 8 мин.
8 сентября — Сретение Владимирской иконы Божией Матери. Причина рождения этого праздника — поистине светлая. Но свету, посетившему средневековую Русь, предшествовал страх, оледенивший сердца тысяч и тысяч людей.
Память о прежней трагедии
В XIV веке ордынские нападения страшно разоряли Владимирскую Русь. Гибли люди, горели города, исчезали сёла. Всадники на невысоких косматых лошадках уводили сотни, тысячи, а порой десятки тысяч «полоняников» на работорговые рынки Орды.
Великие трагедии случались нечасто. Так, в 1320-х годах Русь претерпела немало горя от двух карательных экспедиций: «Ахмыловой рати» и «Федорчуковой (или, иначе, Щелкановой) рати». Первая из них прошла, сея пожары, по Владимирской Руси и обрушилась на Ярославль в 1322 году. Вторая учинила чудовищный разгром Тверской земли пятью годами позднее.
Но не стоит думать, что этими четырьмя горестными событиями ограничиваются страдания русских земель от ордынских нашествий. Помимо великих вторжений случались, и довольно часто, своего рода «рейды» малые, то есть наскоки «ограниченных контингентов» степной конницы. Конечно, они не приводили к тотальному разорению. Однако следы оставляли всё те же: головешки, трупы, слёзы вдов, следы пленников, угнанных на невольничьи базары в далеких краях.
Что тут добавить? Вся Русь страшилась угрозы новых вторжений ордынцев, со страхом и гневом ожидая очередных «волн». Ни один город не смел чувствовать себя в полной безопасности. Ордынский отряд мог появиться где угодно и когда угодно.
Великий ужас 1395 года
Летом 1395 года на Русь опустилась тень нового нашествия. Из недр Средней Азии пришел с неисчислимым воинством завоеватель великий и свирепый, Тамерлан. На Руси его именовали Темир-Аксаком.
Русь имела все основания бояться Тамерлана больше, чем прежних ордынских воителей. Недавно им был разбит на реке Терек золотоордынский хан Тохтамыш, несколькими годами ранее разгромивший столицу Московского княжества. Русь не имела сил обуздать Тохтамыша и вынуждена была покориться ему. Тамерлан же буквально разнес в щепы великое конное войско Тохтамыша, а вместе с вооруженными силами и всё государственное устройство Золотой Орды. Он был намного сильнее Тохтамыша.
И теперь Тамерлан двигался на Русь.
Он шел на плечах отступающих конников Тохтамыша. Русь в его глазах являлась окраинным владением смертельного врага. Ожидать милосердия и пощады от Тамерлана не приходилось.
Города и сёла русские застыли в ужасе. Неужто грядет повторение Батыева нашествия?! Неужто черный год вновь пришел, и взлетят до неба черные дымы над городами, а вороньё вдоволь насытится плотью мертвецов?!
Вот начались первые потери: армия Тамерлана проходит с огнем и мечом Рязанскую землю. Под яростным напором ее гибнет Елец — стольный град небольшого южного княжества.
Военные приготовления
Москвой и всю Русью Владимирской в ту пору правил великий князь Василий I, сын Дмитрия Донского. Он вел осторожную, но решительную политику объединения Руси. С Ордой предпочитал не ссориться, но исподволь накапливал военно-политический потенциал Москвы. В 1390-х годах Василий I присоединил к Москве Нижний Новгород, Городец, Муром, иные волости. Целый куст нижегородских князей оказался у него в подчинении. К концу правления Василий Дмитриевич обладал даже большим ресурсом, чем его отец.
Все достижения Василия I были поставлены на карту летом 1395 года. Что было делать православному государю? Бежать? Срам. Отсиживаться за стенами каменного кремля? В таком случае Тамерлан, даже если и не возьмет кремлевской тверды, «положит в пусте», как говаривали тогда, всю страну. Оставалось выйти и драться. Честно, как отец. Вот только силы Тамерлановы неизмеримо превосходили всё того, что мог вывести на поле Куликово Мамай.
И всё же великий князь собрал полки, направился к Коломне. В планы московского командования входило дать бой на Оке — она служила естественным оборонительным рубежом Московской Руси. Вся Русская земля с тревогой ждала страшного врага и готовилась дать ему отпор. Мало кто верил в саму возможность задержать, отбить непрошеных гостей. Но стыдно было покорно склонять перед ними голову.
А потому оставалось лишь надеяться на силу меча и отвагу ратников московских.
Спасение Руси
Иное упование указала Русская Церковь. Не Тамерлан правитель мира, но Господь. В Его руке воля сильных и славных, Он определяет судьбу воинств и царств.
В ту пору митрополичью кафедру занимал ученый книжник, болгарин Киприан. Ныне он почитается Русской Церковью в лике святителей.
Митрополит Киприан, по общему решению с великим князем, велел перевезти из Владимира в Москву древнюю святыню — чудотворную икону Владимирской Божьей Матери. Ее, по церковному преданию, написал евангелист Лука (речь идет не о том, что евангелист Лука лично написал Владимирскую икону Божией Матери, а о том, что он создал образец, в русле которого она написана. Большинство искусствоведов склоняется к тому, что икона принадлежит византийскому письму XI–XII столетий). Существует предположение, согласно которому мать Василия I и вдова Дмитрия Донского, Евдокия Дмитриевна, первой дала благочестивый совет доставить икону в Москву.
Этот акт православного благочестия исключительно много значит для москвичей и всей Руси Владимирской. Здесь с XII столетия глубоко почитали Пречистую Богородицу как особенную заступницу за все города земли Владимирской. В сознании московских жителей, как и жителей соседних городов, их область составляла «Дом Пречистой».
К Москве «царственность» перешла от Владимира. А Владимир имел небесной покровительницей Пречистую Богородицу. «Степенная книга», памятник русской исторической мысли XVI века, проводит эту мысль без малейшего сомнения, без малейшей оговорки. А вся «царственность» самого Владимира началась с «путешествия» Пречистой из Киевской земли в дальний лесной край, на Клязьму. После рассказа о смерти Юрия Долгорукого и о последовавшей за нею междоусобной борьбе за Киев, сказано: «Начало Владимирского самодержавства: уже тогда киевские великие князи подручни были владимирским самодержцам. Во град ибо Владимир тогда начальство утвержашеся пришествием чюдотворного образа Богоматери. С ним же прииде. великий князь Андрей Георгиевич и державствова». Андрей Боголюбский, действительно, привез с Киевщины чудотворную икону Богородицы. Для московского «книжника» середины XVI века ясно без комментариев: с иконой-то утекла оттуда и вся державная сила.
Для древней Москвы покровительство Пречистой — дело очевидное. Оно связано с личностью св. Петра-митрополита. Святитель когда-то, задолго до восхождения на степень предстоятеля Русской Церкви, написал образ Богородицы и удостоился особых милостей от Нее. Да и похоронен Петр в храме Успения Пречистой — т. е. в месте, которое освящено во имя его небесной покровительницы. О строительстве храма он сам попросил московского князя Ивана Калиту: «Если меня, сыну, послушаешь и храм Пречистой Богородицы воздвигнешь во своем граде, и сам прославишься паче иных князей, и сыновья твои, и внуки из поколения в поколение. И град прославлен будет во всех градах русских, и святители поживут в нем, и взыдут руки его на плеща враг его, и прославится Бог в нем».
Главный храм Москвы, а вместе с тем и всей области Московской, — Успенский, тот, что возник на древнем Боровицком холме. А значит, Москва — Дом Пречистой.
В 1380 году Дмитрий Иванович, собираясь на Мамая, долго молится именно Пречистой, у нее просит помощи даже более, чем у самого Господа. Проходя через Коломну, он опять возносит моления в Богородичной церкви.
Вот и 26 августа 1395 года москвичи собрались и пошли крестным ходом во главе с Киприаном, чтобы встретить святыню с молитвами о спасении Руси, о небесном заступничестве.
Средневековые книжники сообщают: «Когда же донесли икону эту почти до Москвы, тогда весь город вышел навстречу, и встретил ее с почетом Киприан-митрополит с епископами и архимандритами, с игуменом и дьяконами, со всеми служителями и причтом церковным, с монахами и монахинями, с благоверными князьями, с благоверными княгинями, и с боярами, и с боярынями, мужчины и женщины, юноши, девы и старцы с подростками, дети, младенцы, сироты и вдовы, нищие и убогие, всякого возраста мужи и жены, от мала и до велика, все многое множество народа бесчисленного, и люди с крестами и с иконами, с евангелиями и со свечами, и с лампадами, с псалмами и с песнями и пеньем духовным, а лучше сказать — все в слезах, от мала и до велика, и не сыскать человека не плачущего, но все с молитвой и плачем, все со вздохами неумолчными и рыданьем, в благодарности руки воздевая к небу, все молились святой Богородице, восклицая и говоря: „О всесвятая владычица Богородица! Избавь нас и город наш Москву от нашествия поганого Темир Аксака-царя, и все города христианские и страну нашу защити, и князя и людей от всякого зла оборони“».
Впоследствии стало известно, что в тот же день Тамерлан покинул Русь, не решившись пойти к Москве. Ушел без боя. «И бысть в граде Москве радость велика», — сообщает летопись.
Отступление Тамерлана связали с заступничеством чудотворной иконы. Московские книжники напишут: грозным видением «устрашила» свирепого завоевателя Пречистая Богородица.
Сам этот день стали отмечать как большой церковный праздник — Сретение (встреча), а за городом, в месте встречи, был основан Сретенский монастырь.
Владимирская икона Божьей Матери: великая святыня Церкви
Приблизительное время чтения: 9 мин.
Дни празднования – 3 июня, 6 июля, 8 сентября
В истории и политике Русского средневековья для нынешнего, современного человека, существует немало парадоксов. Действительно: мы живём в обществе с сильным секулярным сознанием. Когда представить себе мир, где даже жестокий, по-своему коварный, политик может быть одновременно человеком целиком церковным, верующим, даже достигшим святости – почти невозможно.
Но это для Средневековья парадокс из серии «очевидное – невероятное». Тогда как раз так и было: верующий и не мыслящий себя без Бога, молящийся, раздающий милостыню, кающийся. и одновременно политически беспощадный, опасный для оппонента, властитель.
Это для Средневековья чуть ли не аксиома. Над которой поднимались немногие, среди коих – Владимир, Борис и Глеб, быть может, ещё Федор Иоаннович. И история, связанная с великой святыней, Владимирской иконой Божией Матери, тоже из числа характерных средневековых. А было так. В момент обострения борьбы между русскими городами и княжествами, потомок святого Владимира святой благоверный князь Андрей Юрьевич, в народе прозванный Боголюбским, разорил Киев. И в 1169 году силой вывез из опального города икону Богородицы. Он отправился с нею в сторону Владимира-на-Клязьме, в далекую северо-восточную часть Руси, где стремился укрепить собственную столицу большого и независимого княжества.
По воле Божией, образ, первоначально похищенный у киевлян, очень скоро явился святыней не только княжеского дома, но и всего государства, которое создавал Андрей. И в этом качестве он «вернулся» и в Киев, и в каждый православный город. Образ стал достоянием православных церковных людей по всей земле. Сейчас святыня эта находится в Москве, в Третьяковской галерее. Речь идет, конечно же, о Владимирской иконе Божьей Матери.
Создание известнейшей из дошедших до нас русских икон обычно связывают с именем евангелиста Луки. Он обладал талантом художника и еще при жизни Девы Марии написал несколько Ее портретов. По преданию икона Владимирской Божией Матери была написана именно апостолом Лукой в первом веке от Рождества Христова: по желанию современников апостол изобразил лик Богоматери с Младенцем на руках, причем сделал это на доске стола, за которым в юности Спасителя сидели Иисус Христос, Дева Мария и Иосиф Обручник.
Точных подтверждений этому нет, и Церковь не настаивает на буквальной достоверности такого предания, однако и не отвергает его. Существует большое число копий, которые веками переписывались безымянными мастерами из поколения в поколение. Одной из таких икон. возможно, и является и Владимирский образ.
Он был подарен киевлянам Константинопольским патриархом Лукой Хрисовергом как благословение русскому стольному граду. После своего прибытия на Русь икона с 1131 года находилась в Богородичном монастыре, который располагался в Вышгороде – одном из северных пригородов Киева. Большинство исследователей полагает, что Вышгородскую реликвию создали византийские мастера, но есть вполне обоснованное допущение, что она может иметь и чисто русское происхождение, а написал ее преподобный Алипий Печерский, известный киевский иконописец XI-XII столетий. Как бы там ни было, уже с самого начала своего существования святое изображение Богородицы особо почиталось русичами, практически сразу сделавшись национальной святыней.
Будучи проводником абсолютистской политики, Долгорукий, однако, являлся человеком старой закалки. Он крепко держался за Киевский престол, стремился сохранить Киев столицей. А его сын Андрей – человек уже иного склада. Он вырос на Северо-Востоке Руси, поэтому родные просторы ему куда милее центральных земель тогдашней Русской земли. И в конечном итоге, он решает окончательно порвать с Киевом, полностью посвятив свою жизнь развитию собственного удела. А чтобы его начинания получили благословение свыше, князь решает забрать из киевских пределов самую чтимую русскую святыню и перенести ее в столицу северных владений, каковой в то время был город Владимир.
Стремление князя освятить свои начинания впоследствии отразились в летописных сказаниях. Например, существует предание, что еще в Вышгороде икона несколько раз была обретаема совсем не в том месте, где ее размещали до этого. Авторы сводов видят в этих чудесах знак свыше – Богородица словно сама говорила всем, что здесь Она оставаться не хочет, что Ее воля связана отныне не с Киевом, а с Владимиро-Суздальскими землями. Сейчас уже трудно отделить в этих сказаниях легенду от реального исторического факта. Бесспорно лишь одно – Владимирская икона действительно сыграла огромную роль в истории России.
Сначала она находилась в Боголюбове – предместье Владимира, где располагалась загородная княжеская резиденция. Но очень скоро ее перенесли в саму столицу и поместили в только что построенный Успенский собор, которым князь очень гордился и считал делом всей своей жизни. Храм стал постоянным местом пребывания образа. Ежедневно к нему приходили толпы людей, и многим из них по их горячим молитвам Пречистая Дева подавала исцеление и избавление от разных скорбей. Так продолжалось до самого татаро-монгольского нашествия 1238 года, когда практически все города Руси были разрушены и сожжены завоевателями. Но волей Божьей в дни страшного разорения икона не пострадала – существует легенда, что ворвавшиеся в собор ордынцы, сдирая со стен все блестящие и имеющие хоть какую-то ценность предметы, попросту побоялись трогать святыню. Они смотрели на лик Богоматери, и их объял невыразимый ужас, заставивший в спешке покинуть храм.
Все годы чужеземного ига святой образ пребывал во Владимире. Но через столетие его на некоторое время принесли в Москву, которая уже стала практически неоспоримым лидером в регионе. Случилось это при набеге Тамерлана в 1395 году. Тогда жители столицы, сознавая нависшую над ними угрозу и понимая, что полчища завоевателей многократно превышают число русских ратников, пали духом, и ничто не могло изгнать тоску из их сердец. Тогда митрополит Киприан и приказал доставить в город из Владимира великую святыню – чтобы она воодушевила морально подавленных воинов. И свершилось чудо – Тамерлан отступил, так и не дав боя. Легенда гласит, что Богородица лично явилась ему во сне вместе со святыми, и это видение устрашило завоевателя. Он решил не рисковать и не иметь дело с духовными покровителями москвичей.
В Москве тогда лик Богородицы не остался – его вернули во Владимир, где он находился еще сто лет. Только в 1480 году икону Богородицы окончательно перенесли в Москву, которая уже окончательно закрепила за собой титул столицы всего северорусского государства. Повод, по которому был организован этот перенос был трагическим – на реке Угра, на восточных рубежах зарождавшейся России стояли два войска – Великого князя Ивана III и хана Ахмата. Они сошлись из-за очень важного вопроса – Москва отказалась признавать Орду своим хозяином. После долгих маневров армии встретились, но ни одна сторона не решалась начать сражение первой.
Воспользовавшись благоприятной ситуацией, русские направили в тыл врага диверсионную группу, и это заставило хана повернуть обратно, по сути, приняв условия москвичей. И пусть до конца XVII века Москва страдала от нашествий степняков, это были уже именно набеги, а не целенаправленные походы за данью. Россия после «стояния на Угре» перестала быть данником Орды.
Победу над Ахматом русские посвятили Богородице, которой неустанно молились перед пречистым Владимирским образом. И даже праздник дополнительный установили – 23 июня (6 июля). После избавления от ордынского ига Владимирский образ больше не покидал пределов Москвы. С 1480 по 1918 год икона хранилась в Успенском соборе Кремля слева от главных царских врат. Она стала поистине общенациональной реликвией, перед ней молились все российские святители и цари, ею благословляли в походы войска, она является свидетельницей самых драматических страниц истории.
Богородица услышала их молитвы – крестный ход вернулся в Кремль. Василию Блаженному, московскому юродивому, тоже довелось стать свидетелем этого чудесного действа. Ему было открыто, что Москва будет спасена от захватчиков. Так оно и случилось – Махмед Гирей ушел в Орду иным путем, не причинив стольному граду никакого вреда. А ведь все могло быть иначе, но заступничеством святых и самой Богоматери город был спасен. В честь этого события установлено празднование 3 июня.
Пришел кровавый 1917 год, и спустя несколько месяцев после революции и захвата большевиками власти кремлевские святыни были конфискованы. Владимирскую икону вначале направили на реставрацию, затем она экспонировалась в Государственном историческом музее, а в 1930 году ее передали в Третьяковскую галерею. До 1989 года она находилась в самом здании музея, пока в 1989 году ее не поместили в специальном киоте в восстановленном храме святителя Николая в Толмачах.
Икона принадлежит к древнему типу изображений Богородицы, который называется «Елеуса», то есть «Умиление». Это самые нежные иконы Богородицы, на них Пресвятая прильнула к своему Сыну, а Он – к Ней. Они словно ведут некий внутренний диалог между собою, а молящийся становится как бы участником этого разговора Матери и Богомладенца.
К сожалению, икона почти утратила свой первоначальный вид – от древнего красочного слоя сохранились лишь фрагменты – лики Спасителя и Богородицы, а также элементы одежды. Остальное – более поздние дорисовки, выполненные уже владимиро-московскими мастерами после того, как изображение несколько раз страдало от пожаров. Но даже в таком виде Владимирская – пожалуй, самая красивая икона среди всех русских памятников. И не зря когда-то Андрей Боголюбский выбрал именно ее. Наверняка неким внутренним чутьем он понимал, что только эта святыня может стать настоящим духовным символом России, выражением ее внутреннего мира и ее многогранной души.
Владимирская икона Божией Матери: история происхождения
Владимирская икона Божией Матери изображает Богородицу. Она является одной из самых почитаемых реликвий Русской Православной Церкви.
Владимирская икона Божией Матери: предание
По благочестивому преданию, образ Божией Матери Владимирской был написан евангелистом Лукою на доске от стола, за которым трапезовал Спаситель с Пречистой Матерью и праведным Иосифом Обручником. Божия Матерь, увидев этот образ, произнесла: «Отныне ублажат Мя вси роди. Благодать Рождшегося от Меня и Моя с сим образом да будет».
Владимирская икона Божией Матери
До половины V века икона оставалась в Иерусалиме. При Феодосии Младшем ее перенесли в Константинополь, откуда в 1131 г. она была прислана на Русь как подарок Юрию Долгорукому от Константинопольского Патриарха Луки Хризоверха. Икону поставили в девичьем монастыре города Вышгорода, недалеко от Киева, где она сразу прославилась многими чудотворениями. В 1155 г. сын Юрия Долгорукого, св. князь Андрей Боголюбский, желая иметь у себя прославленную святыню, перевез икону на север, во Владимир, и поместил в воздвигнутом им знаменитом Успенском соборе. С того времени икона получила именование Владимирской.
Во время похода князя Андрея Боголюбского против волжских болгар, в 1164 г., образ «святой Богородицы Владимирской» помог русским одержать победу над врагом. Икона сохранилась во время страшного пожара 13 апреля 1185 г., когда сгорел Владимирский собор, и осталась невредимой при разорении Владимира Батыем 17 февраля 1237 года.
Дальнейшая история образа связана уже всецело со стольным градом Москвой, куда ее впервые принесли в 1395 году во время нашествия хана Тамерлана. Завоеватель с войском вторгся в пределы Рязани, полонил и разорил ее и направил свой путь на Москву, опустошая и уничтожая все вокруг. В то время как московский великий князь Василий Дмитриевич собирал войска и отправлял их под Коломну, в самой Москве митрополит Киприан благословил население на пост и молитвенное покаяние. По взаимному совету Василий Дмитриевич и Киприан решили прибегнуть к оружию духовному и перенести из Владимира в Москву чудотворную икону Пречистой Богоматери[1].
Икону внесли в Успенский собор Московского Кремля. Летопись сообщает, что Тамерлан, простояв на одном месте две недели, внезапно устрашился, повернул на юг и вышел из московских пределов. Произошло великое чудо: во время крестного хода с чудотворной иконой, направлявшегося из Владимира в Москву, когда бесчисленное множество народа стояло на коленях по обеим сторонам дороги и молило: «Матерь Божия, спаси землю Русскую!», Тамерлану было видение. Перед его мысленным взором предстала высокая гора, с вершины которой спускались святители с золотыми жезлами, а над ними в лучезарном сиянии явилась Величавая Жена. Она повелела ему оставить пределы России. Проснувшись в трепете, Тамерлан спросил о значении видения. Ему ответили, что сияющая Жена есть Матерь Божия, великая Защитница христиан. Тогда Тамерлан отдал приказ полкам идти обратно.
Владимирская икона Божией Матери
В память о чудесном избавлении Руси от нашествия Тамерлана в день встречи в Москве Владимирской иконы Божьей Матери 26 августа / 8 сентября был установлен торжественный церковный праздник Сретения этой иконы, а на самом месте встречи был воздвигнут храм, вокруг которого позднее расположился Сретенский монастырь.
Во второй раз Богородица спасла Русь от разорения в 1480 году (память совершается 23 июня / 6 июля), когда к Москве подошло войско хана Золотой Орды Ахмата.
Встреча татар с русским войском произошла у реки Угры (т. н. «стояние на Угре»): войска стояли на разных берегах и ждали повода для атаки. В передних рядах русского войска держали икону Владимирской Богоматери, которая чудом обратила в бегство ордынские полки.
Третье празднование Владимирской Матери Божией (21 мая / 3 июня) вспоминает избавление Москвы от разгрома Махмет-Гиреем, ханом Казанским, который в 1521 году достиг пределов Москвы и стал жечь ее посады, но внезапно отступил от столицы, не причинив ей вреда.
Перед Владимирской иконой Божией Матери совершились многие важнейшие события русской церковной истории: избрание и поставление святителя Ионы — Предстоятеля Автокефальной Русской Церкви (1448 г.), святителя Иова — первого Патриарха Московского и всея Руси (1589 г.), Святейшего Патриарха Тихона (1917 г.), а также во все века перед ней приносились присяги на верность Родине, совершались молебны перед военными походами.
Иконография Владимирской Божией Матери
Икона Владимирской Божией Матери относится к типу «Ласкающей», известной также под эпитетами «Елеуса» (ελεουσα — «Милостивая»), «Умиление», «Гликофилуса» (γλυκυφιλουσα — «Сладкое лобзание»). Это наиболее лиричный из всех типов иконографий Богородицы, открывающий интимную сторону общения Девы Марии со Своим Сыном. Образ Божией Матери, ласкающей Младенца, его глубокая человечность оказались особенно близки русской живописи.
Иконографическая схема включает две фигуры — Богородицы и Младенца Христа, прильнувшие друг к другу ликами. Голова Марии склонена к Сыну, а Он обнимает рукою Мать за шею. Отличительная особенность Владимирской иконы от прочих икон типа «Умиление»: левая ножка Младенца Христа согнута таким образом, что видна подошва ступни, «пяточка».
В этой трогательной композиции, помимо прямого смысла, заключена глубокая богословская идея: Богородица, ласкающая Сына, предстает как символ души, находящейся в близком общении с Богом. Кроме того, объятия Марии и Сына наводят на мысль о будущих крестных страданиях Спасителя, в ласкании Матерью Младенца провидится Его будущее оплакивание.
Произведение пронизано совершенно явной жертвенной символикой. С богословской точки зрения ее содержание можно свести к трем основным темам: «воплощение, предназначение Младенца жертве и единение в любви Марии-Церкви с Христом-первосвященником»[2]. Такое истолкование Богоматери Ласкающей подтверждается изображением на обороте иконы престола с символами Страстей. Здесь в XV в. написали изображение престола (этимасии — «престола уготованного»), покрытого алтарным покровом, Евангелие со Святым Духом в виде голубя, гвозди, терновый венец, за престолом — Голгофский крест, копие и трость с губкой, внизу — пол алтарного настила. Богословское толкование этимасии основано на Святом Писании и сочинениях отцов Церкви. Этимасия прообразно знаменует Христово воскрешение и Его суд над живыми и мертвыми, а орудия Его мучений — жертву, принесенную ради искупления грехов человечества. Сопоставление Марии, ласкающей Младенца, и оборота с престолом наглядно выражало жертвенный символизм.
Выдвигались доводы в пользу того, что икона еще с самого начала была двусторонней: об этом говорят одинаковые формы ковчега и лузги обеих сторон. В византийской традиции были нередки изображения креста на обороте Богородичных икон. Начиная с XII века, времени создания «Владимирской Богоматери», в византийской стенописи этимасия часто помещалась в алтаре в качестве заалтарного образа, визуально раскрывая жертвенный смысл Евхаристии, происходящей здесь же на престоле. Это наводит на мысль о возможном местоположении иконы в древности. Например, в вышгородской монастырской церкви она могла помещаться в алтаре как двусторонняя запрестольная икона[3]. В тексте Сказания содержатся сведения об использовании Владимирской иконы в качестве заалтарной и выносной, перемещавшейся в церкви.
Роскошный убор Владимирской иконы Божией Матери, который она имела по известиям летописей, также не свидетельствует в пользу возможности ее расположения в алтарной преграде в XII в.: «И въскова на ню боле тридесяти гривенъ золота, кроме серебра и кроме дорогаго камения и жемчюгу, и украсивъ ю, постави въ ц(е)ркви своеи в Володимери». Но многие из выносных икон позднее укреплялись именно в иконостасах, как и Владимирская икона в Успенском соборе в Москве, первоначально помещенная справа от царских врат: «И внесши ю в преимнитый храм славнаго ея Успения, иже есть великая Соборная и Апостольская Церкви Русская Митрополiя, и поставиши ю в киоте на десной стране, идеже и доныне стоит зрима и поклоняема всеми» (см.: Книга Степенная. М., 1775. Ч. 1. С. 552).
Существует мнение, что «Владимирская Богоматерь» была одним из списков иконы Богоматери «Ласкающей» из Влахернской базилики[4], то есть списком со знаменитой древней чудотворной иконы. В Сказании о чудесах иконы Владимирской Божией Матери она уподоблена Ковчегу Завета, как и сама Дева Мария, а также ее Ризе, хранившейся в ротонде Агиа Сорос во Влахернах. В Сказании говорится также об исцелениях, которые совершаются в основном благодаря воде от омовений Владимирской иконы: эту воду пьют, омывают ею больных, в запечатанных сосудах посылают для исцеления больных в другие города. Это подчеркнутое в Сказании чудотворение вод от омовения Владимирской иконы также могло корениться в ритуалах влахернского святилища, важнейшей частью которого была часовня источника, посвященного Богоматери. Константином Багрянородным был описан обычай омовений в купели перед мраморным рельефом Богоматери, из рук которой истекала вода.
Кроме того, в пользу этого мнения говорит тот факт, что при князе Андрее Боголюбском в его Владимирском княжестве получил особое развитие культ Богоматери, связанный с влахернскими святынями. Например, на Золотых воротах города Владимира князь возвел церковь Положения Ризы Богоматери, прямо посвятив ее реликвии Влахернского храма.
Стиль Владимирской иконы Божией Матери
Время написания Владимирской иконы Божией Матери, XII век, относится к так называемому комниновскому возрождению (1057—1185)[5]. Этот период в византийском искусстве характеризуется предельной дематериализацией живописи, осуществляемой за счет прорисовки ликов, одежд многочисленными линиями, белильными движками, подчас прихотливо, орнаментально ложащимися на изображение.
В рассматриваемой нами иконе к древнейшей живописи XII века относятся лики Матери и Младенца, часть синего чепца и каймы мафория с золотым ассистом, а также часть охряного, с золотым ассистом хитона Младенца с рукавом до локтя и виднеющимся из-под него прозрачным краем рубашки, кисть левой и часть правой руки Младенца, а также остатки золотого фона. Эти немногочисленные сохранившиеся фрагменты представляют собой высокий образец константинопольской школы живописи комниновского периода. Здесь нет свойственной времени нарочитой графичности, напротив, линия в этом образе нигде не противопоставляется объему. Главное средство художественной выразительности построено на «соединении нечувственных плавей, придающих поверхности впечатление нерукотворности, с геометрически чистой, зримо выстроенной линией»[6]. «Письмо личного представляет собой один из самых совершенных образцов «комниновских плавей», соединяющих многослойную последовательную лепку с абсолютной неразличимостью мазка. Слои живописи — неплотные, очень прозрачные; главное — в их соотношении между собой, в просвечивании нижних сквозь верхние. Сложная и прозрачная система соотношения тонов — зеленоватых санкирей, охр, теней и высветлений — приводит к специфическому эффекту рассеянного, мерцающего света»[7].
Владимирская икона Божией Матери в храме свт. Николая в Толмачах
Среди византийских икон комниновского периода Владимирскую Богоматерь выделяет также свойственное лучшим произведениям этого времени глубокое проникновение в область человеческой души, ее скрытых тайных страданий. Головы Матери и Сына прижались друг к другу. Богородица знает, что Ее Сын обречен на страдания ради людей, и в Ее темных задумчивых глазах затаилась скорбь.
Владимирская икона Божией Матери в храме свт. Николая в Толмачах
Мастерство, с которым живописец сумел передать тонкое духовное состояние, скорее всего, и послужило возникновению предания о написании образа евангелистом Лукой. Следует напомнить, что живопись раннехристианского периода — времени, когда жил прославленный евангелист-иконописец, была плоть от плоти искусства позднеантичного времени, с его чувственной, «живоподобной» природой. Но, в сравнении с иконами раннего периода, образ Владимирской Богоматери несет печать высочайшей «духовной культуры», которая могла быть только плодом вековых христианских раздумий о пришествии Господа на землю, смирении Его Пречистой Матери и пройденном ими пути самоотречения и жертвенной любви.
Чтимые чудотворные списки с иконами Владимирской Божией Матери
С Владимирской иконы Пресвятой Богородицы на протяжении столетий было написано множество списков. Некоторые из них прославились чудотворениями и получили особые именования в зависимости от места происхождения. Это:
Тропарь иконе Божией Матери Владимирская, глас 4
Днесь светло красуется славнейший град Москва, / яко зарю солнечную восприимше, Владычице, чудотворную Твою икону, / к нейже ныне мы притекающе и молящеся Тебе взываем сице: / о, пречудная Владычице Богородице, / молися из Тебе воплощенному Богу нашему, / да избавит град сей и вся грады и страны христианския невредимы от всех навет вражиих, // и спасет души наша, яко Милосерд.
Кондак Владимирской иконе Божией Матери, глас 8
Взбранной Воеводе победительная, / яко избавльшихся от злых пришествием Твоего честнаго образа, / Владычице Богородице, / светло сотворяем празднество сретения Твоего и обычно зовем Ти: // радуйся, Невесто Неневестная.
Молитва Владимирской иконе Божией Матери
О Всемилостивая Госпоже Богородице, Небесная Царице, Всемощная Заступнице, непостыдное наше Упование! Благодаряще Тя о всех великих благодеяниих, в роды родов людем российским от Тебе бывших, пред пречистым образом Твоим молим Тя: сохрани град сей (или: весь сию, или: святую обитель сию) и предстоящия рабы Твоя и всю землю Русскую от глада, губительства, земли трясения, потопа, огня, меча, нашествия иноплеменных и междоусобныя брани. Сохрани и спаси, Госпоже, Великаго Господина и Отца нашего Кирилла, Святейшаго Патриарха Московского и всея Руси, и Господина нашего (имя рек), Преосвященнейшаго епископа (или: архиепископа, или: митрополита) (титул), и вся Преосвященныя митрополиты, архиепископы и епископы православныя. Даждь им Церковь Российскую добре управити, верныя овцы Христовы негиблемы соблюсти. Помяни, Владычице, и весь священнический и монашеский чин, согрей сердца их ревностию о Бозе и достойно звания своего ходити коегождо укрепи. Спаси, Госпоже, и помилуй и вся рабы Твоя и даруй нам путь земнаго поприща без порока преити. Утверди нас в вере Христовой и во усердии ко Православней Церкви, вложи в сердца наша дух страха Божия, дух благочестия, дух смирения, в напастех терпение нам подаждь, во благоденствии — воздержание, к ближним любовь, ко врагом всепрощение, в добрых делех преуспеяние. Избави нас от всякаго искушения и от окамененнаго нечувствия, в страшный же день Суда сподоби нас ходатайством Твоим стати одесную Сына Твоего, Христа Бога нашего. Емуже подобает всякая слава, честь и поклонение со Отцем и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
[1] Эти длительные и многочисленные передвижения иконы в пространстве поэтически осмыслены в тексте Сказания о чудесах Владимирской иконы Божией Матери, которое впервые было найдено В.О. Ключевским в Четьях-Минеях Милютина, а опубликовано по списку сборника Синодальной библиотеки № 556 (Ключевский В.О. Сказания о чудесах Владимирской иконы Божией Матери. — СПб, 1878). В этом древнем описании они уподобляются тому пути, который проходит солнечное светило: «Когда Бог сотворил солнце, то не на одном месте поставил сиять, но, обходя всю Вселенную, лучами освещает, так и сей образ Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии не на одном месте… но, обходя все страны и весь мир, просвещает…»
[2] Этингоф О.Е. К ранней истории иконы «Владимирская Богоматерь» и традиции влахернского богородичного культа на Руси в XI-XIII вв. // Образ Богоматери. Очерки византийской иконографии XI-XIII вв. — М.: «Прогресс-Традиция», 2000, с. 139.
[3] Там же, с. 137. Кроме того, Н.В. Квилидзе обнародовала роспись дьяконника церкви Троицы в Вяземах конца XVI в., где на южной стене изображена литургия в храме с алтарем, за которым представлена икона Владимирской Богоматери (Н.В. Квилидзе. Новооткрытые фрески алтаря церкви Троицы в Вяземах. Доклад в Отделе древнерусского искусства в Государственном институте искусствознания. Апрель 1997 г.).
[4] Этингоф О.Е. К ранней истории иконы «Владимирская Богоматерь»…
[5]. На протяжении своей истории была записана, по меньшей мере, четыре раза: в первой половине XIII века, в начале XV столетия, в 1521 году, во время переделок в Успенском соборе Московского Кремля и перед коронацией Николая II в 1895—1896 годах реставраторами О. С. Чириковым и М. Д. Дикаревым. Кроме того, малые починки проводились в 1567 году (в Чудовом монастыре митрополитом Афанасием), в XVIII и XIX веках.
[6] Колпакова Г.С. Искусство Византии. Ранний и средний периоды. — СПб: Изд-во «Азбука-Классика», 2004, с. 407.
Вы прочитали статью «Владимирская икона Божией Матери». Вам также может быть интересно: