превышение пределов крайней необходимости судебная практика
Крайняя необходимость в ст. 199.2 УК РФ (сокрытие средств и имущества от взыскания)
Ст. 199.2 УК РФ уголовно наказуемыми признает, в частности, сокрытие денежных средств либо имущества организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством РФ о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам и сборам, в крупном размере и особо крупном размере.
Именно при применении судами этой нормы выносится немало оправдательных приговоров.
В соответствии с ч. 1 ст. 39 УК РФ не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости. Установление этих обстоятельств зависит от усмотрения суда.
Так, по выводам апелляционного постановления Хабаровского краевого суда от 16.04.2019 №22-670/19 действия были совершены для бесперебойной подачи тепла и горячей воды населению города, а не с целью сокрытия имущества от принудительного взыскания, поэтому руководитель муниципального предприятия оправдан. Как установлено из показаний главы городского поселения несвоевременное перечисление обязательных платежей, связанных с производством предприятия, могло привести к срыву отопительного сезона и иным тяжким последствиям, что в итоге могло нанести ущерб, значительно превышающий размер задолженности, образовавшейся у предприятия в связи с неуплатой налогов. Эти действия образуют крайнюю необходимость.
В другом деле выявлено, что деятельность организации регулировалась не только НК РФ, но и ФЗ «О государственном оборонном заказе», поэтому при аресте счета у него должны были быть отдельные специальные счета. Неисполнение обязательств по исполнению условий государственного контракта по выполнению государственного оборонного заказа для Министерства обороны РФ создавало реальную опасность, непосредственно угрожающую охраняемым законом интересам общества и государства (апелляционное постановление Хабаровского областного суда от 07.03.2019 № 22-571/19).
Прекращение в ходе отопительных периодов эксплуатации единственных в городе котельных в виду отсутствия топлива представляло очевидную и существенную угрозу для жизни и здоровья населения, поэтому действия руководителя по перечислению субсидии на закупку топлива по выводам апелляционного постановления Сахалинского областного суда от 18.09.2018 № 22-963/18 совершены в состоянии крайней необходимости.
Свердловский областной суд в апелляционном постановлении от 14.12.2017 № 22-8082/17 пришел к выводу, что целью действий руководителя являлось не сокрытие имущества предприятия от принудительного взыскания задолженности по налогам и сборам, а поддержание бесперебойного производственного цикла, остановка которого в связи с отсутствием сырья для литейного оборудования либо в связи с отключением снабжающими компаниями энергоресурсов, вызванным неуплатой, могла привести к техногенной аварии, масштаб которой мог быть существенным. В сложившейся обстановке он действовал в состоянии крайней необходимости с целью устранения опасности, которая не могла быть устранена иными средствами, при этом им не допущено превышения пределов крайней необходимости, что исключает преступность деяния.
Как пример правильности применения понятия крайней необходимости это судебное решение вошло в Обзор Верховного Суда РФ практики применения судами положений главы 8 Уголовного кодекса РФ об обстоятельствах, исключающих преступность деяния.
Платежи были направлены на оплату коммунальных платежей за поставки электроэнергии, газа, воды, оплату расходных материалов и оборудования, связанных с выполнением работ по программам гособоронзаказа. Самостоятельно прекратить деятельность предприятия генеральный директор Общества был не вправе, так как это привело бы к невыполнению порученного Обществу стратегически важного задания, закрытие предприятий малого и среднего бизнеса, базирующихся на территории ОАО (более 50 единиц с числом работающих на них более 800 человек), созданию угрозы возникновения аварийных ситуаций на энергетическом комплексе предприятия, что в итоге могло нанести ущерб, значительно превышающий размер денежных средств. В условиях отсутствия какой-либо поддержки отсутствовала возможность устранения вышеуказанной опасности иным способом и другими средствами (апелляционное постановление Самарского областного суда от 03.09.2018 № 22-4815/18).
Брянский областной суд в апелляционном постановлении от 31.05.2017 № 22-800/17 не усмотрел умысла в направлении денежных средств на основании распорядительных писем на оплату поставок электроэнергии и газа.
Однако, при аналогичных фактах и обстоятельствах суды не квалифицируют их как крайнюю необходимость.
По мнению Красноярского краевого суда для применения бланкетной нормы о крайней необходимости нужно было использовать подп. 4 п. 1 ст. 21 НК РФ о предоставлении налогоплательщику права получать отсрочку, рассрочку или инвестиционный налоговый кредит, т. к. в ст. 64 НК РФ содержатся основания для изменения срока уплаты налогов, по смыслу совпадающие с «бедственным положением“ субъекта предпринимательской деятельности (апелляционное постановление от 08.05.2018 № 22-2681/18).
Подготовка муниципального предприятия к отопительному сезону не является основанием для оправдания его руководителя. Суд не нашел признаков крайней необходимости, поскольку, по мнению судьей, опасность при крайней необходимости это стихийность, неуправляемость и непосредственность, при этом на подготовку к отопительному сезону потрачено меньше средств, чем скрыто (апелляционное постановление Брянского областного суда от 13.03.2019 № 22-217/19).
В другом деле установлено, что ОАО обеспечивала водоснабжением и обслуживала систему канализации микрорайона города (примерно 5 тысяч жителей из 25-30 тысяч городского населения), а также поддерживала канализационную систему расположенной по соседству с заводом исправительной колонии строгого режима. Поликлиника, детские сады на 300-400 детей, школы на 800 или больше учеников, центр социальной защиты с дневным стационаром для стариков являются потребителями водоснабжения от скважины завода, которые получали воду от ОАО через местный МУП. При прекращении деятельности завода все эти организации оказались бы без воды, что привело бы к социальным бедствиям и к вероятным эпидемиям, к нарушению охраняемых ст.ст. 7 и 42 Конституции РФ права граждан на здоровье и благоприятную окружающую среду. Распоряжением Губернатора «Об утверждении перечня потребителей электрической энергии (мощности), ограничение режима потребления электрической энергии которых может привести к экономическим, экологическим, социальным последствиям в области» в этот перечень была внесена и ОАО.
Все эти обстоятельства по мнению Ивановского областного суда не влекли крайней необходимости (апелляционное постановление от 03.09.2018 № 22-1253/18).
Суд пришел к выводу, что директор не действовал в состоянии крайней необходимости, направляя деньги на ГСМ, запчасти, уголь, электроэнергию, чтобы обеспечить работу предприятия. Кассационное определение Красноярского краевого суда от 10.03.2011 № 22-1601/11.
Камчатский краевой суд рассудил, что направление денежных средств на приобретение топлива для котельных суд не есть крайня необходимость, поскольку возможность прекращения теплоснабжения потребителей могла быть устранена иными законными средствами (кассационное определение от 18.01.2011 № 22-1109/10).
Очевидно, что все конкретные факты, указывающие на крайнюю необходимость, ни в законе, в разъяснениях не предусмотришь. Но какие-то ориентиры для этого установить можно. Например, если деятельность организации связана не только с извлечением прибыли для себя, но и с реализацией социальных и государственных программ, является общественно-значимой, то «изворачивание» руководителя нельзя признавать преступным.
К сожалению, в проекте постановления ВС РФ по налоговым преступлениям ни по этому поводу, ни по другим актуальным и противоречивым темам разъяснений нет.
Ответственность за нарушения, совершенные при крайней необходимости
Семинары и вебинары Аюдар Инфо
Всегда ли административный проступок является основанием для привлечения к административной ответственности? Нет, не всегда. КоАП РФ предусматривает несколько механизмов освобождения от такой ответственности, например, согласно ст. 2.7, если лицо причинило вред охраняемым законам интересам в состоянии крайней необходимости. Но что такое «крайняя необходимость»?
Анализ судебной практики показывает: привлекаемые к ответственности лица часто ссылаются на названную статью, но далеко не всем удается добиться решения в свою пользу – прежде всего из-за неправильного толкования смысла понятия «крайняя необходимость».
Итак, в одних случаях суды соглашаются с доводами о действии в состоянии крайней необходимости, а в других – нет. Поговорим о том, что же такое «крайняя необходимость» с точки зрения КоАП РФ.
Крайняя необходимость – это предотвращение вреда в короткий срок.
Вначале рассмотрим несколько примеров из судебной практики.
В третьем споре [3] муниципальное предприятие забирало воду из озера для водоснабжения промышленных предприятий, водоснабжения населения поселка и для собственных технологических нужд. При этом у предприятия отсутствовал договор водопользования о заборе воды для питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения, что, по мнению административного органа, является правонарушением (ст. 7.6 КоАП РФ). МУП привлекли к ответственности с назначением штрафа 50 тыс. руб. Предприятие оспорило санкции в суде. В ходе рассмотрения дела выяснилось, что предприятию было отказано в продлении действия соответствующего договора. Основание отказа – отсутствие санитарно-эпидемиологической экспертизы. Но истец принимал меры, направленные на проведение такой экспертизы. Прервать водоснабжение населенного пункта предприятие не могло из-за угрозы возникновения неблагоприятных последствий для населения, забор воды фактически оплачивался в рамках договора водопользования для промышленных нужд. По мнению суда, все это свидетельствовало о действиях в состоянии крайней необходимости, не образующих состава административного правонарушения.
К схожему выводу о действии в состоянии крайней необходимости пришел суд [4] в деле о привлечении к ответственности ФКУ – колонии, которая аналогично добывала воду для снабжения заключенных и населения поселка, а также объектов социального значения (школа, детский сад и т. п.). При этом было отмечено, что действовало учреждение ради предотвращения негативных социальных последствий, беспорядков в колонии.
В другом деле [6] медкабинет детского сада работал без лицензии на осуществление медицинской деятельности (та же ч. 1 ст. 19.20). Руководство ДОУ также считало, что действует в состоянии крайней необходимости, ведь оказанием доврачебной медпомощи оно предотвращает возможный вред жизни и здоровью детей. Однако суд отклонил этот довод.
Итак, мы видим, что суд встает на сторону невольного нарушителя, только если между наступлением крайней необходимости и соответствующими действиями руководства учреждения прошло мало времени.
Предотвращаемый вред должен быть реальным.
Даже при поверхностном анализе видно, что основной аргумент, на который ссылаются привлекаемые к ответственности лица, – возможное предотвращение вреда. Зачастую крайнюю необходимость видят только в этом: возникла угроза негативных последствий – их надо устранить – значит, устранение и есть крайняя необходимость.
Между тем это подход в корне неверный. Название ст. 2.7 «Крайняя необходимость» КоАП РФ говорит само за себя: слово «крайняя» означает, что лицо исчерпало все возможности для устранения угрозы и вынуждено совершить действия, которые в обычных условиях квалифицируются как правонарушение.
Поэтому прежде всего для освобождения от ответственности требуется исследовать:
а) была ли возможность у лица действовать по-другому;
б) принимались ли все необходимые для этого меры;
в) в каких обстоятельствах действовало лицо.
Важную роль при этом играют даже незначительные на первый взгляд детали, такие как календарная дата совершения действия.
В самом первом нашем примере также можно обратить внимание на время заключения контракта без проведения торгов: детский сад функционировал, ребятишки непосредственно пребывали в здании – а дефекты кровли напрямую угрожали их здоровью и жизни, сквозняки, связанные с износом старых оконных рам, не давали полноценно оказывать детям медпомощь. Конечно, можно было приостановить деятельность учреждения, но это бы неминуемо повлекло негативные социальные последствия для воспитанников и их родителей. Во втором же примере, со школой, аварийное состояние здания было выявлено давно, ремонт мог проводиться в каникулярное летнее время, то есть у организации имелось время на соблюдение законодательства.
Таким образом, у лица не должно быть иного выхода, кроме совершения правонарушения, и это правонарушение должно предотвращать больший вред, чем тот, что возникает при его совершении (минимизировать негативные последствия).
В примере с лицензией на осуществление медицинской или образовательной деятельности у организаций имелась возможность получить соответствующее разрешение, но они длительно не принимали соответствующих мер для соблюдения закона, – по сути, самостоятельно создали ситуацию, при которой нарушили установленные законом требования.
Однако большое значение имеет не только ситуация совершения правонарушения, но и сам вред, на предотвращение которого направлены действия лица:
а) причиненный вред должен быть менее значительным, чем предотвращенный;
б) предотвращенный вред должен быть реальным, не носить предположительный характер.
А вот в другом споре – см. Постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 11.02.2016 № 05АП-390/2016 по делу № А51-22816/2015 – ГУП не смогло доказать, что нарушило порядок проведения земляных работ ради устранения аварии, суды отклонили довод о крайней необходимости.
Снова вернемся к примеру с отсутствием лицензии у медкабинета в детском саду. В рассматриваемом случае лицензии – не просто формальность. Это может означать, что в учреждении не соблюдаются все требования к оказанию медпомощи (оборудование медкабинета, квалификация специалиста и т. п.), но сами по себе действия медперсонала (осмотр на педикулез, контроль питания и т. п.) не предотвращают какие-либо доказанные негативные последствия, непосредственной угрозы жизни и здоровью детей нет. У детского сада было время на то, чтобы заключить договор с соответствующей медорганизацией или принять меры для получения лицензии. То есть предположения и доводы ДОУ о наличии предотвращенного вреда субъективны, невозможно достоверно установить, насколько реально наступление негативных последствий от кратковременного приостановления работы медкабинета до получения лицензии. А вот если бы медперсонал этого садика действовал без лицензии в экстренной ситуации (например, предотвращая конкретную угрозу отравления), суд посчитал бы это нарушение крайней необходимостью.
Таким образом, без каких-либо доказательств наличия обстоятельств, позволяющих отнести действия лица к совершенным в условиях крайней необходимости, невозможно говорить об освобождении от административной ответственности по ст. 2.7 КоАП РФ.
В примере с водоснабжением также действия были продиктованы предотвращением эпидемий, возможных в ситуации, когда население остается без воды; и т. п.
Итак, еще раз напомним, что крайней необходимостью считается состояние, в котором лицо вынуждено пойти на нарушение требований законодательства в целях:
а) предотвращения реального вреда, который наступил или реально может наступить в ближайшее время, если не принять срочные меры;
б) вред, причиненный охраняемым законом интересам, имуществу, правам и интересам других лиц, меньше, чем предотвращенный;
в) лицо не могло устранить вред иными способами и не могло воспрепятствовать его наступлению при должной осмотрительности и добросовестности.
Только присутствие трех этих факторов одновременно приводит к тому, что лицо освобождается от административной ответственности, поскольку его деяния не образуют состав административного правонарушения. Отсутствие хотя бы одного условия приведет к привлечению к ответственности.
Кроме того, значение имеет поведение лица до, во время и после совершения правонарушения. Отличный пример в этом плане – дело с водозабором из озера: предприятие провело все мероприятия, направленные на получение лицензии, и предоставило соответствующие доказательства. Даже если в итоге суд придет к выводу об отсутствии ситуации крайней необходимости, последующие действия лица могут быть засчитаны в качестве смягчающего обстоятельства.
[1] Решение Самарского областного суда от 30.07.2013 № 21-353/2013.
[2] Решение Оренбургского областного суда от 22.03.2013 по делу № 21-100/2013.
[3] Постановление АС УО от 11.11.2015 № Ф09-7498/15 по делу № А60-52282/2014.
[4] Постановление АС СКО от 13.01.2016 № Ф08-9678/2015 по делу № А63-3916/2015.
[5] Постановление Саратовского областного суда от 27.05.2014 по делу № 4А-362/14.
[6] Решение Самарского областного суда от 21.05.2012 № 12-85/2012.
[7] Постановление АС ВСО от 16.10.2014 по делу № А19-1697/2014.
[8] Постановление ФАС СЗО от 24.01.2014 № Ф07-2159/2013 по делу № А05-11134/2012.
[9] Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.04.2011 № 17АП-1922/2011-АК по делу № А60-43164/2010.
Крайняя необходимость в ст. 199.2 УК РФ (сокрытие средств и имущества от взыскания)
Ст. 199.2 УК РФ уголовно наказуемыми признает, в частности, сокрытие денежных средств либо имущества организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством РФ о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам и сборам, в крупном размере и особо крупном размере.
Именно при применении судами этой нормы выносится немало оправдательных приговоров.
В соответствии с ч. 1 ст. 39 УК РФ не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости. Установление этих обстоятельств зависит от усмотрения суда.
Так, по выводам апелляционного постановления Хабаровского краевого суда от 16.04.2019 №22-670/19 действия были совершены для бесперебойной подачи тепла и горячей воды населению города, а не с целью сокрытия имущества от принудительного взыскания, поэтому руководитель муниципального предприятия оправдан. Как установлено из показаний главы городского поселения несвоевременное перечисление обязательных платежей, связанных с производством предприятия, могло привести к срыву отопительного сезона и иным тяжким последствиям, что в итоге могло нанести ущерб, значительно превышающий размер задолженности, образовавшейся у предприятия в связи с неуплатой налогов. Эти действия образуют крайнюю необходимость.
В другом деле выявлено, что деятельность организации регулировалась не только НК РФ, но и ФЗ «О государственном оборонном заказе», поэтому при аресте счета у него должны были быть отдельные специальные счета. Неисполнение обязательств по исполнению условий государственного контракта по выполнению государственного оборонного заказа для Министерства обороны РФ создавало реальную опасность, непосредственно угрожающую охраняемым законом интересам общества и государства (апелляционное постановление Хабаровского областного суда от 07.03.2019 № 22-571/19).
Прекращение в ходе отопительных периодов эксплуатации единственных в городе котельных в виду отсутствия топлива представляло очевидную и существенную угрозу для жизни и здоровья населения, поэтому действия руководителя по перечислению субсидии на закупку топлива по выводам апелляционного постановления Сахалинского областного суда от 18.09.2018 № 22-963/18 совершены в состоянии крайней необходимости.
Свердловский областной суд в апелляционном постановлении от 14.12.2017 № 22-8082/17 пришел к выводу, что целью действий руководителя являлось не сокрытие имущества предприятия от принудительного взыскания задолженности по налогам и сборам, а поддержание бесперебойного производственного цикла, остановка которого в связи с отсутствием сырья для литейного оборудования либо в связи с отключением снабжающими компаниями энергоресурсов, вызванным неуплатой, могла привести к техногенной аварии, масштаб которой мог быть существенным. В сложившейся обстановке он действовал в состоянии крайней необходимости с целью устранения опасности, которая не могла быть устранена иными средствами, при этом им не допущено превышения пределов крайней необходимости, что исключает преступность деяния.
Как пример правильности применения понятия крайней необходимости это судебное решение вошло в Обзор Верховного Суда РФ практики применения судами положений главы 8 Уголовного кодекса РФ об обстоятельствах, исключающих преступность деяния.
Платежи были направлены на оплату коммунальных платежей за поставки электроэнергии, газа, воды, оплату расходных материалов и оборудования, связанных с выполнением работ по программам гособоронзаказа. Самостоятельно прекратить деятельность предприятия генеральный директор Общества был не вправе, так как это привело бы к невыполнению порученного Обществу стратегически важного задания, закрытие предприятий малого и среднего бизнеса, базирующихся на территории ОАО (более 50 единиц с числом работающих на них более 800 человек), созданию угрозы возникновения аварийных ситуаций на энергетическом комплексе предприятия, что в итоге могло нанести ущерб, значительно превышающий размер денежных средств. В условиях отсутствия какой-либо поддержки отсутствовала возможность устранения вышеуказанной опасности иным способом и другими средствами (апелляционное постановление Самарского областного суда от 03.09.2018 № 22-4815/18).
Брянский областной суд в апелляционном постановлении от 31.05.2017 № 22-800/17 не усмотрел умысла в направлении денежных средств на основании распорядительных писем на оплату поставок электроэнергии и газа.
Однако, при аналогичных фактах и обстоятельствах суды не квалифицируют их как крайнюю необходимость.
По мнению Красноярского краевого суда для применения бланкетной нормы о крайней необходимости нужно было использовать подп. 4 п. 1 ст. 21 НК РФ о предоставлении налогоплательщику права получать отсрочку, рассрочку или инвестиционный налоговый кредит, т. к. в ст. 64 НК РФ содержатся основания для изменения срока уплаты налогов, по смыслу совпадающие с «бедственным положением“ субъекта предпринимательской деятельности (апелляционное постановление от 08.05.2018 № 22-2681/18).
Подготовка муниципального предприятия к отопительному сезону не является основанием для оправдания его руководителя. Суд не нашел признаков крайней необходимости, поскольку, по мнению судьей, опасность при крайней необходимости это стихийность, неуправляемость и непосредственность, при этом на подготовку к отопительному сезону потрачено меньше средств, чем скрыто (апелляционное постановление Брянского областного суда от 13.03.2019 № 22-217/19).
В другом деле установлено, что ОАО обеспечивала водоснабжением и обслуживала систему канализации микрорайона города (примерно 5 тысяч жителей из 25-30 тысяч городского населения), а также поддерживала канализационную систему расположенной по соседству с заводом исправительной колонии строгого режима. Поликлиника, детские сады на 300-400 детей, школы на 800 или больше учеников, центр социальной защиты с дневным стационаром для стариков являются потребителями водоснабжения от скважины завода, которые получали воду от ОАО через местный МУП. При прекращении деятельности завода все эти организации оказались бы без воды, что привело бы к социальным бедствиям и к вероятным эпидемиям, к нарушению охраняемых ст.ст. 7 и 42 Конституции РФ права граждан на здоровье и благоприятную окружающую среду. Распоряжением Губернатора «Об утверждении перечня потребителей электрической энергии (мощности), ограничение режима потребления электрической энергии которых может привести к экономическим, экологическим, социальным последствиям в области» в этот перечень была внесена и ОАО.
Все эти обстоятельства по мнению Ивановского областного суда не влекли крайней необходимости (апелляционное постановление от 03.09.2018 № 22-1253/18).
Суд пришел к выводу, что директор не действовал в состоянии крайней необходимости, направляя деньги на ГСМ, запчасти, уголь, электроэнергию, чтобы обеспечить работу предприятия. Кассационное определение Красноярского краевого суда от 10.03.2011 № 22-1601/11.
Камчатский краевой суд рассудил, что направление денежных средств на приобретение топлива для котельных суд не есть крайня необходимость, поскольку возможность прекращения теплоснабжения потребителей могла быть устранена иными законными средствами (кассационное определение от 18.01.2011 № 22-1109/10).
Очевидно, что все конкретные факты, указывающие на крайнюю необходимость, ни в законе, в разъяснениях не предусмотришь. Но какие-то ориентиры для этого установить можно. Например, если деятельность организации связана не только с извлечением прибыли для себя, но и с реализацией социальных и государственных программ, является общественно-значимой, то «изворачивание» руководителя нельзя признавать преступным.
К сожалению, в проекте постановления ВС РФ по налоговым преступлениям ни по этому поводу, ни по другим актуальным и противоречивым темам разъяснений нет.