признание очной ставки недопустимым доказательством судебная практика
Очная ставка: проблемы правоприменения
Адвокат АК «Судебный адвокат»
Очная ставка как разновидность допроса довольно часто проводится в ходе предварительного расследования уголовных дел. Несмотря на то что цель ее проведения ясна, вопрос о данном следственном действии вызывает серьезные споры, связанные как с его осуществлением в отсутствие законных оснований, так и с отказом в его назначении по надуманным поводам.
Так, ст. 192 УПК РФ наделяет следователя правом на проведение очной ставки между участниками дела в случаях, когда в их показаниях есть существенные противоречия.
На практике следователи зачастую пренебрегают требованиями закона и назначают очные ставки в отсутствие предусмотренного законом основания. Наиболее распространенный случай – проведение данного следственного действия при отсутствии противоречий в показаниях допрашиваемых. При этом речь может идти как о полном отсутствии противоречий (например, в связи с тем, что один из участников очной ставки ранее не допрашивался, либо допрашивался, но отказался от дачи показаний, либо если оба участника ранее были допрошены, но их показания не противоречивы), так и об отсутствии существенных противоречий – то есть они не значимы для данного дела либо противоречие не имеет весомого доказательственного значения (например, противоречия об обстоятельствах, которые не входят в круг подлежащих доказыванию по делу).
Другой распространенный вид допускаемых органами предварительного расследования нарушений при решении вопроса о проведении очных ставок – отказ в их проведении по надуманным основаниям, что лишает обвиняемого права оспорить данные против него показания и впоследствии способно сыграть отрицательную роль и для самой стороны обвинения, исключив возможность оглашения показаний на основании ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ. Так, следователи отказывают в удовлетворении ходатайств защиты о проведении очной ставки со свидетелем или потерпевшим, давшими обличающие обвиняемого показания, и приобщают к делу заявления от указанных лиц о том, что они не желают участвовать в проведении очных ставок с обвиняемым, опасаясь угроз и применения им насилия. Подобные необоснованные заявления одновременно используются следствием в качестве одного из оснований для избрания в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу или домашнего ареста.
Складывается парадоксальная ситуация: с одной стороны, свидетель или потерпевший не вправе отказаться от дачи показаний даже при наличии реальных угроз его безопасности, а с другой – заявление об опасениях насилия или иного давления со стороны обвиняемого должно повлечь применение мер безопасности в отношении свидетеля (потерпевшего).
Перечисленные основания для отказа в проведении очных ставок не только не соответствуют закону, но и лишают обвиняемого права оспорить данные против него показания на досудебной стадии. Вопрос о необходимости проведения очной ставки следователь решает самостоятельно: законодательство, указывая на основание проведения этого следственного действия, не предусматривает обязанность следователя провести очную ставку при наличии названного основания. В то же время действующий УПК РФ не предоставляет следственным органам право ставить разрешение вопроса о проведении очной ставки в зависимость от желания свидетеля или потерпевшего. Иное понимание закона, на мой взгляд, противоречит основным смыслам уголовного процесса и нарушает право на защиту.
С очной ставкой связано множество иных вопросов теоретического плана – о возможности проведения данного следственного действия с участием трех и более лиц, допустимости очной ставки между экспертами и специалистами, целесообразности ее проведения исключительно в целях фиксации ранее данных показаний без достижения цели устранения противоречий между ними и др. Рассмотренные же в данной статье проблемы носят исключительно правоприменительный характер – для их решения изменения действующего законодательства не требуется.
Представляется, что способом преодоления трудностей могли бы стать соответствующие разъяснения Верховного Суда РФ и (или) принимаемые органами прокуратуры в ходе осуществления надзорной деятельности меры реагирования. В свою очередь, замалчивание наболевших вопросов чревато тем, что органы предварительного расследования, не получая должной реакции, пойдут по пути расширения арсенала не соответствующих закону оснований для отказа в проведении очных ставок, что, на мой взгляд, недопустимо и приведет к полному обесцениванию данного следственного действия в части достижения целей уголовного судопроизводства.
1 См., например, уголовное дело в отношении актера Мухтара Гусенгаджиева.
Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 26.12.2016 N 56-АПУ16-26СП
ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 26 декабря 2016 г. N 56-АПУ16-26СП
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Шамова А.В.,
судей Ведерниковой О.Н. и Ермолаевой Т.А.,
при секретаре Щукиной Ю.В.,
рассмотрев в судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя А.В. Камболина, апелляционным жалобам потерпевших М. и П. на приговор Приморского краевого суда с участием присяжных заседателей от 28 июля 2016 года, которым
ИЛЮТИКОВ В.С. осужденный приговором Приморского краевого суда от 28.04.2014 года по части 2 статьи 209; пунктам «а», «б», «д», «з» части 2 статьи 105; пунктам «а», «б», «в» части 4 статьи 162; пунктам «а», «б» части 4 статьи 226 и другим статьям УК РФ, части 3 статьи 69 УК РФ (с учетом изменений, внесенных определением Верховного Суда РФ от 21.05.2015 года) на 24 года лишения свободы, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев;
оправдан по пунктам «а», «д», «з» части 2 статьи 105; пунктам «а», «б», «в» части 4 статьи 162 УК РФ на основании п. 1 части 2 статьи 302 УПК РФ за неустановлением события преступления.
КИРИЛЛОВ М.А. осужденный приговором Приморского краевого суда от 28.04.2014 года по части 2 статьи 209; пунктам «а», «б», «д», «з» части 2 статьи 105; пунктам «а», «б», «в» части 4 статьи 162; пунктам «а», «б» части 4 статьи 226 и другим статьям УК РФ, части 3 статьи 69 УК РФ (с учетом изменений, внесенных определением Верховного Суда РФ от 21.05.2015 года) на 19 лет лишения свободы, с ограничением свободы на срок 2 года;
оправдан по пунктам «а», «д», «з» части 2 статьи 105; пунктам «а», «б», «в» части 4 статьи 162 УК РФ на основании п. 1 части 2 статьи 302 УПК РФ за неустановлением события преступления.
КОВТУН А.А., осужденный приговором Приморского краевого суда от 28.04.2014 года по части 1 статьи 209; пунктам «а», «б», «д», «з» части 2 статьи 105; пунктам «а», «б», «в» части 4 статьи 162; статье 317 и другим статьям УК РФ, части 3 статьи 69 УК РФ (с учетом изменений, внесенных определением Верховного Суда РФ от 21.05.2015 года) на 25 лет лишения свободы, с ограничением свободы на срок 2 года;
оправдан по пунктам «а», «д», «з» части 2 статьи 105; пунктам «а», «б», «в» части 4 статьи 162 УК РФ на основании п. 1 части 2 статьи 302 УПК РФ за неустановлением события преступления;
КОВТУН В.А., несудимый,
оправдан по пунктам «а», «д», «ж», «з» части 2 статьи 105; пунктам «а», «б», «в» части 4 статьи 162 УК РФ на основании п. 1 части 2 статьи 302 УПК РФ за неустановлением события преступления;
НИКИТИН А.В. судимый 11.04.2008 года по пунктам «а», «б», «в» части 2 статьи 158, п. «а» части 2 статьи 166 УК РФ к 3 годам лишения свободы с применением статьи 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года,
Мера пресечения Ковтуну В.А. и Никитину А.В. отменена.
За Илютиковым В.С., Кирилловым М.А. Ковтуном А.А., Ковтуном В.А. и Никитиным А.В. признано право на реабилитацию.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Шамова А.В., выступления потерпевших М. и П. поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора отдела Генеральной прокуратуры Российской Федерации Митюшова В.П., полагавшего приговор суда отменить по доводам апелляционного представления и апелляционных жалоб потерпевших, выступления оправданных Илютикова В.С., Кириллова М.А., Ковтуна А.А. и Никитина А.В., адвокатов Быковой Е.В., Моисеевой О.П., Мыльниковой Е.Л., Усова В.Г., Усовой О.В., Чебуниной Ю.П., возражавших против удовлетворения доводов апелляционного представления и апелляционных жалоб и просивших приговор суда оставить без изменения, Судебная коллегия
В апелляционных жалобах и дополнениях:
— потерпевшая М. заявляя о несогласии с приговором, указывает, что по делу имеются доказательства совершения Ковтуном А., Ковтуном В. и другими подсудимыми убийства потерпевших. В ходе судебного разбирательства, адвокаты заявляли о недопустимости признательных показаний подсудимых, о том, что они являются жертвами правоохранительной системы. В ходе судебного заседания, суд не уведомил ее о дате судебного заседания, в ходе которого обсуждался проект вопросного листа, чем лишил ее права на участие в данной стадии судебного разбирательства и возможность довести до суда свои замечания и возражения по формулировке вопросного листа, просит приговор отменить;
— потерпевшая П. указывая о наличии доказательств виновности подсудимых, просит отменить оправдательный приговор. Также указывает, что суд, не уведомив ее о дате судебного заседания, в ходе которого обсуждался проект вопросного листа, лишил права на участие в данной стадии судебного разбирательства и возможность довести до суда свои замечания и возражения по проекту вопросного листа.
В возражениях на апелляционное представление и апелляционные жалобы потерпевших оправданный Ковтун В.А., адвокаты Усов В.Г. и Усова О.В. заявляют о своем несогласии с изложенными в них доводами, приводят данные о том, что в ходе при формировании коллегии присяжных заседателей, при замене присяжного заседателя, в ходе судебного следствия при выступлении участников процесса со стороны защиты с вступительными словами, с речами в прениях, с репликами, а подсудимых и с последним словом, нарушений закона не допущено. Указывают на незаконность проведенной прокуратурой Приморского края проверки в отношении присяжных заседателей, на осведомленность представителей государственного обвинения еще в ходе судебного разбирательства о наличии данных, указанных в апелляционном представлении, как обстоятельства незаконности состава коллегии присяжных заседателей. Еще при первом рассмотрении дела председательствующим судьей принимались решения об исключении тех же доказательств из числа допустимых, и эти решения не были оспорены государственным обвинителем. Решения об исключении доказательств из числа допустимых основаны на законе; недопустимые доказательства в ходе разбирательства не исследовались. Положения статей 252, 335 УПК РФ не нарушены. Просят оставить приговор без изменения.
Обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и в выступлениях сторон в заседании суда апелляционной инстанции, проверив материалы дела, Судебная коллегия приходит к следующему.
Согласно положениям части 1 статьи 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора, жалобе потерпевшего лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.
В силу статей 334 и 335 УПК РФ, в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей подлежат исследованию лишь те доказательства, которые касаются вопросов, отнесенных к ведению коллегии присяжных заседателей, и признаны судом допустимыми с точки зрения их соответствия требованиям закона.
Судебная коллегия находит обоснованными доводы апелляционного представления государственного обвинителя о том, что при решении вопроса о недопустимости доказательств, председательствующим по делу судьей в нарушение положений закона были приняты решения о признании ряда доказательств недопустимыми и исключении их из уголовного дела, чем государственный обвинитель был ограничен в исследовании с участием присяжных заседателей ряда допустимых доказательств.
Судебная коллегия считает необходимым отметить, что при новом рассмотрении уголовного дела после отмены ранее вынесенного судебного решения, учитывая положения статьи 240 УПК РФ, судебное разбирательство проводится заново в полном объеме, соответственно, предоставление доказательств, рассмотрение соответствующих ходатайств участников процесса как об их исследовании, так и об исключении доказательств из числа допустимых, подлежат непосредственному рассмотрению именно в ходе судебного разбирательства.
При этом разрешение судом ходатайств в ходе рассмотрения дела, приговор по которому отменен с передачей дела на новое рассмотрение, не освобождает председательствующего судью от обязанности проверки обоснованности доводов, изложенных в ходатайствах в рамках нового судебного разбирательства, а ранее принятые другим судьей по результатам рассмотрения ходатайств решения не имеют преюдициального значения при новом рассмотрении дела.
В материалах дела имеются возражения участников судопроизводства со стороны защиты о том, что доказательства, которые, по мнению государственного обвинителя необоснованно исключены из числа допустимых, еще при первом рассмотрении дела признавались недопустимыми, однако по этим основаниям государственным обвинителем приговор Приморского краевого суда от 28.04.2014 года обжалован не был, следовательно, не имеется оснований для удовлетворения доводов апелляционного представления. Более того, после принятия решения об исключении доказательств из числа допустимых, государственный обвинитель возражений не заявлял, повторно не ходатайствовал об исследовании исключенных из разбирательства доказательств, что, по мнению авторов возражений, лишает государственного обвинителя возможности обжалования приговора по этим основаниям.
Судебная коллегия считает, что как отсутствие возражений государственного обвинителя на действия председательствующего судьи, так и повторных ходатайств о признании исключенных из судебного разбирательства доказательств допустимыми, не являются обстоятельствами, делающими невозможность обжалования принятых решений наряду с обжалованием приговора, как это и предусмотрено положениями части 2 статьи 389.2 УПК РФ, и основанием для отказа в проверке доводов апелляционного представления.
Само по себе наличие обстоятельств, указанных в статье 72 УПК РФ, не влечет произвольного исключения доказательств из числа допустимых.
В ходе расследования были установлены лица, совершившие это преступление, Никитину А.В. обвинение в совершение этого преступления не предъявлено.
Учитывая, что в расследовании дела по факту убийства жителей района, по которому органами следствия была установлена причастность Никитина А.В., следователь Н. участия не принимал, задолго до момента возбуждения этого уголовного дела был выведен из состава следственной группы по другому уголовному делу, сам факт оказания юридической помощи Никитину А.В. адвокатом Н. являющимся родственником следователя Н., не может расцениваться как безусловное основание для исключения из числа допустимых доказательств, проведенных с его участием следственных действий.
При этом, суд в нарушение положений части 4 статьи 88 и части 4 статьи 235 УПК РФ, надлежащим образом не предоставил государственному обвинителю право опровергнуть доводы Ковтуна В.А. о недопустимости протокола явки с повинной Никитина А.В., не исследовал имеющие значение для принятия правильного решения по заявленному ходатайству материалы дела, на основании которых им могли быть установлены обстоятельства, при которых Никитиным А.В. и Илютиковым В.С. соответствующие заявления были сделаны.
Исходя из правовых позиций, сформулированных Конституционным Судом РФ, право пользоваться помощью адвоката (защитника) возникает у конкретного лица с того момента, когда ограничение его прав становится реальным, когда управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются его свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 года N 11-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2009 года N 1522-О-О). Положения статьи 142 УПК РФ, раскрывая понятие заявления о явке с повинной как добровольного устного или письменного сообщения лица о совершенном им преступлении, не содержит положений, на основе которых ограничивались бы свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, лица, делающего заявление о явке с повинной, а потому не предполагает присутствия при этом адвоката, однако и не исключает право лица сделать такое сообщение в присутствии адвоката. Кроме того, именно в силу добровольного характера явки с повинной законодатель не установил обязательного разъяснения заявляющему ее лицу предписаний статьи 51 Конституции Российской Федерации, закрепляющей право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. Определяя критерии, по которым полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений статей 75 и 89 УПК РФ, а доказательства, полученные с нарушением требований данного Кодекса, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть использованы для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных его статьей 73 (статья 75), УПК РФ устанавливает конкретные процессуальные механизмы устранения таких доказательств из уголовного дела (статья 88, часть пятая статьи 234, статья 235 и часть пятая статьи 335) и предъявляет к процессуальному решению по вопросу о допустимости доказательств требования законности, обоснованности и мотивированности.
Однако именно эти положения при разрешении ходатайств председательствующим судьей и не были соблюдены в полной мере.
Судебная коллегия считает, что исследование перед коллегией присяжных заседателей по инициативе участников судебного разбирательства со стороны защиты данных о личности потерпевших (их характеристики, наличие судимостей), и подсудимых (отсутствие сведений о нахождении на учете в органах наркоконтроля), если это не обусловлено фактическими обстоятельствами дела, подлежащими установлению коллегией присяжных заседателей, было способно вызвать у коллегии присяжных заседателей предубеждение и является существенным нарушением положений действующего законодательства.
Обоснованными являются и доводы апелляционного представления о том, что участники процесса со стороны защиты систематически нарушали требования закона, запрещающие исследование с участием коллегии присяжных заседателей вопросов допустимости доказательств, требующих юридической оценки, поскольку, как следует из содержания протокола судебного заседания, в ходе выступлений перед присяжными заседателями эти вопросы подсудимыми и адвокатами затрагивались, на что председательствующий судья неоднократно вынужден был делать замечания в связи с допускаемыми в ходе исследования доказательств, выступлений в прениях сторон и с репликами участниками со стороны защиты нарушениями закона.
Как следует из протокола судебного заседания, председательствующий в ряде случаев обращался к присяжным заседателям с соответствующими разъяснениями о том, чтобы присяжные заседатели не принимали во внимание такие высказывания стороны защиты, однако, Судебная коллегия считает, что большое количество и систематичность аналогичных нарушений, оказало на присяжных заседателей незаконное воздействие, которое повлияло на их мнение и отразилось на содержании ответов на поставленные перед ними вопросы при вынесении вердикта.
Судебная коллегия учитывает, что принцип состязательности сторон, закрепленный в статье 15 УПК РФ, является одним из основополагающих принципов уголовного судопроизводства, при этом считает необходимым отметить, что рассмотрение дела с участием коллегии присяжных заседателей, имеет специфические особенности, изложенные в статье 335 УПК РФ, в частности, запрещающие исследовать данные, способные вызвать предубеждение присяжных заседателей, обсуждать вопросы, связанные с применением права, вопросы процессуального характера, в том числе о недопустимости доказательств, нарушении УПК РФ при получении доказательств, выяснять вопросы о возможной причастности к преступлению иных, не являющихся подсудимыми по рассматриваемому делу лиц, т.е. исследовать в присутствии присяжных заседателей иные вопросы, кроме как отнесенные к компетенции присяжных заседателей в соответствии с положениями статьи 334 УПК РФ.
Исходя из указанных требований закона, не ограничивая стороны в возможности предоставления, исследования доказательств в ходе судебного разбирательства, а также оценки достоверности и достаточности доказательств при выступлениях перед присяжными в прениях сторон, с репликами, стороны не вправе ставить под сомнение допустимость исследованных с участием коллегии присяжных заседателей доказательств, а также затрагивать иные вопросы, не отнесенные к компетенции присяжных заседателей.
Однако подобного рода нарушения участниками судопроизводства со стороны защиты допускались на протяжении всего судебного разбирательства, в связи с чем, председательствующий судья в напутственном слове, обращаясь к присяжным заседателям, указала, что они «. не должны не принимать во внимание при вынесении вердикта. предположения стороны защиты о причастности к вменяемым деяниям иных лиц; ссылки участников процесса на показания свидетелей и следственные действия, которые не были исследованы в судебном заседании, ссылки защиты на качество предварительного расследования, ссылки участников процесса на обстоятельства, которые достоверно установлены не были, либо не входили в предмет исследования, находились за рамками фактической стороны дела, касались действий иных лиц, в отношении которых дело не рассматривается, касались событий, которые не охватываются объемом обвинения, о незаконных методах воздействия на кого-либо из подсудимых, а также других лиц, не должны учитывать некорректные высказывания стороны защиты о действиях государственной власти, силовых структур и некорректное высказывание о действии закона, поскольку вам представлены только те доказательства, которые добыты, собраны и зафиксированы в соответствии с действующим законодательством. Стороны в вашем присутствии не вправе ссылаться на порядок сбора доказательств, делать процессуальные заявления, подобные вопросы обсуждаются в ваше отсутствие. В связи с этим мне приходилось делать ряд замечаний представителям стороны защиты. Я прошу это не принимать во внимание при вынесении вердикта», таким образом, доводы апелляционного представления государственного обвинителя о систематическом нарушении участниками судебного разбирательства со стороны защиты требований закона, которыми на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие, повлиявшее на содержание принятого ими решения, Судебная коллегия считает обоснованными.
С учетом изложенного, Судебная коллегия считает, что приговор подлежит отмене в соответствии положениями части 1 статьи 389.25 УПК РФ с направлением дела на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства, в ходе которого необходимо устранить допущенные нарушения закона, в том числе и с учетом приведенных в апелляционном представлении доводов о наличии в деле недопустимых доказательств.
Рассмотрев доводы апелляционного представления о нарушении закона при формировании коллегии присяжных заседателей, Судебная коллегия считает необходимым отметить следующее.
В соответствии с частью 3 статьи 328 УПК РФ председательствующий судья разъясняет кандидатам в присяжные заседатели их обязанности правдиво отвечать на задаваемые им вопросы и представлять иную информацию о себе и об отношениях с другими участниками уголовного судопроизводства, как и их опрос о наличии обстоятельств, препятствующих участию в качестве присяжных заседателей в рассмотрении уголовного дела, является обязательным условием формирования коллегии присяжных заседателей и законного состава суда.
Указанные требования закона председательствующим судьей были выполнены.
Вместе с тем, при опросе кандидатов в присяжные заседатели председательствующий должен принять меры к тому, чтобы задаваемые сторонами вопросы понимались однозначно, были конкретными, связанными с обстоятельствами, которые, по мнению опрашивающего, могут препятствовать участию кандидатов в присяжные заседатели в рассмотрении данного уголовного дела.
Закон, охраняя право каждого на частную жизнь, личную и семейные тайны, не допускает произвольного расширения перечня вопросов о наличии обстоятельств, которые препятствовали бы участию присяжных заседателей в рассмотрении конкретного уголовного дела.
Как следует из протокола судебного заседания, председательствующим судьей в соответствии с положениями закона, были даны разъяснения по вопросу государственного обвинителя о привлечении кандидатов в присяжные заседатели, их близких родственников к уголовной ответственности вне зависимости от срока давности привлечения, в части необходимости сообщения информации лишь по событиям, которые на момент формирования коллегии еще влекли какие-либо правовые последствия, и кандидатами в присяжные заседатели сообщены соответствующие, достоверные сведения.
В соответствии с таким вопросом, присяжные заседатели и не были обязаны сообщать сведения о снятых и погашенных судимостях, соответственно, не имел места факт сокрытия присяжными заседателями Щ. и С. информации о себе.
Однако, при опросе кандидатов в присяжные заседатели защитниками, вопрос стороны защиты о том, имеются ли среди них лица, которые когда-либо являлись потерпевшими от преступления (л.п. 31, 70), председательствующий судья не уточнил применительно к фактическим обстоятельствам рассматриваемого дела, кандидаты в присяжные заседатели А. и Д. не сообщили о признании их потерпевшими по фактам умышленного повреждения имущества и кражи соответственно. Сами по себе эти факты не влекли безусловного исключения кандидатов в присяжные заседатели из списка, однако лишили стороны возможности реализовать право заявить этим кандидатам мотивированный или немотивированный отвод.
Не установлено Судебной коллегией нарушений закона решением председательствующего судьи о замене присяжного заседателя Б.
Исходя из положений статьи 389.25 УПК РФ, доводы апелляционных жалоб потерпевших о необходимости отмены приговора в связи с наличием, по мнению авторов жалоб, доказательств виновности подсудимых в совершении преступлений в отношении П. М. А., Н. и С., не могут быть приняты во внимание, поскольку приговор, постановленный на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, не подлежит обжалованию по основанию, указанному в п. 1 статьи 389.15 УПК РФ.
При новом судебном рассмотрении подлежат проверке и иные доводы апелляционного представления, в частности, об исследовании перед коллегией присяжных заседателей недопустимых доказательств, о необоснованном отказе в исследовании доказательств, которые не признаны недопустимыми.
Что касается доводов жалоб о нарушении прав потерпевших обсуждением проекта вопросного листа в их отсутствие, суду следует учесть указанное обстоятельство при новом судебном разбирательстве.
Поскольку Никитин А.В. и Ковтун В.А. были освобождены из-под стражи в связи с решением коллегии присяжных заседателей суда об их оправдании, Судебная коллегия не находит оснований для избрания Никитину А.В. и Ковтуну В.А. меры пресечения в виде заключения под стражу.
Руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.25, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия