проповедь в неделю святых отец перед рождеством
Русская Православная Церковь
Официальный сайт Московского Патриархата
Главные новости
Святейший Патриарх Кирилл благословил перенесение празднования Собора Кольских святых
В Неделю 21-ю по Пятидесятнице Святейший Патриарх Кирилл совершил Литургию в Александро-Невском скиту
Святейший Патриарх Кирилл принял участие в Международном съезде учителей и преподавателей русской словесности
Святейший Патриарх Кирилл принял руководителя Правового управления Московской Патриархии игумению Ксению (Чернегу)
Назначен и.о. заместителя председателя Финансово-хозяйственного управления Московского Патриархата
Архив
Проповедь Святейшего Патриарха Кирилла в Неделю святых отец
3 января, в Неделю перед Рождеством Христовым, святых отец, и день памяти святителя Московского Петра, всея России чудотворца, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в Патриаршем Успенском соборе Московского Кремля. После чтения Евангелия Святейший Патриарх Кирилл произнес проповедь, посвященную духовному значению воспоминаемых сегодня событий священной истории.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Рождественский пост, который подходит ныне к концу, обращает наше внимание на духовный подвиг людей, живших до Христа Спасителя. Большинство праздников, посвященных ветхозаветным пророкам, приходится на время Рождественского поста. И богослужения в честь ветхозаветных пророков помогают нам понять смысл и значение того служения, которое они совершали.
Два же последних воскресенья перед Рождеством Христовым, именуемых на языке церковного Устава Неделей праотец и Неделей отец, посвящены всем ветхозаветным угодникам Божиим, которые хранили обетование о пришествии в мир Спасителя. Они были верны этому обетованию, несмотря на тяжелейшие с духовной точки зрения обстоятельства тогдашней жизни.
Небольшой иудейский народ окружало море языческих стран и народов. В этих странах была мощная языческая культура, которая поражает даже нас, людей XXI века. Величественные храмы в долине Нила, египетские пирамиды как бы вобрали в себя всю мощь той языческой цивилизации. Развитые ремесла, сельское хозяйство, армия, наука, точные науки, позволявшие строить эти величественные сооружения, — всё это являло огромную мощь. Что перед этой мощью были по большей части незнатные, малоизвестные люди, жившие в Палестине, которых называли пророками? Что была их сила перед этой потрясающей воображение людей силой языческой цивилизации?
В чем же ошибочность и греховность этой цивилизации? В том, что в основе ее было поклонение ложным богам. Люди в поисках Бога зашли в духовный тупик и обожествили то, что Богом не является. И поскольку это было ложное поклонение ложным богам, то оно сопровождалось и опасным, ложным, неправильным, небогоугодным образом жизни. Люди жили по закону инстинкта, и все, что способствовало раскрепощению этого инстинкта, все, что способствовало наслаждению, и было в центре внимания тех древних людей, а все остальное должно было обслуживать эту ложную, языческую жизнь.
Нельзя сказать, чтобы языческое окружение не влияло на тех, кто сохранял веру в единого истинного Бога Творца. Многие в израильском народе, под влиянием всей этой роскоши и мощи окружавшего их мира, преклоняли свои колена пред ложными богами и, наверное, руководствовались при этом очень простым принципом: «Мы что, хуже других? Посмотрите, как они хорошо живут, какие у них мощные государства, какая у них армия, как они хорошо питаются, какие у них красивые храмы и жилища!»
Многие искушались, видя перед собой силу языческого мира. Но были и те, кто не поддавался искушениям, — их-то и называли пророками. Они шли как бы наперекор течению, оставаясь внутренне свободными и подчиненными только Богу. И Бог в ответ на этот подвиг мужественного хранения веры даровал тем людям благодать Святого Духа. Святой Дух, как исповедуем мы в Символе веры, говорил через пророков, и потому слова их несли Божественную мудрость и силу, помогали народу сохранять истинную веру, а когда народ отступал, то грозное обличение пророков помогало сохранить веру.
Значение Рождества Спасителя в том, что Он дал возможность иметь дар Святого Духа не только отдельным великим и сильным духом людям, но каждому человеку, потому что через рождение и жизнь Спасителя, через Его страдания, Крест и Воскресение нам ниспосылается благодать Святого Духа. И каждый, кто желает обрести эту благодать — ту самую, которая вдохновляла пророков, — должен лишь иметь веру в сердце и креститься во имя Отца и Сына и Святого Духа. И то, что имели избранные, получаем мы все. В каждом есть Дух Святой, по слову апостола, и этот Дух способен и нас вразумлять, и нас делать сильными.
Искушения древнего мира по-прежнему остаются искушениями рода человеческого. Мы видим, как построенная некогда на христианской основе европейская цивилизация постепенно превращается в цивилизацию языческую, из которой изгоняется поклонение истинному Богу, а на место Бога возводится культ человека, культ потребления. Жизнь по закону инстинкта становится ценностью, которую эта цивилизация проповедует. И опять, как в глубокой древности, на стороне этой цивилизации — сила, которая поражает воображение; богатство, которое застилает глаза. И, наверное, многим хочется сказать: «Но ведь там так прекрасно, там такая сила, такое богатство, такие наслаждения! Я что, хуже всех? И я хочу жить так».
Как было трудно древним пророкам, ветхозаветным праотцам и отцам, противостоять искушениям! Они были в одиночестве и один на один боролись с окружавшей их языческой реальностью. Но мы сегодня не один на один противостоим языческому миру. Мы, все вместе — Церковь Божия, в которой живет и действует Святой Дух. Укрепляемые Таинством, мы просвещаем свой ум, закаляем свою волю, возвышаем свои чувства. У нас есть та сила, которой не было даже у пророков, — это сила общей веры и молитвы, это сила, которая даруется через сопричастность к Таинству Церкви.
Но как часто не хватает нам и этих сил, и нередко мы оказываемся буквально раздавлены, разрушены этими внешними обстоятельствами языческой жизни. Память о ветхозаветных святых и дается нам в преддверии праздника Рождества Христова, чтобы в полной мере оценить все то, что Бог во Христе принес людям, чтобы в полной мере почувствовать и осознать, каким великим Божественным сокровищем мы обладаем. Эти дни даны нам также для того, чтобы укрепить свою веру, осознать суетность и греховность языческого мира и делать все, чтобы наша национальная жизнь всегда питалась от своих христианских истоков, чтобы народ наш черпал из этих источников благодатную силу, действием которой наша культура становится носителем высочайших духовных ценностей.
Апостол учит нас, что наша брань не против крови и плоти (Ефес. 6:12). Да, действительно, христианин не борется с людьми, но христианин призван бороться с грехом. И да поможет нам Господь, ради нашего спасения родившийся в Вифлееме, обретать победу над всеми теми силами, которые как в древности, так и ныне борются с верой. От нашей победы, от победы рода человеческого над этими стихиями мира сего зависит существование рода человеческого. Именно поэтому вопрос о вере, о принятии Христа в сердце есть не второстепенный вопрос нашей жизни, но самый фундаментальный, от решения которого зависит не только наш личный облик, но облик всего рода человеческого. Аминь.
Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси
Проповедь в неделю перед Рождеством Христовым
Евр 11:9–10,17–23,32–40; Мф 1:1–25
Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Сегодняшние чтения из Апостола и Евангелия раскрывают перед нами две стороны веры древнего Израиля, Народа Божия, и его верности, и являют нам также необычайность путей Божиих.
И нам надо научиться этой верности потомков Авраама, которому Бог это обетование дал. Около двух тысяч лет целый народ жил всей верностью, на которую был способен каждый отдельный человек этого народа. Потому что слово Божие — правда, и как бы долго ни ждать его исполнения, оно остается правдой, и пути Божии остаются выше путей наших, и мысли Его — выше мыслей наших; непонятные, таинственные пути, но всегда верные. И в ответ на Божию верность целый народ явил способность быть верным обетованию, которое продолжало оставаться неисполненным до дня, когда Сам Господь пришел стать человеком, когда Сын Марии родился, подлинный Эммануил, “с нами Бог”, Которого человечество ждало на протяжении всей истории.
А дальше — чтение начала Евангелия от Матфея. Иногда мы слушаем это чтение как-то нетерпеливо: причем все эти имена. Даже ученые, изучавшие Ветхий Завет, не всегда могут сказать, кто именно скрывается под тем или другим именем; зачем этот длинный перечень? Но вот, неужели не вздрогнет наше сердце о том, что Господь Иисус Христос, Сын Божий, становясь человеком, приобретает длинную человеческую линию предков; что Он принимает на Себя человеческую наследственность; что каждое столетие, иногда — каждое десятилетие привносило еще одно свойство, вплетая его в историю человеческой семьи, увенчанием которой был воплотившийся Сын Божий?
И когда мы читаем эти имена, — многие из них нам известны тем, что это имена святых, великих людей духа, которые поражают нас своей святостью. Но сколько среди них и людей сложной судьбы: Раав блудница, Вирсавия, бывшая жена Урии, силой взятая Давидом; Руфь чужестранка… В этой родословной святость и человеческая хрупкость, грех так переплетаются, что это должно бы поражать нас: как может Сын Божий принять на Себя человеческую природу, которую сплело столько рук; одни руки чистые, другие — запятнанные? Так — и руки, и души, и тела, и умы, и сердца. Все они, эти люди, перечисленные здесь, такие хрупкие и так порой отличающиеся от подвижников духа, описанных в сегодняшнем Послании, также были частью народа, возлюбившего обетование и жившего надеждой на него, каждый по своей силе или по своей хрупкости.
И дивно, что одно из имен, которыми Ветхий Завет называет Бога, это Огнь Поядающий; но этот всепожирающий огонь — не разрушительный огонь, а огонь, способный принять в себя все и все обратить в пламя: чистое, сверкающее, за пределом осквернения. Огонь питается и драгоценным деревом, и отбросами; когда пища огню в него брошена, она им принята и им изменена. И это — наша надежда, и это диво наше, что мы можем прийти к Богу, как Раав, как Вирсавия, как Давид, как Соломон, как Фамарь, как Манассия, как все эти люди, которые вспоминаются здесь за их хрупкость, но также и за их покаяние и за их верность: они поверили, что Бог Своего обещания не нарушает, и поэтому можно жить ради этого обещания, ожидая его исполнения в нашей ли жизни или через много поколений.
И однажды исполнилось это обетование: Бог пришел, Он — Эммануил, “Бог среди нас”, “c нами Бог”. Бог пришел, и Его имя, человеческое имя Иисус означает “Господь есть спасение”: обещание исполнено. Но не следует ли нам задуматься на мгновение о тех столетиях, когда люди жили ожиданием, так никогда и не увидев исполнения своей надежды; с такой верностью, с таким мужеством перед лицом опасности, готовые, если нужно, умереть, но не изменить своей вере, своей уверенности, что Бог верен.
Мы живем в мире обещания исполнившегося; это исполнение — Христос. Пришла для нас жизнь вечная, как зерно, которое несет нас в себе. И вот — где мы? Какова наша вера в другие обещания, какова наша верность Живому Богу, давшему их нам? Неужели мы не можем уподобиться самому хрупкому из людей Ветхого Завета и не можем постараться вырасти в меру самого великого из них? Они жили чаянием, — мы живем в пределах уверенности вещей уже случившихся и в ожидании их исполнения, — их полноты, в ожидании славного пришествия Господа, победы Божией, которая есть наша вечная жизнь и наше спасение. Сколько в этом вдохновения! Сколько мужества и надежды! Сколько радости мы могли бы, должны бы внести в жизнь: мы — народ Божий, но народ такого Бога, Который уже среди нас. Он — Один из нас, если только мы — Его. Какое это диво! Какая это радость и вдохновение! Аминь!
Лондон, 1 января 1984 г.
Перевод с английского Е. Майданович 1
1В предыдущем номере журнала (№ 2/3 (9/10)) по недосмотру указание на переводчика Е. Майданович отсутствует. Приносим свои извинения нашим читателям и Елене Львовне Майданович. — Ред.
Неделя пред Рождеством Христовым, святых отец
В Неделю пред Рождеством всегда читается родословие Иисуса Христа, перечисляются все эти многочисленные роды до Него. Что же отличало тех людей, имена которых мы слышали, от всех остальных? Вера в то, что придет Искупитель, придет Спаситель. Эта глубокая вера явилась нитью, которая связывает не только по крови, но самое главное – по вере, верой. И когда Господь, после Своего воскресения, сошел Своей душой во ад, те, кто жил обещанием пришествия Спасителя, увидев Его, возликовали, и Он их вывел оттуда – тем самым соединив две Церкви, ветхозаветную и новозаветную.
После отпадения Адама от Бога ум его помрачился, и он перестал воспринимать Бога непосредственно. В Библии сказано, что он был изгнан из рая. Рай – это общение с Богом, а изгнание из рая есть потеря этого общения. Но Адам слышал слова Господни, что настанет время, и он будет спасен. И он веровал в это и ждал. Долго ждал, но дождался и был выведен из ада. И все дети Адама разделялись, как разделяются и до сих пор, именно по вере. Одни из них веровали в то, что Искупитель придет. А кто-то забывал об этом, уклонялся в другие, ложные веры. Среди тех, кто оставался верен Единому Богу и никогда о Нем не забывал и Ему молился, был, например, Авраам. И эта вера, как сказано в Писании, вменилась ему в праведность.
У каждого человека, когда он рождается, свой особенный характер, у каждого свои немощи, у каждого свои особенные дарования. И если мы будем рассматривать святых, то увидим, что они тоже все разные: одни мужественные борцы, другие смиренные труженики. Одни, как мы сегодня читали в Послании к Евреям, «верою побеждали царства, творили правду. заграждали уста львов, угашали силу огня», то есть всякие творили чудеса. А другие, наоборот, жили незаметно, таились от людей, и об их подвигах часто узнавали за несколько дней до их смерти, а бывало, что и после смерти. То есть разное у всех людей проявление характера и проявление каких-то добродетелей и свойств.
Вот, например, Александр Невский прославился своим смирением, мужеством, храбростью. А Филарет Милостивый не был, может быть, таким храбрым, как Александр Невский, но с радостью творил милостыню. Третий святой был великим пастырем – например, Макарий Великий или Исаак Сирин. Каждый какой-то добродетелью прославился, а некоторые даже многими. Например, Иоанн Кронштадтский был и пастырь, и молитвенник, и чудотворец, и целитель, и проповедник – очень много даров было у него.
И вера является такой же добродетелью. Авраам совершил подвиг именно веры. Он, будучи уже старым, потерял надежду на то, что когда-нибудь у него будут дети. Но Господь ему сказал: не только будут, а из тебя народ великий произойдет. Действительно, вскоре у него родился сын. И тогда Господь говорит: пойди и сына своего принеси Мне в жертву. И Авраам ни секунды не усомнился, что это сделать необходимо; что, хотя Господь и требует сына в жертву, все равно из него произойдет великий народ. И он взял сына и повел на гору, уже костер разложил, чтобы его заклать и сжечь, – и тогда Господь его остановил.
Если мы примерим эту ситуацию на себя, то сразу увидим, что у нас такой веры нет. И вот эта-то могущественная, несокрушимая вера, убежденность в истинности Божественных слов – она и сделала Авраама отцом всех верующих. И вера эта передавалась от Авраама к Исааку, от Исаака к Иакову, от Иакова к его чадам. Вот так она шла, шла, как река, и дошла до родителей Пресвятой Богородицы Иоакима и Анны и до Самой Богородицы.
Вера есть высочайшая добродетель. Поэтому и сказано, что вера вменилась Аврааму в праведность. Хотя, если его жизнь сравнивать с жизнью, допустим, какого-нибудь новозаветного святого, Авраам не был столь уж праведен. Взять и сравнить его с Сергием Радонежским. Конечно, высота Сергия неизмеримо больше с точки зрения нравственной. Но Авраам явил свою веру такой сильной, что Господь ему обещал: из тебя произойдет народ. Потому что Господь от него требовал сверхъестественного усилия, а Авраамова душа обладала такой способностью к вере, что эта добродетель – его вера – просто затмила все его недостатки. В свете этой огромной веры все немощи Авраама как бы тускнеют.
Когда человек какую-то добродетель исполняет и основное усердие проявляет в ней, то даже если остальные добродетели у него присутствуют не в таком развитом виде, то эта главная, в такой ее сверхъестественной форме, она как бы подтягивает все остальные. Поэтому бывает, не идет у человека молитва. Как он ни старается, но не может в молитве достичь того, что, допустим, Арсений Великий достиг. А как же ему спасаться? А ему можно милостыню, допустим, творить. Или исполнять добродетель любви: взять какого-нибудь убогого человека и начать за ним ходить, помогать – исполнять добродетель любовного служения и в этом преуспевать для того, чтобы Богу угодить. И исполняя одну какую-то добродетель, человек постепенно приходит в полное христианское устроение души.
В основе каждого подвига христианского лежит вера. Потому-то сегодня это родословие и перечисляется, что с тех пор, как Христос пришел в мир, благословение веры передается не от отца к сыну и от сына к внуку, а по вере в Иисуса Христа. То есть праотцы веровали в то, что Он будет, – и вот Он пришел. И мы тоже веруем в то, что Он был и есть. И в зависимости от того, какова глубина нашей веры, настолько мы можем нести и подвиг христианский, настолько мы можем преуспевать и в добродетели. Чем сильнее вера, тем больше подвиг. Чем больше подвиг, тем больше благодать. Чем больше благодать, тем ближе человек к Богу. Чем ближе человек к Богу, тем, значит, все больше и больше в нем раскрывается Царствие Божие, то есть Господь начинает царить в этом человеке, и все дела, слова, мысли его становятся Божественными, потому что Господь поселяется в нем и начинает в нем жить.
Простой пример. Читает человек вечерние молитвы. Чем больше его вера, тем молитва его более сосредоточенна. Можно читать, просто, как говорится, знакомые буквы в тексте отыскивая. Можно читать, думая о чем-то, совершенно в слова не вникая. Но если человек твердо верует, что когда он встал на молитву, то Господь перед ним, – как же он может умом рассеиваться? Вот представьте себе, что вместо меня здесь стоял бы Сам Господь Иисус Христос. Разве у нас сейчас были бы такие мысли? Разве мы так бы стояли? Разве мы так бы слушали? Это присутствие Божие было бы для нас совершенно сокрушительно. А ведь на самом деле Он здесь и стоит невидимо. Он стоит и при нашей исповеди, недаром обращение всегда читается: «Се, чада, Христос невидимо стоит. »
А что нам мешает видеть Христа? Почему мы видим священника, видим крест и Евангелие, видим аналой, а не видим Христа? Почему мы не видим, что храм – это есть горний Иерусалим, это есть Царствие Небесное? А потому, что глаза нашей веры помрачены. Почему мы своей молитвой не двигаем горы, не совершаем чудеса? А потому, что у нас нету такой веры. Если бы мы имели веру хотя бы с зерно горчичное и сказали бы любой горе: двигнись, она бы подвинулась и упала в море. Это слова Господни. И Господь не пошутил, это действительно так. Так, значит, наша вера еще меньше горчичного зерна, еще более скудна.
Вера – это не есть доверие тому, что Христос когда-то жил на земле, воскрес и вознесся на небо. Это все вполне научный факт, наука уже давно это показала. Но вера в этот факт не приближает человека к Богу. Та вера, о которой говорится в Писании, которую имел Авраам и все святые, – это не вера на слово, а видение духовное. Именно в ту меру, в какую человек видит Бога, он и есть верующий. Просто в силу исторических причин эти два слова как бы слились в одно, а на деле эти веры разные: вера в факт существования Бога и вера как инструмент познания Бога, благодаря которой можно Его видеть и можно с Ним общаться.
Во все времена и у всех народов была только одна возможность с Богом соединиться – через веру. Не через доверие тому факту, что Бог есть, а через живую связь с Богом. Поэтому если человек не идет навстречу Богу, не собирается как-то прислушиваться к тому, что Господь говорит, это значит, что у него нет веры. А чем больше человек верует, чем больше он видит Бога, чем больше он видит, как Господь действует в его жизни, тем больше в человеке растет и подвиг его. Поэтому если человек встает на молитву и твердо знает, видит глазами своего сердца, что он действительно встал перед Богом, тогда у него не будет вопроса: стоять ли ему, сидеть ли? благоговейно ли, неблагоговейно ему читать? зевать ему во время молитвы или не зевать? Он стоит перед живым Богом. «Страшно впасть в руки Бога живаго». И ощущение человека, трепет его сердца говорит ему, что он стоит перед живым Богом. А ведь когда человек встал на молитву и обращается к Богу, Бог-то уже рядом. Он так близко к человеку, что можно молитву даже вслух не произносить – а Бог уже слышит. Какая близость человека к Богу! Никогда двое людей так не бывают близки, как человек и Бог. И вот человек начинает молиться, обращаться живым своим сердцем к живому Богу, Который здесь рядом стоит и его слушает.
Апостол Павел говорит: «Непрестанно молитесь». Что это значит? Непрестанно стойте перед Богом. Может быть, каждый из нас замечал за собой: мы в храме ведем себя совершенно иначе, мы со священником разговариваем совершенно другим тоном, чем с собственными детьми, допустим, или с подругой. Почему такая разница? Потому что когда человек приходит в храм, невольно его душа чувствует себя в присутствии Божием. И у человека часто даже совершенно неверующего, когда он входит в храм, душа его как-то подтягивается в струночку. Ум еще ничего не понимает и не сознает, но душа его начинает трепетать оттого, что Господь здесь присутствует. Если сердце живо, если недостаточно огрубело, то трепет настолько охватывает человека, что иногда при входе в храм у него начинают слезы литься из глаз, хотя он сам не знает почему. Одна раба Божия, далекий от Церкви человек, мне говорила: батюшка, я не могу в церковь ходить – как войду, так начинаю плакать, мне неудобно, и я ухожу. То есть настолько душа у человека чувствует; но вместо того, чтобы, наоборот, стремиться все больше и больше приблизиться, она делает такой неправильный вывод, что надо, мол, не ходить, хотя это слезы не горя, не отчаяния, а именно слезы умиления.
Вот мы все в храм пришли, вокруг иконы, молитвы читаются, поются – и мы здесь немножко подтягиваемся, пусть моментами, но как-то предстоим перед Богом. А ведь вся наша жизнь должна стать таким богослужением. И если человек постоянно стоит перед живым Богом, если вера наполняет все его существо, как же можно кого-то осудить? Как же можно помыслить плохо, когда рядом Бог и Он видит твою мысль, видит тебя насквозь? Все это с нами случается потому, что мы такие слепые и у нас проблески веры бывают только иногда. Все наши грехи, все наши склоки, всякая ругань, зависть, злоба, превозношение, осуждение, клевета, блуд происходят от неверия. Неверие есть потеря Бога. Человек Бога потерял – и сразу осудил. Человек Бога потерял – и сразу прогневался.
Вообразим себе: вот мы пришли из храма домой, пальто сняли, переобулись. Вошли в комнату и видим, что за столом сидит Господь Иисус Христос. Кто-нибудь из нас, увидев Его живого, вот так сидящего за столом, осмелится к телевизору подойти, включить его и сесть смотреть – когда там, в комнате, живой Христос сидит? Или начать ругаться с соседом, или по телефону болтать? Ведь нет же? Но на самом деле Христос – Он всегда может быть с нами, и мы всегда можем иметь общение с Ним, и мы всегда можем быть с Ним рядом и близко. А что же нам мешает? Нам мешает наше неверие, неверие в то, что Господь сказал: «Я с вами во все дни до скончания века». И как только каждый из нас обратится к Нему – Он уже здесь, рядом, Он невидимо стоит, Он невидимо присутствует.
Даже и зримо иногда Господь открывается человеку, но дело в том, что мы люди немощные и не можем этого выдержать. Даже такие великие люди, как Серафим Саровский, – и то он увидел Христа в храме и остолбенел, не мог дальше служить; его вывели, поставили, и он так столбом и стоял долгое время. Поэтому Господь, по нашей немощи, зная, что мы не можем выдержать, мы не можем устоять, узрев такую благодать, Он для нас невидим, и мы должны жить верой в то, что Он рядом. А так как мы это постоянно теряем, то очень легко себе прощаем один грех, другой, третий и тем самым дальше, дальше, дальше удаляемся от Бога. Изредка только, когда нас жизненные обстоятельства как-то «припекут», мы к Богу взываем из глубины – и Господь опять рядом с нами.
Поэтому если мы хотим, чтобы Господь действительно в нашем сердце родился, вырос и жил и вел нас в Царство Небесное, то мы должны жить верой, мы должны постоянно в себе эту добродетель укреплять и развивать. А каким образом это делать? Вот я такой человек рассеянный, немолитвенный, недобродетельный, далекий очень от Бога, ничего не чувствующий, так вот ни шатко, ни валко, лежу, сплю всю жизнь. И совесть особенно меня не мучает за какие-то мои прегрешения. И вот как мне оживить веру? Как ее сделать настоящей, как ее сделать такой, чтобы действительно у меня был страх Божий?
Как же приобрести такую веру? Только исполнением заповедей. Вот только таким образом: надо вчитываться в Священное Писание, и познавать заповеди Божии, и стараться эти заповеди исполнять. Исполнять, даже как бы не чувствуя пользы от этого и не видя в этом необходимости. И тогда Господь будет к нам приближаться. Вот как Авраам, он не видел Бога непосредственно перед собой. В Писании говорится: сказал Бог Аврааму. Но мы не знаем, как Господь к нему обратился: слышал ли он голос, было ли это во сне или еще каким-то образом. Но мы-то с вами имеем величайшую возможность, какой Авраам не имел. Во времена Авраама не было еще даже Священного Писания, а мы теперь имеем целую книгу – слова Господни. Само Слово Божие пришло на землю, и мы питаемся этим Словом. Евангелие, вообще весь Новый Завет – это живое откровение Божие. Каждый раз, общаясь со Святым Евангелием, мы общаемся с Самим Господом, Господь говорит нам через эту книгу. И эти слова нам нужно принять в свое сердце, нужно стараться их исполнять. И тогда наше сердце постепенно оживет.
Каким образом это происходит? Вот простой пример. Человек утонул, вытащили его из воды – он не дышит, сердце его стоит. И ему делают искусственное дыхание, заставляют двигаться его легкие. И вот когда их начали двигать – он задышал, глазками захлопал, ожил. Так же и мы. У нас вера очень скудная, сами по себе живой веры мы не имеем, но нужно делать себе такое искусственное дыхание – начинать исполнять заповеди Божии. Исполнять, не сознавая даже их пользу, не понимая всю необходимость их, то есть действовать как бы наоборот.
Когда человек – христианин, тогда заповеди Божии у него сами исполняются. Например, нет такой силы на земле, которая бы заставила Серафима Саровского украсть. Даже при угрозе смерти, при угрозе родичам. Он скажет: не могу. Почему? Потому что он находится перед глазами Христа. Как он может нарушить заповедь Христову? Да, он любит свое тело – естественно, кто плоть свою ненавидит? Он и жить хочет, и ему тоже больно. Но здесь Христос стоит, как же Христа не послушать? «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня». Он же помнит эти слова. Он за неделю вычитывал весь Новый Завет: в понедельник от Матфея прочитывал, во вторник – от Марка, в среду – от Луки. Он его знал наизусть. И как же он мог против заповеди пойти, когда сказано: не укради? Как он мог через это переступить? Никак не мог.
И вот так постепенно, постепенно наша душа, которую мы будем заповедями Божиими «качать», постепенно она начнет дышать, оживет. Постепенно мы будем ко Христу приближаться, и постепенно тогда узнаем, что есть вера, которая горами движет. Хотя путь этот очень трудный, требует огромного мужества, но другого нет – только путь веры Христовой. А наша вера – как у трупа. Господь через апостола и говорит: вера без дел мертва. Что толку в этой вере, если заповеди Божии не исполнять? Никакого толку в этом нет.
Поэтому, если мы хотим, чтобы вера наша была живая, надо обязательно исполнять заповеди Божии. А чтобы эти заповеди Божии познать, нужно Священное Писание постоянно читать. Вот тогда наша жизнь принесет плод, в противном случае она, собственно, не имеет никакого смысла. Если мы в этой жизни Бога не увидим, мы Его и там не увидим. Понимаете, как это страшно? Поэтому надо все время стараться. Учиться ставить себя перед Богом для того, чтобы свою душу оживить. Аминь.
Крестовоздвиженский храм, 4 января 1987 года