работники храма в японии
masterok
masterokМастерок.жж.рф
Хочу все знать
Православие проникло в Японию в 1860-х годах. Святитель Николай Касаткин вёл миссионерскую деятельность среди самураев, и сегодня их потомки – основные прихожане храмов. Японское православие сильно отличается от привычного нам: перед входом в храм снимается обувь, на службе все поют, содержание общины происходит не за счёт продажи свеч, а через добровольный церковный налог. Наконец, действующие лица Библии рисуются азиатскими.
Японские власти официально сняли запрет на отправление христианских культов только после Второй мировой войны (статья 20 Конституции Японии 1947 года) – до этого оно находилось под полузапретом. В отличие от соседних Кореи (где христиан уже более 50% населения) и Китая (около 10-15% христиан – с тенденцией к резкому росту их числа) число христиан в Японии лишь немногим превышает 1% от общей численности населения (до 1,5 млн. человек). Из них на долю православных верующих приходится малая величина — 0,03% общей численности японских граждан (36 тысяч человек; в настоящее время в Японии функционирует 3 епархии и 150 православных приходов). Всё православное духовенство — это священники японского происхождения, которые получили своё образование в православной духовной семинарии в Токио. Тем не менее, японцам удалось создать весьма самобытную ветвь православия.
С 1945-го по 1970 год японская православная церковь находилась под юрисдикцией Американской митрополии. Только в 1971-м Московский патриархат предоставил Православной церкви в Америке автокефалию. Последняя возвратила Японскую Православную церковь под юрисдикцию Москвы, а Москва, в свою очередь, объявила Японскую церковь – автономной.
36 тысяч православных японцев сегодня – это примерно столько же, сколько было и во времена святителя Николая Касаткина в конце ХIХ века. Почему их численность не возросла, тогда как у католиков и протестантов за это время рост прихожан – в 3-4 раза?
(Святитель Николай (в центре) со своими прихожанами)
Николай Касаткин (будущий святитель Николай, канонизированный в 1971 году), прибывший в Японию в 1861 году, активно вёл свою пасторскую деятельность почти исключительно среди японского самурайства.
Первые проповедники христианства появились в Японии ещё в XVI веке, и это были португальские католики. Поначалу они добились больших успехов в распространении христианских ценностей среди японцев, однако они активно втянулись во внутреннюю политику сегуната. В результате власти были просто вынуждены насильственно изгнать их из страны, и Япония закрылась от внешнего мира на два с лишним столетия, а слово «христианин» в японском языке надолго стало синонимом таких понятий, как «злодей», «грабитель», «колдун».
Несколько диспутов с Касаткиным убедили Савабэ перейти в православие. После этого жена Такумы сошла с ума и в припадке безумия сожгла собственный дом. Самого Такуму заключили в тюрьму и приговорили к казни, но реформы Мэйдзи смягчили антихристианское законодательство. Он был освобождён из заключения, и вскоре стал православным священником.
К тому времени счёт православным японцам шёл уже на сотни. И подавляющее большинство из них принадлежали именно к военному самурайскому сословию (многих в том числе вдохновил и пример Савабэ). С наступлением эпохи Мэйдзи после 1868 года они оказались выброшенными на обочину жизни и разбегались по стране, распространяя и новую православную веру.
Современные православные японцы, которые представляют собой уже пятое или шестое поколение тех самураев, которых святитель Николай обратил в православную веру, являются православными «по наследству». Они сегодня составляют большинство прихожан православных храмов. Японцы вообще верны традициям рода. Если прадед всем сердцем принял какую-то веру, вероятность того, что его потомки отрекутся от его веры, близка к нулю. Эти люди не всегда могут объяснить суть догматов православия, но они всегда будут усердными верующими, соблюдать все традиции и сохранять веру без всяких сомнений.
А вот среди простых японцев православие, что называется, «не пошло», и именно с этими низшими сословиями и стали работать католические и протестантские миссионеры. Отсюда – и такое небольшое число православных в Японии, и отсутствие роста их численности.
В православных приходах в Японии поддерживается необычная, на взгляд русского православного, церковная жизнь. Церкви в Японии созданы с учётом японских традиций, как и самый первый православный храм в Хакодате. На полу постелены циновки, все верующие, входя в церковь, снимают обувь. Для пожилых и больных прихожан в храме предусмотрены стулья.
В японских православных храмах прихожан обслуживают свои «церковные бабушки». Они выполняют роль распорядителей внутреннего порядка. Однако они не занимаются продажей свечей, как в православных храмах в России. Православные японцы просто равнодушны к свечам и запискам. Свечи в японских православных храмах продаются, но особой популярностью у верующих японцев они не пользуются, записки и вовсе никто не пишет. Такое поведение японских православных верующих объясняется рядом причин. В российских храмах свеча – это не только ритуал, но и пожертвование. Японские верующие поступают иначе – ежемесячно из своей зарплаты они выделяют определённую сумму на содержание прихода (до 3-5% своего дохода, фактически, добровольный церковный налог), и поэтому не видят никакой надобности, продавая свечи, создавать в храме пожароопасную обстановку.
Также японцы не понимают, зачем писать записки и просить кого-то помолиться вместо себя. Они считают, что каждый должен молиться сам.
Однако главное отличие православного храма в России и в Японии заключается в том, что в японских церквях все без исключения прихожане поют. У каждого прихожанина в руках листок с нотами и текстом, и даже если у них совсем нет слуха, они просто напевают слова молитвы полушёпотом себе под нос. Литургия в японском храме больше похожа на репетицию хора. Японцы не понимают, как можно молиться тихо, едва произнося слова. Их коллективный разум это возмущает. Они не принимают совместную молитву, если все молчат.
Вместе с тем, исповедуются японские православные молча. На исповеди выстраивается длинная очередь, которая быстро рассеивается. Каждый японец падает на колени, подставляет голову под епитрахиль (принадлежность богослужебного облачения православного священника, представляющая собой длинную ленту, огибающую шею и обоими концами спускающуюся на грудь), выслушивает разрешительную молитву, и он готов к причастию.
Ещё святитель Николай, характеризуя национальные особенности православных японцев в сравнении с православными русскими, отмечал, что японцы – люди весьма конкретные, они не могут, как русские, всю жизнь мучиться от своих проблем, метаться из стороны в сторону, долго размышлять о превратностях судьбы по модели – кто виноват и что делать. Они не могут долго искать, что есть истина, так и не найдя в итоге ответа на этот вопрос, потому что и не хотят его находить. Для японцев истина – это не абстрактное понятие, а элемент их собственного жизненного опыта.
Японцы подходят и спрашивают у православного священника, «что они должны делать». В ответ японский православный батюшка им отвечает: «Верить, молиться, творить добрые дела». Японец тут же идёт и исполняет всё то, что он услышал от батюшки, он стремится показать конкретный результат своей жизни как результат своей духовной жизни. Это – очень по-японски.
Японская православная церковь имеет интересное внутреннее убранство. Во времена святителя Николая Японского обращение в христианскую веру каралось суровым наказанием. Поэтому нет ничего удивительного в том, что такой страх глубоко укоренился в сознании верующих христиан в Японии. Иногда в японской иконописи можно встретить непривычные образы – некоторые иконы и скульптуры замаскированы под языческих идолов, тогда как на самом деле – они изображают Богородицу или Христа. И конечно, иконописные лики святых японские мастера традиционно наделяли привычными для глаза японцев чертами, чтобы создать у прихожан впечатление, например, о том, что Христос родился именно в Японии, а все действующие лица Библии были азиатами.
Ниже – как выглядят японские христианские иконы и зарисовки библейских событий:
В японском городке Шинго существует могила Иисуса Христа. Японские христиане верят, что Христос не был распят на кресте в Иерусалиме, а перебрался я Японию, где женился и благополучно дожил до 106 лет. Ежегодно на Рождество к могиле стекается до 10 тысяч японских христиан.
Хранителями могилы Иисуса являются древние кланы Такенучи и Савагучи. У них существует семейная летопись возрастом 1,5 тысячи лет, где в одной из записей и говорится, что эти кланы являются потомками Иисуса Христа. Правда, летопись множество раз переписывалась, и последнему её экземпляру «всего» около 200 лет.
В этой реликвии пишется, что первый раз в Японии Христос побывал в возрасте 30 лет. Но в 33 года он вернулся на родину в Иерусалим, чтобы проповедовать своё Слово. Он не был принят местным населением, а римский чиновник даже приговорил его к смертной казни. Но, согласно японской летописи, на кресте был распят не сам Христос, а его брат по имени Исукири. Сам же Иисус бежал на восток. Сначала он скитался по Сибири, потом перебрался на Аляску, а уже оттуда – в деревню Шинго, где и жил ранее.
В Шинго он женился, у него родилось трое детей (которые и стали основателями кланов Такенучи и Савагучи), а умер Христос в 106 лет. Похоронен он был там же, в Шинго.
В летописи также рассказывается о сотворении Земли. Якобы она была заселена выходцами с далёкой планеты, и их потомки проживали в Атлантиде. Иисус Христос тоже был атлантом, т.е. потомком инопланетян.
Но почти 2000 лет его могила почти никак не выделялась на местном кладбище. Её выдавала лишь надпись на могильном камне «Иисус Христос, основатель рода Такенучи». Лишь в 1935 году могиле был придан должный вид: Киомаро Такенучи поставил на ней большой крест, а также сделал вокруг неё изгородь. Также рядом с могилой есть небольшой музей, в котором хранится ухо распятого на кресте брата Иисуса – Исукури, а также прядь волос Девы Марии.
Кланы Такенучи и Савагучи сложно заподозрить в рекламном трюке. Сами они не христиане, а синтоисты. А Христа просто чтят как основателя своего рода. В самом Шинго (его население 2,8 тыс. человек) есть всего лишь две семьи христиан. На месте продаётся не так много сувениров (да и то – только последние 10-15 лет), за доступ к могиле плата не берётся. Правда, в городке как минимум 200 лет существует традиция всем младенцам, когда их первый раз выносят на улицу, чертить растительным маслом крест на лбу. Кроме того, на детских люльках тоже рисовался крест.
Ежегодно на Рождество к могиле приезжает до 10 тысяч японских христиан (всего христиан в Японии около 1,5 млн. человек), а всего в течение года на ней бывает до 40 тысяч человек. Они оставляют в Шинго до 2 млн. долларов.
(Один из потомков Христа – мистер Савагучи)
Мико. Служительницы синтоистских храмов в Японии.
В современном синтоизме мико помогают в проведении храмовых обрядов и осуществлении брачных церемоний, исполняют ритуальные танцы, занимаются гаданиями-омикудзи и просто поддерживают чистоту и порядок в храмах. Только незамужние девушки могут служить в качестве мико. Иногда в качестве мико подрабатывают студентки, особенно во время мацури (храмовых праздников-фестивалей), которые порой растягиваются на несколько недель.
В древности мико вводили себя в транс исступлённой ритуальной пляской кагура (прообраз которой можно найти в мифе о том, как выманивали укрывшуюся в пещере богиню Солнца Аматэрасу-но Оомиками), которая должна была привлечь внимание ками (божества), который снисходил в тело шаманки. В таком состоянии мико совершали предсказания от имени богов, лечили болезни, давали советы политическим деятелям. Принято считать, что мико были девственницами, хотя доказательств тому нет. Скорее всего, девушки служили в храмах лишь до замужества, после которого оставляли службу и переключались на домашнее хозяйство.
С течением времени и приходом в синто даосских веяний из Китая, ритуальный танец «остепенился», стал более «цивилизованным». Ныне это строгое церемониальное действо, исполняемое под музыку фуэ (флейты) и кото (струнного щипкового инструмента). Ритм танцу задаётся постукиванием специальных дощечек сякубёси.
Точный перевод слову мико найти непросто. В Китае иероглифом 巫 (первый кандзи в японском слове мико) обозначали различных шаманок, колдуний, чародеек, целительниц. Это имело смысл для первоначальных занятий мико, но ныне утратило такое значение. В современном японском слово мико не несёт мистического смысла и просто обозначает храмовую служительницу.
Традиционное одеяние мико состоит из белой рубахи с широкими рукавами (которая в длину обычно достаёт до пят), ярко-красных хакама и таби (высоких носков с отделённым большим пальцем).
Связанные с мико стереотипы привели к восприятию в японской массовой культуре христианских монахинь как некоего подобия мико. Монахини в книгах, фильмах, аниме и манге изображаются преимущественно молодыми и привлекательными; они могут служить при храме, помогая священнику; от них не требуется аскетической жизни или принятия обетов безбрачия.
О Православии в Японии. Мои любимые японцы
О Православии в Японии нам рассказывают бывший российский консул Василий Иванович Саплин и его супруга Татьяна Георгиевна, прожившие на островах 14 лет.
 |
| В 1916 году была построена ныне существующая церковь Воскресения Христова в Хакодате. Она расположена на месте первого православного храма в Японии, сгоревшего во время страшного пожара в 1907 году. Церковь считается символом города. Всем, кто приезжает сюда, ее обязательно показывают. Называют ее — «храм, который звонит в колокола» — «Ган-ган дэра» |
В.И. Саплин родился в 1949 году. Учился в Институте восточных языков при МГУ, здесь познакомился со своей супругой Татьяной Георгиевной. После окончания института в 1972-м Василий Иванович работал в различных организациях СССР по связям с Японией. В 1991-м поступил на службу в МИД РФ. Трижды находился в длительных командировках в российских дипломатических учреждениях в Японии. В общей сложности Саплины пробыли в Японии 14 лет: сначала в Осаке, потом в Токио и Саппоро. Сейчас Василий Иванович занимает должность заместителя директора Первого департамента Азии МИД РФ. Он курирует отношения с Японией. В Москве Саплины — прихожане храма Николая Чудотворца в Кленниках.
Приход собора Преображения Господня Японской Православной Церкви в Саппоро, где во время своей последней японской командировки жили супруги Саплины, состоит из трех храмов. Настоятель собора отец Алексий (Мацудайра) окормляет еще два храма в близлежащих городах: два воскресенья в месяц служит в Саппоро, а остальные — в Отару и Томакомай. В приходе около пятисот человек. На воскресное богослужение в Преображенский храм собираются человек сто пятьдесят. В основном это люди преклонного возраста: японская молодежь мало интересуется вопросами веры.
Татьяна Георгиевна: — Приходы Японской Православной Церкви во многом состоят из православных династий. «Со стороны» японцы приходят в Православие гораздо реже. Если японец воспринял от кого-то что-то хорошее, он это хранит всю жизнь и старается передать своему потомству. И если в семье кто-то крестился в православном храме, то, как правило, вся семья становилась православной, последующие поколения хранят веру предков. Те, кто сейчас ходит в Церковь, — потомки тех, кого крестил святитель Николай или его ученики. Вспоминается такой случай. Когда исполнилось 90 лет со дня преставления святителя Николая, мы с мужем поехали на службу в храм Воскресения Христова в город Хакодате, где святитель Николай начинал проповедь Евангелия в Японии. Служба была особо торжественная. Было очень радостно видеть множество православных японцев. Хотелось поделиться с кем-то этой радостью.
Решили купить знакомым московским священникам что-нибудь на память. Зашли в лавочку. А продавщица нам говорит: «Вы знаете, а мою прабабушку крестил святитель Николай!» То есть купленные нами в этой лавочке сувениры мы получили из рук человека, который был потомком тех, кто принял веру от святителя.
При крещении японец получает православное имя, но японское сохраняется в обычном обиходе. Например, Ямагучи Таро. Помимо фамилии Ямагучи и имени Таро у него может быть имя Николай.
У японцев очень популярны библейские имена — например, Ребекка, Сара, а также ставшие редкими у нас в России имена Ириней, Васса, Пантелеимон, Феофан, Пимен. Но по этим именам люди знают друг друга только внутри общины. А вообще здесь принято называть людей по фамилии, и коллеги по работе могут и не знать имен друг друга.
Василий Иванович: — Японцы очень похожи психологически, поэтому хорошо понимают друг друга. Это очень однородная нация, есть лишь немного корейцев, китайцев, айну — коренных жителей северной Японии. Православные японцы с точки зрения остальных жителей страны (основные религии Японии — синтоизм и буддизм) выглядят как-то странно: вроде бы такие же японцы, а придерживаются другой веры. В быту они мало чем отличаются от всех остальных. Только тем, может быть, что у них в доме висит несколько икон, есть Евангелие, православные книги.
— А не зазорно ли быть православным в Японии?
Татьяна Георгиевна: — Японцы своей веры не стыдятся, напротив, держатся очень достойно, открыто получают благословение у священников, но не всегда афишируют, что они православные христиане. А вот у окружающих к ним может быть разное отношение. Чаще всего это непонимание: зачем? Зачем быть в Японии православным? Зачем соблюдать православный круг праздников? Святитель Николай всегда учитывал, что его ученикам придется жить в языческом окружении. В гостях, например, если отказаться от скоромного угощения во время поста, люди могут попросту обидеться. Православные японцы соблюдают пост не очень строго. Но ведь японская еда в нашем понимании и так постная: японцы едят в основном рис, рыбу, овощи. Вообще, как правило, они довольствуются небольшим количеством пищи, очень легкой и незамысловатой.
Чтобы стать прихожанином той или иной православной церкви в Японии, необходимо благословение настоятеля. После крещения новообращенного представляют прихожанам. Он немного рассказывает о себе и просит всех быть к нему благосклонными. Дело в том, что православная община похожа на большую семью, и новообращенного тепло принимают, как новорожденного в обычной семье. Приход живет жизнью устоявшегося, хорошо организованного коллектива. И если человек становится его членом, он постепенно с помощью более опытных христиан воцерковляется, начинает участвовать в приходских делах, дежурить и поддерживать порядок в храме и во дворе, получает приходскую газету и, если желает, платит пожертвования на церковь. Все свои обязанности японские православные выполняют дружно, радостно и споро.
Василий Иванович: — Далеко не все русские, которые ходят в собор Преображения Господня в Саппоро, до конца чувствуют себя настоящими прихожанами — отчасти из-за языкового барьера, отчасти из-за невоцерковленности вообще. Русских в Японии не так много. Например, в храм в Саппоро ходило человек пятнадцать-двадцать наших — в основном сотрудники наших представительств, студенты, стажеры или те, кто вышел замуж или женился в Японии. Приходили и люди из других стран — румыны, болгары, африканцы, американцы. Отношение ко всем было неизменно братским и очень теплым.
В каждом японском приходе существует объединение православных христианок, что-то вроде сестричества. Эти объединения занимаются организацией приходской жизни, подготовкой праздников, благотворительностью. Среди православных в Японии есть люди, нуждающиеся в помощи. Это пожилые, инвалиды, за которыми нужно ухаживать, а также пострадавшие от стихийных бедствий. Каждый год приход в Саппоро выделяет небольшую сумму на благотворительные цели. Из прихожан выбирают человека, который может отдать эти деньги в дом престарелых, детский дом и т.д., на свое усмотрение. Но благотворительностью Православная Церковь в Японии занимается не очень активно. Ведь и сама она очень небогатая. Церковь су ществует на добровольные пожертвования, а среди православных японцев богатых людей практически не встречается. В основном это люди среднего достатка или чуть выше среднего.
— Существуют ли какие-нибудь местные православные традиции?
Василий Иванович: — Например, общие панихиды Японская Православная Церковь приурочивает ко времени традиционных буддийских поминаний предков. Православные японцы обязательно служат общие панихиды по субботам в Великий пост, а также на Радоницу. Помимо этого они устраивают большую поминальную службу в августе, во время праздника О-бон, когда буддисты молятся о душах предков, — чтобы и православные могли помолиться о своих родственниках одновременно со всеми своими соотечественниками, но по-христиански.
— А бывают ли у японцев общие приходские трапезы?
Татьяна Георгиевна: — Обычай совместных трапез, введенный святителем Николаем для братского общения христиан, и сегодня соблюдается после каждой службы. Участие в трапезах необязательно, но прихожане с удовольствием остаются, обсуждают жизнь церкви, общаются. Если нет большого праздника, то каждый приносит с собой что-нибудь поесть, и все угощают друг друга. Бывает, что кто-то готовит общее блюдо или в складчину покупают в магазине готовые завтраки.
В Японской Православной Церкви богослужение ведется на японском языке, но он несколько отличается от обычного. Все переводы Священного Писания и богослужебных книг выполнены архиепископом Николаем Японским и его японскими помощниками. Они считали, что для богослужения и Евангелия язык вульгарный недопустим. Поэтому был выработан особый богословский православный словарь, где соотношение с современным японским языком примерно такое же, как церковнославянского — с русским. На слух православные понятия, во многом не имеющие аналогии с языческими верованиями, воспринимаются с некоторым трудом, поэтому многие следят за церковной службой с текстами в руках. В силу этого прихожане очень хорошо знают службу, часто выучивают ее наизусть и подпевают хором. Кстати, пение в православных храмах очень стройное и молитвенное. Обиход церковного пения на японском языке создан трудами двух русских — регента Якова Тихая и Дмитрия Львовского, ставшего потом диаконом. Из очень ценных традиций Японской Православной Церкви хотелось бы назвать практику раздавать всем прихожанам тексты Евангелия и Апостола дня службы, чтобы легче было воспринимать Священное Писание, да и дома можно было бы спокойно поразмышлять над текстом. Крестные ходы в Японской Церкви бывают только на Пасху и на престольные праздники. Чтобы на Пасху ночью звонить в колокола, священнику необходимо заранее предупредить соседей, иначе они могут выразить недовольство.
— Трудно ли общаться с японцами?
Василий Иванович: — Японцам не свойственно раскрывать душу. Они приветливы, общительны, но при этом чувствуется некая грань, которую они не переступят. Зато если они объединяются в сообщество единомышленников, становятся более откровенными. Потому что знают, что здесь их окружают люди, которые так же, как они, мыслят и чувствуют.
Татьяна Георгиевна: — У нас нередко бытуют стереотипные представления: японцы жестокие и неискренние. На самом деле это исключительно доброжелательные люди, очень ценящие искренность. Они обязательно ответят благодарностью на шаг, хотя бы крошечный, сделанный в их сторону. В храме в Саппоро есть 90-летняя прихожанка по имени Иустина. Ходит она твердо, но медленно. Однажды мы встретились по дороге в храм. Я торопилась на исповедь, поздоровалась с ней и побежала дальше.
А потом все себя корила: ну как же я не довела ее до храма! Когда я ее встретила в следующий раз, она сказала: «Спасибо, что вы со мной тогда поздоровались!» И лицо ее осветилось доброй улыбкой. В дальнейшем мы подружились.
Василий Иванович: — Существует большая разница в том, когда японец общается с вами лично и когда в его лице целая нация общается со всем остальным миром. Россия, как непосредственная соседка, имела больше всего реальных контактов и конфликтов с Японией. Поэтому между японцами и русскими накопилось много недоразумений, которые потом переросли в некую предубежденность. Японцы относятся к России настороженно. При этом в личных контактах они часто симпатизируют русским, любят русскую культуру, говорят, что им очень близка русская музыка. Но понять Россию им сложно.
Внешне, по обязанности союзника, японцы хорошо относятся к американцам. Но, скорее всего, внутри это не совсем так. Хотя существует достаточно значительная проамериканская прослойка. Это люди, которые считают Америку образцом. Но в массе своей у японцев иной менталитет, у них нет культа денег. Они достаточно скромны в быту.
— Зачем же тогда они так много работают?
Василий Иванович: — Одним словом этого не объяснишь. Здесь и вековые традиции трудолюбия, и чувство патриотизма. Во Второй мировой войне Япония была разгромлена, и японцы все силы направляли на то, чтобы восстановить страну. Молодое поколение, правда, относится к благосостоянию как к должному. Появилась молодежь, которая не хочет идти на постоянную работу, а предпочитает подзаработать денег и спустить их на развлечения. Правда, годам к тридцати пяти японцы обычно возвращаются к традиционному образу жизни.
В Японии разница между бедными и богатыми не так бросается в глаза, как в других странах. За время экономического рывка в 60-70-е годы японцам удалось создать средний класс, который составляет подавляющую часть японского общества. Японцы любят путешествовать, но все же через некоторое время они спешат вернуться в свою любимую Японию. Путешествовать они предпочитают группой, чтобы чувствовать плечо и локоть соотечественника. Гид им всегда подробно все объясняет. И еще они любят за границей найти что-нибудь, связанное с Японией. Например, обязательно пойдут в японский ресторан и попробуют суси — похожи ли они на японские. И им очень радостно бывает обнаружить, что здесь «похоже, конечно, но у нас-то лучше!»
Василий Иванович: — За границей они могут позволить себе многое из того, что никогда бы не позволили себе в Японии. Для них очень важна проблема соседства. Существует целый ритуал взаимоотношений соседей. Приезжает человек в новый дом. Ему нужно обойти всех соседей, каждому принести подарок, представиться, извиниться, что доставили беспокойство своим переездом, шумели, попросить благорасположения. После этого соседи поочередно наносят визиты. И после этого отношения обязательно нужно поддерживать. Все это для того, чтобы избежать конфликтов. Хотя они тоже случаются. Но вообще, Япония несравнимо спокойнее любой другой страны в мире.
Японцы очень восприимчивы к достижениям других наций. Когда-то они восприняли китайскую культуру: оттуда к ним пришла иероглифическая письменность, буддизм, конфуцианство и многое другое. С тех пор у японцев в обычае все внимательно изучать, перерабатывать для себя и доводить до совершенства. Ведь это нация, смотрящая не в дальние горизонты, а непосредственно перед собой. Это связано с жизнью на островах. Здесь нет больших просторов, некуда перемещаться. Отсюда привычка к тщательному освоению пространства непосредственно вокруг себя. Вот откуда происходит особая культура быта, удивляющие нас чистота, аккуратность и порядок.
Однако сами японцы сетуют, что у них мало нестандартных мыслей и оригинальных изобретений. Это потому, что у японцев не очень развито эвристическое мышление. Они воспитывали коллектив, а не личность. Исторически это связано с тем, что японцы жили сельской рисоводческой общиной, а выращивание риса требует больших поливных площадей, сложных ирригационных сооружений, для создания и функционирования которых нужно, чтобы вся община действовала как один человек.
Василий Иванович: — И сегодня японцы любят все делать сообща. Даже досуг они проводят вместе. Казалось бы, выходной день, почти у всех есть машины — сел, поехал на другой конец острова, полюбовался природой. Но, выйдя из дома в воскресенье, обнаруживаешь: люди выехали явно с утра, отъехали от дома максимум километр и сидят на берегу какой-нибудь речушки в черте города. Разбили палаточку, поставили мангал и так с удовольствием проводят полдня. И тут же еще много таких же. В парке на газоне некуда яблоку упасть в буквальном смысле: на одном пригорочке кто-то просто сидит, кто-то спит, кто-то читает газету. И психологически их это не гнетет! Они не устают от толпы, а отдыхают на природе таким образом. Секрет тут именно в их одинаковости. Они знают, что не встретятся с неожиданной манерой поведения, знают, чего ожидать от своих соотечественников.
Татьяна Георгиевна: — Но если в эту гармонию вторгается иностранец, тут же все рушится. Японцы от этого испытывают страшный дискомфорт, и это видно по их поведению. Они пытаются с этим как-то бороться, ведь иностранцев появляется все больше и больше.
Василий Иванович: — Если долго жить в Японии, начинаешь понимать, как с ними общаться. Особенно если ты хорошо знаешь язык. Тогда они очень радуются: надо же, белый человек, а говорит по-японски! Для них это большое облегчение: не надо бояться, что тебя не так поймут! И я заметил за собой — при появлении какого-нибудь другого иностранца я тоже начинал испытывать дискомфорт.
Татьяна Георгиевна: — Япония — страна красивая, чистая, но везде, по сути, одинаковая. Отдохновение получаешь там, где есть дикие уголки природы. На острове Хоккайдо, например, лисы нередко подходят к человеку, прося еды, как собаки, в лесах спокойно гуляют олени, однако спокойствие теряешь, когда на туристских тропах встречаешь предупреждение об опасности встречи с медведями. Японцы ходят в горы с приемниками или с колокольчиками, чтобы медведь слышал, что идет человек, и ушел в лес. Вместе с тем нам всегда казалось, что японская природа как бы не впускает в себя: там все разделено, даже в горах натыкаешься на частные владения. Открытые для всех тропы ухожены и размечены, а там, где не ухожено — непроходимые чащи.
— И как же вы там жили? Не скучали по России?
Василий Иванович: — Скучали, конечно. Особенно к концу третьего года командировки начинаешь тосковать по России! И это при том, что мы полюбили Японию как вторую родину, все нам в ней знакомо и привычно.