разум в огне диагноз героини
Фильм «Разум в огне». О какой болезни идет речь?
Фильм основан на реальных событиях про американскую журналистку, которую считали сумасшедшей. Чем она заболела?
Фильм «Разум в огне» действительно очень интересный, но вместе с тем и жуткий. Потому что жутко представлять, что можно провести жизнь в сумасшедшем доме из-за того, что врачи не определили точно диагноз. И ещё страшнее, если нет денег на лечение аутоиммунного заболевания головного мозга.
Душевное расстройство к героине фильма не имеет никакого отношения.
Повезло героине фильма и с любящим будущим мужем, который не бросил её в трудную минуту, и с настойчивыми родителями, и с ищущим врачом.
В результате страшную болезнь удалось преодолеть. Девушка вернулась к нормальной жизни, к работе, вышла замуж. Всё хорошо, что хорошо кончается.
Фильм «Разум в огне» рассказывает о молодой журналистке Сюзанне Кэхалан, которой 24 г. Она молода, успешна, у нее есть хорошая работа и прекрасный жених. Дело идет к свадьбе, на работе карьерный рост, но вдруг она просыпается в психиатрической клинике.
Это аутоиммунное заболевание, при котором происходит саморазрушение организма, в данном случае головного мозга. Болезнь открыта недавно (2005 г) и встречается у молодых девушек и женщин. Лечение дорогостоящее.
Так,что возможно, кого то раньше считали сумасшедшими, вовсе ими не были.
В фильме не озвучивается точно ее диагноз.
Там врачи ставят ей разные.
Насколько я поняла, что-то наподобие шизофрении.
Но, повторюсь, в фильме все очень расплывчато.
Душевное расстройство без уточнений.
Очень позитивный фильм «Липучка», про то как несколько банд грабят банк, там столько смешных сцен, очень интеллектуальный.
Американская драма «Разум в огне» (англ. «Brain On Fire») сейчас находится в производстве и дата её выпуска в прокат будет опубликована позже.
Куратором проекта выступает компания «Denver and Delilah».
Продюсерами картины выступают Шарлиз Терон, Бет Коно и Эй Джей Дикс.
Имя режиссёра пока не публикуется, вероятно еще не назначен.
В главной роли увидим Дакоту Фэннинг (на фото), более об актерском составе информация не предоставлена.
Сюжет этой драмы будет построен на мемуарах одной молодой женщины, которая рассказывает о своём собственном сумасшествии.
Смотреть онлайн, после премьеры, сможете здесь или надругих сайтах.
Разве только если произведение искусства вообще должно кого-нибудь чему-нибудь учить, тогда.
Как сойти с ума и сделать об этом репортаж
Сюзанна Кэхалан работала в старейшей американской газете «Нью-Йорк пост» репортером. Она пришла в редакцию семнадцатилетним стажером, и «Нью-Йорк пост» стала ее вторым домом. Несколько лет Сюзанна была на подхвате, пока ее не приняли в штат. Она занималась любимым делом и очень дорожила своей работой.
Но в 2009 году Сюзанна слетела с катушек. Сначала она обнаружила на руке две маленькие точки и решила, что это укус постельного клопа. Охваченная паникой, она вызвала службу уничтожения насекомых. Несмотря на то, что клопов в квартире не нашли, Сюзанна настояла на проведении обработки.
Навязчивые мысли о клопах вытеснили все остальное на второй план. Впервые за время своей журналистской работы девушка пришла неподготовленной на еженедельную встречу с редакторами. Спустя несколько дней клопы и провал на работе почти забылись. Но поведение Сюзанны осталось странным — например, в приступе иррациональной ревности она перерыла вещи в квартире своего бойфренда.
В ее левой руке появились онемение и покалывание. Стандартный неврологический осмотр и МРТ головного мозга не выявили никаких проблем, но состояние Сюзанны ухудшилось. Она страдала бессонницей и мало ела. Ее раздражали яркие цвета и громкие звуки, пропорции окружающих предметов искажались. Однажды ей показалось, что она вышла из тела и смотрит на себя с высоты. Настроение менялось от отчаяния до эйфории в течение нескольких минут. Коллеги и родители решили, что у Сюзанны нервный срыв из-за стресса на работе.
А потом случился первый припадок. Она вдруг начала размахивать руками перед собой, глаза закатились, а тело напряглось. Изо рта сквозь стиснутые зубы хлынули пена и кровь. На следующий день Сюзанна пошла к неврологу. Доктор Бейли спросил, как часто она употребляет алкоголь. Сюзанна призналась, что может вечером выпить один-два бокала вина. Невролог выписал лекарство от эпилептических припадков, а ее матери наедине сказал: «Думаю, объяснение очень простое. Она слишком часто пьет, мало спит и много работает».
С каждым днем Сюзанне становилось все хуже. Она была вынуждена оставить работу и переехать к матери. Мысли путались. Иногда ее охватывала параноидальная агрессия, иногда она становилась беспомощной как ребенок. На повторном приеме доктор Бейли настаивал на своем: «Она слишком много пьет — все это классические симптомы алкогольной ломки».
Кадр из фильма «Разум в огне»
Врач посоветовал обратиться в больницу при Нью-Йоркском университете, где есть отделение с круглосуточной электроэнцефалографией (ЭЭГ). Следующий припадок произошел прямо в фойе клиники. Что было дальше, Сюзанна уже не помнила. Это было начало месяца безумия, когда ее личность исчезла.
Несколько раз Сюзанна пыталась сбежать из палаты и бросалась на медсестер. В параноидальном бреду она кричала, что ее обсуждают по телевизору и над ней потешается весь мир. Лечением Сюзанны занималась коллегия врачей, но никто не мог установить диагноз. Результаты исследований не показывали никаких отклонений от нормы.
Постепенно становилось ясно, что девушка не может больше находиться в отделении для больных эпилепсией. Припадки прекратились, и начался острый психоз. Близкие Сюзанны понимали: если не будет обнаружена неврологическая причина заболевания, ей предстоит отправиться в психиатрическую больницу.
В один из моментов просветления, когда Сюзанна была спокойной, удалось сделать люмбальную пункцию — забор спинномозговой жидкости. Врач-лаборант обнаружил небольшое повышение уровня лейкоцитов — 20 на микролитр (норма — до 5, но небольшое воспаление может вызвать сам прокол). Повторная люмбальная пункция показала, что содержание лейкоцитов в спинномозговой жидкости возросло до 80 на микролитр. Это однозначно указывало на воспаление мозга — энцефалит. Оставалось только выяснить его причину: результаты анализов на бактериальные и вирусные инфекции были отрицательными.
Кадр из фильма «Разум в огне»
Потеряв надежду разобраться в случае Сюзанны, один из врачей коллегии обратился к доктору Сухелю Наджару. Он имел репутацию человека, который способен решать запутанные медицинские задачи. При осмотре доктор Наджар обратил внимание, что девушка двигалась и говорила, как пациенты на поздней стадии болезни Альцгеймера, которые утрачивают способность к нормальной речи и взаимодействию с окружающим миром.
И тут его осенило: тест с часами! Этот метод диагностики был разработан еще в 1950-х годах. Его используют при болезни Альцгеймера, чтобы понять, какие зоны мозга поражены. Когда доктор попросил Сюзанну нарисовать циферблат, она расположила все цифры от 1 до 12 на правой стороне. Поскольку правое полушарие отвечает за левостороннее зрение, а левое — за правостороннее, рисунок показывал, что правое полушарие девушки работало неправильно.
Доктор Наджар предположил, что воспаление вызвано аутоиммунной реакцией, когда иммунная система атакует клетки мозга. Анализы на распространенные аутоиммунные заболевания дали отрицательный результат. Тогда доктор Наджар вспомнил о статье группы ученых под руководством Джозефа Далмау из Пенсильванского университета: в ней было описано несколько случаев редкого — еще даже не имевшего названия — аутоиммунного заболевания с острыми психиатрическими симптомами и энцефалитом. Этот недуг поражает в основном молодых женщин.
Проверить предположение, а также оценить масштаб поражения мозга можно было только одним способом — провести биопсию. Во время четырехчасовой операции хирург вырезал для исследования кусочек мозга объемом примерно 1 кубический сантиметр. Результаты биопсии подтвердили предположения доктора Наджара: армия агрессивных клеток собственной иммунной системы атаковала нейроны мозга Сюзанны.
Кадр из фильма «Разум в огне»
Тем временем образцы спинномозговой жидкости и крови отправили в Пенсильванский университет доктору Джозефу Далмау. За несколько лет до того, как Сюзанна заболела, доктор Далмау выяснил, что агрессивные антитела связываются с NMDA-рецепторами — основными участниками химических процессов в мозге — и блокируют их работу. Первые пациентки доктора Далмау имели тератому — опухоль яичника. Но дальнейшие исследования показали, что заболевание встречается также у женщин без тератомы, а также у мужчин и детей. Далмау назвал его анти-NMDA-рецепторный энцефалит.
Сюзанна стала 217-м человеком в мире, которому был поставлен этот диагноз. Заболевание лечится с помощью стероидов, иммуноглобулина и плазмафереза, но даже при своевременной диагностике 4% пациентов погибают, а 20% остаются жить с серьезными нарушениями психики. Сюзанне повезло: через несколько месяцев трудного лечения она смогла полностью восстановиться и снова стать собой — жизнерадостной, веселой, остроумной.
Лечение обошлось в ошеломляющую сумму — миллион долларов. К счастью, большую часть затрат покрыла страховка, остальное оплатили обеспеченные родители. Люди, которым так никогда и не был поставлен правильный диагноз, быстро умирали или попадали в психиатрические больницы. А в прошлые столетия их считали одержимыми дьяволом. Бойфренд Сюзанны больше не мог смотреть «Экзорцист» и похожие фильмы — они напоминали ему о припадках девушки.
Через семь месяцев после «нервного срыва» Сюзанна вышла на работу. Однажды редактор предложил ей написать статью о своей истории. Для Сюзанны это была возможность извлечь пользу из потерянного времени и разобраться, что же произошло с ее организмом. Она подошла к заданию как профессиональный журналист — опросила родных, врачей, изучила медицинскую документацию и даже просмотрела видеозаписи камеры из своей палаты. Это далось ей с наибольшим трудом: было больно наблюдать за собой как за незнакомой девушкой, исхудавшей и обезумевшей.
В ходе работы над статьей Сюзанна обратилась к доктору Бейли — неврологу, который утверждал, что причиной ее проблем были алкоголь и стресс. Оказалось, он никогда не слышал об анти-NMDA-рецепторном энцефалите. Возможно, в этом не было его вины: он принимал по 35 пациентов в день и ему было не до чтения медицинских журналов.
Статья вышла в «Нью-Йорк пост» под броским заголовком «Мой загадочный потерявшийся месяц безумия: счастливую 24-летнюю девушку вдруг настигают паранойя и припадки. Неужели я сошла с ума?». Статья легла в основу книги, а в сентябре 2016 года вышел снятый по ней фильм «Разум в огне» с Хлоей Грейс Морец в главной роли.
Разум в огне. Месяц моего безумия
Те, кто искали эту книгу – читают
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Отзывы 13
Документальная повесть, достойная быть сюжетом сериала «Доктор Хаус». Диагноз ускользает от более чем десятка ведущих врачей Нью-Йорка, но неожиданно открывается врачу – выходцу из Сирии, которого когда-то считали в школе безнадёжным учеником. Клинический случай на стыке неврологии, психиатрии и иммунологии.
Книга весьма познавательна и может быть интересна очень многим людям, встречавшими лично или косвенно в своей жизни явления «умопомешательства», эпилепсии, галлюцинаций и им подобные.
А еще это наглядная иллюстрация того, что даже благополучная и высокоразвитая страна с передовой медициной не гарантирует абсолютно ничего в таких критических ситуациях. А опубликование даже всего лишь статьи с описанием заболевания и его лечения, оказалось бесценным для спасения жизней других пациентов, врачи которых ставили «традиционный» психиатрический диагноз. Осведомлён – значит вооружён.
Документальная повесть, достойная быть сюжетом сериала «Доктор Хаус». Диагноз ускользает от более чем десятка ведущих врачей Нью-Йорка, но неожиданно открывается врачу – выходцу из Сирии, которого когда-то считали в школе безнадёжным учеником. Клинический случай на стыке неврологии, психиатрии и иммунологии.
Книга весьма познавательна и может быть интересна очень многим людям, встречавшими лично или косвенно в своей жизни явления «умопомешательства», эпилепсии, галлюцинаций и им подобные.
А еще это наглядная иллюстрация того, что даже благополучная и высокоразвитая страна с передовой медициной не гарантирует абсолютно ничего в таких критических ситуациях. А опубликование даже всего лишь статьи с описанием заболевания и его лечения, оказалось бесценным для спасения жизней других пациентов, врачи которых ставили «традиционный» психиатрический диагноз. Осведомлён – значит вооружён.
книга затягивает с 1 страницы и не отпускает до конца. Читала взахлеб, и думала о том, что каким бы успешным, талантливым или богатым ни был человек- все может измениться в кратчайшие строки. И вот ты уже не успешный нью-йоркский репортер,а пациент больницы, неспособный написать свое имя…
книга затягивает с 1 страницы и не отпускает до конца. Читала взахлеб, и думала о том, что каким бы успешным, талантливым или богатым ни был человек- все может измениться в кратчайшие строки. И вот ты уже не успешный нью-йоркский репортер,а пациент больницы, неспособный написать свое имя…
Читала с большим интересом от первой до последней страницы! Огромное спасибо автору! Увидела книгу в буквоеде, но не купила, а потом просто целый месяц мучилась и вспоминала как она называется, в итоге увидев ее на Литрес, трясущимися ручками ее покупала, поняв, что это Она!
Читала с большим интересом от первой до последней страницы! Огромное спасибо автору! Увидела книгу в буквоеде, но не купила, а потом просто целый месяц мучилась и вспоминала как она называется, в итоге увидев ее на Литрес, трясущимися ручками ее покупала, поняв, что это Она!
Мне понравилась книга, спасибо автору.
Печально, но большинству из нас рано или поздно придётся пережить что-то похожее. Это беда, от которой нет защиты; она переворачивает жизнь. Счастье, если в самые трудные времена близкие люди искренне поддержат душевно больного человека, разделят его страдания и помогут их преодолеть.
Мне понравилась книга, спасибо автору.
Печально, но большинству из нас рано или поздно придётся пережить что-то похожее. Это беда, от которой нет защиты; она переворачивает жизнь. Счастье, если в самые трудные времена близкие люди искренне поддержат душевно больного человека, разделят его страдания и помогут их преодолеть.
Меня так зацепила эта книга. Читала и читала. Что может вытворять наше тело и душа. Хорошо, когда есть рядом люди, которые спасут, или хотя бы попытаются тебя спасти.
Меня так зацепила эта книга. Читала и читала. Что может вытворять наше тело и душа. Хорошо, когда есть рядом люди, которые спасут, или хотя бы попытаются тебя спасти.
Это сумасшедше потрясающая книга!И автор стала так близка каждому читателю благодаря простоте и чувственности написания. Хочется знать побольше таких историй, которые так конкретно описываются.
Это сумасшедше потрясающая книга!И автор стала так близка каждому читателю благодаря простоте и чувственности написания. Хочется знать побольше таких историй, которые так конкретно описываются.
Книга очень понравилась, спасибо и успехов автору!
Написано интересно, доступно и понятно, даже при наличии медицинских терминов. Сюжет драматичен до слез, когда вчитываешься и понимаешь, что это не выдумка, а биография живого и реального человека. История напомнила мне недавно просмотренный американский сериал «Восприятие» про эксцентричного нейрофизиолога, где в 3 сезоне в 4-ой серии женщина признается в убийстве и утверждает, что она одержима Дьяволом. Но главный герой доказывает, что она психически не больна, а дело в тератоме в яичниках, которая вызвала психоз и энцефалит. (кому интересно, советую посмотреть)…
В конце книги радуешься, что героиня и близкие ей люди выдержали все тяготы данной болезни. После прочтения задумываешься и приходит грусть от того, что скольким ещё людям с таким диагнозом не повезло в жизни из-за неточного и неправильно поставленного диагноза или нехватки денежных средств на лечение такой дорогостоящей болезни. И задаешься вопросами, как в России-знают ли наши врачи о такой болезни и какая статистика у нас в стране по вылечиванию и установки правильного диагноза?
Желаю всем крепкого здоровья и поддержки близких!
Разум в огне. Месяц моего безумия читать онлайн бесплатно
Разум в огне. Месяц моего безумия
BRAIN ON FIRE. MY MONTH OF MADNESS
Copyright © 2012 by Susannah Cahalan
Originally published by Free Press, a division of Simon&Schuster, Inc.
© Змеева Ю. Ю., перевод на русский язык, 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017
Посвящается всем пациентам с моим диагнозом
Существование способности забывать так и не доказано: мы лишь знаем, что некоторые вещи не приходят на ум, когда мы того желаем.
Сначала ничего не видно и не слышно.
– Мои глаза открыты? Здесь есть кто-нибудь?
Я не могу понять, движутся ли мои губы и есть ли в комнате кто-то еще. Слишком темно, я ничего не вижу. Моргаю раз, два, три раза. Нутро сжимается от необъяснимого страха. Потом я понимаю, в чем дело. Мысли преобразуются в речь медленно, словно продираясь сквозь патоку. Вопросы складываются из отдельных слов: где я? Почему голова чешется? Где все? А потом окружающий мир постепенно проступает – сперва его диаметр с булавочную головку, но постепенно окружность расширяется. Из тьмы возникают предметы, фокус настраивается. Через минуту я их узнаю: телевизор, занавеска, кровать.
Я сразу понимаю, что должна выбраться отсюда. Делаю рывок вперед, но что-то мне мешает. Пальцы нащупывают сетку ремней на животе. Они удерживают меня на кровати, как… не могу вспомнить слово… а, как смирительная рубашка. Ремни пристегнуты к двум холодным металлическим поручням по обе стороны кровати. Я хватаюсь за них и подтягиваюсь, но лямки впиваются в грудь, и мне удается приподняться лишь на пару сантиметров. Справа от меня закрытое окно – похоже, выходит на улицу. Там машины – желтые машины. Такси. Я в Нью-Йорке. Я дома.
Но не успеваю я испытать облегчение, как вижу ее. Женщину в фиолетовом. Она пристально смотрит на меня.
– Помогите! – выкрикиваю я.
Но выражение ее лица не меняется, будто я ничего не сказала. Я снова пытаюсь вырваться из ремней.
– Не надо так делать, – произносит она певуче, со знакомым ямайским акцентом.
– Сибил? – Но разве это возможно? Сибил была моей нянькой. В последний раз я видела ее в детстве. Почему она вернулась именно сегодня? – Сибил? Где я?
– В больнице. Ты лучше успокойся.
Женщина в фиолетовом подходит ближе, наклоняется, чтобы расстегнуть мои путы сначала с правой, потом с левой стороны, и ее грудь слегка касается моего лица. Когда руки освобождены, я инстинктивно поднимаю правую, чтобы почесать голову. Но вместо волос и кожи нащупываю лишь хлопковую шапочку. Я срываю ее, внезапно разозлившись, и обеими руками начинаю ощупывать голову. Чувствую ряды пластиковых проводов. Выдергиваю один – кожу головы щиплет – и подношу к глазам. Он розового цвета. На запястье оранжевый пластиковый браслет. Прищуриваюсь, пытаясь прочесть надпись, и через пару секунд перед глазами проступают заглавные буквы: МОЖЕТ СБЕЖАТЬ.
И мне знаком трепет крыльев в голове.
Вирджиния Вульф, «Дневник писателя: отрывки из дневника Вирджинии Вульф»
Наверное, все началось с укуса клопа – постельного клопа, которого на самом деле не было.
Как-то утром я проснулась и увидела две красные точки на широкой фиолетово-красной вене, бегущей вниз по левой руке. Дело было в 2009 году, а тогда в Нью-Йорке все боялись клопов-паразитов: ходили слухи, что они полчищами наводнили офисы, магазины одежды, кинотеатры и даже скамейки в парке. И хотя по природе я не склонна поддаваться панике, уже две ночи подряд мне снились клопы длиною с палец. Пожалуй, мои волнения были оправданы, хотя я тщательно прочесала всю квартиру и не нашла ни одного клопа и никаких намеков на их присутствие. Кроме этих двух укусов. Я даже вызвала службу уничтожения насекомых, чтобы мою квартиру проверили. Усталый, перегруженный заказами латиноамериканец изучил каждый сантиметр моего жилища, даже приподнял диван и стал светить фонариком в такие углы, которые мне в жизни не приходило в голову убирать. После чего вынес вердикт: в моей однушке клопов нет. Я не поверила и вызвала его для обработки. Надо отдать ему должное, он предложил хорошенько подумать, прежде чем выкладывать астрономическую сумму за борьбу, как ему казалось, с воображаемыми клопами. Но я настаивала, так как была уверена: клопы захватили мою квартиру, мою кровать, мое тело, наконец. Тогда он согласился вернуться и опрыскать помещение.
Хотя проблема меня очень тревожила, я старалась скрывать свое растущее беспокойство от коллег. По понятным причинам мне не хотелось, чтобы меня считали человеком, у которого в кровати водятся клопы. И вот на следующий день я с как можно более невозмутимым видом шла по редакции «Нью-Йорк Пост» к своему рабочему месту. Укусы я замаскировала и старательно делала вид, что у меня все нормально, что ничего не происходит. Хотя в нашей газете «нормально», наоборот, должно было возбудить подозрения.
«Нью-Йорк Пост» известна своей гонкой за самыми актуальными новостями, но на самом деле газете столько же лет, сколько американскому народу. Александр Хэмилтон основал ее в 1801 году – это старейшая газета в стране, которая издавалась непрерывно два с лишним столетия. В первый век своего существования «Пост» сражалась с рабством, поддерживая аболиционистов; во многом ее стараниями был основан Центральный парк. В наше время редакция газеты занимает огромное, но душное помещение; ряды открытых кабинок и гора шкафов с картотекой, где хранятся никому не нужные, забытые документы за несколько десятилетий. На стенах висят давно остановившиеся часы, мертвые цветы, которые кто-то повесил, чтобы засушить; фото обезьянки верхом на бордер-колли и полистироловая перчатка из парка аттракционов «Шесть флагов» – напоминания о прошлых репортажах. Компьютеры на ладан дышат, копировальные аппараты размером с небольших пони. В крошечном чулане, когда-то бывшем курилкой, теперь хранится оборудование, а дверь украшает выцветшая табличка, напоминающая о том, что курилки тут больше нет, – как будто кому-то придет в голову забрести сюда и зажечь сигаретку среди мониторов и видеокамер. Я начала работать семнадцатилетним интерном, и вот уже семь лет редакция «Пост» была моим эксцентричным мирком.
Когда грядет дедлайн, офис оживает: клавиши стучат, редакторы орут, репортеры болтают без умолку – типичная редакция таблоида, как все ее себе и представляют.
– Где чертова картинка к этой подписи?
– Напомни, какого цвета были носки у парня, который спрыгнул с моста?
В такие дни у нас – как в баре, только без спиртного: куча наадреналиненных новостных наркоманов. Лица «Пост» уникальны, таких больше нигде не встретишь: авторы лучших заголовков во всей печатной индустрии; прожженные ищейки, выслеживающие директоров корпораций; амбициозные трудоголики, способные в одночасье расположить к себе, а потом настроить против себя всех вокруг. Но в другие дни в офисе тихо; все молча пролистывают записи из зала суда, берут интервью или читают газеты. Часто – как сегодня, например, – у нас тихо, как в морге.
Направляясь к своему столу, чтобы приступить к сегодняшним делам, я проходила мимо рядов кабинок, промаркированных зелеными вывесками с названиями манхэттенских улиц: Либерти-стрит, Нассау-стрит, Пайн-стрит, Уильям-стрит. Раньше редакция находилась в районе морского порта у Саут-стрит, и ее здание действительно стояло на пересечении этих улиц. Я работаю на «Пайн-стрит». Стараясь не потревожить тишину, сажусь рядом с Анджелой – моей самой близкой подругой из редакции – и натянуто улыбаюсь. Стараясь говорить тихо, чтобы эхо моих слов не разнеслось по безмолвному залу, спрашиваю:
– Ты что-нибудь знаешь об укусах клопов?
Я часто в шутку говорила, что если бы у меня была дочь, мне хотелось бы, чтобы она была похожа на Анджелу. В редакции она была моим героем. Три года назад, когда мы познакомились, она была робкой, учтивой молодой женщиной из Квинса всего на пару лет меня старше. В «Пост» она перешла из маленькой еженедельной газеты, и напряженная работа в крупном городском таблоиде постепенно раскрыла в ней талантливого репортера – одного из самых одаренных в «Пост». Анджела выдавала превосходные репортажи пачками. Поздно вечером в пятницу ее можно было застать за написанием четырех статей сразу на четырех разных экранах. Само собой, я стала на нее равняться. А теперь мне очень нужен был ее совет.
Услышав страшное слово «клопы», Анджела машинально отодвинулась.
– Только не говори, что они у тебя есть, – шаловливо улыбнувшись, проговорила она.
Я начала показывать ей свою руку, но не успела пожаловаться, как у меня зазвонил телефон.
– Готова? – Это был Стив, новый воскресный редактор.