махабхарата и бхагават гита чем отличаются
«Бхагавад-гита. Жемчужина мудрости Востока». Бхагавад-гита в составе «Махабхараты»
Бхагавад-гита в составе «Махабхараты»
Бхагавад-гита («Песнь Господа») входит в состав индийской эпической поэмы на санскрите «Махабхараты». Слово «Махабхарата» можно перевести как «Великое сказание о деяниях и битве потомков царя Бхараты». «Махабхарата» содержит примерно 100 000 санскритских стихов (шлок), превосходя по объему «Илиаду» и «Одиссею» Гомера вместе взятые. Однако размер самой Гиты сравнительно невелик: она состоит из восемнадцати глав и семисот стихов. Бхагавад-гита — часть шестой книги «Махабхараты», Бхишмапарвы («Книги о Бхишме»).
В действительности, Гита — самодостаточное, цельное произведение. Однако для понимания описываемого в ней конфликта необходимо, хотя бы в общих чертах, представлять себе события, предшествующие битве на Курукшетре («Куру-кшетра» дословно значит «поле династии Куру», оно располагается близ современного Дели). Традиционные духовные школы Индии датируют битву на Курукшетре 3102 годом до н. э. Это время, когда распадается единая ведическая цивилизация (соотносимая с культурой индоевропейцев) и наступает эра порока и невежества — Кали-юга. Чтобы спасти человечество в эпоху раздоров и катастроф, мудрец Вьясадева записывает «Махабхарату» и другие ведические произведения, ранее передававшиеся изустно — от учителя к ученику. Само слово «Веда» означает «истина откровения», и способность являть и передавать подобные откровения требует от воспринимающего не только наличия выдающегося интеллекта, но и высоких духовных качеств. Как и другие ведические писания, Бхагавад-гита была записана во время медитации Вьясы в высокогорном гималайском ашраме Бадринатха.
Рассмотрим же вкратце события, предшествующие битве на Курукшетре, перед началом которой Кришна поведал Бхагавад-гиту. Два брата, Дхритараштра и Панду, принадлежали к царской династии Куру, основателем которой был легендарный царь Бхарата. Поскольку Дхритараштра родился слепым, царский трон перешел к его младшему брату, Панду. Но царь Панду умер в молодом возрасте, и пятеро его сыновей (царевичи Пандавы) — Юдхиштхира, Бхима, Арджуна, Накула и Сахадева — остались на попечении Дхритараштры, который в результате смерти брата временно занял престол.
Следующую попытку захвата власти Кауравы предприняли во время церемонии помазания на царство Юдхиштхиры. Согласно условиям этого обряда каждый из присутствующих мог вызвать будущего царя на любой поединок: отказ с его стороны расценивался как проявление слабости и был невозможен. Пользуясь этим, Кауравы предложили Юдхиштхире сыграть партию в кости, и он, воплощение всех царственных добродетелей, но никуда не годный игрок, проиграл сначала свое имущество, затем царство, после чего братьев, супругу и, наконец, самого себя. По требованию благородного Бхишмы, «деда» Кауравов и Пандавов, проигранное было возвращено Юдхиштхире; однако Кауравы опять вызвали его на игру, он снова не смог отказаться и вновь проиграл все и вся.
Итог был таков: Пандавы должны удалиться в изгнание на тринадцать лет, после чего царство должно быть возвращено им — при условии, что последний, тринадцатый год они проведут тайно, неузнанными; если же их узнает кто-либо из Кауравов, то они потеряют царство навсегда. За время их отсутствия Дурьодхана надеялся собрать могучее войско и заручиться любовью подданных, чтобы возвращать бразды правления не пришлось. Пандавы точно выполнили все условия договора и явились через тринадцать лет, чтобы получить свое царство назад. Но Кауравы вероломно отказали им.
Тогда Пандавы направили послом в Хастинапур (столицу царства) Господа Кришну, приходящегося им двоюродным братом, Который старался предотвратить надвигающуюся войну. Кришна предложил Дурьодхане: «Отдайте братьям Пандавам в правление хотя бы пять деревень. Они принадлежат сословию воинов, и править — их обязанность». Однако ответ Дурьодханы был следующим: «Что говорить о пяти деревнях — я не дам им земли даже для того, чтобы можно было воткнуть в нее иглу». Таким образом, война была неизбежна.
Бхагавад-гита в составе «Махабхараты»
Бхагавад-гита («Песнь Господа») входит в состав индийской эпической поэмы на санскрите «Махабхараты». Слово «Махабхарата» можно перевести как «Великое сказание о деяниях и битве потомков царя Бхараты». «Махабхарата» содержит примерно 100 000 санскритских стихов (шлок), превосходя по объему «Илиаду» и «Одиссею» Гомера вместе взятые. Однако размер самой Гиты сравнительно невелик: она состоит из восемнадцати глав и семисот стихов. Бхагавад-гита — часть шестой книги «Махабхараты», Бхишмапарвы («Книги о Бхишме»).
В действительности, Гита — самодостаточное, цельное произведение. Однако для понимания описываемого в ней конфликта необходимо, хотя бы в общих чертах, представлять себе события, предшествующие битве на Курукшетре («Куру-кшетра» дословно значит «поле династии Куру», оно располагается близ современного Дели). Традиционные духовные школы Индии датируют битву на Курукшетре 3102 годом до н. э. Это время, когда распадается единая ведическая цивилизация (соотносимая с культурой индоевропейцев) и наступает эра порока и невежества — Кали-юга. Чтобы спасти человечество в эпоху раздоров и катастроф, мудрец Вьясадева записывает «Махабхарату» и другие ведические произведения, ранее передававшиеся изустно — от учителя к ученику. Само слово «Веда» означает «истина откровения», и способность являть и передавать подобные откровения требует от воспринимающего не только наличия выдающегося интеллекта, но и высоких духовных качеств. Как и другие ведические писания, Бхагавад-гита была записана во время медитации Вьясы в высокогорном гималайском ашраме Бадринатха.
Рассмотрим же вкратце события, предшествующие битве на Курукшетре, перед началом которой Кришна поведал Бхагавад-гиту. Два брата, Дхритараштра и Панду, принадлежали к царской династии Куру, основателем которой был легендарный царь Бхарата. Поскольку Дхритараштра родился слепым, царский трон перешел к его младшему брату, Панду. Но царь Панду умер в молодом возрасте, и пятеро его сыновей (царевичи Пандавы) — Юдхиштхира, Бхима, Арджуна, Накула и Сахадева — остались на попечении Дхритараштры, который в результате смерти брата временно занял престол.
Следующую попытку захвата власти Кауравы предприняли во время церемонии помазания на царство Юдхиштхиры. Согласно условиям этого обряда каждый из присутствующих мог вызвать будущего царя на любой поединок: отказ с его стороны расценивался как проявление слабости и был невозможен. Пользуясь этим, Кауравы предложили Юдхиштхире сыграть партию в кости, и он, воплощение всех царственных добродетелей, но никуда не годный игрок, проиграл сначала свое имущество, затем царство, после чего братьев, супругу и, наконец, самого себя. По требованию благородного Бхишмы, «деда» Кауравов и Пандавов, проигранное было возвращено Юдхиштхире; однако Кауравы опять вызвали его на игру, он снова не смог отказаться и вновь проиграл все и вся.
Итог был таков: Пандавы должны удалиться в изгнание на тринадцать лет, после чего царство должно быть возвращено им — при условии, что последний, тринадцатый год они проведут тайно, неузнанными; если же их узнает кто-либо из Кауравов, то они потеряют царство навсегда. За время их отсутствия Дурьодхана надеялся собрать могучее войско и заручиться любовью подданных, чтобы возвращать бразды правления не пришлось. Пандавы точно выполнили все условия договора и явились через тринадцать лет, чтобы получить свое царство назад. Но Кауравы вероломно отказали им.
Тогда Пандавы направили послом в Хастинапур (столицу царства) Господа Кришну, приходящегося им двоюродным братом, Который старался предотвратить надвигающуюся войну. Кришна предложил Дурьодхане: «Отдайте братьям Пандавам в правление хотя бы пять деревень. Они принадлежат сословию воинов, и править — их обязанность». Однако ответ Дурьодханы был следующим: «Что говорить о пяти деревнях — я не дам им земли даже для того, чтобы можно было воткнуть в нее иглу». Таким образом, война была неизбежна.
Основатель-ачарья: Шрила Б. Р. Шридхар Махарадж
Севаите-Президент-Ачарья: Шрила Б. С. Говинда Махарадж
Преемник Севаите-Президент-Ачарья: Шрила Б. Н. Ачарья Махарадж
О чем говорит Махабхарата на самом деле
Бхарата, одна из семи стран лежащих на материке Джамбудвипа. Полных 18600 йоджан составляет протяженность этого материка. Там есть 7 гор: Малайя(Меркурий), Джаладхара(Венера), Райватака(Марс),Шьяма(Юпитер), Дургашайла(Сатурн),Кесари(Нептун)- расстояние между ними в йоджинах вдвое больше предшедствующей.
А, Луна, диаметром в 11 тысяч, на дистанции в 365900 йоджан. Солнце, диаметром в 10 тысяч йоджин, расстояние в 305800 йоджин.
Вот так описал мир Санджай царю Дхритараштре. Вроде ничего особенного. Но давайте попробуем разобраться и обратиться к словарям и справочникам. Из санскритско-русского словаря:
ГО- 1)Корова, бык 2) Звезда РА- 1) Свет, блеск 2) Солнце, светило ДВИПА-1)Остров2) двойная
ДЖАШВА-1) Большой 2) Звезда ВИНД- Странник, поход, путник КРИШНА- Земной, темный, черный
Диаметр Луны 10,9 тыс.км. Диаметр Полярной звезды примерно в 10 раз больше Солнца.
Диаметр Солнечной системы в среднем около 2,6 млрд.км.
Элиаде М. История веры и религиозных идей. Том второй: от Гаутамы Будды до триумфа христианства
ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава XXIV. СИНТЕЗ ИНДУИЗМА: «МАХАБХАРАТА» И «БХАГАВАД-ГИТА»
§191. Восемнадцатидневная битва
«Махабхарата» – самая длинная поэма в мировой литературе: 90 000 строф. В дошедшем до нас виде текст несет на себе следы переработок и многочисленных интерполяций. Последними изобилует особенно ее «энциклопедическая» часть (песни ХII и XIII). Однако вряд ли возможно восстановить поэму в «первоначальном виде». Что же касается датировки, то «для эпоса этот вопрос не имеет смысла» (L. Renou). Предполагают, что он сложился уже к VII-VI вв. до н.э. и принял современный вид между IV в. до н.э. и IV в. н.э. (Wintemitz).
Основной темой «Махабхараты» является борьба между двумя родами Бхаратидов: потомками Куру (сто Кауравов) и Панду (пять Пандавов). Дурьодхана, старший из Кауравов, сын слепого царя Дхритараштры, воспылал дьявольской ненавистью к своим двоюродным братьям. На самом деле он – воплощение демона Кали, т.е. демона самой злосчастной эры на земле. Пять Пандавов – Юдхиштхира, Арджуна, Бхима, Накула и Сахадева – сьшовья Панду, младшего брата Дхритараштры. На самом деле, они – сыновья, соответственно, богов Дхармы, Вайю, Индры и двоих Ашвинов. Далее мы оценим значение этого божественного родства. После смерти Панду Дхритараштра становится царем, Ожидая, пока Юдхиштхира не достигнет возраста, когда он сможет взять власть в свои руки. Однако Дурьодхана не может смириться с таким положением вещей. Из всех ловушек, поставленных им двоюродным братьям, самая страшная – пожар в смоляном доме, в котором он убедил их пожить. Пандавы вместе с матерью убегают оттуда через подземный ход и, никем не узнанные, скрываются в лесу. Далее следует ряд приключений. Переодевшись брахманом, Арджуна добивается руки принцессы Драупади, воплощенной богини Шри, и забирает ее в свое уединенное лесное жилище. Не заметив Драупади и подумав, что Арджуна просто принес пищу, добытую подаянием, мать восклицает: «Радуйтесь же ей, вы все». Так девушка становится женой сразу пяти братьев.
Узнав, что Пандавы не погибли в огне, слепой царь Дхритараиггра решает даровать им полцарства. Они строят столицу Индрапрастха, где к ним присоединяется двоюродный брат Кришна, глава клана Ядавов. Дурьодхана подбивает Юдхиштхиру сыграть с ним партию в кости. Поскольку одна кость была помечена, Юдхиштхира постепенно проигрывает свое имущество, царство, братьев и жену. Царь аннулирует результаты игры и возвращает имущество Пандавам. Однако через некоторое время он дает распоряжение сыграть вторую партию в кости. По условиям игры, побежденные будут жить 12 лет в лесу, а тринадцатый год в полной безвестности. Юдхиштхира играет, вновь проигрывает и вместе с братьями и Драупади удаляется в изгнание. Третья песнь «Ванапарван» («Книга леса») – самая длинная (17500 двустиший) и одновременно самая содержательная в литературном отношении: отшельники рассказывают Пандавам трагические истории о Нале и Дамаянти, Савитри, Раме и Сите. Следующая песнь повествует о событиях тринадцатого года изгнания, который они проведут, живя не узнанными. В пятой песни («Книга приготовлений») становится очевидным, что война неизбежна. Пандавы посылают Кришну в качестве посла: они требуют вернуть им царство или, по крайней мере, пять деревень, но получают от Дурьодханы отказ. На поле сражения выходят две громадные армии, и начинается война.
В шестой песни содержится самый известный эпизод поэмы «Бхагавад-гита», о которой мы поговорим позже. В следующих песнях подробно описываются различные моменты этой восемнадцатидневной битвы. Вся земля покрыта убитыми и ранеными. Один за другим погибают старшие Кауравы, а последним. – Дурьодхана. Скрыться удается лишь троим Кауравам. Среди них и Ашваттхаман, в которого вселился бог Шива. С помощью демонов, сотворенных Шивой, Ашваттхаман ночью входит в лагерь Пандавов и истребляет всех, за исключением пяти братьев, которых не оказалось на месте. При виде такого количества убитых Юдхиштхира скорбит, хочет отказаться от престола и уйти от мира. Однако с помощью Кришны и мудрецов братьям удается заставить его изменить решение, и он торжественно приносит в жертву коня (ашвамедха; см. §73). После пятнадцати лет совместных трудов со своим племянником, Дхритарaштpа и его соратники уходят в лес. Через некоторое время они погибают при пожаре, вызванном их собственными священными огнями. 36 лет спустя после великой битвы погибают странным образом Кришна и его народ: они убивают друг друга тростинами, которые от колдовских чар превратились в палицы.
Столица разрушается и исчезает в океане. Почувствовав приближение старости, Юдхиштхира передает власть своему внучатому племяннику Парикшите (тот родился мертвым и ожил от руки Кришны), а сам вместе с братьями, Драупади и собакой отправляется в Гималаи. В дороге все его спутники умирают. Лишь Юдхиштхира и его собака (она на самом деле – реинкарнация его собственного отца, Дхармы) выдерживают до конца. Поэма заканчивается описанием недолгого схождения Юдхиштхиры в преисподнюю и его восхождением на небеса.
§192. Эсхатологическая война и конец света
Циклическая теория становится популярной лишь со времен пуран. Это не означает, что эсхатологический миф – создание исключительно индуистское. Он известен с древнейших времен и широко распространен во всем мире. Подобные мифы засвидетельствованы, к тому же, в Иране и Скандинавии. По зороастрийской традиции, в конце истории Ормузд победит Ахримана, каждый из шести Амеша Спента захватит по архидемону, и воплощения Зла будут окончательно низвергнуты во тьму (ср. §216). Подобную эсхатологию мы уже встречали (§177) у древних германских племен: во время последней битвы (rаgnаrоk) каждый бог тоже возьмет на себя по одному демоническому существу или чудовищу; разница в том, что все – и боги, и их противники – погибнут в борьбе друг против друга. Земля будет выжжена, а затем погрузится в море. Однако из воды снова возникнет земля, и новое человечество будет наслаждаться жизнью в царствование молодого бога Бальдра.
Взаимодополняемость Шивы-Вишну соответствует в некоторой степени неразрывности антагонистских функций, которыми обладают великие боги (созидание/разрушение и др.). Понимание такого устроения божества равносильно откровению и представляет собой образец в деле освобождения. В самом деле, с одной стороны, в «Махабхарате»описывается и возвышается борьба между добром и злом, дхармой и адхармой, борьба, которая приобретает значение вселенской нормы, так как она правит космической жизнью, обществом и личным бытием, но, с другой стороны, поэма напоминает о том, что конечная реальность – «брахман-атман» упанишад – находится за пределами не только пары дхарма/адхарма, но и любой другой пары противоположностей. Другими словами, освобождение предполагает понимание отношений между двумя «видами» реальности: непосредственной реальностью, т.е. исторически обусловленной, и конечной реальностью. Монизм упанишад отрицал непосредственную реальность. Тексты «Махабхараты», особенно дидактические, предлагают более развернутое учение: с одной стороны, в них вновь утверждается монизм упанишад, Окрашенный теистскими (вишнуитскими) опытами; с другой стороны, принимается любое сотериологическое решение, если оно открыто не противоречит священной традиции.
§193. Откровение Кришны
На первый взгляд, может показаться парадоксальным тот факт, что литературное произведение, которое дает описание устрашающей войны на истребление человечества и конец юги, представляет собой превосходный образец духовного синтеза, когда-либо известного индуизму. Со времен брахман для индийской мысли характерно стремление к примирению крайностей, но только в «Махабхарате» оценена важность его последствий. В целом можно сказать, что поэма 7 : 1) утверждает равноценность веданты (т.е. учения упанишад), санкхьи и йоги; 2) устанавливает равенство трех «путей» (marga), представленных ритуальным служением, метафизическим знанием и практикой йоги; 3) старается оправдать некий способ существования во времени, другими словами, принимает и высоко ставит исторический компонент человеческой обусловленности; 4) провозглашает превосходство четвертого, сотериологического, «пути» – поклонения Вишну-Кришне.
Можно было бы сказать, что суть явленного Кришной учения заключается в лапидарной формуле: пойми Меня и подражай Мне! Поскольку все, что он открывает о своей сущности и о своем «поведении»в Космосе и в Истории, должно послужить назиданием для Арджуны, последний обретает смысл своей исторической жизни и одновременно достигает освобождения, осознавая, что есть Кришна и что он творит. Впрочем, сам Кришна подчеркивает назидательное и сотериологическое значение божественного примера: «Что делает Старший, то делают и другие: он подает пример, которому все следуют» (III, 21). И продолжает, говоря о себе: «И в трех мирах нет ничего такого, что я должен бы сделать [. ] однако я пребываю в действии» (III, 22). Кришна спешит открыть глубинное значение этой деятельности: «Если бы Я не был все время в действии, то люди со всех концов последовали бы Моему примеру. Если бы Я не действовал, миры перестали бы существовать и Я стал бы причиной мировой смуты и гибели всего живого на земле» (III, 23-24).
Арджуна, следовательно, должен подражать поведению Кришны, т.е. прежде всего продолжать действовать, дабы своей пассивностью не способствовать «мировой смуте». Но для того, чтобы он мог действовать, «подобно Кришне», ему нужно понять как сущность божества, так и образы, в которых он является миру. Поэтому Кришна и являет себя: познавая Бога, человек познает и пример для подражания. Итак, Кришна начинает с откровения о том, что все живое и неживое находится в нем и все Творение – от богов до ископаемых – происходит из него (VII, 4-6; IX, 4-5; и т.д.). С помощью практики он все время занят творением мира, но это непрерывное действие не сковывает его: он – лишь наблюдатель своего собственного творения (IX, 8-10). Именно такая, внешне парадоксальная, валоризация деятельности (кармы) и есть главное наставление Кришны: подражая Богу, который творит и мир без своего участия, человек научится делать то же самое. «Чтобы освободиться от действия, недостаточно воздерживаться от него: одно лишь недеяние не ведет к совершенству», так как «каждый обречен на деяние» (III, 4-5). Даже если человек воздерживается от действия в строгом смысле этого слова, бессознательная деятельность, вызванная тремя гунами (III, 5), связывает его с миром и делает частью кармической цепи.
Обреченный на деяние, поскольку «действие выше бездействия» (III, 8), человек должен исполнить предначертанные ему действия, или «обязанности», которые выпадают на его долю в жизни. «Свой закон даже несовершенный (свадхарма) лучше, чем чужой закон, даже совершенный. » (парадхарма; III, 35). Эти особые деяния обусловлены гунами (XVII, 8 и сл.: XVIII, 23 и сл.). Кришна не раз замечает, что гуны происходят от него, но не ограничивают его: «не Я в них, но они во мне» (VII, 12).Отсюда урок: принимая «историческую ситуацию», вызванную гунами (а ее нужно принимать, ибо сами гуны происходят от Кришны) и действуя «по ситуации», человек должен отказаться от оценки своих деяний и придать абсолютную ценность своей собственной судьбе.
§194. «Отказаться от плодов своих деяний»
В этом смысле можно сказать, что «Бхагавад-гита» пытается «спасти» все человеческие поступки и «оправдать» любое мирское действие: ибо, когда человек больше не получает удовольствия от «плодов» своих деяний, он тем самым превращает их в жертвоприношение, т.е. во внеличностный динамизм, который способствует поддержанию космического порядка. Кришна напоминает, что не связывают только действия, совершаемые как жертвоприношения (III, 9). Праджапати создал жертвоприношение для того, чтобы мог проявиться Космос, а люди могли жить и умножаться числом (III, 10 и сл.). Кришна открывает, что и человек тоже может содействовать совершенствованию божественного дела, причем не только одними жертвами (из которых и состоит ведический культ), но и всеми своими деяниями, какова бы ни была их природа. Когда различные аскеты и йогины («жертвуют» своей психофизиологической деятельностью, они отказываются от этой деятельности и придают ей воистину трансперсональное значение (IV, 25 и сл.). И так поступая, «все познают жертву, и жертвой стирают свои грехи» (IV, 30).
Такая трансмутация мирских дел в ритуалы возможна через йогу. Кришна говорит Арджуне, что «человек деяния» 10 может спастись или, другими словами, избежать последствий своего участия в жизни мира, даже продолжая действовать. Ему необходимо соблюдать одно-единственное правило: отделить себя от своих дел и их последствий: «отказаться от плодов своих дел» (phalatrishnavairagya), действовать безлично, бесстрастно и равнодушно, как если бы он действовал за кого-то другого. Если он будет строго следовать этому правилу, то его дела не посеют семена новых кармических потенциалов и не овладеют им в кармической цепи». «Безразличный к плодам своих действий, всегда довольный, свободный от любых привязанностей сколько бы он ни трудился, он на самом деле ничего не совершает» (IV, 20).
Кроме этой доступной всем йоги, суть которой заключается в отказе от «плодов деяний», в «Бхагавад-гите» кратко изложена техника йоги, предназначенная для созерцателей (VI, 11 и сл.). Кришна говорит: «Йога выше:, чем аскеза (тапас) и даже выше, чем знание (джняна), и выше, чем жертва» (VI, 46). Но медитация йогина достигает конечной цели только в том случае, если он сосредоточен на Боге: «С ясной и неподвластной страху душой, [. ] овладев своим рассудком и имея постоянную мысль обо Мне, он должен упражняться в йоге, видя во Мне высшую цель» (VI, 14). «Кто везде Меня видит и видит во Мне все, тот никогда не будет Мною оставлен и он не оставит Меня. Прочно утвердившись в единстве, он поклоняется Мне, пребывающему во всякой твари; такой йогин пребывает во Мне, каким бы ни был его образ жизни» (VI, 30-31; курсив наш).
Все это – триумф занятий йогой и одновременно возвышение мистического культа (бхакти) до положения высшего «пути». Кроме того в «Бхагавад-гите» появляется понятие благодати, которое во всей его мощи развернется в вишнуитской средневековой литературе. Но та решающая роль, которую «Бхагавад-гита» сыграла для подъема теизма, не исчерпывает ее важности. Это не сравнимое ни с чем произведение, краеугольный камень индийской духовности, можно восхвалять со многих и разнообразных точек зрения. Акцентируя историчность человека, «Гита» предлагает наиболее всеобъемлющее и, важно добавить, наиболее приемлемое решение для современной, вошедшей в «цикл истории» Индии. Говоря языком, понятным Западу, проблема, трактуемая в «Гите», такова: как разрешить противоречивую ситуацию, порожденную тем, что человек, с одной стороны, находится во Времени, предназначен Истории, а, с другой стороны, знает, что будет «проклят», если позволит временности и историчности исчерпать себя, и, следовательно, должен любой ценой найти в этом мире путь, который ведет в трансисторический и вневременной план.
Мы уже знаем, какой выход из данной ситуации предлагает нам Кришна: исполнять свои обязанности (свадхарма) в этом мире, причем не позволяя себе желать плодов своих деяний (phalatrishnavairagya). Поскольку вся Вселенная – творение, даже эпифания Кришны-Вишну, то жизнь в мире и участие в его устроении не является «дурным делом». Дурно верить в то, что мир, время и история обладают собственной и независимой реальностью, т.е. в то, что вне мира и временности ничего не существует. Это, бесспорно, общеиндийская идея, но в «Бхагавад-гите» она изложена наиболее последовательно.
§195. «Разъединение» и «Объединение»
Религиозному обесцениванию мира способствовала аннуляция идеи Бога-творца. Согласно санкхья-йоге, Вселенная возникла благодаря «телеологическому инстинкту» первоначальной Материи (пракрити). Для Будды этого вопроса вообще не существует; он отвергает существование Бога вообще. При низкой религиозной оценке мира возвышается дух или истинное Я (атман, пуруша). По представлениям Будды, хоть он и не принимает атмана как автономную и ни к чему не сводимую монаду, освобождение достигается благодаря усилиям духовного порядка.
Постепенное обострение дуализма Дух-Материя напоминает развитие религиозного дуализма, приведшего к иранской формуле двух противоположных Начал, представляющих Добро и Зло. Как мы уже не раз отмечали, на протяжении веков противопоставление Добро-Зло было лишь одним из многих примеров космических, политических и религиозных диад и полярностей, которые обеспечивали ритмичное существование жизни и мира. То что вылилось в два антагонистских начала, Добро и Зло, прежде было всего лишь одной из многих формулировок, посредством которых выражались антитетические, но взаимодополняющие аспекты реальности: день/ночь; мужской пол/женский пол; жизнь/смерть; плодородие/бесплодие; здоровье/болезнь и т.д. 13 Другими словами, Добро и Зло участвовали в космическом, а, значит, и в человеческом ритме, который китайская мысль определила как чередование двух принципов ян и инь (§130).
Разумеется, различные индийские техники и методы, имеющие целью освободить дух через «разъединение», все более и более радикальное, продолжали приобретать прозелитов еще долгое время после появления «Бхагавад-гиты», потому что отказ от жизни, и особенно от жизни, обусловленной социо-политическими структурами и историей, стал после упанишад самым достойным сотериологическим решением. Однако «Гите» удалось объединить в дерзком синтезе все индийские религиозные течения и аскетические практики, предполагающие уход от общества и социальных обязательств. Более того, «Гита» вернула сакральность Космосу, жизни и даже историческому существованию человека. Как Мы видели, Вишну-Кришна – не только Творец и Владыка мира; он вновь освящает своим присутствием всю Природу.
С другой стороны, все тот же Вишну периодически разрушает Вселенную в конце каждого космического цикла. Другими словами, все создается и управляется Богом. Следовательно, «отрицательные стороны» космической жизни, личного бытия и Истории тоже обретают религиозное значение. Человек больше не заложник Космоса-тюрьмы, который создался сам собой, ибо мир есть творение личностного и всемогущего Бога. К тому же Бога, который не покинул мир после его сотворения, а продолжает пребывать в нем и действовать на всех его уровнях – от физического устройства Космоса до сознания человека. Космическими бедствиями и историческими катастрофами, включая периодическое разрушение Вселенной, управляет Вишну-Кришна; т.е. это – теофании, что сближает Бога «Бхагавад-гиты» с Яхве, Создателем мира и Владыкой Истории, как его понимали пророки (ср. §121). Впрочем, нелишне напомнить: как откровение, содержащееся в «Гите», было явлено во время страшной войны, направленной на всеобщее истребление, так и пророки проповедовали под «страхом истории», под угрозой надвигавшегося исчезновения еврейского народа.