монтигомо ястребиный коготь что это такое
Индейцы в Московском зоопарке, или Из какого племени Монтигомо Ястребиный коготь?
И тут я понял, что мне просто необходимо реабилитироваться и написать про Монтигомо.
Еще круче поступил известный филолог Лев Успенский, который в книге «Ты и твое имя» главу «Ястребиные когти» начал словами: «Вспомните роман Фенимора Купера «Следопыт»; вам непременно придет на память его герой, благородно-суровый индеец-охотник, по имени Монтигомо.
Говорят, будто имя это по-индейски значит: «Ястребиный коготь».
Бесспорно, огромнейший вклад в популяризацию этого имени внес Вениамин Каверин со своим великолепным романом «Два капитана», невероятно популярном на протяжении нескольких поколений. В детективной интриге этого романа именно «Монтигомо Ястребиный коготь» становится своеобразным паролем, доказавшим правдивость Саши Григорьева.
Впрочем, нарицательным это имя стало задолго до Каверина, и тот же Маяковский в стихотворении «Мексика» признавался:
Ну а корни всех этих литературных изысков, как верно заметил сердитый читатель, и впрямь в рассказе Чехова «Мальчики» о двух гимназистах, надумавших убежать в Америку через Чукотку. Том самом, где гимназист Чечевицын придумал себе звучное имя:
Когда уезжал Чечевицын, то лицо у него было суровое, надменное, и, прощаясь с девочками, он не сказал ни одного слова; только взял у Кати тетрадку и написал в знак памяти: «Монтигомо Ястребиный Коготь».
Откуда же взял это имя Чехов, у Фенимора Купера или Майна Рида?
Увы, но ни у того, ни у другого писателя нет никакого индейца Монтигомо, и никогда не было.
Нет, не сам. В серии очерков «Осколки московской жизни» (1885 г.) у него упоминается вполне реальный «антрепренер Александров, прозванный Монтигомо, Ястребиным Глазом».
За что же почтенный продюсер, если использовать сегодняшнюю терминологию, получил столь звучное имя? А по названию одного своего нашумевшего проекта.
Вот что уточняется в комментариях к академическому собранию сочинений Чехова:
«Газета «Московский листок» 9 мая 1884 г. сообщила, что начиная с этого дня в Зоологическом саду «можно обозревать прибывшую в Москву колонию индейцев. ». Месяц спустя в той же газете было объявлено, что в саду «Эрмитаж» 12 июня «в фантастическом театре представлена будет в 1-й раз новая пиеса: „Мон-ти-гоммо, или Ястребиный глаз, предводитель индейского племени О’мано-Ашанти“, большое представление в 3-х действиях, с маршами, военными эволюциями, пляскою диких, сражением и проч. Эпизод взят из эпохи соперничества французов с мексиканцами за золотые россыпи при Рио-Плата».
И это обстоятельство роднит «Монтигомо» с еще одним именем, ставшим нарицательным. Я имею в виду, разумеется, Вампуку.
Но я ней я расскажу как-нибудь в другой раз.
LiveInternetLiveInternet
—Метки
—Рубрики
—Видео
—Музыка
—
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Статистика
МОНТИГОМО ЯСТРЕБИНЫЙ КОГОТЬ.
Журнал «Огонёк», №5 (5214), 06.02.2012
125 лет назад Чехов придумал Монтигомо Ястребиный коготь. Об удивительной судьбе этого имени — Александр Аничкин
Когда 125 лет назад появился Монтигомо Ястребиный Коготь, никто еще не знал, какая удивительная судьба его ждет
Александр Аничкин, Париж
В рассказе Чехова «Мальчики» два друга-гимназиста приезжают на зимние каникулы, но тайно собираются бежать из дома в Америку охотиться на тигров и бизонов, пить джин, добывать золото и слоновую кость.
— Знаете, кто я? — спрашивает таинственный гость-гимназист.
— Нет. Я Монтигомо Ястребиный Коготь, вождь непобедимых.
Переполох в семье скоро улегся, за гимназистом-гостем приехала мать. На прощание он, «господин» Чечевицын, оставил старшей сестре своего друга, Кате, надпись в альбом: «Монтигомо Ястребиный Коготь».
Имя индейского вождя будто взято из американского приключенческого романа о Диком Западе. Ко времени написания чеховского рассказа в 1887 году книги Фенимора Купера и Майна Рида уже прочно вошли в число любимых у молодых российских читателей. Да и родители поощряли: за приключенческими сюжетами легко разглядеть гуманистические идеалы, восходящие к Руссо с его восхищением «благородными дикарями» и близостью к природе.
Рассказ быстро стал одним из самых популярных, а Монтигомо, как и многие другие чеховские персонажи, приобрел нарицательное значение. Так стали иронически называть уже и взрослых с их мальчишеской страстностью, с пренебрежением к простым жизненным выгодам и не особо практичных.
Одним из самых известных в истории людей с прозвищем Монтигомо был поэт Николай Гумилев. Его прославила не только поэзия, но и работа в этнографических экспедициях Русского географического общества в Африку и на Ближний Восток. Офицер русской армии, Гумилев воевал на фронтах Первой мировой войны. В 1921 году его расстреляли за участие в заговоре против новой власти.
Монтигомо — друг полярников
В советский период с Монтигомо приключилась история, давшая ему вторую славу. Вениамин Каверин в 1938-1944 годах пишет роман «Два капитана», сразу ставший одной из самых читаемых книг в стране. В 1946 году он получил Сталинскую премию, хотя имя вождя там упоминалось лишь раз, и то как бы походя.
По сюжету романа имя Монтигомо Ястребиный Коготь становится ключом к разгадке тайны гибели полярной экспедиции. Капитан Татаринов подписал этим именем свое письмо жене, в котором предупреждал о нечистоплотном поведения двоюродного брата, обрекшего полярников на гибель во льдах. Письмо не дошло, его нашел в потерянной сумке почтальона псковский мальчик Саня Григорьев и заучил наизусть. Много лет спустя он знакомится с семьей Татаринова, но не сразу понимает, что между ними и письмом есть прямая связь. А потом, когда он пересказывает письмо вдове Татаринова, именно прозвище Монтигомо, о котором могли знать только в интимном семейном кругу, убеждает женщину, что послание подлинное.
В 1955 году вышла экранизация книги. Именно с этим популярным фильмом постепенно стал связываться Монтигомо — из кино неясно, откуда взялся этот образ. Ясно, что индеец, ясно, что это что-то благородное и приключенческое.
Конечно, читающая публика не забывала чеховских «Мальчиков». Но в массовом сознании Ястребиный Коготь постепенно отрывался от литературного первоисточника.
В 1960 году писатель и филолог Лев Успенский выпустил книгу «Ты и твое имя» о происхождении имен и фамилий. В ней есть глава «Ястребиные когти».
«Вспомните роман Фенимора Купера «Следопыт», — пишет Успенский,— вам непременно придет на память его герой, благородно-суровый индеец-охотник, по имени Монтигомо. Говорят, будто имя это по-индейски значит: «Ястребиный Коготь». Не важно, точен ли этот перевод: имена, подобные этому, действительно характерны для индейских племен Америки. Это и естественно: когти ястреба остры, страшны и врагу, и добыче. Понятно, почему воин и траппер-следопыт называет сына «Ястребиным Когтем»: ведь даже в наши дни советские летчики не возражают, если их — истребителей — с ласковой фамильярностью именуют «ястребками»».
Замечания Льва Успенского в общем плане верны. С той только оговоркой, что в романе Фенимора Купера нет Монтигомо. И Ястребиного Когтя тоже нет. Ни в «Следопыте», ни в других романах цикла с бледнолицым охотником Кожаным Чулком и его другом Чингачгуком, Великим Змеем, которого миллионы советских кинозрителей знали также по имени Гойко Митич — актера, исполнившего роль индейца в гедээровских «истернах». Другие индейцы у Купера есть, с красивыми именами вроде Разящая Стрела и Июньская Роса, но Ястребиного Когтя нет.
Каверин в романе добросовестно упоминает о «родине» Монтигомо. Вот цитата:
«Между прочим, оказалось, что это имя совсем не из Густава Эмара, как думали мы с Катей, а из Чехова. У Чехова есть такой рассказ, в котором какой-то рыжий мальчик все время называет себя Монтигомо Ястребиный Коготь».
Известно историческое лицо — император ацтеков Монтесума II, побежденный конкистадорами Кортеса. Рассказ о его войне с испанцами вошел в историю Великих географических открытий, написанную Жюлем Верном и популярную в свое время наравне с приключенческими романами. Может, его имя и повлияло на появление Монтигомо по созвучию. Но означает оно на языке ацтеков совсем другое — «Тот, кто является владыкой гневным».
Что, впрочем, не помешало Маяковскому в стихотворении «Мексика» (опубликовано впервые в «Огоньке» в 1925 году) назвать его «Моктецума [так] — ястребиный коготь». Главный пролетарский поэт тоже, как он сам признавался, зачитывался Фенимором Купером и Майном Ридом, но влияние «упадочного» Чехова оказалось сильнее, вот и возник след «когтя».
«У нас у самих нравы»
А разгадку дают примечания к чеховскому рассказу, которые можно найти в более полных собраниях сочинений писателя. Оказывается, что в 1880-х годах в Москве был довольно известный антрепренер Александров по прозвищу Монтигомо. Сначала просто, потом к Монтигомо добавился «ястребиный глаз».
Пользовался он скандальной репутацией, деньги артистам задерживал, вокруг его представлений терлась не самая респектабельная публика, пахло чрезмерно употребленным горячительным и дебошами. В 1884 году Александрова-Монтигомо несколько раз упоминал тогда еще молодой, жизнерадостный, вездесущий и ужасно писучий автор зарисовок «Осколки московской жизни», еще не Антон Павлович — а Антоша Чехонте.
Вот отрывок из одной заметки:
«Мы с нетерпением ждем прибытия индейцев. Везет их к нам на показ из Берлина некий Александров. [. ] Очень приятно, но. на кой черт нам индейцы? И что мы в них созерцать и изучать будем? Индейские нравы? Напрасно. У нас у самих есть нравы, и почище еще индейских. В Замоскворечье, в театральной конторе, в московских аптеках, в саду «Эрмитаж» и прочих полезных учреждениях вы найдете нравы, перед которыми бледнеют все папуасы и компрачикосы».
Ну а что за спектакли в саду «Эрмитаж» давали «индейцы», можно представить по другой заметке, из газеты «Московский листок». Читаем 12 июня 1884 года: «В фантастическом театре представлена будет в 1-й раз новая пиеса: «Мон-ти-гоммо, или Ястребиный глаз, предводитель индейского племени О’мано-Ашанти», большое представление в 3-х действиях, с маршами, военными эволюциями, пляскою диких, сражением и проч. Эпизод взят из эпохи соперничества французов с мексиканцами за золотые россыпи при Рио-Плата».
Неясно, что появилось сначала — прозвище антрепренера, или «имя» предводителя Ашанти. Ашанти, кстати, это и ныне существующая народность, только не американская, а африканская. Ясно другое: Чехов позаимствовал Монтигомо из эстрадного оборота. Поменял только «глаз» на «коготь».
Ну а артисты откуда взяли имя Монтигомо? Ведь должен был быть какой-то толчок к эстрадному словотворчеству?
Но чем больше разыскиваешь источники в разных написаниях, тем чаще попадается на глаза Монтего-Бей на Ямайке.
Красивейший карибский остров много всего дал миру. Музыку регги, например, с Бобом Марли и лучших мировых атлетов во главе с Юсейном Болтом. Самый вкусный в мире кофе «Блю-Маунтин» и одну из самых беспощадных в мире наркомафий, а также знаменитые международные курорты. Но еще до этого, вскоре после колонизации региона европейцами, Ямайка стала одним из главных производителей нового для Европы напитка — рома. На британском флоте ром, по утрам и перед ужином, входил в обязательный ежедневный рацион моряков. В России же ром долго не приживался, хотя его пробовали со времен Петра I.
Только в царствование Александра III, в 1881-1894 годах, чуть ли не единственное в истории России без больших и разорительных войн, экономическое благосостояние достигло в стране такого уровня, что не одну высшую знать, а и широкие массы, новый средний класс потянуло пробовать «колониальный товар», в том числе и ром, традиционно входящий в популярные гроги и пунши.
Вот здесь и возникает еще одна, пусть совсем ненаучная и без всякого подтверждения письменными источниками, версия появления на свет Монтигомо. Но зато веселая, как ранний Чехов-Чехонте.
По советским временам ром мы помним кубинский, «Гавана-клуб», коктейль «Куба-либре», с пепси-колой ром тоже хорошо смешивался.
Но вообще-то «ямайский» — это почти что постоянный эпитет к рому, так уж исторически сложилось. Сейчас ром марки «Монтего-Бей» выпускается в США, это бренд карибских ромов. Но старейший и самый знаменитый производитель рома «Эпплтон-эстейт» находится рядом с Монтего-Бей на Ямайке. Местные жители Монтего-Бей называют сокращенно — Мо-Бей, или просто Мо. Туда, на ромовый «винзавод», и российские туроператоры сейчас поездки организуют.
И вот представим себе, сидят в 1880-х годах артисты-«индейцы», выпивают ром или что-то смешанное с ромом, перемывают косточки антрепренеру Александрову и читают этикетки с адресом «Монтего-бей». Ром — напиток крепчайший, кто-то отпивает — и ахает: «Вырвиглаз!» Кто-то добавляет «Ястребиный вырвиглаз». И у кого-то икается — «Мо-монтего, Монтего-мо. Вырви ястребиный глаз!» Вот и скандального антрепренера Александрова пригвоздили.
Уж не так ли, в застольном трепе навеселе, и родился Монтигомо? Может, даже и Чехов вместе с ними тогда был. Он в то время еще не болел, длинные вещи не писал, а смешными именами и прозвищами пестрел каждый его рассказ.
И в конце — трагическое послесловие, уже нашего времени.
В апреле 2010 года в Конго (Киншаса — Демократическая Республика Конго) был убит журналист Патьен Чебея Банком, которого телезрители страны знали под именем Монтигомо. Он был известен в этой африканской стране бесстрашными фото- и телерепортажами о гражданских конфликтах в Конго. Киллеры в военной форме перехватили его у дверей дома и в упор расстреляли на глазах у жены. Президент страны обещал найти и наказать убийц, международная организация «Репортеры без границ» выступила с осуждением и занесла Монтигомо в списки журналистов, погибших при исполнении профессионального долга.
Псевдоним он взял себе в честь каверинского и чеховского героя, «вождя непобедимых» — Монтигомо Ястребиный Коготь.
| Рубрики: | История Литература Общество |
Метки: Монтигомо Ястребиный Коготь литература Каверин Чехов
Процитировано 2 раз
Понравилось: 1 пользователю
Монтигомо ястребиный коготь что это такое
Вспомните роман Фенимора Купера «Следопыт»; вам непременно придет на память его герой, благородно-суровый индеец-охотник, по имени Монтигомо. Говорят, будто имя это по-индейски значит: «Ястребиный коготь».
Не важно, точен ли этот перевод: имена, подобные этому, действительно характерны для индейских племен Америки. Это и естественно: когти ястреба остры, страшны и врагу и добыче. Понятно, почему воин и траппер-следопыт называет сына «Ястребиным когтем»: ведь даже в наши дни советские летчики не возражают, если их — истребителей — с ласковой фамильярностью именуют «ястребками».
Североамериканские индейцы — народ с необыкновенной историей: в XVIII, да и в первой половине XIX века они жили еще в «каменном веке», который для наших предков миновал тысячелетия назад. Их жизнь изучали люди науки; Фридрих Энгельс судил по ней о жизни человечества на заре истории. О них написано множество романов и поэм; сложные, диковинно звучащие имена встречаются там в изобилии. Прислушиваясь к ним, легко понять: когда индейцу надо дать имя ребенку, он перебирает самые простые, самые обычные слова своего языка, вслушивается в то, как они звучат, вдумывается в их смысл, и то, которое покажется наиболее подходящим, спокойно делает именем.
В романе «Охотник» современного английского писателя Олдриджа изображен молчаливый, нелегко живущий траппер, индеец Билл. Но Биллом его зовут только англичане: им не выговорить его настоящего индейского имени. Соплеменники зовут его Хума-Хумани; это значит: «Первое облачко на небе». Красивое имя? Очень красивое; наверное, маленький Хума был первенцем и любимцем своих родителей. Наверное, краше его не было детей в округе, по их мнению…
У знаменитого писателя-натуралиста Сетон-Томпсона также есть чудесный герой, тоже охотник, во многом напоминающий всем нам знакомого гольда Дерсу-Узала из книг В. К. Арсеньева. Зовут этого спокойного, мудрого и несчастного человека Куонеб. Томпсон не говорит нигде, что значит слово «Куонеб», но он заставляет его вспомнить про умершего малыша-сына; вот этого крошку звали «Уи-Уис» (Совенок, или Маленькая совушка). Много нежности и ласки вложили Куонеб и его милая молоденькая жена в дорогое для них имя. Видно, глазаст был этот Уи-Уис; видно, очень смешно вертел он круглой головенкой, радуя и умиляя юных отца и мать.
А девические индейские имена? Загляните в собрание сочинений Пушкина. Там, в переведенных поэтом «Записках Джона Теннера», англичанина, ставшего приемным сыном индианки и настоящим «краснокожим» по нраву, вы встретите целый ряд сложных, непривычных нашему слуху имен:
Рецензии на произведение «14. Монтигомо Ястребиный Коготь»
Хорошо написано. Прекрасный рассказ. Прочитал с интересом.
Успехов. С уважением, Валера.
«Прекрасный» скорее преувеличение. С осторожностью отношусь к хвалебным рецензиям. Потому посетил Ваш раздел «Написанные рецензии». Все положительные, доброжелательные. Заглянул в произведения, которые Вы хвалите. Вы искренни.
Вашу рецензию принимаю с признательностью.
Если мне нравится пишу нравится, а если нет, молча выхожу.
Я в этом убедился. За что выражаю своё уважение.
По одному и тому же руслу Реки-Жизни проплывают все юные сердца. Видят ли они те же самые берега? Конечно, да! Тревожит ли их детские души Ветер Странствий? Конечно, да! И не очень важно, какое число на календаре Истории. Всем даётся возможность пройти этим Путём. Выводы, некий промежуточный итог, конечно у каждого свой. Но память о Реке, тот временной отрезок жизни, объединяет многих. Даже, уверен, всех. Только некоторые подзабыли свои детские чувства.
Спасибо за Память!
Благодарю за столь сердечный комментарий.
С Праздником Рождества Пресвятой Богородицы Вас, дорогой Георгий!
С безмерным уважением, Татьяна.
Совершенно верно, Анатолий. Но имя это придумал Чехов самолично для своего героя в рассказе «Мальчики». «Два капитана» я прочитал уже где-то в восьмом классе.
Хорошо написали! Вам удалось передать детское восприятие информации и событий.
Удачи Вам!
Рад, что понравилось! Иду знакомиться.
Отлично,занимательно.Сам деньги и карты рисовал в школе.Оставил потом в фальш в покое
Спасибо, Ольга, за благоприятный отзыв!
Вы правы. Это был песчаник. Но детьми воспринимался как песок, сучком можно было рисовать на этой стене. Такой вот любопытное обнажение породы.
Такова особенность детской памяти. Что-то запомнилось не так, и на всю жизнь.
Спасибо за обнаруженную ошибку. Исправил.
Умный у Саши оказался отец:)
Стали, Женя!
Ни Сашин отец, ни десятилетние пацаны и вообразить себе не могли, что десять лет спустя окажутся в Африке, в Египте. Там, где началось строительство Асуанской плотины. Будущее водохранилище должно затопить территории, на которых находились древнейшие памятники египетской цивилизации. В составе советской археологической экспедиции окажутся студенты исторического факультета МГУ Монтигомо Ястребиный Коготь и Бледнолицый Брат Его. Но это уже целая приключенческая повесть. В будущем. Пока надо исполнить текущие намерения.
Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. 18+
ЛитЛайф
Жанры
Авторы
Книги
Серии
Форум
Чехов Антон Павлович
Книга «Мальчики»
Оглавление
Читать
Помогите нам сделать Литлайф лучше
— Это вроде муравчиков, только с крыльями. Очень сильно кусаются. Знаете, кто я?
— Нет. Я Монтигомо, Ястребиный Коготь, вождь непобедимых.
Маша, самая маленькая девочка, поглядела на него, потом на окно, за которым уже наступал вечер, и сказала в раздумье:
— А у нас чечевицу вчера готовили.
Накануне сочельника Чечевицын целый день рассматривал карту Азии и что-то записывал, а Володя, томный, пухлый, как укушенный пчелой, угрюмо ходил по комнатам и ничего не ел. И раз даже в детской он остановился перед иконой, перекрестился и сказал:
— Господи, прости меня грешного! Господи, сохрани мою бедную, несчастную маму!
К вечеру он расплакался. Идя спать, он долго обнимал отца, мать и сестер. Катя и Соня понимали, в чем тут дело, а младшая, Маша, ничего не понимала, решительно ничего, и только при взгляде на Чечевицьша задумывалась и говорила со вздохом:
Рано утром в сочельник Катя и Соня тихо поднялись с постелей и пошли посмотреть, как мальчики будут бежать в Америку. Подкрались к двери.
— Бледнолицый брат мой, я прошу тебя, поедем! Ты же уверял, что поедешь, сам меня сманил, а как ехать, так вот и струсил.
— Я. я не струсил, а мне. мне маму жалко.
— Ты говори: поедешь или нет?
— Я поеду, только. только погоди. Мне хочется дома пожить.
Володя заплакал так горько, что сестры не выдержали и тоже тихо заплакали. Наступила тишина.
И Чечевицын, чтобы уговорить Володю, хвалил Америку, рычал как тигр, изображал пароход, бранился, обещал отдать Володе всю слоновую кость и все львиные и тигровые шкуры.
И этот худенький смуглый мальчик со щетинистыми волосами и веснушками казался девочкам необыкновенно замечательным. Это был герой, решительный, неустрашимый человек, и рычал он так, что, стоя за дверями, в самом деле можно было подумать, что это тигр или лев.
Когда девочки вернулись к себе и одевались, Катя с глазами полными слез, сказала: :
— Ах, мне так страшно!
На другой день приезжал урядник, писали в столовой какую-то бумагу. Мамаша плакала.
Но вот у крыльца остановились розвальни, и от тройки белых лошадей валил пар.
И Милорд залаял басом: «Гав! гав!» Оказалось, что мальчиков задержали в городе, в Гостином дворе (там они ходили и все спрашивали, где продается порох). Володя, как вошел в переднюю, так и зарыдал и бросился матери на шею. Девочки, дрожа, с ужасом думали о том, что теперь будет, слышали, как папаша повел
Володю и Чечевицына к себе в кабинет и долго говорил с ними; мамаша тоже говорила и плакала.
Володя потом лежал, и ему к голове прикладывали полотенце, смоченное в уксусе. Послали куда-то телеграмму, я на другой день приехала дама, мать Чечевицына, и увезла своего сына.
Когда уезжал Чечевицын, то лицо у него было суровое, надменное, и, прощаясь с девочками, он не сказал ни одного слова; только взял у Кати тетрадку и написал в знак памяти: «Монтигомо Ястребиный Коготь».