мы мерзавцы думали что эта комиссия нам поможет
Мы мерзавцы думали что эта комиссия нам поможет
В эту великую эпоху врачи из кожи вон лезли, чтобы изгнать из симулянтов беса саботажа и вернуть их в лоно армии. Была установлена целая лестница мучений для симулянтов и для людей, подозреваемых в том, что они симулируют, а именно — чахоточных, ревматиков, страдающих грыжей, воспалением почек, тифом, сахарной болезнью, воспалением легких и прочими болезнями.
Пытки, которым подвергались симулянты, были систематизированы и делились на следующие виды:
1. Строгая диета: утром и вечером по чашке чая в течение трех дней; кроме того, всем, независимо от того, на что они жалуются, давали аспирин, чтобы симулянты пропотели.
2. Хинин в порошке в лошадиных дозах, чтобы не думали, будто военная служба — мед. Это называлось: «Лизнуть хины».
3. Промывание желудка литром теплой воды два раза в день.
4. Клистир из мыльной воды и глицерина.
5. Обертывание в мокрую холодную простыню.
Были герои, которые стойко перенесли все пять ступеней пыток и добились того, что их отвезли в простых гробах на военное кладбище. Но попадались и малодушные, которые, лишь только дело доходило до клистира, заявляли, что они здоровы и ни о чем другом не мечтают, как с ближайшим маршевым батальоном отправиться в окопы.
Швейка поместили в больничный барак при гарнизонной тюрьме именно среди таких малодушных симулянтов.
— Больше не выдержу,— сказал его сосед по койке, которого только что привели из амбулатории, где ему уже во второй раз промывали желудок. Человек этот симулировал близорукость.
— Завтра же еду в полк,— объявил ему сосед слева, которому только что ставили клистир. Этот больной симулировал, что он глух, как тетерев.
На койке у двери умирал чахоточный, обернутый в мокрую холодную простыню.
— Это уже третий на этой неделе,— заметил сосед справа.
— А ты чем болен? — спросили Швейка.
— У меня ревматизм,— ответил Швейк, на что окружающие разразились откровенным смехом. Смеялся даже умирающий чахоточный, «симулирующий» туберкулез.
— С ревматизмом ты сюда лучше не лезь,— серьезно предупредил Швейка толстый господин.— С ревматизмом здесь считаются так же, как с мозолями. У меня малокровие, недостает половины желудка и пяти ребер, и никто этому не верит. А недавно был здесь глухонемой. Четырнадцать дней его обертывали каждые полчаса в мокрую холодную простыню. Каждый день ему ставили клистир и выкачивали желудок. Даже санитары думали, что дело его в шляпе и что его отпустят домой, а доктор возьми да пропиши ему рвотное. Эта штука вывернула бы его наизнанку. И тут он смалодушничал. «Не могу, говорит, больше притворяться глухонемым. Вернулись ко мне и речь и слух». Все больные его уговаривали, чтобы он не губил себя, а он стоял на своем: он, мол, все слышит и говорит, как всякий другой. Так и доложил об этом утром при обходе.
— Да, долго держался,— заметил один, симулирующий, будто у него одна нога короче другой на целых десять сантиметров.— Не чета тому, с параличом. Тому достаточно было только трех порошков хинина, одного клистира и денька без жратвы. Признался еще даже до выкачивания желудка. Весь паралич как рукой сняло.
— Дольше всех держался тут искусанный бешеной собакой. Кусался, выл, действительно все замечательно проделывал. Но никак он не мог добиться пены у рта. Помогали мы ему как могли, сколько, бывало, щекотали его перед обходом, иногда по целому часу, доводили его до судорог, до синевы — и все-таки пена у рта не выступала: нет да и только. Это было ужасно! И когда он во время утреннего обхода сдался, уж как нам его было жалко! Стал возле койки во фронт, как свечка, отдал честь и говорит: «Осмелюсь доложить, господин старший врач, пес, который меня укусил, оказался не бешеным». Старший врач окинул его таким взглядом, что искусанный затрясся всем телом и тут же прибавил: «Осмелюсь доложить, господин старший врач, меня вообще никакая собака не кусала. Я сам себя укусил в руку». После этого признания его обвинили в членовредительстве, дескать, хотел прокусить себе руку, чтобы не попасть на фронт.
— Все болезни, при которых требуется пена у рта, очень трудно симулировать,— сказал толстый симулянт.— Вот, к примеру, падучая. Был тут один эпилептик. Тот всегда нам говорил, что ему лишний припадок устроить ничего не стоит. Падал он этак раз десять в день, извивался в корчах, сжимал кулаки, выкатывал глаза под самый лоб, бился о землю, высовывал язык. Короче говоря, это была прекрасная эпилепсия, эпилепсия — первый сорт, самая что ни на есть настоящая. Но неожиданно вскочили у него два чирья на шее и два на спине, и тут пришел конец его корчам и битью об пол. Головы даже не мог повернуть. Ни сесть, ни лечь. Напала на него лихорадка, и во время обхода врача в бреду он сознался во всем. Да и нам всем от этих чирьев солоно пришлось. Из-за них он пролежал с нами еще три дня, и ему была назначена другая диета: утром кофе с булочкой, к обеду — суп, кнедлик с соусом, вечером — каша или суп, и нам, с голодными выкачанными желудка да на строгой диете, пришлось глядеть, как этот парень жрет, чавкает и, пережравши, отдувается и рыгает. Этим он подвел трех других, с пороком сердца. Те тоже признались.
— Легче всего,— сказал один из симулянтов,— симулировать сумасшествие. Рядом в палате номер два есть двое учителей. Один без устали кричит днем и ночью: «Костер Джордано Бруно еще дымится! Возобновите процесс Галилея!» А другой лает: сначала три раза медленно «гав, гав, гав», потом пять раз быстро «гав-гав-гав-гав-гав», а потом опять медленно,— и так без передышки. Оба уже выдержали больше трех недель. Я сначала тоже хотел разыграть сумасшедшего, помешанного на религиозной почве, и проповедовать о непогрешимости папы. Но в конце концов у одного парикмахера на Малой Стране приобрел себе за пятнадцать крон рак желудка.
— Я знаю одного трубочиста из Бржевнова,— заметил другой больной,— он вам за десять крон сделает такую горячку, что из окна выскочите.
— Это все пустяки,— сказал третий.— В Вршовицах есть одна повивальная бабка, которая за двадцать крон так ловко вывихнет вам ногу, что останетесь калекой на всю жизнь.
— Мне вывихнули ногу за пятерку,— раздался голос с постели у окна.— За пять крон наличными и за три кружки пива в придачу.
— Лучше всего,— заметил кто-то около дверей,— впрыснуть себе под кожу в руку керосин. Моему двоюродному брату повезло: ему отрезали руку по локоть, и теперь ему никакая военная служба не страшна.
Приближался час послеобеденного обхода. Военный врач Грюнштейн ходил от койки к койке, а за ним — фельдшер с книгой.
Онлайн чтение книги Похождения бравого солдата Швейка Adventures of the Good Soldier Svejk During the World War
Глава VIII. Швейк – симулянт
В эту великую эпоху врачи из кожи вон лезли, чтобы изгнать из симулянтов беса саботажа и вернуть их в лоно армии. Была установлена целая лестница мучений для симулянтов и для людей, подозреваемых в том, что они симулируют, а именно – чахоточных, ревматиков, страдающих грыжей, воспалением почек, тифом, сахарной болезнью, воспалением легких и прочими болезнями.
Пытки, которым подвергались симулянты, были систематизированы, и градации этих пыток были следующими:
1. Строгая диета: утром и вечером по чашке чая в течение трех дней; кроме того, всем независимо от того, на что они жалуются, давали аспирин, чтобы симулянты пропотели.
2. Хинин в порошке в лошадиных дозах, чтобы не думали, будто военная служба – мед. Это называлось: «Лизнуть хины».
3. Промывание желудка литром теплой воды два раза в день.
4. Клистир из мыльной воды и глицерина.
5. Обертывание в мокрую холодную простыню.
Были герои, которые стойко перенесли все пять ступеней пыток и добились того, что их отвезли в простых гробах на военное кладбище. Но попадались и малодушные, которые, лишь только дело доходило до клистира, заявляли, что они уже выздоровели и ни о чем другом не мечтают, как с ближайшим маршевым батальоном отправиться в окопы.
Швейка поместили в больничный барак при гарнизонной тюрьме именно среди таких малодушных симулянтов.
– Больше не выдержу, – сказал его сосед по койке, которого только что привели из амбулатории, где ему уже во второй раз промывали желудок. Человек этот симулировал близорукость.
– Завтра же еду в полк, – заявил ему сосед слева, которому только что ставили клистир. Этот больной симулировал, что он глух, как тетерев.
На койке у двери умирал чахоточный, обернутый в мокрую холодную простыню.
– Этот уже третий на этой неделе, – заметил сосед справа.
– А ты чем болен? – спросили Швейка.
– С ревматизмом сюда лучше не лезть, – серьезно предупредил Швейка толстый господин. – С ревматизмом здесь считаются так же, как с мозолями. У меня малокровие, недостает половины желудка и пяти ребер, и никто этому не верит. А недавно был здесь один глухонемой. Четырнадцать дней его обертывали каждые полчаса в мокрую холодную простыню. Каждый день ему ставили клистир и выкачивали желудок.
Даже санитары думали, что дело его в шляпе и что его отпустят домой, а доктор возьми да пропиши ему рвотное. Эта штука вывернула бы его наизнанку – и тут он смалодушничал. «Не могу, говорит, больше притворяться глухонемым. Вернулись ко мне и речь и слух». Все больные его уговаривали, чтобы он не губил себя, а он стоял на своем: он, мол, все слышит и говорит, как всякий другой. Так и доложил об этом утром при обходе.
– Да, долго держался, – заметил один, симулирующий, будто у него одна нога короче другой на целых десять сантиметров. – Не чета тому, с параличом. Тому достаточно было только трех порошков хинина, одного клистира и денька без жратвы. Признался еще даже до выкачивания желудка. Весь паралич как рукой сняло.
– Дольше всех держался тут искусанный бешеной собакой. Кусался, выл, действительно все замечательно проделывал. Но никак он не мог добиться пены у рта. Помогали мы ему, как могли, сколько, бывало, щекотали его перед обходом, иногда по целому часу доводили его до судорог, до синевы – и все-таки пена у рта не выступала: нет, да и только. Это было ужасно! И когда он во время утреннего обхода сдался, уж как нам его было жалко! Стал возле койки во фронт, как свечка, отдал честь и говорит: «Осмелюсь доложить, господин старший врач, пес, который меня укусил, оказался не бешеным». Старший врач окинул его таким взглядом, что искусанный затрясся всем телом и тут же прибавил: «Осмелюсь доложить, господин старший врач, меня вообще никакая собака не кусала. Я сам себя укусил в руку». После этого признания его обвинили в членовредительстве: дескать, хотел прокусить себе руку, чтобы не попасть на фронт.
– Все болезни, при которых требуется пена у рта, очень трудно симулировать, – сказал толстый симулянт, – вот, к примеру, падучая. Был тут один эпилептик. Тот всегда нам говорил, что лишний припадок устроить ничего не стоит. Падал он этак раз десять в день, извивался в корчах, сжимал кулаки, выкатывал глаза под самый лоб, бился о землю, высовывал язык. Короче говоря, это была прекрасная эпилепсия, эпилепсия – первый сорт, самая что ни на есть настоящая. Но неожиданно вскочили у него два чирья на шее и два на спине, и тут пришел конец его корчам и битью об пол. Головы даже не мог повернуть. Ни сесть, ни лечь. Напала на него лихорадка, и во время обхода врача в бреду он сознался во всем. Да и нам всем от этих чирьев солоно пришлось. Из-за них он пролежал с нами еще три дня, и ему была назначена другая диета: утром кофе с булочкой, к обеду – суп, кнедлик с соусом, вечером – каша или суп, и нам, с голодными выкачанными желудками да на строгой диете, пришлось глядеть, как этот парень жрет, чавкает и, пережравши, отдувается и рыгает. Этим он подвел трех других с пороком сердца. Те тоже признались.
– Легче всего, – сказал один из симулянтов, – симулировать сумасшествие. Рядом в палате номер два есть двое учителей. Один без устали кричит днем и ночью: «Костер Джордано Бруно еще дымится! Возобновите процесс Галилея!» А другой лает: сначала три раза медленно «гав, гав, гав», потом пять раз быстро «гав-гав-гав-гав-гав», а потом опять медленно, – и так без передышки. Оба уже выдержали больше трех недель… Я сначала тоже хотел разыграть сумасшедшего, помешанного на религиозной почве, и проповедовать о непогрешимости Папы. Но в конце концов у одного парикмахера на Малой Стране приобрел себе за пятнадцать крон рак желудка.
– Я знаю одного трубочиста из Бржевнова, – заметил другой больной, – он вам за десять крон сделает такую горячку, что из окна выскочите.
– Это все пустяки, – сказал третий. – В Вршовицах есть одна повивальная бабка, которая за двадцать крон вывихнет вам ногу так ловко, что останетесь калекой на всю жизнь.
– Мне вывихнули ногу за пятерку, – раздался голос с постели у окна. – За пять крон наличными и за три кружки пива в придачу.
– Лучше всего, – заметил кто-то около дверей, – впрыснуть себе под кожу в руку керосин. Моему двоюродному брату повезло: ему отрезали руку по локоть, и теперь ему никакая военная служба не страшна.
Приближался час послеобеденного обхода. Военный врач Грюнштейн ходил от койки к койке, а за ним – фельдшер с книгой.
«Мы, мерзавцы, думали, что нам эта комиссия поможет»
Опубликовано 05.12.2015 автором Леонид Анцелович в разделе Силовые структуры комментариев 16
Фраза «Кто не с нами, тот против нас в России была популярна в первые годы советской власти и обычно ассоциируется с агрессивной революционной пропагандой, хотя ее первоисточник — Библия: «Кто не со Мною, тот против Меня, и кто не собирает со Мною, тот расточает». И до сих пор Российская власть твердо придерживается библейской заповеди, только в собственных интересах. Употребляется она как угроза, предостережение тем, кто занимает оппозиционную позицию в политике.
В последние десятилетия это положение настолько прочно обосновалось, что действует на уровне законодательства: когда кто–то осмеливается это нарушить, он обязательно будет наказан. Участь Алексея Навального – тому яркий пример. И что самое удивительное, власть это не скрывает и, мало того, что придерживается этого негласного правила, но и предостерегает устами официального представителя Следственного комитета России Владимира Маркина. В преддверии начала слушаний по уголовному делу против Навального он заявил: «Оппозиционер всеми силами привлекает к себе внимание, даже дразнит власть…». Неужели чиновник такого уровня не знает законодательства, где нет такой статьи, где было бы указанно, что оппозиционность – является отягчающим обстоятельством, влияющим на судебное решение. Из словаря русского языка: «Оппози́ция в политике — партия или группа, выступающая против господствующей партии или мнения, поддерживаемого большинством». То есть, по российскому законодательству оппозиция – имеет полное право на существование.
В далеком 2001 году министр юстиции Ковалев за коррупцию получил 9 лет УСЛОВНО. А совсем недавно благополучно развалилось дело подмосковных прокуроров, крышевавших подпольные казино. Аресты основных фигурантов «игорного дела» были признаны незаконными, а дело явно лишилось какой бы то ни было судебной перспективы, хотя факты казалось, были неопровержимы. Дочь председателя Иркутского облизбиркома, убившая в ДТП девушку, а ее сестру сделала инвалидом, получила отсрочку приговора аж на 14 лет и, как следовало ожидать, со временим была освобождена от наказания.
Оказались правы, те кто не верил в торжество закона в деле Сердюкова с любовницей. Уже становится очевидным, что не будет наказан экс–депутат Митрофанов, которого ни как не могут найти, он «скрывается заграницей», как и заказчики убийства Немцова. Потихоньку замыливается дело Кашина–Турчака. Теперь разразился очередной громкий скандал, в связи с делом семьи генерального прокурора Чайки. Мало кто верит в серьезное разбирательство, скорее всего виноватым назовут Навального и этот раз он условным сроком не отделается. Пусь теперь слова г–на Маркина станут аксиомой: «ВЛАСТЬ ДРАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ». Здесь самый раз вспомнить участь солдат из известной книги В.Гашека, осмелевших написать жалобу на своего командира:
Ярослав Гашек «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны»
Аннотация
Герой романа знаменитого чешского писателя Ярослава Гашека бравый солдат Швейк фигура одновременно комическая и трагедийная. Этот «маленький человек» литературы XX века – носитель народной смекалки и оптимизма – зримо известен всему миру по незабываемым иллюстрациям Йозефа Лады. Роман вошёл в сокровищницу мировой литературы.
Есть и ещё одно мнение об этой книге – это литература для настоящих мужчин, потому как казарменный юмор солоноват на женский вкус.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В ТЫЛУ
Предисловие
Великой эпохе нужны великие люди. Но на свете существуют и непризнанные, скромные герои, не завоевавшие себе славы Наполеона. История ничего не говорит о них. Но при внимательном анализе их слава затмила бы даже славу Александра Македонского. В наше время вы можете встретить на пражских улицах бедно одетого человека, который и сам не подозревает, каково его значение в истории новой, великой эпохи. Он скромно идёт своей дорогой, ни к кому не пристаёт, и к нему не пристают журналисты с просьбой об интервью. Если бы вы спросили, как его фамилия, он ответил бы просто и скромно: «Швейк».
И действительно, этот тихий, скромный человек в поношенной одежде – тот самый бравый солдат Швейк, отважный герой, имя которого ещё во времена Австро-Венгрии не сходило с уст всех граждан чешского королевства и слава которого не померкнет и в республике.
Я искренне люблю бравого солдата Швейка и, представляя вниманию читателей его похождения во время мировой войны, уверен, что все будут симпатизировать этому непризнанному герою. Он не поджёг храма богини в Эфесе, как это сделал глупец Герострат для того, чтобы попасть в газеты и школьные хрестоматии. И этого вполне достаточно.
Воскресенье с Александром Лежавой: «А вы, мерзавцы, думали, что вам комиссия поможет?»
Банк России 30 марта 2018 года разродился указанием №4760-У «О требованиях к заявлению, составе межведомственной комиссии, порядке и сроках рассмотрения межведомственной комиссией заявления и документов и (или) сведений, представленных заявителем, порядке принятия решений по результатам такого рассмотрения и порядке сообщения межведомственной комиссией о принятом решении заявителю и финансовой организации». Это документ, который с 21 апреля этого года вводит механизм второго, более высокого уровня реабилитации клиентов, попавших в черные списки банков.
Читая этот документ, невольно вспоминаешь отрывок из бессмертного произведения Я.Гашека «Похождения бравого солдата Швейка», которым будет закончена данная заметка, а пока рассмотрим основные моменты данного документа: кто будет входить в комиссию по реабилитации, и какие документы потребуется предоставить. Уже этого будет достаточно, чтобы понять, что, как и ожидалось, не стоит питать особых иллюзий в отношении этой структуры.
Сначала о том, кто входит в комиссию. Возглавлять ее будет целый заместитель председателя Банка России по вопросам противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма. В качестве членов комиссии в нее будут входить два представителя Росфинмониторинга и четыре сотрудника Банка России, двое из которых также занимаются борьбой с отмыванием средств. Исходя исключительно из состава комиссии не стоит ожидать, что к ней на стол будет попадать сколь-нибудь значимое количество жалоб.
И действительно. По пяти чисто формальным признакам представленный комплект документов может быть возвращен жалобщику без рассмотрения комиссией. Однако, если ему все-таки удастся избежать этих бюрократических зацепок, ему, если это компания или индивидуальный предприниматель, изначально придется предоставить не менее двух десятков разнообразных документов. В реальности же количество документов, которые понадобится предоставлять, будет больше в несколько раз. С учетом того, сколько всяких бумажек придется предоставить, чтобы попасть на комиссию, задача изначально выглядит трудно решаемой.
Затем эти предоставленные документы члены комиссии должны будут изучить. Как они это будут делать для вынесения решения и будут ли вообще этим заниматься, это – тайна, покрытая мраком. С учетом состава комиссии, что-то подсказывает, что скорее всего нет.
Приглашать ли на комиссию заявителя или его представителей решает председатель комиссии, то есть, заместитель председателя Банка России. Захочет он встречаться с каким-то индивидуальным предпринимателем или директором какого-то общества с копеечным оборотом? Ответить на этот вопрос вы можете и сами.
Выносить решение, согласно указанию Банка России, комиссия может и заочно. Очная встреча нужна лишь тогда, когда возникнут разногласия среди ее членов, но как часто такие разногласия будут возникать и будут ли вообще – это еще один вопрос, ответ на который вполне очевиден.
Поэтому те, кто рассчитывал, что межведомственная комиссия поможет им в реабилитации как компании или физического лица, попавших в черные списки банков, могут расслабиться, ведь то, что их будет ожидать по результатам рассмотрения их дела комиссией, даже если до этого дойдет, будет мало отличаться от картины, столь ярко нарисованной Ярославом Гашеком, о котором говорилось в самом начале данной заметки:
В заключение же стоит вновь повторить то, о чем на страницах этого журнала говорилось неоднократно. Старайтесь не допускать своего попадания в черные списки, ведь выбраться оттуда будет уже практически невозможно.
Лежава, Александр
Член редколлегии, специальный корреспондент газеты «Современная школа России». Автор книги «Крах «денег» или как защитить свои сбережения в условиях кризиса» (вышла в издательстве «Книжный мир» в 2009 году) и «Занимательная экономика».