переквалификация с 105 на 111 ук рф судебная практика
ВС переквалифицировал действия осужденного за убийство на превышение необходимой обороны
22 октября Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда вынесла кассационное определение по делу № 3-УД20-8-К6 гражданина, осужденного за убийство, переквалифицировав деяние на превышение необходимой обороны и освободив его из мест лишения свободы ввиду отбытия наказания.
По версии следствия, 13 декабря 2015 г. Антон Губенка после употребления спиртного и на почве личных неприязненных отношений нанес Р. множество ножевых ранений, отчего тот скончался на месте преступления. Мужчина также нанес множество ударов ножом П., который пытался защитить Р., отчего этому гражданину был причинен тяжкий вред здоровью.
В ходе судебного разбирательства сторона защиты не оспаривала факт причинения подсудимым смерти Р. и тяжкого вреда здоровью П., но настаивала на том, что такие действия были совершены в состоянии необходимой обороны.
В июне 2019 г. Сарапульский районный суд Удмуртской Республики приговорил Антона Губенку к 8 годам лишения свободы за убийство Р. и за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью П. (ч. 1 ст. 105 и п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ). При назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности содеянного, личность осужденного, смягчающие обстоятельства: явку с повинной, активное способствование расследованию преступлений, частичное признание вины, состояние здоровья подсудимого, наличие у него малолетнего ребенка, а также отсутствие отягчающих обстоятельств.
В дальнейшем апелляция изменила обвинительный приговор, увеличив срок наказания до 10 лет лишения свободы. При этом вторая инстанция учла молодой возраст подсудимого на момент совершения им преступления и откорректировала описательно-мотивировочную часть приговора в части квалификации телесного повреждения, причинившего тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни, а также противоправности поведения потерпевшего, ставшего поводом для преступления. Апелляционный суд также несколько изменил описание преступных действий подсудимого, направленных на причинение смерти Р.
В свою очередь кассация уточнила описательно-мотивировочную часть обвинительного приговора и апелляционного определения, упомянув свидетельские показания работников больницы, куда поступил Антон Губенка после поножовщины, и уточнив город, в котором было совершено преступление.
ВС согласился с переквалификацией преступления
В дальнейшем осужденный и его защитник, адвокат АП Республики Удмуртия Олег Корпачев обжаловали вынесенные судебные акты в Верховный Суд РФ, требуя их отмены и прекращения уголовного дела в связи с отсутствием в действиях Антона Губенки составов преступлений.
По мнению заявителей, потерпевшие совершили покушение на хищение имущества осужденного, переросшее в разбойное нападение, в связи с чем последний, находясь в состоянии необходимой обороны, был вынужден защищаться с применением ножа. Они также полагали, что показания потерпевшего П. были противоречивыми и не соответствовали фактическим обстоятельствам дела. По убеждениям кассаторов, суд апелляционной инстанции не учел установленную совокупность смягчающих наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих, что повлекло неприменение положений ст. 64 и 73 УК РФ, а также незаконное усиление назначенного наказания.
После изучения материалов дела Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ сочла, что нижестоящий суд не дал надлежащую оценку в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора всем исследованным доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого.
В судебном заседании первой инстанции было установлено, что в ходе драки Р. причинил обвиняемому различные телесные повреждения, что подтверждалось впоследствии заключением судмедэксперта. Следовательно, во время драки действия Р. в сравнении с действиями осужденного были более активными. «Он нанес большее количество и со значительной силой ударов Антону Губенке, причинив его здоровью вред средней тяжести в виде переломов четырех ребер и головки малоберцовой кости и легкий вред в виде кровоподтеков и ссадин на различных участках тела, что представляло реальную опасность для здоровья Губенки. При таких обстоятельствах вывод суда о том, что Р. не имел физического превосходства, что его действия не представляли никакой опасности для Антона Губенки, что последний не имел оснований защищаться от потерпевшего, нельзя признать обоснованным», – отметил ВС.
Он добавил, что апелляция, усиливая наказание подсудимому, не указала мотивы принятого решения. Вторая инстанция сослалась на те же обстоятельства, что и суд первой инстанции, дополнительно указав на его молодой возраст в момент совершения преступления. Иные мотивы необходимости назначения гражданину более строгого наказания, какие-либо конкретные данные в обоснование данного решения в апелляционном определении не имеются.
Таким образом, Верховный Суд изменил судебные акты нижестоящих инстанций, переквалифицировав действия обвиняемого с ч. 1 ст. 105 на ст. 108 УК РФ. В итоге ВС назначил окончательное наказание Антону Губенке сроком в 3 года и 10 месяцев лишения свободы. В связи с тем что мужчина отбыл наказание, он подлежит освобождению из исправительного учреждения.
Редакция «АГ» связалась с адвокатом Олегом Корпачевым, но он воздержался от предоставления комментариев по уголовному делу.
Эксперты «АГ» прокомментировали выводы Верховного Суда
Адвокат АП Свердловской области Сергей Колосовский отметил, что вопреки бытующему мнению нормативный институт необходимой обороны достаточно часто правильно применяется судами. «И определяющей здесь, также вопреки распространенному мнению, является именно позиция защиты. Если защита изначально строится с учетом положений ст. 37 УК и с учетом этих положений формируются показания обвиняемого, то при наличии объективных предпосылок закономерным результатом становится либо очень мягкий или оправдательный приговор. Из кассационного определения Верховного Суда видно, что защитник правильно указывал на обстоятельства, свидетельствующие о наличии в действиях осужденного признаков необходимой обороны, и суд защиту услышал», – полагает он.
По словам эксперта, среди важных моментов в определении необходимо обратить внимание на то, что суд применил не ч. 1, а именно ч. 2 ст. 37 УК. «К сожалению, одной из распространенных ошибок в применении института необходимой обороны является заблуждение, что необходимая оборона возможна лишь при защите лица от посягательства, угрожающего его жизни. В действительности же право лица на необходимую оборону возникает и при защите лица, и даже при защите третьих лиц от менее опасных посягательств, что и имело место в рассматриваемой ситуации», – подчеркнул адвокат.
Сергей Колосовский добавил, что Верховный Суд правильно оценил излишнее количество ударов и их локализацию (в спину) именно как превышение пределов необходимой обороны, а не как признак более тяжкого преступления, что сделали нижестоящие суды. «С учетом всего изложенного кассационное определение ВС РФ можно рассматривать в качестве примера эталонного применения ст. 37 УК. И в качестве такового, оно, безусловно, способно оказать положительное влияние на правоприменительную практику в тех сложных ситуациях, когда будущий обвиняемый оборонялся от нападения, не несущего явной угрозы его жизни», – резюмировал эксперт.
Адвокат, руководитель семейной практики Коллегии адвокатов г. Москвы № 5 Татьяна Сустина назвала кассационное определение Верховного Суда де-юре абсолютно логичным. «Де-факто такой судебный акт является исключительным случаем, который не может не обратить на себя внимание профессионального сообщества. Телесные повреждения, нанесенные потерпевшим подсудимому и проигнорированные нижестоящими судами, не смогли уйти от внимания Верховного Суда, и это дает надежду многим обвиняемым (в том числе жертвам домашнего насилия), что ситуация по аналогичным делам может улучшиться», – полагает она.
Эксперт отметила, что, придя к выводу об отсутствии состава преступления по ст. 105 УК РФ, Верховный Cуд сделал акцент на тяжести нанесенных повреждений, т.е. на действительной угрозе жизни подсудимого. «Таким образом, можно сделать вывод, что практика дел о необходимой обороне или о превышении ее пределов в любом случае будет достаточно сложной и разной, а граница между необходимой обороной и превышением ее пределов останется размытой», – подытожила Татьяна Сустина.
Решение
Дата опубликования: 10 мая 2011 г.
Верховный Суд Республики Башкортостан
г. Уфа 15 марта 2011 года
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда
в составе: председательствующего Мугиновой Р.М.,
судей Бикмаева Р.Я. и Иксанова Р.К.,
при секретаре Азнабаевой О.В.,
осужден по ст. 105 ч.1 УК РФ к 8 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Заслушав доклад судьи Иксанова Р.К., объяснение потерпевшего Н., выступление адвоката Хусаиновой Г.Г., мнение прокурора Акмаловой А.Р., поддержавшей доводы кассационного представления, судебная коллегия
В судебном заседании Максимов виновным себя признал.
В кассационной жалобе сам осужденный Максимов так же указывает на свое несогласие с квалификацией его действий по ст. 105 ч.1 УК РФ, т.к. убивать свою жену он не хотел, а нанес ножевое ранение «в горячах», в ходе ссоры, но не думал, что потерпевшая может умереть. Просит учесть все обстоятельства дела, данные о его личности, признание им вины в содеянном, сложившиеся жизненные обстоятельства, переквалифицировать его действия на ст. 111 ч.4 УК РФ и хоть немного снизить срок наказания.
В кассационном представлении государственный обвинитель так же просит изменить приговор суда, переквалифицировать действия Максимова со ст. 105 ч.1 УК РФ на ст. 111 ч.4 УК РФ и с учетом всех обстоятельств по делу, смягчить назначенное судом наказание.
Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб и кассационного представления, судебная коллегия находит приговор суда подлежащим изменению по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 379 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в кассационном порядке являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленных судом первой инстанции, нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона и несправедливость приговора.
В соответствии со ст. 382 ч.1 п.2 УПК РФ неправильным применением уголовного закона является применение не той статьи Особенной части УК РФ, которая подлежала применению.
Согласно показаний осужденного Максимова в судебном заседании, в день происшествия он порезал на кухне ножом колбасу, стал требовать у жены спиртное, в ходе ссоры, после оскорблений со стороны последней, он ткнул ее ножом в грудь справа, жена ушла к соседям, позже приехала скорая помощь и сотрудники милиции.
Указание суда о том, что по показаниям Максимова в ходе предварительного расследования он в ходе ссоры высказывал угрозы убийством, не могут являться безусловным основанием о направленности его умысла на причинение смерти, т.к. при оценке доказательств необходимо исходить из всей совокупности обстоятельств по делу, в том числе количества нанесенных ударов, характера и локализации причиненных телесных повреждений, а так же предшествующего преступлению и последующее поведение осужденного, взаимоотношение с потерпевшим.
Учитывая, что ФЗ РФ от 7 марта 2011 года «О внесении изменений в Уголовный Кодекс РФ», вступившего в законную силу 11 марта 2011 года в ст. 111 ч.4 УК РФ внесены изменения улучшающие положение осужденных лиц, судебная коллегия находит необходимым квалифицировать действие Максимова по ст. 111 ч.4 УК РФ в указанной редакции.
С учетом вносимых в приговор изменений, назначенное Максимову наказание подлежит соответствующему снижению.
Руководствуясь ст. 377, 378, 379, 382 и 388 УПК РФ, судебная коллегия
В остальной части, тот же приговор оставить без изменения.
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 25.04.2017 N 5-УД17-36
ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
СУДА КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ
от 25 апреля 2017 г. N 5-УД17-36
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Земскова Е.Ю.,
судей Зателепина О.К., Эрдыниева Э.Б.
при секретаре Воронине М.А.
рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по совместной кассационной жалобе адвоката Багмета М.А. и осужденного Сагайдака А.Ю., дополнительной кассационной жалобе адвоката Багмета М.А. на приговор Кунцевского районного суда г. Москвы от 1 июня 2016 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 августа 2016 года, постановление президиума Московского городского суда от 22 ноября 2016 года и постановление Киреевского районного суда Тульской области от 3 февраля 2017 года.
По приговору Кунцевского районного суда г. Москвы от 1 июня 2016 года
осужден по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к 2 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 августа 2016 года приговор оставлен без изменения.
Постановлением президиума Московского городского суда от 22 ноября 2016 года приговор и апелляционное определение в отношении Сагайдака А.Ю. изменены. В соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, признано противоправное поведение потерпевшего К. послужившее поводом для совершения Сагайдаком А.Ю. преступления. Постановлено смягчить назначенное осужденному Сагайдаку А.Ю. наказание по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ до 1 года 6 месяцев лишения свободы. На основании ч. 6 ст. 15 УК РФ постановлено изменить категорию преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, с тяжкого преступления на преступление средней тяжести и назначить Сагайдаку А.Ю. отбывание наказания в колонии-поселении.
Постановлением Киреевского районного суда Тульской области от 3 февраля 2017 года осужденный Сагайдак А.Ю. освобожден от отбывания наказания условно-досрочно на 5 месяцев 16 дней с возложением на осужденного обязанностей, предусмотренных ч. 5 ст. 73 УК РФ.
Преступление совершено 8 января 2016 года в г. при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В кассационной жалобе адвокат Багмет и осужденный Сагайдак оспаривают законность состоявшихся в отношении Сагайдака судебных решений и просят об их отмене, указывая, что приговор не соответствует требованиям ст. ст. 73, 297, 307 УПК РФ и основан на предположениях, на недопустимых доказательствах; не все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, были установлены и исследованы судом, в частности, судами не учтены и не описаны предшествующие посягательству события; утверждают, что судами всех инстанций искажены фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела; не были приняты во внимание и должным образом оценены выводы комплексной психолого-психиатрической экспертизы о состоянии осужденного в момент совершения им преступления, хотя установленное экспертами состояние осужденного имеет значение для установления наличия неожиданности посягательства со стороны потерпевшего К. и свидетеля Ж. также суд не принял во внимание время, место, обстановку и поведение потерпевшего, предшествующее совершенным осужденным действиям; обращают внимание на то, что суды первой, апелляционной и кассационной инстанций в отношении стеклянного графина в руках свидетеля Ж. приходят к разным выводам, несмотря на наличие видеозаписи произошедшего, а также обвинительного заключения, в котором указано, что стеклянный графин был в руках Ж., но данный предмет, по мнению следствия, не представлял угрозы для жизни и здоровья Сагайдака, поскольку сделан из тонкого стекла; не дана оценка действиям потерпевшего К. и свидетеля Ж., в связи с этим, как утверждается в жалобе, не доказан судом умысел Сагайдака на причинение К. тяжкого вреда здоровью, а доводы стороны защиты о том, что в данных условиях осужденный защищался от неправомерных действий потерпевшего К. и свидетеля Ж., судом не опровергнуты. По мнению авторов жалобы, Сагайдак находился в состоянии мнимой обороны. В жалобе указывается на то, что суд не оценил должным образом показания свидетелей в части, оправдывающей Сагайдака. Сторона защиты считает, что показания потерпевших, находившихся в состоянии сильного алкогольного опьянения, которые не могут воспроизвести полностью события конфликта ввиду частичной потери памяти, не должны признаваться достоверными доказательствами. Помимо этого, в жалобе обращается внимание на то, что суд первой инстанции установил мотивом совершения преступления внезапно возникшие у Сагайдака личные неприязненные отношения к потерпевшему К., тогда как суд кассационной инстанции указал на противоправное поведение потерпевшего, которое и явилось поводом для совершения Сагайдаком преступления. В жалобе также ставится вопрос о несправедливости приговора ввиду его чрезмерной суровости, адвокат полагает необходимым применить п. «а» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Авторы считают возможным в случае признания Сагайдака виновным квалифицировать его действия по ч. 1 ст. 114 или ч. 1 ст. 118 УК РФ и применить при назначении наказания п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ.
В дополнении к кассационной жалобе адвокат Багмет указывает, что умысла причинить повреждения кому-либо Сагайдак не имел, он лишь защищался от нападения со стороны К. и Ж. в руках последнего находился графин, при этом защищаясь, Сагайдак отмахнулся кием и попал по голове К.; суды необоснованно не установили состояние необходимой обороны, в ходе которой и был правомерно причинен вред здоровью К. Просит производство по делу прекратить в связи с отсутствием в действиях Сагайдака состава преступления.
В возражении на кассационные жалобы потерпевший М. (согласно свидетельству о перемене имени в 2016 году К. изменил фамилию на М.) выражает несогласие с доводами жалобы, просит отказать в их удовлетворении.
Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия пришла к следующим выводам.
Производство в суде кассационной инстанции, являясь важной гарантией законности судебных решений по уголовным делам и реализации конституционного права граждан на судебную защиту, предназначено для выявления и устранения допущенных органами предварительного расследования или судом в ходе предшествующего разбирательства дела существенных нарушений уголовного закона (неправильного его применения) и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела, и нарушений, искажающих саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.
В силу ст. 401.1 УПК РФ при рассмотрении кассационных жалобы, представления суд кассационной инстанции проверяет только законность судебных решений, то есть правильность применения норм уголовного и норм уголовно-процессуального права (вопросы права).
Согласно ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
При этом, по смыслу закона, круг оснований для отмены или изменения судебного решения в кассационном порядке ввиду существенного нарушения уголовного закона (неправильного его применения) и (или) существенного нарушения уголовно-процессуального закона ограничен лишь такими нарушениями, которые повлияли на исход уголовного дела, то есть на правильность его разрешения по существу. В частности, к ним относятся нарушения уголовно-процессуального закона при исследовании или оценке доказательств, повлиявшие на правильность установления судом фактических обстоятельств дела, на выводы суда.
В соответствии с требованиями ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, то есть, постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.
Согласно требованиям ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать, в частности, описание преступного деяния, признанного доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления; доказательства, на которых основан вывод суда, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.
Исходя из этого, по смыслу закона, для установления, в частности, мотивов и целей преступления, в приговоре при описании преступного деяния необходимо указывать на обстоятельства, предшествующие совершению преступления.
Исходя из установленных фактических обстоятельств, суд квалифицировал действия Сагайдака по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ.
Как видно из приговора, суд при описании преступного деяния не указал при этом, какие события предшествовали нанесению удара Сагайдаком кием, а именно: какие конкретно действия были совершены потерпевшим М. (К.) и свидетелем Ж. свидетелями Б. и Д., а также осужденным Сагайдаком до причинения последним ранения потерпевшему.
Вместе с тем установление указанных обстоятельств при описании преступного деяния имеет важное значение для правильного вывода суда о юридической оценке содеянного Сагайдаком. Кроме того, суд первой инстанции исходил из того, что Сагайдак действовал на почве возникших неприязненных отношений, а президиум Московского городского суда признал, что поводом для совершения преступления в отношении потерпевшего явилось противоправное поведение последнего.
Таким образом, с учетом изложенного выше, в приговоре суд не установил обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда.
В соответствии со ст. ст. 14, 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены.
Согласно требованиям закона доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.
Каждое из доказательств, представленное стороной обвинения или защиты, в соответствии со ст. 87 УПК РФ должно быть судом проверено путем сопоставления его с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.
Согласно ст. 17 УПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, руководствуясь при этом законом.
Как следует из приговора, суд, опровергая доводы стороны защиты о том, что осужденный Сагайдак не имел умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, а защищался от действий последнего, указал, что потерпевший и Ж. не совершали в отношении Сагайдака действий, исходя из которых можно было бы говорить о наличии какой-либо угрозы с их стороны или о нападении на Сагайдака. Фактически, как установил суд, со стороны потерпевшего и свидетеля Ж. имело место мелкое хулиганство. Помимо этого, обосновывая свой вывод о наличии у осужденного умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, суд также сослался на профессиональную подготовку Сагайдака как игрока в бильярд, а также на акт комплексной психолого-психиатрической экспертизы. С учетом изложенного суд пришел к выводу об отсутствии в действиях осужденного необходимой обороны.
В соответствии с п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года N 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» состояние необходимой обороны возникает не только с момента начала общественно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы такого посягательства, то есть с того момента, когда посягающее лицо готово перейти к совершению соответствующего деяния. Суду необходимо установить, что у обороняющегося имелись основания для вывода о том, что имеет место реальная угроза посягательства.
В п. 4 указанного постановления обращается внимание судов на то, что при выяснении вопроса, являлись ли для обороняющегося лица неожиданными действия посягавшего, вследствие чего оборонявшийся не мог объективно оценить степень и характер опасности нападения, следует принимать во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие посягательству события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося лица (состояние страха, испуг, замешательство в момент нападения и т.п.).
Согласно выводам психолога Сагайдак в период инкриминируемого ему деяния находился в состоянии эмоционального напряжения, обусловленного поведением потерпевшего, данное состояние характеризовалось переживаниями страха, опасения за свою безопасность, реакцией растерянности, оно несколько снижало возможность интеллектуального опосредования действий, прогноза возможных последствий, и, тем самым, нашло свое отражение в исследуемой ситуации.
Как видно из приговора, суд первой инстанции пришел к выводу, что предшествующие нанесению удара Сагайдаком кием по голове потерпевшего обстоятельства свидетельствуют «только о переключении внимания потерпевшего на подсудимого Сагайдак А.Ю. в связи со сделанным им замечанием в адрес К. и Ж.». Однако, как следует из содержания записи камер наблюдения в клубе » «, в сторону осужденного направился не только потерпевший, но и свидетель Ж.
При этом суд указал, что к моменту, когда потерпевший обратился в сторону Сагайдака, графин выпал из рук свидетеля Ж. о чем сообщила свидетель К. в ходе следствия.
Вместе с тем свидетель К. в судебном заседании сообщила о графине следующее: помнит, что падал, но когда указать не может; свидетель Б. в судебном заседании показала, что графин, который был в руках у Ж., выпал у него из рук только после завершения конфликта; свидетель Д. пояснил, что, когда потерпевший и свидетель Ж. резко дернулись в сторону Сагайдака после замечания последнего, в руках Ж. был графин, но так как он (Д.) был ближе к Ж., то успел его поймать и задержал его.
Суд кассационной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции о том, что показания свидетелей Б., К. Д. принимаются во внимание только в той части, в которой они не противоречат показаниям потерпевшего и свидетеля Ж., поскольку указанные свидетели-очевидцы на момент произошедшего являлись работниками клуба, принадлежащего отцу осужденного Сагайдака, поэтому дали показания в таком виде, чтобы представить осужденного жертвой нападения со стороны потерпевшего и свидетеля Ж. содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного.
Как видно из материалов дела, потерпевший и свидетель Ж. в судебном заседании не смогли рассказать суду подробности произошедшего, в том числе о событиях, предшествующих нанесению удара осужденным Сагайдаком, имеющих существенное значение для выводов суда о юридической оценке произошедшего, ввиду нахождения их в момент конфликта в состоянии алкогольного опьянения.
Из исследованных в суде протоколов очных ставок осужденного с потерпевшим и свидетелем Ж. также следует, что потерпевший помнит боль удара по голове кием, до этого момента событий не помнит; свидетель Ж. указывает, что до удара кием по голове потерпевшего ничего не помнит, конфликта не помнит, по поводу графина в его руках ничего пояснить не может, так как не помнит.
Как видно из материалов дела, органы предварительного расследования на основании видеозаписи и фототаблицы с покадровой расшифровкой конфликта пришли к выводу, что в руках Ж. находился графин, выполненный в форме колбы размерами 15 x 10 см из тонкого стекла, однако факт замахивания графином Ж. в сторону Сагайдака на видеозаписи не отражен.
При этом Судебная коллегия с учетом содержания просмотренной записи камер наблюдения в клубе » «, а также фототаблицы с покадровой расшифровкой записи считает, что без применения специальных познаний прийти к однозначному выводу о наличии или об отсутствии в руках Ж. графина невозможно. Кроме того, необходимо также установить происхождение бликующего предмета на полу клуба, на месте конфликта.
По мнению Судебной коллегии, указанные выше обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда о наличии или отсутствии состояния необходимой обороны, не были учтены судами первой, апелляционной и кассационной инстанций, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, которое повлияло на исход уголовного дела и является основанием для отмены состоявшихся судебных решений и передачи уголовного дела на новое судебное рассмотрение.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 401.1, 401.13, п. 3 ч. 1 ст. 401.14, 401.15 УПК РФ, Судебная коллегия
приговор Кунцевского районного суда г. Москвы от 1 июня 2016 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 августа 2016 года, постановление президиума Московского городского суда от 22 ноября 2016 года, постановление Киреевского районного суда Тульской области от 3 февраля 2017 года в отношении Сагайдака А.Ю. отменить, передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение в суд, постановивший приговор, иным составом суда.